В этой главе мы рассмотрим, пожалуй, самые сложные и в то же время самые интересные вопросы бытования знахарства. Это прежде всего становление «знающего», особенности получения им тайных знаний, начала его лекарской практики, мировоззрения, которое, можно сказать, является краеугольным камнем всей его деятельности, особенностей лечения, не сводящегося только к набору специальных приемов и «волшебных» слов. И конечно, постараемся осветить очень непростые отношения «знающего» с обществом.
В мировоззрении любого этноса присутствуют мистические компоненты, которые проявляются в различных верованиях и обрядах. Для человека, чья жизнь сопряжена со сферой сакрального, они становятся определяющими. Это значит, что само существование таких людей связано с мистическими представлениями, пронизано ими, подвержено прямому их влиянию на все занятия. Как известно, у восточных славян, как и у других народов, эзотерическая традиция имеет многовековую историю, корни которой уходят в глубокую древность, а основными носителями этой традиции остаются знахари и колдуны, чья главная особенность – способность влиять на происходящие события с помощью магических действий. Так, для знахаря практически любой предмет может стать своего рода «предметом силы», с помощью которого осуществляется лечение (об особенностях последнего мы поговорим отдельно). Совершенно очевидно, что жить в соответствии с усвоенными мистическими представлениями «знающий» может, только имея определенное мировоззрение. Эти главные для него специфические аспекты мировоззрения во многом обусловлены важнейшим этапом его становления – приобретением магических знаний, которое дает ему опыт прямого общения с мистическими силами и делает открытым для взаимодействия с ними.
Как известно, особые обряды сопровождали важнейшие этапы жизни человека: рождение, свадьбу, постройку дома, смерть. Сюда относится и появление в обществе нового «специалиста» в области сакрального: считается, что этот процесс сопровождали обряды посвящения[2].
Русская красавица в венке. К. Маковский, начало XX в.
Wikimedia Commons / Частная коллекция
По народным воззрениям, колдун (в некоторых традициях – «знающие люди», ведьмы, «дед», «бабка») должен иметь помощников и получить посвящение. В фольклоре (в частности, в быличках и бывальщинах) эзотерические знания новообращенный мог получить от тотемного предка, священного животного, духа-«хозяина», ведьмы или колдуна; у этих же персонажей новопосвященный находит и помощников.
Помощниками колдуна обычно считаются черти, что связано, по-видимому, с более поздними, христианскими представлениями. Помощники колдуна порой принимают и облик животных. Например, севернорусская икота предстает в виде хтонических лягушки, ящерицы, мыши, реже – мушки, паука, комара. Кроме того, помощники колдуна могут иметь антропоморфный облик – их называют «маленькие», «мальчики», «солдатики», «шишки́» и т. п.[3]
Считается, что умирающий колдун может передать свое знание неофиту через прикосновение или вместе с каким-нибудь предметом. Долгое время этнографы полагали, что знахари – преимущественно старые одинокие люди или вдовы и старые девы, не захотевшие быть черничками[4], но ставшие лекарками и ворожеями. Свои знания эти люди передавали путем выучки, обычно кому-то из родственников.
Поиск этнографического материала о получении магических знаний – непростая задача. Еще в прошлом веке краевед Амурской области Г. С. Новиков-Даурский отмечал сложность поиска материалов, касающихся знахарства и процесса передачи знаний преемнику: «Лечение заговорами среди простонародья распространено весьма значительно. В Забайкальской области, например, я не знаю ни одной деревни, ни одного поселка, в которых не было бы “шептунов” (так в Восточном Забайкалье называют знахарей, лечащих заговорами). Заговорам учат старые знахари преимущественно молодых скромных парней или девушек, а мужчин или женщин в зрелом возрасте реже и преимущественно из “надежных”, то есть таких, которые могут сохранить слова заговора в тайне до передачи другому. Умереть, “не передав слова” (не научив другого заговору), среди знахарей считается великим грехом. Вместе с тем “шептуны” отказываются сообщать содержание заговоров незнакомым людям, а также относящимся с недоверием к силе заговоров и людям старше “шептуна”, потому что у них существует поверье, будто слова заговора, переданные “попусту”, теряют в устах знахаря свою силу на долгое время, а иногда и навсегда. Поэтому для исследователя народного творчества в этой области весьма затруднительно собирание подлинных материалов…»[5]
Процесс становления знахаря в каждом случае уникален, и выявление типичных ситуаций и закономерностей оказывается довольно сложной задачей для исследователя. Тем не менее можно выделить некоторые общие моменты: 1) личные (семейные) особенности кандидата в знахари; 2) «знаки судьбы» и особые жизненные обстоятельства; 3) процесс приобретения магических знаний.
По словам информантов, знахарь, занимающийся лечением людей, сам должен обладать хорошим здоровьем и «высочайшей трудоспособностью», иметь «очень хорошую память, чтоб в голове держать тысячи рецептов; от их количества идет импровизация рецептов, но она логична (как шофер в потоке машин)», «мама что мне сказала – я все-все помню». Часто с ухудшением памяти и собственного здоровья связана «профессиональная непригодность» знахаря: «…сейчас я болею, потому и не лечу уже. Сейчас нет силы говорить их[6] <…> память плохая стала», «сейчас уже не лечу: стара стала, сама болею».
У кандидата в целители, кроме крепкого здоровья и памяти, должны быть особые качества. Еще в детстве будущий знахарь проявляет ярко выраженные способности к целительству и чувствует особую, часто необъяснимую для него самого тягу (дар, силу) к врачеванию: таково, например, стремление маленькой девочки снять боль руками или вылить воском болезнь из любимой кошки. Как правило, знахарь – потомственный лекарь; действующий целитель определяет преемника среди потомков. Вот как об этом рассказывают информанты: «Прабабушка по отцу меня выделила из семи внуков, я старшая… Ей понравились мои руки», «прабабушка всегда говорила: смотри, что я делаю… А вот внучка моя видит, что у человека болит, – это дар, у нее одной из пяти внуков».
Наличие дара у человека заставляет его действовать и без предварительного обучения, например: «У Ольги моей есть. У нее всегда руки горячие. У меня заболит что-нибудь, я ее позову. Она рукой поводит-поводит, пошепчет чего-нибудь, глядишь: и отпустило. Я ее и не учила еще ничему».
Некоторые информанты на вопрос о том, кому лучше передавать свои знания, давали достаточно полный, развернутый ответ: «Так, как у нас[7], это должен быть первый в роду или седьмой. Сейчас уже нету так много детей, значит, первому. Вот я была в роду первая внучка… И вот мой сын первый у меня, и после него только один сын. И внук у меня опять пацан родился. Вот мой сын этого не хочет, но оно есть само по себе. Видя, как человек страдает, он берет и поможет ему. Он может… А мужчине или женщине: это уже кто идет в роду, но, как правило, с темными глазами. Со светлыми могут быть и сильные люди, но они более уязвимы. А с темными – более защищенные. Больше подвергаются сглазу светлоглазые».
Светлана. А. Новоскольцев, 1889 г.
© Муниципальное учреждение «Вольский краеведческий музей»
Иными словами, знахари стремятся передавать свои навыки младшему родственнику, обладающему некими обязательными качествами: отзывчивостью и особой жизненной силой, которая также обеспечивает защиту от возможных негативных воздействий. Не всегда соблюдается строгая очередность среди преемников. Определяющее значение имеет наличие дара или силы: «Моя мама хотела все передать старшей сестре, но та не взяла. Тогда мама меня всему научила».
Возможно, именно родство во многом обеспечивает наличие необходимых способностей у преемника, то есть целительский дар передается из поколения в поколение, подобно другим физическим признакам. Однако порой знахарь вынужден обучать своему умению человека постороннего, поскольку его дети (или другие близкие родственники) не имеют соответствующих способностей: «У меня пятеро детей, все они все знают, а помощи от них никакой – не могут… Дано должно быть». Дар не то качество, которое дано человеку раз и навсегда. Его необходимо беречь, например вести достойный образ жизни, поскольку за неправильные поступки, по мнению знахарей, некие высшие силы могут лишить дара[8].
В большинстве случаев знахари отмечают обязательное наличие дара, способностей у будущего врачевателя. По их мнению, человек, знающий необходимые процедуры, слова и схему их применения, но не имеющий способностей, не сможет эффективно заниматься целительской деятельностью: «Чистому лечению не научишься. Если у человека нет энергии, то в книжках он ее не получит». Энергию (дар, силу) как особое качество и способность к целительству определяют большинство знахарей.
Как мы видим, для приобретения эзотерических знаний знахарь-неофит должен обладать не только хорошим здоровьем, отличной памятью, но и особыми качествами, без которых невозможно проводить лечение или другие магические процедуры.
Часто сами знахари отмечают, что их целительским занятиям предшествовали необычные события: фантастические сны, трагические происшествия, тяжелая жизненная ситуация. К одному из информантов «в девять лет во сне (ночью приходили ко мне, не днем) пришли мужчина и женщина в золотом. Учили лечить всякие болезни, заговоры. Три ночи приходили, и все». С тех пор он стал лечить сначала детей, а позже – и взрослых.
В период, предшествующий началу целительской практики, некоторые знахари перенесли нелегкие жизненные испытания: полное или частичное сиротство, потерю близких людей, тяжелые болезни, вдовство, тяжелый труд в детстве, болезнь родных, нередко клиническую смерть. Одна знахарка, с которой удалось пообщаться, помнит, как в детстве помогала в тяжелой работе отцу, зарабатывавшему деньги для лечения больной жены; другая потеряла один за другим двух сыновей, после чего у нее открылись способности к биоэнергоцелительству.
У кого-то такие умения обнаружились во время тяжелой болезни близких. Период болезней и жизненных испытаний нередко предшествует лекарской работе знахаря или сопровождает его в самом начале этого пути, хотя этот компонент и не прослеживается в биографии каждого знахаря или сильно размыт, например, по сравнению с этапом становления шамана.
Бывает, что знахари в течение всей жизни испытывают удары судьбы: «Я перенесла за свою жизнь девятнадцать операций, сейчас вот еще и инсульт. И это еще не все, я знаю. В юности так болела – все думали: умру скоро. Моя мать хоть и неверующая была – раньше-то нельзя было, я и не видела, чтоб она в церковь ходила, – поехала в соседнюю деревню к батюшке, привезла воды – крещенской или просто святой, не знаю. Ничего, выходила меня».
Жизненные испытания должны, как сообщали знахари, не только сигнализировать неофиту о его предназначении, но и способствовать выработке у него новых личностных качеств, проявлению скрытых способностей: «Должно быть что-то такое, какие-то потери: деньги ли, люди ли – что-нибудь. Тогда человек весь изменится, изменится его мировоззрение, потихоньку он начнет лечить».
Сон может стать сигналом к началу использования полученных ранее магических знаний и умений. Значимой может оказаться и дата, когда приснился сон: «Я пережила клиническую смерть в 36 лет. После этого 7 января[9] мне приснилась бабушка, она сказала: “Выйди, посмотри за ворота. Это все к тебе”. Я увидела там такую большую толпу людей! И вот уже десять лет у меня в доме двери не закрываются»[10]. Как особый знак знахарка отмечает и тот факт, что за некоторое время до этого сна она в течение недели резко поседела – примерно на шестьдесят процентов.
Большое значение придается снам при принятии решения о продолжении практики врачевания: «Мне было плохо, решила бросить лечить. Легла на диван и задремала, что ли, и вижу – из комнаты выходит женщина в белом, она говорит:
– Почему ты мало лечишь?
– Мне плохо.
– Ты должна помогать страждущим. Надо правильно рукой водить: иногда по кругу, иногда по эллипсу. Ты и должна болеть, должна знать, что лечишь: ты всем переболеешь, что лечишь.
Потом и говорит:
– Я скажу тебе молитву, ты ее запомни, она только для тебя.
И стала говорить. А молитва такая длинная, я говорю:
– Ой, да я же ее не запомню, она такая длинная.
А женщина мне отвечает:
– А ты слушай внимательно… Повторяй эту молитву утром и вечером.
И действительно, когда следующим утром я встала, у меня в голове все слова появились, я эту молитву прочитала; вечером – то же самое. И вот с тех пор мне стало легчать. А так я в 50 лет свинкой переболела!»
Стоит обратить внимание на цветовую символику в снах знахарей, а именно на белый и золотой цвета одежды людей. Совершенно очевидно, что они имеют мифологическое значение. Известный сказковед В. Я. Пропп, исследуя мифологические компоненты сказки, пришел к выводу, что «белый цвет есть цвет потусторонних существ… потерявших телесность», а золото и предметы золотого цвета – «предметы из потустороннего мира, дающие долголетие и бессмертие»[11]. Иначе говоря, в мистических снах знахарей люди в одежде белого и золотого цветов – представители потустороннего мира, а сами сны воспринимаются как контакт с потусторонними силами.
В большинстве эзотерических практик инициация (посвящение) представляется символической смертью, своеобразным переходом, после которого следует возрождение к новой жизни[12]. Однако в восточнославянском знахарстве обряд символической смерти отсутствует. Но следует иметь в виду, что в славянской традиции сон и смерть – родственные понятия; душа может не только освобождаться от тела после ухода человека из жизни, но и временно покидать его во время сна. В такие моменты и происходит взаимодействие человека с потусторонним. В рассмотренных примерах потустороннее и мистическое проявляют себя при помощи определенных цветовых символов (золотой, белый) во сне, а само сновидение содержит разъяснения, правила, инструкции по контакту с сакральным.
Таким образом, в определенные периоды своей жизни знахарь переживает эту временную смерть, которая запечатлевается в его памяти как сон. Это заставляет его «воскреснуть», родиться для новой жизни в качестве целителя.
В традиционной культуре славян снам уделяется большое внимание. По мнению исследователей, толкование сновидений происходит в сознании носителей культуры на основе принятых в социуме языковых и культурных стереотипов. Это помогает этнографам, фольклористам и другим специалистам в области традиционной культуры не только изучить эти неявные, скрытые стереотипы, но и выявить ценностные установки и ориентиры каждой этнической общности.
Сон – состояние человека, уподобляемое смерти («вечному сну»), и один из каналов связи с потусторонним миром. О родстве этих двух явлений свидетельствуют поговорки: «Сон – смерти брат», «Сонный – что мертвый» и др. У славян существует ряд поверий о связи сонливости и скорой смерти. Имеется также представление о том, что во время сна душа, половина души или одна из двух душ человека (например, ведьмы, двоедушника) временно покидает тело, выходит изо рта в виде насекомого, птицы, мыши, змеи, черной собаки, кошки, курицы и путешествует по местам, которые человек видит во сне. В связи с этим не рекомендуется резко будить крепко спящего, переворачивать его: существует опасность, что душа не сможет вернуться в тело. Существовал ряд предписаний и рекомендаций относительно позы, одежды спящего, времени и места для сна. Все они имеют обережный характер и призваны обеспечить здоровый сон, благополучное пробуждение, избегание неприятностей. Иногда обстоятельства сна имеют прогностическую функцию. Например, у южных славян было распространено поверье, что если уснешь днем на Преображение, то будешь сонливым весь год. Сновидения, сны используются в гаданиях, в них осуществляется связь с умершими, святыми[13].
Определяющей для будущего знахаря могла стать встреча с другим знахарем, особенно с тем, которому необходимо было передать свои знания. Так, один известный приморский травник вспоминал, как в возрасте четырех лет ему довелось встретиться с деревенским дедом-знахарем: «Дед был высокий, белый весь, с бородой, полотняная рубаха, штаны – вся одежда светлая. Он никакой платы не брал, питался только тем, что принесут… Для меня это пример. Здесь лежат корни». Встреча с целителем, даже если она состоялась в детстве будущего лекаря, оставалась в памяти надолго: «Он посмотрел на меня, заглянув глубоко-глубоко в глаза, словно в самую душу. Смотрел долго, не отрываясь, и затем радостно улыбнулся: “А ты, девонька, будешь людей лечить, и очень скоро”. И все. Больше он тогда ничего не сказал». Другая знахарка в детстве помогала по хозяйству одинокой старушке, живущей в их селе, за что та «в благодарность» научила ее лечить людей[14].
Итак, можно уверенно говорить, что становление знахаря обычно сопровождается разного рода знаками (мистическими снами, периодом жизненных невзгод, необычными случаями), которые должны сигнализировать неофиту и окружающим о его предназначении. Хорошее здоровье, память, наличие необычных способностей (дара, силы и т. п.) – предпосылки и символы, знаки для начала целительской деятельности.
Обычно целители стремятся к сохранению династии. Часто неофит – потомственный врачеватель, в его семье занимались целительством старшие, как правило кровные, родственники: мать, бабушка, прабабушка, тетя, реже – родственники по линии супруга. Достойнейшему из потомков (например, так: «у нас из девяти детей я одна приняла») передавались знания, которыми владела семья из века в век, чем обеспечивались непрерывность традиции и уверенность, что тайное знание не исчезнет. В редких случаях, если у младших родственников не обнаруживался дар, знахарю приходилось передавать свои знания посторонним людям: «Сколько людей было – только двое, сразу видно, что они могут лечить… Она приезжала ко мне лечиться, я ей говорю: “Доча, хочешь, я тебе передам?” Уже лет пятнадцать принимает больных… а мои дети не могут». Схожим образом ситуация развивалась, когда свекор передавал знания своей невестке: «Свекор дал. Он из Сибири приезжал. Пытался детям своим передать, они не взяли. “Давай я хоть тебе передам”. Он две недели у нас жил. Я от работы как освобожусь, так мы с ним и пишем».
Деревенский знахарь в приуральской местности. Село Новоабдулино. Б. Смирнов, 1904 г.
ГАУК НСО «НГКМ»
Для передачи своей «науки» старший знахарь выделяет из потомков того, кто лучше всего соответствует необходимым требованиям. Иногда выбор определяют некоторые внешние признаки молодого человека, например: «ей понравились мои руки», «она мне всегда в лицо смотрела, по лицу человека многое можно определить… все в глазах» и т. п. Порой руководствуются принципом «передается первому или седьмому». Особое внимание знахаря к глазам и рукам человека уходит корнями в традиционные соматические представления[15]. Так, считается, что тело взаимодействует с миром через выступы и естественные отверстия, в глазах же отражаются личные особенности человека; кроме того, в них – «высокий уровень концентрации жизненной силы»[16].
Руками многие знахари проводят диагностику; особенно важно это умение для костоправов и биоэнерготерапевтов[17]. Рука для них не только особо чувствительная часть тела, но и своеобразный излучатель энергии: «у меня из нее как бы луч такой», «между руками как бы ниточка такая – это энергия», «когда лечу – больной чувствует тепло», «у меня руки всегда горячие, как уголья, зимой варежки не ношу, они мне не нужны». Украшения мешают течению энергии в руках. Поэтому, как правило, знахари не носят колец и браслетов[18]. Более того, изобилие украшений, по их мнению, должно вызвать сомнения в действенности лечения: «…у нее столько колец, что пальцев не хватает… Какая может быть энергетика рук, когда на них кольца нанизаны». По-видимому, необходимостью правильного протекания энергии во время лечебного сеанса обусловлены и просьбы знахарей к пациентам снимать часы и украшения на время процедур.
Иногда знания передаются от знахаря-учителя к ученику через руку. В связи с этим представляет интерес рассказ одной из информанток: «Еще до училища знала[19], видела, как соседка правила это все. Я несколько раз у нее еще девчушкой была, лет, наверное, одиннадцати. Я у нее спрашиваю, она мне все рассказывала и показывала… Однажды я к ней прихожу, она говорит: “Дай мне твою ручку!” <…> Почему-то я напугалася, не подхожу к ней, боюсь. А она ну так меня просила, так просила, а потом и говорит: “Ну, жалеть всю жизнь будешь!” Я так к ней и не подошла. А она, оказывается, все свои знания передавала через руку… Эта бабушка – я никогда не слышала, чтоб она была колдунья. Она была такая честная, добрая: вот что-то у тебя заболело, придешь к ней, или она идет, видит – подойдет, спросит: “Ты чего такая?” Всегда помогала».
Прикосновение к руке часто выступает как заключительный этап обучения знахаря. Например, так произошло с одной из наших информанток: «Я с бабушкой азы постигла… В 23 года оказалась на Дальнем Востоке. Потом через три года я приехала на Украину по телеграмме: умирала моя бабушка. И вот в июле я уезжала… перед отъездом подошла к ней – уже знала, что больше не увижу ее, – она со мной попрощалась. За руку взяла – благословила».
В некоторых случаях рукопожатие заменяется передачей предмета из рук знахаря-учителя неофиту. Например, еще молодой женщиной знахарка вместе с подругой пошла гадать к некоему Василию, и он сказал следующее: «Твой муж тебе наречен от Бога, а ты неси теперь мой крест». Далее, по ее словам: «И большой такой серебряный крест надевает на меня. И с тех пор я начала лечить».
Девушка в купальском венке. Ф. Журавлев, 1890 г.
Wikimedia Commons / Частная коллекция
Примечательно, что в данном случае неофиту вручается не любой предмет, как, например, при передаче колдовского знания, а именно крест. В практике знахарей при исполнении лечебных обрядов обращение к кресту происходит довольно часто; кроме того, они, как правило, носят нательный крест. В рассказах о колдунах желающий получить знания должен снять с себя крест, либо перевернуть его на спину, либо наступить на него и отречься от Бога. Напротив, в рассказе знахарки о приобретении умений крест играет главную роль: с его помощью не только передается знание, но и, по-видимому, открывается предназначение молодой женщины – лечить людей.
Часто знахарь, имея настойчивое желание овладеть магическими знаниями, усваивает их случайно или преодолев трудности. Например, будущая лекарка должна была выполнить условие свекра: найти спрятанные им записи текстов заговоров. «Я за ними месяц охотилась и у него в Библии нашла их». Другая научилась лечить некоторые заболевания, будучи сама пациенткой бабушки-знахарки. Очень часто целительские умения открывались у людей случайно.
Важная деталь при передаче / получении магических знаний – возраст неофита. Минимальный возраст, когда новый врачеватель почувствовал себя целителем, – три года. Так, будучи маленькой девочкой, целительница удалила из уха коровы паука, позже вылечила «кошке лапу, маме (мачеха хорошая была, я всегда ее мамой звала) – голову; как рукой почувствую, так и веду».
В другом случае мальчик получил магическое знание в девятилетнем возрасте, во сне. По его словам, способы лечения некоторых заболеваний он усвоил от «людей в золотом», которые ему пригрезились. После этого он лечил сначала маленьких детей («у кого испуг, кто мочится, заикается, эпилепсия, желтуха, грыжа»), а по достижении четырнадцатилетия – и взрослых, стал оказывать акушерско-гинекологическую помощь, потому что «как сказали, так и делал». В 14 лет «познали» врачевательное искусство и другие знахари; некоторые в 14–16 лет вылечили первого пациента. Время трех–, девяти– и четырнадцатилетия нередко отмечено новыми ступенями в развитии их умения: уже упоминавшаяся целительница в три года почувствовала свой дар, в девять лет по какому-то внутреннему велению научилась «выливать воском» болезни, в четырнадцать впервые самостоятельно составила рецепт и вылечила соседскую девочку от аллергии.
Детский возраст в становлении знахаря фигурирует неслучайно. Дело в том, что, по традиционным представлениям, ребенок связан с потусторонними силами, открыт им. Так, новорожденный еще долгое время после появления на свет сохраняет связь с природой, что отражается в его внешнем облике (например, открытый родничок). Основной признак младенца – мягкость, и процесс его превращения в «настоящего» человека сопровождается постепенным «отвердением». Один из этапов – смена молочных зубов постоянными, которые прорезываются у ребенка начиная с 6–8 лет. По мнению некоторых исследователей, представление о детях как существах, связанных с миром предков, прослеживается до сих пор, например в приоритетной роли детей в имянаречении новорожденного.
Две крестьянские девочки. К. Лемох, конец XIX в.
Wikimedia Commons / Частная коллекция
Поэтому, как мы видим, случай с трехлетней целительницей говорит об отражении традиционных воззрений на ребенка в становлении и практике знахарей. В связи с этим вполне объяснимым представляется мистический сон девятилетнего мальчика. Это детский возраст, человек еще не вошел в период полового созревания, а значит, сохраняет близость с эзотерическим. В то же время он уже достаточно «отвердел» (о чем говорит частичная смена молочных зубов постоянными), чтобы обладать необходимой жизненной силой.
Из поверий, касающихся колдовства, известно, что колдуном мог стать человек, прошедший посвящение и получивший помощников, с которыми связана его магическая сила. По мнению исследователей, помощники колдуна – черти. Это не пассивные исполнители его воли, они беспрерывно требуют от хозяина работы. Справиться с такими помощниками может только «сильный» колдун. Передача чертей детям влечет их смерть. Рассматриваемые же нами случаи говорят о народных наблюдениях за связью детей и мистического, но, вероятно, здесь речь не идет о «помощниках».
Видимо, период взросления в жизни знахаря имеет особое значение, потому что в это время концентрация жизненной силы увеличивается, особенно в пору полового созревания. Не случайно о юноше или девушке говорили «в самой поре – в полном расцвете сил» или «в самой красной жире». Взросление – расцвет жизненных сил, воспринимаемых как тепло, огонь.
Итак, ясно, что в процессе получения магических знаний важной особенностью посвящаемого становится жизненная сила, «жира» в необходимой концентрации (она должна быть достаточно сильной, мощной). Именно поэтому многие знахари прошли посвящение в период взросления, набора жизненных сил. Очевидно также, что у знахаря и посвящаемого «жира» должна быть гораздо более сильной, чем у обычных людей.
В ряде случаев (обычно это касается лечения заговорами) полученные знания неофиту запрещается использовать до определенного момента. Возникает ситуация, когда посвященный владеет особыми знаниями и, чтобы начать использовать их на практике, ждет наступления возраста, предсказанного заранее (например, 26, 33, 40–45 лет), либо особого «сигнала» в виде снов, происшествий и т. д. Некоторые информанты отмечают возраст «после сорока лет», когда, по их словам, им дается «чистая», «божественная энергия». Возраст зрелости – это возраст максимальной концентрации жизненных сил, по всей видимости необходимых для занятий целительством.
Как мы видим, традиционно знахарь может приобщиться к эзотерическим знаниям в довольно юном возрасте. Однако до начала полноценного исполнения им своих функций в большинстве случаев проходит время, необходимое для физического взросления и становления личности, приобретения определенного жизненного опыта. Как правило, старшие знахари понимают, что их преемнику еще нужно время для того, чтобы начать лечить: «Я одной молодой заговоры дала. Придет время – лечить начнет». Особо важен здесь момент отдаления начала лечебной практики посвященного: при должном жизненном опыте, при особых обстоятельствах становится возможным применение мистических знаний, а уж применит их человек или нет – зависит от него самого.
Такая особенность передачи / получения эзотерических знаний среди знахарей прослеживается не только на Дальнем Востоке. Исследуя опыт народной медицины у русских старожилов юга Западной Сибири, В. А. Липинская рассказывает о знакомстве с некоторыми знахарями: «Это были люди преклонного возраста, но, как мы выяснили, они знакомились с навыками целительства с раннего детства, однако лечить других начинали, лишь пройдя немалый жизненный путь. Приходило время, и по какому-то важному случаю в первый раз обращался каждый из них к помощи народной медицины. Если результат оказывался удачным, то вера пробуждалась и появлялись силы. Так начинали лечиться и лечить мои знакомые»[20].
Иногда (как, например, у упомянутого выше девятилетнего мальчика, научившегося лечению во сне) полученное мистическое знание представляет собой «законченный продукт», который уже можно использовать на практике. Но в большинстве случаев знахарь должен пройти обучение своему искусству, причем приобрести новые знания и умения он может не только у родных, но и у других знахарей. Именно поэтому часто знахари владеют сразу несколькими «специальностями» (например, шептание заговоров и костоправство). При показе любых лечебно-магических приемов подразумевается, что неофит уже обладает некими мистическими знаниями и свойствами, которые ему необходимо научиться применять.
В момент получения эзотерических знаний посвящаемый находится рядом со старшим опытным знахарем: «Она лежала[21], положила меня рядом и начала. Сначала передала от головной боли, от испуга, от глаза, от грыжи, от чирей», «она меня брала за руки, смотрела в лицо и рассказывала, тогда я все поняла и запомнила», «бабушка со мной попрощалась, за руку взяла – благословила», «дед меня по голове гладит и говорит: “Будешь делать то, что я делаю”. И все передал мне. Он меня гладил, а у меня аж пятки болели, такой зуд, как ток пробежал от головы до пяток по позвоночнику». В практике костоправов широко распространен метод наблюдения и повторения действий старшего. Процесс обучения постепенный, с последовательным запоминанием необходимых манипуляций.
Наставление бабушки. К. Маковский, конец XIX – начало XX вв.
© Екатеринбургский музей изобразительных искусств
Шептуны, широко использующие в своей практике заговоры как способ воздействия на пациента, чаще всего записывают необходимые слова и действия и потом их запоминают. Иногда тексты заговоров присылают преемникам в письмах. Реже встречается «чистое» запоминание, без опоры на письменный текст. Шептуны передают свои знания, только когда «время придет»; в противном случае они сами потеряют силу. Некоторые заговоры и манипуляции, по их мнению, может применять почти каждый (видимо, поэтому в сельской местности многие лечили себя сами, а к знахарю обращались только в сложных случаях). Однако «слово заветное», которое передается из поколения в поколение, сообщается лишь преемнику знахаря.
Для травников очень важно стремление овладеть знаниями: целители самостоятельно изучают специальную литературу, знакомятся с опытом других травников, что в дальнейшем позволяет им самостоятельно составлять новые растительные лекарственные сборы. Таким образом, внешне процесс обучения, развития и воплощения уже имеющихся целительских качеств может напоминать обучение обычного любителя народной медицины.
Итак, можно говорить о том, что будущий знахарь выделяется среди остальных некими личными (семейными) особенностями, в его жизни встречаются «знаки судьбы», возвещающие его предназначение, и особые жизненные обстоятельства, предшествовавшие либо сопровождавшие начало его целительской деятельности. Важен и сам процесс приобретения магических знаний. Наиболее существенно для кандидата в знахари наличие особых качеств и способностей, а именно высокая концентрация жизненной силы (или ее мощь), которую он использует для диагностики и лечения заболеваний. В процессе становления восточнославянского знахаря прослеживаются черты, характерные для других магических практик (например, шаманизма): знаки избранничества, период болезней и жизненных испытаний, обучение у опытного знахаря. Однако одна из особенностей посвящения знахаря – отсутствие ритуальной обрядовой стороны. Но, как заметил известный религиовед М. Элиаде, «отсутствие подобного обряда отнюдь не означает отсутствие посвящения: оно может произойти во сне или во время экстатического переживания посвящаемого»[22] (как, например, сон девятилетнего мальчика, внезапная тяга девочки к лечению и т. п.). Обряды, сопровождающие посвящение, составляют экзотерическую, внешнюю сторону.
Для знахарей эта часть инициации размыта, не имеет четких ступеней, но главный этап – получение эзотерических, тайных знаний, какого-то «энергетического толчка» (как мы помним, основным условием для посвящения в знахари становится особая жизненная энергия, сила) – присутствует и прослеживается довольно четко.
Составление новых растительных лекарственных сборов.
Tatevosian Yana / Shutterstock
Посвящение знахаря, скорее всего, выражается в первую очередь в наделении его некой возможностью. Иными словами, ему дается особое качество, с которым ему необходимо научиться обращаться; в этом и состоит эзотерическая сторона знахарского посвящения. Она может быть реализована двумя способами. В первом варианте неофит может сразу использовать полученные знания: начинает лечить после посвящения или даже во время обучения. Во втором человеку дается возможность, которая при определенных обстоятельствах способна реализоваться. Яркие примеры такого посвящения можно наблюдать у знахарей, лечащих заговорами: после приобретения знаний чаще всего проходит довольно длительное время, прежде чем целитель приступит к практике.
Посвящение знахаря – важный этап его становления, обусловливающий возможность дальнейшей деятельности как врачевателя и связующего звена во взаимоотношениях человека и мира.
Истоки знахарства восходят к глубокой древности и связаны с народным мировоззрением и самосознанием, особенно его мистическим аспектом. В силу этого в нем сосредоточены знания о природе, а также религиозно-магические представления о мире и способах взаимодействия с ним.
В мировоззрении восточнославянских народов тесно переплетены языческие и христианские элементы. В языческие времена бытовали мистические представления о мире, населенном всевозможными фантастическими существами и персонифицированными силами природы, с которыми можно и нужно взаимодействовать различными магическими способами, чтобы обеспечить выживание рода. И после принятия Русью христианства среди русских, украинцев и белорусов долго бытовали языческие представления и верования (например, о домовом, лешем, баннике, всевозможные поверья и приметы). Так, было широко распространено мнение, что недуг может иметь облик человека (например, лихорадка), либо животного (мухи, змеи, лягушки), либо некую не опознаваемую взглядом природу (например, сглаз и порча) и селиться в теле человека, отчего тот заболевает.
Однако необходимо отметить, что усвоение восточнославянскими этносами христианства привело к вытеснению языческих воззрений. Как следствие, дохристианские божества, которые в большинстве случаев имели в народном миропредставлении конкретное воплощение и «область правления», сменились христианскими святыми. О замещении мифологических персонажей христианизированными в культуре восточных славян неоднократно писали отечественные исследователи.
Домовой. Иллюстрация к французскому изданию Ларусса «Русская мифология». Иван Билибин, 1934 г.
© Ивангородский филиал ГБУК ЛО «Музейное агентство» – Ивангородский музей
Влияние христианства сказалось еще в одном аспекте формирования мировоззрения восточнославянских этносов. Для язычников характерно восприятие как единого целого не только мира, но и рода. В их обществе существование личности не мыслилось вне рода, она была «растворена» в родовом «организме». Поэтому в мистических отношениях с миром человек действовал прежде всего как представитель рода и во благо рода. Христианское мировоззрение, с идеей предстояния каждого человека перед Богом, освободило личность от тотальной власти рода и привело ее к идее добровольного служения Богу. Так стали возможными индивидуальное взаимодействие человека с Единым Богом и получение мистического опыта нового типа.
Архангел Михаил. Икона, XIX в.
National Museum in Warsaw
Как видим, в мировоззрении этноса существуют мистические компоненты, которые для знахаря качественно отличны и существенно более важны, чем для обычного человека, и поэтому становятся определяющими для всей его деятельности. Специфические аспекты мировоззрения знахаря во многом обусловлены его становлением: посвящением и развитием обретенных навыков. Это осознают и сами знахари: «Сколько вам эти заговоры ни давай, и наизусть вы их выучите, но если у вас нет посвящения, если вам это не дано, то это просто стихи. И от этого толку мало».
Развитие навыков, обретенных на этапе посвящения, у знахаря происходит в русле усвоенной культурной традиции и, как правило, сохраняет определенную консервативность. В ходе обучения будущий целитель определяет значимые для себя принципы лечения и следует им во всей своей деятельности. Принятие или отторжение новых методов в дальнейшем зависит от их соответствия этим принципам. Знахарь осознаёт себя как человек, владеющий основами народного мировоззрения и целительства: «Я сугубо вот… от народных-народных всяких примет, грыжку заговорить, зуб чтоб не болел – это же не мной придумано, и не моей бабушкой и прабабушкой. Откуда-то же оно все бралось» или «Мои университеты – деды и старушки. Они из века в век были… У каждого народа есть свои наработки, свои любимые лекарственные растения».
Итак, мы выяснили, что, по сравнению с общеэтническим, в силу особенностей становления в мировоззрении знахаря существенно усилены мистические компоненты. Яркий пример – метод диагностирования по воде. По утверждению знахаря, в стакане воды он способен увидеть, в чем причина болезни человека. Даже в лечении травами он усматривает мистический компонент: одно и то же растение, известное своими целебными свойствами при каком-либо заболевании, будет иметь неодинаковое действие, например, на человека крещеного и некрещеного.
Характерная черта мировоззрения знахаря – одушевление окружающего мира. Так, травник относится к растениям как к живым, чувствующим существам, говорит с ними сам или, по его утверждению, слышит их разговор: «Не люблю ходить в лесу. Мне кажется – больно травке» или «У меня состояние, как будто они[23] беседуют друг с другом».
Единство с окружающим миром проявляется во взглядах знахарей на человека как часть природы: «Мы такая же часть природы, как и деревья. Нельзя забирать энергию у природы». Вообще, отношение к природе и к деревьям, в частности, как к живым, одушевленным существам характерно для всех знахарей. У многих из них, например, есть свои любимые деревья или растения, вид, запах или лечебные свойства которых особенно привлекательны для них: «На даче есть любимая береза – я с ней здороваюсь».
Украшение березы. Лубок, XIX в.
Wikimedia Commons
В сельской местности, а нередко и в городе, знахари предпочитают жить в деревянных домах (что соответствует славянской традиции). Если же такой возможности нет, то часто посещают загородный дом, расположенный на дачном участке. Некоторые знахари, несмотря на предложение переселиться в современные квартиры, оставались в прежнем жилище, мотивируя свое решение тем, что «силу надо брать от дерева, потому не перехожу в каменный дом». Вообще, мнение о деревянном доме как о проводнике природной энергии широко распространено среди знахарей. Очевидно, подобные представления связаны со «специфическим положением деревьев в различного рода идеологических построениях. Достаточно вспомнить роль деревьев в тотемических классификациях многих народов, в том числе, вероятно, и у восточных славян (ср. особую роль березы и дуба в ранних религиозных построениях, особенно у русских и белорусов)»[24].
В воззрениях знахарей сохранились традиционные представления о вредоносных способностях людей с физическими недостатками: «Считается, что горб – это не просто. Это – энергетический купол. Это всегда опасно для человека. Если порок врожденный – как правило, очень злые люди, с недобрым взглядом. Это очень сильные люди. И как правило, они эту энергию во зло обращают… Я не знаю, чтоб горбун или косоглазый лечил».
Известный краевед Амурской области Г. С. Новиков-Даурский так писал в своих заметках: «В народе существует суеверный предрассудок, что люди, обладающие физическими недостатками, имеют и духовные, а потому… <это> …чаще всего можно услышать в разговорах о каком-либо нехорошем человеке, имеющем в то же время и какой-нибудь физический недостаток; суеверные люди полагают, что это Бог отметил дурные качества души этого человека наружным уродством. Что этот предрассудок укоренился в людях с глубокой древности, доказывает аналогичная этой пословица, приводимая в Библии: слепых и хромых нет во святых».
Знахарство, зародившееся еще в языческие времена, довольно хорошо приспособилось к существованию в условиях господства церковно-христианского мировоззрения, впитав основные элементы этого учения (например, служение Единому Богу). Одним из обязательных условий занятий целительством считается содержание себя в чистоте телесной и духовной. Современные знахари в основном считают себя православными, соблюдают посты, почитают воскресенье, подают милостыни, читают церковные книги, посещают храмы, совершают паломничества по российским монастырям и т. д.
Этим обусловлено и отношение знахаря к чернокнижию, колдовству – одному из особо греховных поступков. Причем первоначальное представление о чернокнижниках как о колдунах, использующих особые «черные книги», в настоящее время не прослеживается. Колдуны – те, кто «предал себя нечистой силе» или силе, антагонистически ориентированной по отношению к Богу, ангелам и святым. Колдовством считаются «приворожки» («присушки»), «отсушки» – виды любовной магии; насылание на людей и домашних животных порчи, приобретающей, согласно народным воззрениям, формы затяжных или неизлечимых средствами официальной медицины болезней, также порча дома, огорода.
Вот как объясняет греховность колдовства один из наших информантов: «Колдовство не сочетается с православной Русью. На тонком плане несет негативную вибрацию и может даже вред нанести», поэтому «всегда, когда только можешь, надо молиться, хотя бы коротенькую молитву “Господи, помилуй”, иначе место в твоем душевном сосуде займет сатана. Их сотни, тысячи, они в разном обличье, и в человечьем, и с рогами и копытами – всякие. Они ждут, чтоб поселиться в душе человека».
Отшельник, начало XX в.
National Museum in Warsaw
По воззрениям знахарей, человек обладает душой, которая часто представляется в виде «золотого сгустка» или «светлого облака в головной части». По мнению целителей, все органы в теле имеют свой цвет. Например, сердце – розовый, зеленый. Желтый отвечает за духовность, красный – это сексуальность.
Как мы видим, традиционные анимистические представления восточных славян о душе в трактовке современных знахарей получили более подробное описание: появились цветовая идентификация и локализация души в человеческом теле, но не прослеживаются воззрения о душе в облике голубя, ласточки, воробья или мотылька. Однако сохранены представления о возможностях души путешествовать (скажем, во время сна), например: «Видно… душа путешествовала: когда я приехала в Ленинград [первый раз] – мне там все знакомо. Я [сестре] говорю: “Вот за этим поворотом будет магазин трикотажа. А на том тротуаре в подвале – кондитерский магазин”. И точно…»
Для знахаря важно иметь прочные нравственные установки, которые определяют его отношение к той или иной стороне человеческой жизни. Так, человеку необходима крепкая семья. Как правило, для знахарей брачные узы святы, яркий тому пример – отказ совершать магический ритуал «на присушку»:
Символ души – птица – на византийской мозаике православного храма. Херсонес, VI в.
Wikimedia Commons
«Приезжает женщина:
– Вот, сделайте, чтоб он от меня не ушел.
– А кто это тебе, муж?
– Муж.
– Нет, это не твой муж, это чужой муж».
В данной ситуации знахарка демонстрирует способность мистическим способом определять истинное положение дел и стойкость в неприятной ситуации угроз со стороны заказчицы ритуала.
По словам знахарей, брачные узы разрушать нельзя, поскольку люди, вступая в брак, становятся навсегда «связаны друг с другом» и неправильное поведение одного из супругов может навлечь болезни на остальных членов семьи, ведь «они уже на одном поле», «у супругов биополя пересекаются, получается общая часть; почему и говорят, что когда супруги долго живут и хорошо живут, то они похожими становятся, чувствуют друг друга», «они единый клубочек», «у мужа и жены – общее энергетическое поле, грех разрывать эту связь». Так знахарки пытаются объяснить удивительную взаимосвязь и взаимную ответственность супругов друг за друга. Хорошо, если «мать с отцом намоленные, и все предки. Повенчаться – чтоб обрезать все предыдущие грехи». Понятие греха очень актуально в мировоззрении знахарей и также обусловлено влиянием христианства: всякий неправедный поступок считается грехом (сквернословие, лень, курение или пьянство). Например, все они считают, что пьянство не может сопровождать целительскую деятельность, «пьяный не доктор».
Венчание. Н. Богданов-Бельский, около 1904–1905 гг.
ГАУК ТО «Тюменское музейно-просветительское объединение»
В повседневной жизни люди должны совершать такие поступки, которые не нарушат гармонии отношений между людьми и Богом. Знахари сходятся во мнении, что людей надо любить, относиться к ним бережно, внимательно и ласково: «Первая заповедь: возлюби ближнего своего как самого себя. То есть если ты себя любить не сможешь, то как же ты будешь любить ближнего? И так каждая заповедь проистекает из предыдущей». Особое внимание нужно проявлять к женщине, так как «в женщине – душа Господня», и никогда не осуждать одинокую женщину, ведь «самый великий грех – осудить женщину, живущую одну. Ей и так тяжело одной с ребенком. Вообще людей осуждать нельзя».
Важная черта мировоззрения знахарей – вера в судьбу. По мнению информантов, у каждого человека есть «своя судьба, своя миссия на земле, если это чуть погромче сказать. Это может быть воспитание детей, обслужить вежливо посетителей – у каждого свое предназначение». Судьба может проявиться даже в случайной и ставшей определяющей для многих событий встрече двух людей.
У славянских переселенцев на Амуре слово «доля» имело два значения: 1) пай, часть чего-нибудь, отделенная для кого-либо; 2) рок, судьба. У славян в целом судьба – «предначертанный человеку свыше путь, определяющий главные события жизни (вступление в брак, рождение детей, смерть), а также другие обстоятельства жизни (богатство / бедность, болезни, вдовство, сиротство и др.), которые формируют представления о счастливом / несчастливом бытии. Судьба соотносится с долей, роком, везеньем-невезеньем, удачей-неудачей. Исходно судьба и смежные с ней понятия нейтральны относительно оппозиции “хороший-плохой” и могут включать в себя и “фатум”, и “фортуну”»[25].
Представление о судьбе, или доле, характерно для всех восточнославянских народов. В большинстве случаев современным знахарям судьба представляется как некое предопределение ряда событий, которые могут случиться в жизни человека: «Ее, судьбу, не обойдешь никогда». Однако порой судьбу можно корректировать: «У каждого человека есть своя судьба. И никак ее не миновать, можно только смягчить» или «Судьба зависит от конкретного человека, его действий. Бывает фатальная, когда изменить ничего нельзя (не у всех людей), и нефатальная – человек может изменить свою судьбу». В такой трактовке судьба предстает как нечто схожее с дорогой, путем жизни, где каждый поворот может стать причиной каких-то событий, однако сам человек выбирает, когда ему свернуть, от чего и зависит его дальнейшая жизнь.
Вообще, тема дороги и судьбы характерна для традиционных воззрений. Этот же момент отмечают и ученые. Так, обычно доля понимается как нечто данное человеку раз и навсегда. Тем не менее в течение жизни, например при изменении возрастного статуса, доля человека может несколько раз меняться[26]. Такая возможность видна и в некоторых обрядах: к примеру, при лечении испуга измеряют ребенка ниткой, которую потом заделывают в дверном косяке в месте отметки роста. Считается, что, когда ребенок эту метку перерастет, испуг пройдет.
Замечено, что «концепция судьбы как отмеренной доли (порции, части) может допускать две противоположные трактовки: условно говоря, фаталистическую (отмеренная раз и навсегда некой высшей инстанцией доля) и противоположную ей прагматическую, допускающую возможность корректировки, перемеривания. Фаталистическое понимание судьбы обусловлено тем, что раз отмеренное имеет начало и конец»[27].
Представление о существовании мира мертвых, Царствия Небесного или «того света» также хорошо прослеживается во взглядах знахарей. По мнению большинства из них, есть «тот свет» – в основном это Царствие Небесное, представленное в православии, или «верхний мир». Не все умершие, по мнению знахарей, попадают туда. Кроме верхнего, есть и «нижний» мир, «подземелье», – «там остаются проклятые, недобрые, злые». Считается, что существуют особые коридоры – «переходы из одного в другое. Это такие места есть. Например, первое мая – шабаш ведьм, вся эта нечисть… слетается, и вот человек как попадает в эти моменты, в эту нишу, то, бывает, попадает туда, а после этого – в психушку, потому что люди не считают это нормальным».
Полет ведьм на Лысую гору. Рисунок из журнала «Всемирная иллюстрация», 1874 г.
Журнал «Всемирная иллюстрация», 1874–1 / Wikimedia Commons
Считается, что мертвые могут беспокоить живых. Чтобы этого не происходило, существует специальный заговор для «защиты от всяких вмешательств». Подобные представления о мироустройстве прослеживаются и в различных формах фольклора, например в быличках, а связаны они с понятием о непрерываемом, хоть и меняющемся после смерти, бытии людей.
Из представлений о существовании более тонких, чем материальный, планов бытия проистекают, видимо, и особенности некоторых приемов лечения в знахарской практике. Так, хотя современные целители и не считают болезнь самостоятельной зоо– или антропоморфной сущностью, она зачастую понимается ими как некая субстанция, которую, как магнитом, можно вытянуть, «вылить» из тела пациента с помощью воска или других «предметов силы». Корни этого уходят в более древние представления, согласно которым болезнь необходимо удалить из мест локализации. Для изгнания ее из организма требовался контакт с ней самой как существом и миром, из которого она происходит. Ее можно было «смыть», «смахнуть», «слизать», выгрызть, выцарапать или выдавить.
Русалки. В. Пружковский, 1877 г.
National Museum in Krakow
Практически во всех методах лечения, используемых современными знахарями, заметно влияние христианства. Перед началом любой процедуры – например, исполнением заговорно-заклинательного акта, составлением сбора из лекарственных трав или сеансом биоэнерготерапии – целитель, как правило, читает «Отче наш» или любую другую короткую молитву, крестится. Окончание лечебного сеанса нередко знаменуется перекрещиванием пациента или зоны больного органа, часто с помощью иконы, которую знахарь по каким-то причинам особо чтит («я эту икону из дома привезла», «этой иконой меня на брак благословляли» и т. п.). Некоторые знахари даже называют заговоры молитвами, во многих таких текстах встречаются имена святых, Иисуса Христа, Богородицы. Иногда травники, отправляясь на заготовку лекарственных растений, брали с собой молитвословы: «Я ни разу в поле не выходил без молитвы». Из веры в Бога проистекает мнение о том, что «Господь дал людям все для излечения… У каждого народа есть свои наработки, свои любимые лекарственные растения… В каждом регионе есть практически все, чтобы вылечить человека при любой болезни. Даже на Крайнем Севере – это и травы, и морские животные, моллюски, карликовые растения».
В ходе полевых исследований выяснилось, что практически все опрошенные знахари считают себя православными. Исключение составляет единственный случай. Петр Петрович N. считал себя русским, хотя его мать была белоруской, а прадед – украинцем. Информант подчеркнул, что он не верит в Бога. Будучи костоправом, он также практикует лечение биоэнергией. Посвящение, обучение, способ диагностики и лечения полностью соответствует определенной нами схеме: в его семье знание передается от деда к внуку – искусству врачевания его научил дед, посвящение он прошел в 18 лет, активно практиковать стал в тридцать, после того как вылечил себя сам.
Петр Петрович диагностировал так: «Глажу по спине; если серьезную болячку нахожу – в ухе: пик-пик». Схожим образом проходил и процесс лечения пациентов: проведя диагностику, знахарь решал, какое нужно лечение: мануальная терапия, точечный массаж, биоэнергетическое воздействие. В некоторых случаях требовался индивидуальный подход. Таков, например, рассказанный информантом эпизод об извлечении опухоли при помощи высасывания. Подобные действия напоминают манипуляции филиппинских хилеров.
По словам Петра Петровича, несколько раз в год он производит «энергетическую подзарядку»: «Три звезды – удача наша. Заряжаюсь, чтобы ковшик меня видел…» Способность к лечению воспринимается им как дар, предназначение свыше, вследствие чего он обязан подчиняться некоторым правилам, например: «Нам пить нельзя – нас накажут. Лежать, болеть буду…» или «У нас нельзя людей делить: старый – молодой, мужчина – женщина, богатый – бедный». Пример Петра Петровича, на наш взгляд, подтверждает традиционность мировоззрения знахаря, которое обычно мало подвержено влиянию идеологических и научных веяний и хранит систему ценностей, знаний и воззрений, усвоенных от предков.
Рациональные аспекты мировоззрения знахарей обусловлены материальностью объекта их лечебной практики, поскольку они врачуют тело человека, а не только душу. В связи со сложностью процесса обучения целителями становятся, как правило, люди любознательные, с живым умом. Многие используют знания современной медицины по анатомии и физиологии человека и неплохо разбираются в особенностях протекания тех или иных заболеваний. Некоторые знахари сами имеют специальное медицинское (например, акушер) или среднее и высшее образование, поэтому пытаются объяснить какие-то аспекты своей деятельности с помощью таких терминов, как «биотоки», «энергия», «поле», в частности: «Мне сказала[28]: у вас биотоков много в руках, поэтому меня бьет током»[29] или «Я всю плохую энергию сжигаю». Это опровергает представления о знахарстве как об исключительно эмпирической деятельности. Практически все знахари утверждают, что не читают современных книг по биоэнергетике. Иногда подобную литературу им приносят пациенты. Однако в большинстве случаев информация, получаемая из таких книг, не находит отклика у знахарей; особенно это касается многотомных изданий заговоров: «Два таких тома один человек наизусть и помнить не может», «Не знаю, откуда она их, молитвы эти, взяла – глупости какие-то» и т. п.
Сочетание рационального и мистического в мировоззрении знахаря проявляется в том, что современный лекарь в качестве причины болезни часто называет такие сугубо рациональные факторы, как неправильный образ жизни человека, курение, пьянство, тяжелый труд. Но наряду с этим он выделяет особую группу заболеваний, имеющих явно мистический характер, для излечения которых необходимо прибегать к магическим процедурам, – испуг, сглаз, порча. Особую группу составляют детские болезни, которые часто происходят от неумелого обращения: «ребенка трясти нельзя – мозги сотрясает», «ребенок все болезни принимает от испуга; он и так испуган, а мы еще на него кричим». Повсеместно распространено представление о сглазе как причине детской бессонницы, «огника» на губах и даже рожи.
Существует много заговоров от детской бессонницы, ночного плача – «криксов». Например, такой:
Куры, куры, петухи.
Куры белые, куры пестрые, куры серые.
Возьмите с младенца [имя] крика,
Чтоб мой младенец спал и в день, и в ночи[30].
Особо тяжелыми знахари считают болезни, вызванные порчей. Традиционно средством ее наведения считаются предметы, бывшие в соприкосновении с покойником (мыло, вода) или кладбищем (земля, могильные венки). Другой способ наведения порчи – использование менструальной крови женщины, причем как на нее саму, так и на другого человека. Любовная магия в этом случае расценивается как колдовство. По-видимому, подобные воззрения, согласно которым регулы воспринимаются как средоточие женского естества и жизненной энергии, а значит, возможного средства воздействия в магических приемах, характерны для всех славянских народов.
Кроме того, порчу «могут сделать на еду или питье» (широко распространенное мнение) либо «оставить» после пребывания в гостях в виде некой энергетической субстанции, «собрать» которую способен только «сильный» знахарь. Порча, «сделанная на пищу», локализуется в желудке: «Бывает, тебя раз так накормили, через неделю – еще раз, через неделю – еще. Получаются разные комочки». Относительно возможности вылечиться от порчи мнения знахарей разнятся. Некоторые считают, что от порчи, «сделанной» при помощи могильных предметов, избавиться нельзя. Другие придерживаются мнения, что любую порчу вылечить можно, хотя и трудно.
Неправильные взаимоотношения людей друг с другом также провоцируют болезни: «Бывает, что ты человека обидишь, а он просто сказал: “Ну что ж, дай Бог тебе здоровья”. И болезнь к тебе перешла. Вот научись не отвечать злом на зло, просто скажи: “Дай Бог тебе здоровья”. И эти слова остались при нем, его болезнь – при нем». Вообще, в среде знахарей бытует очень осторожное, даже трепетное отношение к слову: им можно успокоить, обрадовать человека либо обидеть, заставить болеть, поселить неуверенность в собственных силах. Нечаянное негативное влияние слова на человеческий организм равносильно по своему воздействию с порчей – так утверждают большинство известных нам знахарей.
На наш взгляд, мировоззрение современного знахаря по сути своей мифологическое, ведь только оно способно безболезненно вместить и примирить в себе мистический и позитивный опыт, религиозный и научный взгляды на мир.
Для воздействия на пациента в знахарской практике используются полученный мистический опыт, лечебно-магические процедуры, продукты растительного и животного происхождения, минералы и т. п. Иными словами, лечение не ограничивается исключительно рациональными приемами.
Анализ практики знахаря помогает выявить специфические черты его деятельности, определенные его мировоззрением. По мнению целителей, болезни, как правило, происходят из-за неправильного взаимодействия человека и природы, микрокосма и макрокосма: человек, который не растет духовно, будет вынужден «расти через болезнь». Поэтому лечить можно, если он внутренне изменяется к лучшему, «растет духовно» и, главное, «если Бог дал благословение[31], если человек попросил прощения… Намоленный человек выздоровеет быстрее». Человек должен постоянно расти духовно; «Господь нас всех любит, не хочет, чтоб мы были несовершенны… Ведь болеют и высокодуховные люди. Это чтоб мы еще выше духовно были. Это духовное стяжание. Если задержался в духовном росте, на этой ступеньке болеть будешь. Господь допустит грешника к выздоровлению, чтоб он еще мог исправиться».
В связи с этим, как считают целители, очень важно, чтобы человек изменил характер своих мыслей (избавился от озлобленности, зависти или изменил интенсивность мыслительной деятельности), иначе болезнь вернется или проявится иначе, поскольку она имеет не только физическую природу, но и ментальную. Исходя из этого принципа, знахари иногда предпочитают поговорить с человеком, чем лечить его. Иначе говоря, словом, беседой знахарь «ставит на место» или «заделывает брешь» в пошатнувшемся ментальном (или, на языке современной медицины, психосоматическом) здоровье пациента. Задача знахаря – путем поправки ментального состояния человека улучшить здоровье физического тела либо, вылечив человека (восстановив его физическое здоровье), заставить его измениться внутренне, «вырасти», стать лучше.
Выливание на воск.
T. Den_Team / Shutterstock
Нередко встречаются знахари, которые просто «видят» или «знают» диагноз либо получают его, проведя руками над телом больного. Еще одна из интереснейших особенностей знахарства состоит в том, что для целителя любой предмет воздействия на пациента (хлебный мякиш, воск, вода, нитки) – это прежде всего «предмет силы», своеобразный магический инструмент, посредством которого производится лечение. Так, для избавления от некоторых болезней мистической природы (скажем, сглаза) производят следующее: над головой больного знахарка держит чашку с водой, куда выливает растопленный воск. По получившемуся рисунку определяется степень тяжести заболевания либо момент изгнания болезни из тела больного, то есть выздоровление: «Хто тебя испугал, хто порчу навел – все получается на воске… С одной стороны воск гладкий, а с другой – шишками такими, всяко-разно. Вот это порча. Я тогда включу свет и смотрю[32]. А если нет порчи – тогда ровный воск должен. Он немножко как изнаночный получается. С одной стороны гладко, а с другой – волнами, но не такими, как шишки». Причем знахарка мысленно создает своеобразную систему координат, представляя, какая область используемой при лечении посуды соответствует определенной части тела пациента, и исходя из полученного на воске рисунка определяет место локализации порчи. В данном (и подобных) методе лечения видится, по существу, хирургическая операция: нечто извлекается из организма больного, что обусловлено представлениями знахаря о болезни как о некой субстанции. Влияние сглаза на человека объясняют тем, что «он как-то раздражает нервную систему».
Довольно хорошо развиты и сохранились в различных верованиях, обрядах, фольклоре, в опыте народной медицины представления о физиологии и энергетике человеческого тела: оно соотносится с отдельными элементами Вселенной, а его функционирование в целом, его частей и органов, а также взаимосвязь с окружающей средой обусловлены жизненной силой («жирой», «жарой»), которой обладает и вся живая и неживая природа[33]. Болезнь того или иного органа означает в таком случае недостаток или избыток жизненной силы, «жиры» (в современной терминологии – биоэнергии) в организме человека либо сбой в процессе обмена ею между человеком и окружающей его природой. По-видимому, действия знахаря представляют собой разного рода манипуляции с жизненной силой, присущей всей природе и человеку как ее части. Такие манипуляции подразумевают налаживание правильного течения энергии внутри человеческого тела и энергетического взаимодействия между человеком и природой.
Эти особенности мировоззрения и практической деятельности знахарей отразились также в заговорах, широко применяемых в восточнославянской традиции: в них слово отражает образ человеческого тела и его соотнесенность с образом мира. Поэтому заговоры, как правило, передаются от знахаря к его преемнику с рекомендациями не вносить в них изменений. Они, как и дар, составляют то сакральное, что, по мнению знахарей, дано свыше. Заговор не может быть сконструирован любым целителем или просто знатоком медицины. Искусственно созданные тексты, пусть и обладающие значительным лечебным воздействием на пациентов, все же существенно отличаются по своим свойствам от «естественных» заговоров и молитв (о чем свидетельствуют выводы суггестивной лингвистики).
Как справедливо отмечал известный отечественный ученый В. Н. Топоров, в заговоре «исходно есть установка на высокий положительный смысл мира и человека. Выстраивая упорядоченные структуры элементов макро– и микрокосма, заговор как бы стремится эту накопленную “благую” инерцию передать и страждущему, чтобы помочь ему: она распространяется с “мира” на “человека”, на личную судьбу и может вовлечь человека в общее, большое и благое поле. Благость задана в заговоре, в его нравственном пространстве, изначально как необходимое условие… как смысл мира, человека, его жизни, и поэтому она онтологична… в отличие от неблагости и зла, которые не что иное, как вывернутая наизнанку благость, т. е. вторичность, нарушение основ, путь к катастрофе… Также характерно, что заговорное слово сродни заговорному миру – и макро–, и микромиру, телу: как и они, оно “крепко и лепко”… т. е. сочетает в себе твердость, устойчивость, прочность с гибкостью, подвижностью и пластичностью и, следовательно, в известной степени выступает как иконический образ мира и человека, его тела, обладающих той же “крепкостью-лепкостью”…»[34]
В процессе лечения знахарь часто «берет на себя» болезнь пациента, поэтому нередко испытывает недомогание или заболевает сам. Знахари объясняют это явление тем, что «пропускают все через себя», «бывают бессильные больные – после них болеешь». Налицо представление о болезни как о субстанции, способной переходить с одного человека на другого (в данном случае речь не идет об инфекционных заболеваниях), что вполне согласуется с традиционными представлениями. Однако знахари с «сильной энергетикой» и те, которые умеют «закрываться» и «защищаться» от невольного негативного воздействия, как правило, не болеют после посещения пациентов.
Работу с жизненной силой человека производят знахари различных «специализаций»: не только использующие в своей практике всевозможные заговоры и прочие магические процедуры – так называемые шептуны, биоэнерготерапевты, но и костоправы (подробнее о типах лекарской деятельности знахарей мы поговорим далее). Они способны почувствовать руками больное место или орган. «Поправить» этот орган – значит не только поставить его на место, но и восстановить его энергетическое функционирование, поскольку без правильного протекания «жиры», согласно традиционным воззрениям, невозможна полноценная деятельность человеческого организма.
Особо следует отметить работу травников. Даже составляя сбор, знахарь перед началом работы читает молитву, во всех своих действиях (выбор необходимых трав и их количества) полагается на Бога. Знахарь по-особому воспринимает использование для лечения и других природных средств, например: «Господня благодать идет на все. На землю, на людей, на растения, минералы. Люди меньше ее аккумулируют, так как постоянно расходуют – обижаются, ругаются и всякое. А минералы – они тысячи лет в земле, в них мощная энергия сосредоточена. В растениях она тоже есть. В зависимости от того, насколько намоленный человек, так будут травы помогать». Таким образом, действия знахаря-травника содержат магическую компоненту, отсутствующую у фитотерапевта.
Некоторые идеи «мистико-магического» понимания мира рассматривались представителями школы психоанализа (З. Фрейд, К. Юнг) и основоположником структуралистского подхода в исследованиях в области культурологии и этнографии К. Леви-Строссом. Например, К. Юнг выделял «три ступени души»: сознание, личное бессознательное и «коллективное бессознательное, являющееся вотчиной всевозможных представлений, но не индивидуальной, а общечеловеческой, и даже общеживотной, и представляющее собой фундамент индивидуальной психики… Вся мифология – это как бы своего рода проекция коллективного бессознательного». Таким образом, то, что знахарь считает макрокосмом, у Юнга называется коллективным бессознательным. К. Леви-Стросс, рассматривая влияние психоаналитических и шаманистских методов лечения на пациента, представляет бессознательное как неизменную символическую функцию, некую совокупность законов, подчиняющую себе подсознание – один из аспектов памяти, «хранилище воспоминаний и образов, которые каждый индивидуум накапливает в течение всей жизни». Иными словами, бессознательное в понимании К. Леви-Стросса и психоаналитической школы – это дорациональный компонент психической структуры человека[35].
Рассмотрев специфику мировоззрения и деятельности знахаря, можно сделать вывод, что он выступает в качестве своеобразного канала связи между Богом и пациентом, через который передается «благодать» на исцеление. Сам он такую свою функцию ясно не осознает, порой даже отрицает. Обычно знахари видят в целительстве свое предназначение и объясняют свои занятия просто: «Мы на это данные, чтоб людям помогать» – или ощущают промысел Божий в проявлении целительского дара у них: «Этот дар от Бога. Если оно есть, значит, надо лечить», «Если бы не верил, я бы не лечил. Боженька мне дал, я и лечу», а возможность излечения видится ими как благодать Божия. Видимо, «делание добра ближнему» расценивается и как невозможность утаить свое умение, когда приходят больные за помощью. Поэтому лекарь не всегда может прекратить целительскую практику по своему желанию: часто в то время, когда он собирается оставить поприще врачевателя, либо перед началом целительской деятельности ему снятся сны, показывающие необходимость продолжать избранный путь. И только в случае потери собственного здоровья и памяти, когда становится невозможным выполнение лечебных процедур, знахарь оставляет свою практику.
Обычно знахарь стремится помочь всем, кто обращается за помощью. Однако бывают моменты, когда он отказывает некоторым пациентам. Часто он сожалеет о таком поступке, но исправить ситуацию никак не может. Это происходит помимо его воли: «Иногда видишь вроде бы приятного человека, а я его могу “послать”[36], не знаю почему – так, бессознательный отбор, словно кто-то руководит, кто-то не пускает» или «Перед тем как делать сбор, я спрашиваю, идет ответ, можно или нет». Если же знахарь нарушает запрет на лечение того или иного человека, то он не может сберечь свои силы, защититься от пагубного воздействия пациента, так как «бывают больные… забирают силу, плохо себя чувствуешь после них». Как правило, люди, которых запрещается лечить, страдают заболеваниями, которые знахари называют кармическими, или болезнями судьбы. Обычно избавлять от этих заболеваний нельзя, поскольку от них невозможно защититься: «Это идет божественная энергия, какая-то ее часть через тебя – как ты от нее прикроешься? Вот и наматываешь на себя болезни». Как мы видим, в процессе лечения знахарь не вполне самостоятелен: в его понимании он исполняет волю, указанную ему Богом.
Итак, подводя итог вышесказанному, необходимо отметить, что в знахарском восприятии мира как живого целого человек – часть макрокосма и постоянно связан с ним множеством различных способов. И знахарь видит свою задачу в оздоровлении не только самого человека, но и его отношений с природой и Богом. Можно сказать, знахарь оздоравливает отношения микрокосма и макрокосма, восстанавливая их правильную, здоровую связь, устраняет возникающие в результате неправильной жизни патологические взаимовлияния. Поэтому мы можем рассматривать знахаря как регулирующий канал связи между микрокосмом (человеком) и макрокосмом (природой, Богом). Следует отметить, что в представлении знахарей природа выступает как макрокосм по отношению к человеческому телу, а Бог – как макрокосм в отношении и тела, и души человека, и самой природы.
Три старца. М. Нестеров, 1915 г.
National Gallery of Armenia
К помощи знахарей было принято обращаться у всех восточнославянских народов. Как мы выяснили, знахарство впитывает в себя и рациональные, и иррациональные взгляды на человека и окружающую его природу. И в нем сосредоточены все доступные приемы: это прежде всего лечение травами, умение поставить на место кости и внутренние органы, способы лечения при помощи глины и природных минералов, всевозможные магические воздействия, энерготерапия и многое другое.
Основными и во многих отношениях образцовыми исследованиями в области народной медицины являются работы М. Д. Торэн «Русская народная медицина ХIX – начала XX века» и Г. И. Попова «Русская народно-бытовая медицина», в которых использованы богатейшие материалы конца XIX – ХХ века по применению многих средств народной медицины, а также касающиеся методов лечения знахарей и др.[37]
В народно-медицинской практике тесно переплетались различные методы лечения, которые принято условно делить на рациональные и иррациональные. Например, многие манипуляции с лекарственными травами, действия физиотерапевтического характера сопровождались особыми магическими заговорами – «шептаниями». Лечение словом – старинная традиция, известная многим народам мира. На Руси народных врачевателей, которые в своем искусстве использовали силу слова, издавна называли знахарями, лекарями, ведунами, шептунами, пыхтунами, бабушками и дедушками.
Практика лечения заговорами была чрезвычайно распространена в сельской местности как европейской части России, так и в Сибири и на Дальнем Востоке. При многих заболеваниях предпочтение в лечении отдавалось прежде всего заговору и сопровождавшим его магическим процедурам. Применение заговоров и нашептываний как одну из характерных черт народной медицины отмечала М. Д. Торэн: «Магические приемы часто сопровождались шептанием и наговорами. Шептание, известное под именем заговоров, произносилось большею частью без применения каких-либо средств. Иногда при шептании очерчивали больное место, например при нарывах и жабах, углем или просто пальцем… Наговор, по существу, то же самое, что и шептание, но производилось оно над чистою водою или с прибавлением к ней других предметов… При наговорах употреблялись и различные домашние предметы: кочерга, помело, нож, веретено и др. <…> Заговорами лечили не только нервные болезни, но и зубную боль, змеиные укусы, травматические повреждения и даже кровотечения»[38].
Любопытно функционирование заговорной практики в непривычных для ее носителей условиях – при обживании новых территорий с новыми природно-географическими особенностями, новыми соседями-народами. Например, дальневосточные исследователи-этнографы еще в 1914 году отмечали широкое бытование заговоров в казачьих старожильческих поселениях, расположенных по среднему течению Амура, между Благовещенском и Хабаровском. В приводимых М. К. Азадовским материалах содержатся заговоры на различные случаи жизни: сельскохозяйственные – для охраны урожая от порчи вредителями, от болезней скота, «перед охотой»; любовные (присушки и отсушки, свадебные); лечебные – для остановки кровотечения, от грыжи, от лихорадки, «от колотья», от порчи и т. д. Спустя пятнадцать лет, в 1929 году, профессор А. П. Георгиевский записал еще заговоры, которые разделил на украинские или со следами украинского языка (23 заговора), «близкие к белорусским, но без крайностей этого языка, в частности без дзеканья» (10 заговоров), русские (11 заговоров), «смешанные, особенно когда переселенцы появились в Приморье после значительного периода жизни в Сибири» (4 заговора). Как видим, вслед за изменениями в речи переселенцев (а по-другому и не бывает при взаимодействии культур) возникают перемены и в таком консервативном явлении, как заговор, – недаром исследователь отметил заговоры смешанного типа. Сохранению знахарства как этнокультурного феномена и стиранию в нем различий, обусловленных существованием на материнских территориях (природными, социальными и культурными особенностями), способствовали социальная востребованность знахарства, с одной стороны, и взаимодействие представителей различных локальных групп восточных славян – с другой. По-видимому, придание русскому языку статуса государственного также сыграло роль в размывании диалектологических различительных признаков в заговорах.
Знахарь заговаривает кровотечение женщине через нож. СССР, 1930 г.
МБУК «Сарапульский историко-архитектурный художественный музей-заповедник»
Довольно часто в качестве метода лечения знахари используют массаж. Еще в начале ХХ века исследователи описывали способы массажа и «постановки на место» внутренних органов: «Чтобы поставить пуп на место… больной ложился на спину, а лекарка водила “скалкой” по животу больного от груди к тазу и обратно, от такого равномерного перекатывания скалки считалось, что пуп “вгоняется” на место… У украинцев “поруха” – боль живота, происходящая по их мнению, от поднятия тяжестей, лечилась “выбиранием”, т. е. тоже своего рода массажем. Выбирание производилось и в случаях предполагаемого опущения матки, которую крестьяне называли “золотник”». В другом случае «больного клали на спину с согнутыми ногами и поглаживали ему живот снизу вверх, затем встряхивали раза три за ноги и давали стакан водки»[39]. Еще одним способом «вправления» живота считалось «накидывание горшка на пуп». Для этого «бабка предварительно протирала живот деревянным маслом или растирала его докрасна суконкой; на “пуп” ставили три восковых огарочка, прилепленных к кусочку хлебной корочки, зажигали и опрокидывали над ними кувшин или горшочек, который плотно присасывался к животу. Иногда вместо огарков под горшок подводили клочок зажженной кудели»[40].
Этот способ лечения опущенных внутренних органов был широко распространен. Так, жители Енисейской губернии тоже практиковали «накидывание горшка» в случаях «надсады»: приглашалась опытная лекарка (бабка), которая сначала «правила» живот, а потом клала на его середину клочок зажженной кудели и сверху накидывала небольшой горшок с округлыми краями; от горения часть живота с пупом глубоко втягивалась внутрь горшка – «пуп ставился на место». По прошествии некоторого времени под край горшка осторожно подводили палец, и горшок снимался. Этот способ лечения требует опытного лекаря или лекарки, поскольку не всегда все проходит благополучно. Таким образом, большинство процедур в основе своей похожи и ставят целью «вытянуть», «поднять» опустившийся пуп.
Еще одна сфера деятельности знахаря – правление вывихов и переломов, которым занимались знахари-костоправы, бывшие порой весьма искусными специалистами, к которым обращались и образованные люди из соседних уездов. Некоторым из них верили даже больше, чем врачам.
Специалисты, умевшие «править» живот, кости, спины, всегда имелись в крестьянской среде. Умение «ставить на место пуп», «поднимать матку» было необходимым для повитухи. По нашим наблюдениям, этот аспект акушерско-гинекологической помощи в знахарстве сохранился до сих пор, хотя основная ее часть – родовспоможение – стала прерогативой официальной медицины. Широко распространена практика костоправства: как правило, к знахарям этой специализации обращаются по поводу заболеваний позвоночника, конечностей, сотрясений головного мозга, а также опущения внутренних органов.
Для лечения опущения органов брюшной полости знахари чаще всего применяют массаж. Перед началом процедуры знахарка смазывает руку и живот пациента маслом или вазелином, затем производит медленные массирующие движения от низа живота вверх. По словам одной из пациенток, во время лечебного сеанса, когда знахарка проводит рукой, «как будто резиночка какая-то тянется, тепло, мягко; мелкие-мелкие колики, иной раз больно, но не неприятно, а ласково». По мнению врачевателей, такие процедуры способны «поставить» опустившийся орган на положенное место.
При помощи массажа лечится также «перетяжка» (дискинезия) желчного пузыря. В этом случае знахарка избавляет пациента от многих сопутствующих заболеваний: «Я все размотала ему, подняла печень. Он, говорит, хоть поел вчера, а то невозможно было йисти. А когда печень воспаленная, болит все, он воду эту глощет, и воспаляется поджелудочная – она не может эту воду переодолеть, он часто пьет, и она переработать не может. И в это время воспаляются почки, лоханки почевые…»
Другой способ «правки живота» состоит в следующем: срезать картошку, как пятак, положить ее на живот, зажечь спичку, положить и сразу стаканом накрыть. Тогда, по словам знахарей, «он весь живот соберет, поднимет». Иногда для подобных процедур использовали горшок: «На пупок ставили. Никогда ж оно вниз не пойдет, а все вверх».
Для лечения последствий сотрясения головного мозга, ушибов головы применяются различные способы. Средства диагностики тоже бывают разными. Например, берутся бинт и карандаш. Бинтом охватывают голову и делают отметки на лбу (над переносицей), возле ушей, на затылке по обеим сторонам пальцев, которыми его придерживают. Затем он снимается, после чего совмещаются две «затылочные» и передняя отметки. Если при этом боковые метки совпадают, значит, голова «не стряхнута ни направо, ни налево». А если «стряхнута», то правая или левая отметки «как бы сдвинуты вперед или назад». Точно так же измеряются лобная и затылочная части головы. После того как измерение произведено, знахарка «правит голову» легким массажем.
Кроме массажа, для «правки головы» используются другие способы. Например: «Человек ложится, ему в зубы дают край сита, чтобы крепко держал. И надо легонько потряхивать сито. Или голову на платок положить. Платок поднять и перекатывать голову. Тогда она выправится». Как правило, после лечебного сеанса знахари делают тугую повязку на голову пациента и рекомендуют спокойно полежать 15–20 минут. В течение нескольких дней не следует также совершать резких движений, заниматься спортом, тяжелым физическим трудом. В некоторых случаях процедуры повторяют[41].
Встречаются знахари, которые «специализируются» на лечении какого-то одного заболевания, например «правят» голову. Однако в большинстве случаев они способны «править» и живот, и спину, и голову, то есть используют приемы мануальной терапии для лечения заболеваний опорно-двигательного аппарата и внутренних органов. Эта особенность знахарской практики позволяет нам выделить группу так называемых костоправов, учитывая при этом, что в сферу их деятельности входит также «выправление» внутренних органов.
Однако не стоит абсолютизировать культуру народных лекарей. Ведь даже живая традиция по определению консервативна, и, следовательно, знахарь будет пытаться в своей практике опираться на уже отработанные стереотипы, что не всегда приводит к излечению пациентов. Медицине известно множество случаев, когда различные заболевания дают схожие симптомы. Так, пациент, обратившийся к мануальному терапевту, рассказал, что в начале заболевания его успешно вылечил деревенский костоправ. Однако через некоторое время симптомы вернулись. Костоправ применил такое же лечение, но оно оказалось неэффективным. По словам остеопата, эта болезнь развилась и захватила более глубокую область фасций и сухожилий. Диагностика и лечение такого заболевания требуют более глубокого знания человеческой анатомии и иных методов лечения, чем те, которые применил знахарь по аналогии с первым обращением пациента. Таким образом, можно заключить: когда не срабатывает лекарская интуиция целителя, он опирается на опыт. В подобных случаях научные знания врача, по-видимому, окажутся более эффективными.
Кроме лечения при помощи магических процедур и методов мануальной терапии, для народной медицины всегда было характерно применение различных средств растительного, животного и минерального происхождения. Этнографы отмечали, что, например, «главными лечебными средствами русских следует считать растения: травы, ягодные кустарники, древесные растения, огородные растения и другие. Особенно много использовалось трав. Сбор лекарственных трав происходил обычно в июне, накануне Иванова дня (24 июня), что является правильным, так как большинство трав цветут в это время. Известно, что применение цветущих растений для лечения является наиболее эффективным»[42]. Сказанное в полной мере относится и к другим восточнославянским этносам: украинцам и белорусам. По народным поверьям, все травы и цветы достигают высшей целительной силы в ночь на Ивана Купалу. Считалось, что после этого дня «сила» растения постепенно уходит в корень. Поэтому верхние части растений (листья, цветы) собирали до дня Ивана Купалы, а корни копали осенью.
В лечебных целях травы активно применялись в крестьянском быту. Вероятно, первыми целебными средствами стали различные травы и ягоды, которые употреблялись в пищу. Например, «из дикорастущих растений в пищу шли щавель, дикий чеснок, крапива, медуница, которые применялись и для лечения. В дальнейшем к этим лечебным средствам прибавились соки, добываемые из хвойных деревьев, березы, липы… С развитием огородничества стали лечиться и овощами»[43]. Действительно, множество культурных растений и дикоросов применяется в бытовой народной медицине. Так, сок моркови и свеклы употребляется для повышения уровня гемоглобина в крови, а сок домашних растений алоэ и герани – для лечения гнойных ран.
Для выходцев из европейской части России на Дальнем Востоке фитотерапия оставалась одним из основных методов в бытовой медицине. Первые переселенцы предпочитали применять уже известные им растения, получаемые с огородов, полей и лугов, и долго не решались на использование в быту непроверенных средств. Так, среди них распространилась цинга, хотя в тайге в изобилии растет черемша – хорошее противоцинготное средство.
Постепенно, вслед за хозяйственным освоением природных богатств дальневосточной тайги, расширялся и диапазон растительных средств, применявшихся переселенцами в лечебных целях. Здесь немаловажную роль сыграли контакты с китайцами, проживавшими на территории российского Дальнего Востока. Благодаря им переселенцы стали употреблять ягоды лимонника, оценили витаминные свойства черемши, научились правильно выкапывать корень женьшеня. Во многих аспектах овладения навыками выживания на новой территории и в новой природной среде первенство принадлежит староверам, которые, научившись сами, помогали переселенцам осваивать новые промыслы: заготавливать впрок лимонник, дикий виноград, актинидию, орехи, употреблять местные грибы, а в рационе появились березовый квас, медовуха (бражка), настойка для аппетита из листьев женьшеня, сушеные мясо и ягоды.
Информанты-знахари также рассказывали об усвоении на Дальнем Востоке опыта соседей: «Много учили китайцы и корейцы, староверы. Мои родители рассказывали об этом. Китайцы научили заваривать и делать настойки из корня элеутерококка. Использовать желчь и струю кабарги – они практически от всего. Китайцы научили женьшень собирать. Первопоселенцы же его не знали. Еще до революции здесь знали сухую перегонку трав – это привезли украинцы». Так в новых экологических условиях славяне-мигранты стали активно использовать таежное растительное сырье в бытовой медицине.
Однако знахарям-травникам известно гораздо больше целебных растений и рецептов их использования, чем обычному человеку: «Я знаю более трех тысяч трав; ширпотреб этот не беру, только те травы, которые при онкологии, гангрене, псориазе, туберкулезе, гепатите А, В, С».
Как правило, в селении жили люди, обладающие славой «знающих» тра́вы. Они занимались их сбором и заготовкой не только для себя и своей семьи, но и для возможной помощи односельчанам. Повсеместно встречаются сообщения о таких людях, мужчинах и женщинах, которые «знали много трав», хранили их у себя дома или на чердаке, давали их тем, кому было необходимо лечение, с рекомендациями по применению.
Использование трав характерно для разных видов деятельности знахарей. Так, в практике повитух применялось и траволечение: для скорейшего восстановления сил роженице давали пить травяной чай, «травнушку», «сороковицу», секреты приготовления которой сохранялись в тайне. Составлять такой сбор могли только повитухи, хорошо знавшие лекарственные растения и способы их применения.
Часто знахари, специализирующиеся в другой области (не только в повивальном искусстве, но и костоправстве или шептании заговоров), также использовали траволечение, сами занимались заготовкой, хранением лекарственных растений и составлением лечебных сборов из них. В наши дни тоже часто встречаются такие знахари, которые, кроме своей «основной» деятельности, применяют лекарственные растения для исцеления пациентов. Есть и те, кто посвятил свою жизнь постижению искусства траволечения.
Ночь на Ивана Купала. И. Соколов, 1856 г.
© Нижнетагильский музей изобразительных искусств
Деятельность травника требует постоянной готовности учиться, осваивать новые рецепты применения лекарственных растений. Например, на Дальнем Востоке, обустраиваясь в новой природной среде, как уже отмечалось, знахари перенимали знания у местных народов. По словам одного из наших информантов, первые сведения о травах он получал от китайцев и местных народов: «Меня в Красноармейский район[44] привезли, когда мне год был. Я там вырос. Там китайцы в фанзах жили, тазы, орочи. Они охоте научили и трав много показывали… Но я такие травы знаю, которые и китайцы не знают».
Как мы видим, траволечение было и остается характерной особенностью народной медицины восточных славян. Рассмотренный материал позволяет выделить в среде врачевателей особую группу знахарей-травников, специализирующихся на фитотерапии.
Еще одна довольно многочисленная группа современных «знающих» – целители, использующие для лечения болезней свою «энергию» либо «энергию, посланную Богом». Их мы условно назвали знахарями-биоэнерготерапевтами. Основной метод их лечения – бесконтактный энергетический массаж, который некоторые используют даже для устранения последствий сотрясения головного мозга.
Иногда целители из этой группы применяют и другие средства, одобренные традиционным опытом. Например, одна из знахарок-биоэнерготерапевтов при лечении, кроме бесконтактного массажа, производит также манипуляции зажженной церковной свечой вокруг тела пациента. Здесь прослеживаются древнейшие представления о целебных и очищающих свойствах огня, наложенные на другие воззрения, которые связаны с сакральной маркировкой свечи.
Лечебный сеанс у знахаря данной специализации включает использование церковных молитв, некоторых традиционных приемов (например, лечение с использованием огня), а также знаний, почерпнутых из современных книг по биоэнергетике. Так, одна из информанток до начала сеанса молится перед иконами с просьбой благословить ее на лечение пациента. После этого читает молитвы («Отче наш», «Да воскреснет Бог», «Живый в помощи» – каждую трижды), прикладывая правую ладонь к голове пациента, его лбу, затылку, плечам (правому, потом левому), области сердца, локтям, коленям (также правому, затем левому). После этого продолжает чтение молитв, стоя за спиной пациента. Далее следует процедура, называемая прожиганием: горящей церковной свечой целительница проводит вдоль позвоночника, делая крестообразное движение в некоторых точках. Пациенты, как правило, рассказывают об ощущении тепла, исходящего от рук знахарки, легком покалывании или жжении в больном органе во время сеанса.
Несмотря на применение некоторых традиционных средств, основной акцент в своей деятельности знахари этой группы делают на бесконтактном массаже, а эффективность лечения объясняют особым действием своей либо «божественной» энергии. Понятие «энергия» появилось в лексиконе целителей сравнительно недавно, обычно способность «лечить руками» объясняли наличием некой «силы», особого качества целителя.
Глубокое понимание традиционного для восточных славян представления об энергетическом обмене человека и природы, постепенное развитие умения управлять своей энергией позволило некоторым знахарям отказаться от ряда заговоров и магических процедур. Биоэнерготерапевты производят своего рода бесконтактный массаж и прогревание больного места, «посылают энергию для уничтожения болезни», устраняют дисбаланс в энергетическом функционировании организма больного и во взаимодействии энергетики пациента и окружающего мира и, конечно, дают положительный эмоциональный заряд и укрепляют его веру в исцеление.
Итак, по типу лечебной деятельности можно выделить следующие традиционные группы знахарей.
Костоправы занимаются лечением заболеваний опорно-двигательного аппарата. В область их практики входят различные болезни позвоночника, такие как остеохондроз, смещение позвонков, нарушение положения костей таза, дисплазия тазобедренных суставов у детей, сотрясение головного мозга разной степени тяжести и другие случаи. Они способны вылечить и опущение некоторых внутренних органов.
Ведун. Рисунок Н. Рериха.
Журнал «Всемирная иллюстрация», 1897 г.
Травники – люди, занимающиеся сбором лекарственных трав, составлением различных сборов и лечением с их помощью заболеваний внутренних органов.
Деятельность шептунов, чаще известных как бабки и дедушки, базируется на использовании заговора и некой магической процедуры для лечения довольно широкого спектра заболеваний (сглаз, испуг, порча, «криксы» или «полуночницы» у детей, рожа и пр.).
Сейчас также можно выделить группу целителей, использующих для лечения болезней свою «энергию», – мы условно назвали их биоэнерготерапевтами. С помощью бесконтактного «энергетического» массажа они пытаются восстановить энергетический баланс в организме пациента. Этот их основной прием используется для лечения различных терапевтических заболеваний.
Кроме перечисленных способов, могут использоваться и другие методы лечебного воздействия. Этнографы конца XIX – начала XX века отмечали и такие экзотические способы, как лечение кровопусканием, глиной и многое другое. Как правило, кроме своей «специализации», знахарь владеет и другими методами. Так, костоправу необходима способность почувствовать больное место ладонью и пальцами, определить нужную степень воздействия на него. По-видимому, в данном случае обязательно владение особой техникой управления внутренней энергией. Большинство костоправов и биоэнерготерапевтов могут лечить испуг, сглаз и порчу, «наговаривать» воду и т. д., используя приемы, характерные для шептунов. Некоторые травники способны чувствовать руками необходимые компоненты и количество травы для сбора и поэтому не используют мерные принадлежности; иногда они «чувствуют» или «ощущают», по их выражению, больные органы человека, и исходя из этого делают сбор. Лечение травами также используют биоэнерготерапевты, костоправы и шептуны. Таким образом, знахари, специализируясь в определенной области, обладают навыками различных методов лечения и при необходимости применяют их в своей практике.
Стоит отметить, что знахарство – сакральный и консервативный феномен этнической культуры. И в то же время оно вносит в свое бытование определенные изменения, обусловленные реалиями современной жизни. Мы уже отмечали, что некоторые знахари стали применять лексику из книг по биоэнергетике и парапсихологии. Кроме того, в практике лечения заговорами современное звучание получили некоторые старые болезни. Появились заговоры «от головы» (головной боли), «от давления», «от варикоза» и даже унифицированные – «от многих болезней» или «от катаклизмов», в которых содержится просьба к Богу избавить от всевозможных болезней и неприятностей, например: «Так я еще за всех читаю: и имущество, и квартиры, и гаражи, и подъезды, и если в школе учится, и на автобусе как едет. Я полтора часа на это отдаю каждый день». Знахари нередко обращаются к научно-медицинским знаниям (в частности, костоправы самостоятельно штудируют анатомические атласы).
Методы лечения знахарей можно условно разделить на позитивно-рациональные и магические. Позитивно-рациональные – такие, которые имеют материальный носитель воздействия и поддаются адекватному логическому описанию. Магические же не имеют материального носителя воздействия и не поддаются адекватному логическому описанию. К первым обычно относят лечение травами и минералами, костоправство, ко вторым – всевозможные магические способы воздействия на пациента. Однако, анализируя деятельность знахарей, мы приходим к выводу, что в их практике эти методы четко не разграничиваются. Каждый вид лечения сочетает в себе признаки обоих методов, но в первой группе превалируют позитивные компоненты, во второй – магические. Например, лечение травами относится к группе позитивно-рациональных методов, однако, кроме биохимического воздействия на организм больного, по мнению знахарей, имеет место некое воздействие травяного сбора в виде божественной энергии, сосредоточенной в растениях, которое зависит от «намоленности» пациента, его духовного роста. Для сбора определенного вида растений или их частей рекомендуются особые периоды, существует ряд поверий и запретов. Например, некоторые травы собирают один день в году; многое зависит также от фазы Луны: «На полную луну или на ущерб сила у травы разная». Правильным считается сбор трав «на Троицу или на седьмое июля (день Ивана Купалы), на росе. Каждой травке – свой заговор. Но я говорю только: “Во имя Отца и Сына и Святого Духа”».
Здесь прослеживаются характерные для восточных славян воззрения о магическом характере некоторых дней года. В частности, в конце XIX – начале ХХ века русские в европейской части России собирали лекарственные травы обычно в июне, накануне Иванова дня (24 июня), сибиряки-старожилы день Ивана Купалы считали днем «знатких» людей и полагали, что ивановские растения[45] и роса целительны для людей и домашнего скота, а освященная в Троицу «зелень» становится лекарством.
В поисках цветущего папоротника в купальскую ночь. В. Прушковский, 1875 г.
National Museum in Warsaw
Практика костоправов на первый взгляд представляет собой типичный случай позитивно-рационального воздействия на пациента. Рука знахаря – носитель воздействия, массаж и прочие процедуры мануальной терапии – механизм; эта сторона сеанса лечения у костоправа хорошо поддается описанию. Однако процесс диагностики, проводимой костоправом, базируется на ощущениях, которые далеко не всегда возможно адекватно описать логически. Например, он способен определить, сколько времени назад пациент получил травму, какой степени тяжести она была и какое воздействие необходимо для исправления имеющихся проблем.
Методы, обычно считающиеся магическими, также содержат позитивно-рациональные компоненты. В частности, при наблюдении обряда лечения при помощи магических процедур и заговоров исследователь может описать сам обряд, зафиксировать текст заговора, однако механизм воздействия на пациента с научных позиций адекватно объяснить пока не представляется возможным.
Особо выделяется метод биоэнерготерапевтов. Долгое время он также считался магическим. Действительно, в рассматриваемом случае науке неизвестен материальный носитель воздействия. Однако предпринимаются попытки всестороннего исследования данного феномена и нахождения этого носителя.
Как отмечалось выше, позитивно-рациональные и магические методы лечения сочетают в себе признаки обеих групп методов, с преобладанием позитивных компонентов в первой группе и магических – во второй, что и позволило провести это разделение. Наличие общих компонентов позволяет предположить существование некоего общего принципа лечения для знахарей. На наш взгляд, он обусловлен их мировоззрением, которое, конечно, базируется на традиционном мировосприятии. Поэтому стоит подробнее рассмотреть традиционные для восточных славян взгляды на человеческое тело и его взаимосвязи с окружающим миром.
Как мы уже отмечали, исследователи-этнографы приходят к выводу, что в народных представлениях «тело взаимодействует с окружающим миром через дистальные точки, а также через естественные отверстия (глаза, рот, нос, уши и др.) и различные выступы (нос, грудь, живот и др.)»[46].
Например, голова – одна из дистальных точек человеческого тела и, соответственно, граница между ним и окружающим миром. Через голову в тело человека могут проникнуть болезни, и в ней же они локализуются. Это средоточие жизненных сил, одно из значений слова «голова» – «жизнь». Особо важной точкой на голове считается темя – верхняя граница человеческого тела, один из «входов» в него, дополнительный канал связи с природой, который по мере взросления закрывается. У русских, вероятно, в прошлом существовали представления о невидимом отверстии в темени (или возможности открытия отверстия в темени).
По нашим наблюдениям, в «народной анатомии» темени до сих пор придается особое значение. Так, среди рекомендаций по уходу за младенцем особо подчеркивается необходимость осторожного обращения с «темечком». При магической процедуре «отливания воском» знахари держат над ним либо ставят на него емкость с водой, в которую выливают растопленный воск.
В груди, по народным воззрениям, локализуется душа. Это вместилище эмоций и нравственных качеств человека. Важная особенность груди – нахождение в ней сердца, «нутровой середины», средоточия жизненной силы, души.
Пуп – центр человеческого тела в вертикальном членении (а также центр живота). Смещение пупа вызывает нарушение функционирования всего организма. Например, один из наших информантов так объяснил значение пупа и околопупочной области для жизни и здоровья человека: «Когда ребенок рождается, пока маленький – еще ничего, а как два месяца исполнится – вместе с ним нервная система растет. Когда закончится рост – и она закончит расти под пупом». То есть в области ниже пупа находится нервное сплетение, которое играет важную роль в развитии и функционировании человеческого организма.
Спина связана с представлениями о невидимом, неосвоенном пространстве. Другое название спины и позвоночника – хребет. Это основная вертикаль не только спины, но и всего человеческого тела, которая соотносится с мировой осью – мировым древом. Еще одно название спинного хребта – «становая жила»; его значение подчеркивает представления о важности этой части тела для жизнедеятельности организма.
В собранных нами материалах также проявляется отношение знахарей к позвоночнику как одной из важнейших составляющих физического здоровья человека. На Амуре становой жилой называли главную центральную жилу рудного месторождения, а также спинной мозг. Еще одно название позвоночника – становой хребет. Например, проведя диагностику и сообщив о заболеваниях, которыми страдает пациент, знахарка особо подчеркнула: «Мне не нравится позвоночник. И от этого все беды, но позвоночник я не правлю… Надо вылечить позвоночник, а потом лечить желудок и все».
По рукам определяют судьбу человека, его характер и долю. Кроме того, как мы отмечали выше, для знахаря рука – важный рабочий инструмент, помогающий в диагностике и лечении.
Ноги связаны с представлениями о жизни и смерти, что отразилось в выражениях: «резвые ноги» – человек в расцвете сил, «протянуть ноги» – умереть. Руки и ноги состоят из более мелких анатомических отделов, каждый из которых, в народных представлениях, важен для функционирования организма в целом, а порой наделяется и магической функцией. Например, безымянный палец используется в лечении летучего огня (аллергии), рожи и др. Ту же функцию выполняет указательный палец при лечении прострела и «жабы» в горле. Лечение грыжи у новорожденных и бессонницы у детей сопровождается воздействием на пятки. Кроме рассмотренных, в народных воззрениях нашли отражение представления и о других частях тела (глазах, затылке, лице, висках, щеках, подбородке, рте, ушах, носе (переносице), шее). Таким образом, в традиционных соматических представлениях воссоздана «системность, восходящая к мифологической картине мира и всему, что из нее вытекает»[47].
Наблюдения за действиями знахарей позволяют предположить существование в народной медицинской практике представлений о взаимосвязи различных частей тела и органов – иначе говоря, о биологически активных зонах или точках. Замечено, что участки тела, на которые воздействует знахарь, близки зонам воздействия в восточной рефлексотерапии. Существует также сходство в учении восточной рефлексотерапии и методах воздействия знахарей на пациента: «В восточной акупунктуре воздействие на зоны производится путем введения в них игл или прижигания, в русской традиции оно также производится путем воздействия острыми предметами (веретеном, ножом, щучьими зубами, ногтем и т. д.) либо, как в традиционном восточном массаже, путем механического воздействия: поглаживания, надавливания, иногда – прижигания… Отличие заключается в том, что знахарка воздействует не на строго локализованную крошечную точку, а на определенную зону, большую по размерам; следует отметить, что в восточной рефлексотерапии некоторые участки тела включают множество точек, показания к воздействию на которые сходны (например, при неврозах)»[48].
Знахарь. Л. Ведриховский, 1895 г.
National Museum in Krakow
Воздействие на точки сообщения тела с окружающим миром (темя, лоб, лицо, грудь, кисти рук) используется почти во всех лечебных практиках знахарей. Возможно, в их действиях спроецированы представления восточных славян о биологическом поле человека, воздействие на которое лежит в основе лечения и позитивно-рациональными, и магическими методами: согласно традиционным воззрениям, функционирование тела человека и взаимодействие его с окружающей средой могут осуществляться благодаря наличию жизненной силы, «жиры», «жара», или биоэнергии. В пользу данного предположения говорят лечебные процедуры вроде поглаживания, «слизывания», умывания или опрыскивания наговорной водой, которые могут быть и бесконтактными: например, при «выливании воском», «выкатывании» яйцом испуга или сглаза знахарь не всегда касается тела пациента магическим предметом воздействия.
Представления о том, что человеческое тело, кроме физического воплощения, имеет и энергетическую природу, характерны для многих культурных традиций. Так, в индийской йоге существует понятие праны, в даосских практиках – концепция ци, благодаря которой организм функционирует и взаимодействует с окружающей средой. Неправильное протекание ци в организме приводит к болезням. Примечательно, что в даосизме пупочный центр называется «второй ум».
В даосской и индийской традициях основательно разработаны учения об энергетике человеческого тела, биологическом поле человека, его активных зонах и точках. В указанных восточных и славянских традициях имеются сходства в воззрениях на человеческое тело и его функционирование, например особо значимы области макушки, сердца, пупка, позвоночника. Однако в даосизме рассматриваются в основном целые энергетические области, охватывающие сразу несколько точек, в отличие от индийской йоги, где каждая чакра имеет отдельную точку локализации. Восточнославянские знахари в лечебной деятельности чаще воздействуют не на точки, а на зоны человеческого тела, подобно даосской практике: макушку, лоб, грудь, пупок и околопупочную область, пятки, позвоночник.
В связи с этим интересны манипуляции знахарок-повитух с новорожденными: например, придание голове правильной округлой формы, выпрямление ручек и ножек. Они также следят, чтобы был правильно расположен пупок – в центре живота; в противном случае повитухи производят постановку пупка на правильное место у новорожденного, обеспечивая тем самым профилактику различных патологий в будущем. Выполнение данных процедур напоминает о большой важности симметричного расположения пупка в даосской традиции, согласно которой массаж околопупочной области заряжает энергией пупочный центр и закладывает базу для дальнейшей практики.
Поскольку, по народным поверьям, «жира» (энергия) – основное условие жизнедеятельности организма, болезнь того или иного органа означает недостаток или избыток жизненной силы в организме человека либо сбой в процессе обмена ею с окружающей природой. Особенности методов воздействия знахаря (магические манипуляции со значимыми областями тела человека), сходство традиционных соматических представлений русской, индийской и даосской традиций позволяют предположить существование у восточнославянских народов понятия о биологическом поле человека и работу знахарей с энергетикой пациента.
Действительно, как мы выяснили, целители любой специализации придают большое значение энергии (своей и пациента), проводя с ее помощью диагностику и лечение. Все эти процедуры призваны налаживать правильное течение энергии внутри человеческого тела и энергетического взаимодействия между человеком и природой.
В связи с этим следует особо отметить использование знахарями всевозможных подручных средств (например, в практике шептунов). С их помощью совершается энергетическое воздействие на пациента, производится коррекция его энергетики либо «удаляются» инородные энергетические тела (например, порча, сглаз).
Как правило, в своей практике знахари используют предметы, одобренные традицией. Широко распространены методы лечения испуга, сглаза, порчи при помощи «отливания воском», «выкатывания яйцом», с использованием зажженных спичек и наговорной воды. При таких болезнях, как лихорадка, падучая, испуг, принят и способ лечения, связанный с моделированием границ человеческого тела: обряд исполняют на пороге, а используемые волосы и ногти, согласно традиционным воззрениям, принадлежат миру смерти и создают особое пространство – «границу смерти», преодоление которой означает выздоровление.
Таким образом, в лечебной практике знахарей использование различных способов борьбы с болезнью имеет символическое значение и обусловлено традиционными представлениями восточных славян.
Современные исследователи склоняются к тому, что люди, наделенные экстрасенсорными данными (шаманы, знахари), умеют погружаться в измененные состояния сознания и работать в них. Эта способность не зависит от исторических условий, но принимает в разные исторические периоды то или иное культурологическое выражение, которое, в свою очередь, предопределяется усвоенной традицией и принятыми на данный момент инокультурными, а также научными и паранаучными сведениями, практическим опытом. При необходимости ритуальные предметы заменяются другими подручными средствами[49]. Так, известен случай использования гадалкой сена (за что ее прозвали «соломенной бабой»): «Женщина, получившая ясновидение в купальскую ночь, чтобы не объяснять никому особенности своего знания, “гадала” с помощью разбрасываемой по столу соломы, предварительно помолившись на икону. Это было в 30-е годы[50] нашего столетия»[51].
Итак, для знахаря любой группы (травника, костоправа, шептуна, биоэнерготерапевта) характерен магический аспект, отличающий его от знатока бытовой народной медицины. В своей практике он опирается на традиционные представления о функционировании человеческого тела благодаря жизненной силе (в трактовке современных знахарей – энергии) и взаимодействии организма человека с окружающей средой через дистальные точки тела.
Этнокультурные параллели с традициями индийской и даосской йоги, анализ методов воздействия знахарей на пациентов позволяют предположить существование у восточных славян представлений о биологическом поле человека и уникальной системы врачевания. В ней при помощи традиционных приемов знахарь совершает энергетическое воздействие на пациента, осуществляет коррекцию его энергетики, налаживает энергетический обмен с окружающей природой либо «удаляет» инородные энергетические тела (например, порчу, сглаз). Использование в лечении различных предметов имеет символическое значение: это своеобразное материальное воплощение энергетического воздействия знахаря на пациента.
Отношение к «знающим» в социуме было и остается уважительно-опасливым: у простых людей необычные способности и умения целителей всегда вызывали смешанные чувства почтения и страха, уважения и неприязни. В трудную минуту к лекарям обращались за помощью, признавали их искусство, пользовались их услугами. Но таинственные умения приносили и неприятности их обладателям. История знает много примеров, когда народ считал знахарей и колдунов виновниками различных невзгод и жестоко расправлялся с ними.
Причины особого отношения к знахарям-лекарям можно найти, как нам кажется, в традиционных представлениях о болезнях. Известно, что в мифологическом сознании древних болезнь персонифицировалась и представлялась в образе живого существа: девиц-лихорадок, некоторых животных (мышей, лягушек, змей). Эти представления отразились и в текстах заговоров для лечения болезней.
Трясавицы (дочери царя Ирода, персонификация лихорадок) со святым Сисинием, четырьмя евангелистами и архангелом Михаилом.
«История русской литературы», под редакцией Е. В. Аничкова, А. К. Бороздина и А. Н. Овсянико-Куликовского – Москва, 1908
В них болезнь имеет четкие причины. Они могут быть нематериальными (испуг – «переполошная болезнь»; взгляд – «нагляненные уроки»; слово – «умовная рожа», «пересудная золотуха»; голос, звук – «голосные уроки»; мысль – «повумные уроки»; эмоции и чувства – «завистные и корыстные зубы»); места их происхождения – природные явления и локусы. Болезнь может наступить в результате некоторых событий или действий (встреча – «встречный лишай»; движение, ходьба – «хадзюча рожа»; сознательная передача – «даная кила» и др.) и даже от пищи («бабици кукурузьiни, барабульiни, житнi, бобовi, з бриндзi…»). Болезнь также порой передается от людей («Чи ты девочий, чи ты женочий, чи ты человечий, мужской?») и животных («переполох» может быть «овечий, скотятий, кiньский…»). Иными словами, недуг может возникнуть в результате разнообразных материальных и нематериальных причин, которые заговаривающий стремится определить, обозначить, назвать.
Болезнь, от которой читается заговор, обязательно называется: «урокы-урочища», «рожа, ты, рожа», «лишай-лишаище», «колос, возьми свой волос». Более того, она подробно описывается, дается ее многосторонняя характеристика: в заговоре могут перечисляться несколько ее видов (которые, кстати, могут являться и ее причинами): «Рожа, ты, рожа, рожа белая, рожа синяя, рожа красная, рожа нагаданная, от черного глазу, от худого часу…», «…не дают клещам листовым, травным, кустовым, сподорожным, с тропинок, с сухих былинок… ни одному клещу хванеть не дадут». Тщательное описание болезни, ее узнавание – начальный этап борьбы с ней, сродни постановке диагноза: болезнь легче лечить, если ее определить, тогда можно использовать весь арсенал механизмов воздействия на нее. В заговорах она изгоняется в далекие, пустынные места или туда, где ничего не происходит. В мотиве борьбы с недугом также присутствует конкретизация, детализация локуса («на пень, на колоду, на холодную воду, на скакущих лягуш, на ползущих змей»), в который изгоняют болезнь, и действий, направленных на ее уничтожение («волос заговоряю, вымовляю, с пальца иссылаю… огнем спаляю, дымом скуряю»). Как мы видим, процесс изгнания болезни в заговорах разработан очень подробно, ярко и образно и, по-видимому, продолжает начальный этап лечения – детальное описание заболевания.
Иными словами, для изгнания недуга из организма больного был необходим контакт с болезнью-существом и миром, из которого она происходит. Очевидно, лекари, по роду своей деятельности имевшие частый контакт с миром болезней, воспринимались окружающими как представители одновременно мистического, «чужого», не подвластного созерцанию и обычного человеческого, «своего» мира. Двойственность положения знахаря обусловила и неоднозначное отношение к нему окружающих.
Кроме того, по представлениям знахарей, магические слова и действия могли утрачивать свою чудодейственную силу при передаче их посторонним, поэтому стремление хранить свои знания в тайне стало одной из характерных черт целителей. По-видимому, такая скрытность и вызывала негативное отношение к ним окружающих, и в то же время проявления некоторой отчужденности, а порой и враждебности общества вынуждали ведунов к еще большей замкнутости, стремлению не выставлять свое мастерство напоказ.
Принятие Русью христианства стало началом новой вехи в существовании знахарей. Православная церковь считает их сторонниками язычества. Согласно исследованиям Я. Канторовича, «до конца XII в. чародейство не встречает строгого преследования со стороны духовного суда и воззрения нашего духовенства на чародеев отличаются весьма мягким гуманным характером. Начиная с XVI в. отношение к чародеям изменяется, становится строже как среди духовенства, так и среди народа»[52].
Страница из травника, XVII в.
Российская национальная библиотека
В связи с этим уличенных в траволечении («зелейничестве») и ведовстве (волховании, чародействе) предписывалось предавать суду Церкви. По этой же причине объявлялись запрещенной литературой всевозможные «травники», «целебники» и «лечебники» – сборники, которые, наряду с описаниями лекарственных трав и сборов, включали также поверья и особые магические приговоры (заговоры).
Однако можно найти немало свидетельств того, насколько широко было распространено народное врачевание в сельской местности в России XIX века и как успешно сосуществовали знахари и общины. Встречаются даже упоминания о том, что лекарям выплачивалось денежное пособие от деревенских жителей, поэтому недостаточная медицинская оснащенность сельской местности давала возможность некоторым умельцам неплохо зарабатывать. Наблюдения этнографов XIX – начала ХХ века в разных российских губерниях дают представление о повсеместном распространении знахарства среди крестьян.
Но не всегда необычные, выделяющиеся своими способностями или поведением люди пользовались уважением и почетом. Нередко их считали причиной всевозможных неприятностей: эпидемий, неурожая, стихийных бедствий. Нередки были случаи расправы с подозреваемыми в магических способностях. Так, на Украине упырями называли людей, которые якобы были детьми черта или волколака (вовкулака) и ведьмы, но жили «как обыкновенный человек, отличающийся лишь злостью». По свидетельствам исследователей, в украинском селе Нагуевичи в 1831 году произошло сожжение таких «упырей» как ставших причиной эпидемии холеры.
Одной из возможных причин неоднозначного статуса знахаря можно, по-видимому, считать смешение понятий «знахарь» и «колдун». Этому, на наш взгляд, способствовали таинственность обрядов и скрытное поведение носителей магической традиции. Сведения об их замкнутой жизни встречаются в заметках этнографов XIX века, в научной литературе ХХ века, подтверждаются и нашими полевыми материалами: «В их деревне была колдунья, ведьмака[53] – ее все боялись. Она жила на отшибе, одна… Говорили, что она испортить может… Моя бабушка к ней носила своего сына от золотухи лечить». Многие информанты рассказывают, что ведут уединенный образ жизни, много практикуют, поэтому у них не остается времени на беседы с соседями, просмотр кинофильмов. При этом они обязательно выделяют время для посещения церкви.
Предсказание. С. Соломко. Конец XIX – начало XX в.
Частная коллекция
Как уже отмечалось выше, необычные, магические способности приписывались людям с физическими патологиями или в принципе как-то выделяющимся (например, в заговорах прогоняется сглаз, «приставший» «от бабы-самокрутки, от девки-пустоволоски, от мужчины черного-черёмного, двоезубого, троезубого, от всякого врага, от всякого супостата»; наравне с «колдуницами» упоминаются «девка темногрудая», «парень-комарок», «плешивый» и т. д.). Стоит отметить, что в славянской культуре «кривой» и «кривизна» считались знаком причастности к нечистой силе. Кривым могли называть одноглазого, хромого, косого человека. Эти же признаки приписываются и мифологическим персонажам – черту, лешему, а само слово «кривой» используется для называния персонажей нечистой силы[54]. Именно поэтому такого рода «отметки» (кривые зубы или два их ряда, горб, хромота) воспринимались как некая «избыточность» и сформировали представление о том, что отклонения от нормы в облике людей свидетельствуют об их большей жизненной энергии, чем у обычных людей, а следовательно, и возможной опасности, вредоносности.
По сообщению информантов, акты враждебности к народным лекарям имели место и в прошлом, и совсем недавно. Так, около 1950 года в поселке Лифудзин Приморского края группа крестьян выкрутила пальцы известной в округе знахарке. Эта женщина умела «править спины, животы», «чувствовала руками, где болит», но защитить себя от нападения не смогла. В марте 2002 года ее дочь, тоже знахарку, побила камнями соседка, считавшая ее колдуньей, которая силой своего волшебства привлекает к себе людей с целью обогащения.
Отношение односельчан к знахарям и в наше время неоднозначное. Нередко необычные способности вызывают опасливое и даже враждебное отношение со стороны соседей: «Хоть я почти всем здесь помогала… бабушку мою звали бабкой, а меня – колдовка; если дожди или засуха, неурожай – я виновата… На огород даже венок с кладбища подкинули». Отметим, что в традиционных представлениях предметы с кладбища способны навлечь беды на того, кому они принесены.
Как мы уже говорили, в годы советской власти знахарство было уголовно наказуемым деянием, поскольку считалось шарлатанством, вследствие чего традиция знахарства, по мнению некоторых ученых, почти сошла на нет.
Девушка у колдуньи. Рисунок А. Зубчанинова.
Журнал «Всемирная иллюстрация». 1876 г.
Монополизм официальной медицины, жесткая государственная политика по отношению к народным лекарям усугубляли непонимание между социумом и знахарями. С подобной ситуацией приходилось сталкиваться, например, исследователям заговорной традиции: «Я имею печальный опыт называния имени знатока заговоров. Дети укоряли мать за то, что она их “позорит”… Расположенная ко мне старушка замкнулась»[55].
Однако в последние пару десятилетий, во многом в связи со снятием запрета на народные методы лечения, заметен всплеск интереса к практике знахарей, лечащих разными способами, в том числе заговорами. Исследователи отмечают, что знание коротких текстов от ячменя или зубной боли считается для целителей обычным делом. Однако авторитет лекарей основан не только на знании «слов», но и на приемах народной медицины.
Таким образом, отношения общества и знахаря далеко не всегда благополучные. Причины этого видятся в замкнутости, непонятности поведения и практики лекарей, а также в традиционных представлениях о болезнях как явлениях потустороннего мира.
Однако это не все сложности, возникающие у знахарей в силу специфики их деятельности. Мы уже отмечали, что «знающие» в большинстве своем считают себя православными. Но и с Церковью отношения у них складываются весьма проблематично. Собственно, для Церкви тут проблемы, по сути, нет: с момента своего возникновения она однозначно не приемлет любые формы магии и колдовства, включая лечебные. Однако и она, и знахарство в ходе истории претерпели ряд культурных изменений. В первую очередь это, конечно, касается целительства – оно утратило многие языческие формы, в полной мере воплотив известное русское двоеверие. Современные знахари в своей практике используют церковную утварь и молитвы. И сама Церковь в наши дни гораздо мягче смотрит на многие вопросы. Тем не менее ее неприятие знахарства не изменилось.
Мои информанты-знахари настаивали на различении знахарства как угодного Богу действия, направленного на добро, и колдовства как греховного занятия (например, порчи). Стоит отметить, что представления о добре и зле тут довольно размыты. Под злом обычно понимаются действия, наносящие ущерб жизненным силам человека или домашнего скота, нарушающие его «судьбу» («приворот», «отворот», несчастные случаи). Добро же представляется знахарям как исправление и восполнение жизненных сил, «судьбы». Тем не менее по большому счету только этические нормы определяют различение колдунов и знахарей, поскольку навыки, используемые приемы и особенности магического восприятия мира различаются несущественно. Так, известно, что лекарь может не только помочь, но и наказать (привлечь неприятности магическим способом) обидевшего его человека, а лица, неодобрительно называемые колдунами или ведьмами, способны также лечить.
С точки зрения христианина, ситуация с колдовством проста – оно однозначно неприемлемо. Однако со знахарством дело обстоит куда сложнее: внешний атрибут благости, доброжелательства ближнему привлекает многих ищущих избавления от житейских напастей. Но общеизвестно отрицательное отношение Церкви к знахарству, в целом считающей его разновидностью колдовства. При этом сложное отношение самих знахарей к колдовству стало, на наш взгляд, одной из причин, почему священники, сталкиваясь в своей практике со знахарями, отнюдь не спешат отлучать их от Церкви или совершать иные жесткие действия, хотя проводят достаточно тщательное исследование природы целительского дара и характера лекарской практики. Например, отец Василий (Кулаков), игумен Свято-Троицкого Николаевского мужского монастыря в поселке Горные Ключи Приморского края, в 2010 году предложил одной знахарке получить благословение своего целительского дара у архиепископа, на что она не только ответила отказом, но и усомнилась: «Откуда мне знать, что он не грешнее меня?» Такой ответ, по мнению священника, свидетельствует о грехе гордыни, и, следовательно, эти способности к магическому исцелению – не от Бога. Фактически ответ знахарки говорит о ее невоцерковленности, поскольку означает непризнание духовного авторитета Церкви в лице ее иерарха (архиепископа). Более того, по словам отца Василия, практически все люди, обладающие сверхчувственными способностями и применяющие их для лечения, рано или поздно приходят к заключению, что «в них, несомненно, действует некая сила, и эта сила не от Бога. Они вынуждены выбрать – и чаще всего выбирают эту силу, поскольку она связана с их мирской славой, от которой они в большинстве случаев не могут отказаться».
Демон. Иллюстрация К. Изенберга к повести М. Лермонтова, 1897 г.
Российская национальная библиотека
Подобный случай показан в очерках священника А. Шантаева: женщина, занимающаяся целительством и объясняющая свои способности даром от Бога, попросила о проведении таинства соборования ввиду тяжелой болезни. В ходе беседы она проявила признаки надменности, повышенную двигательную активность, а в конце «подобно затормаживающей пластинке, заговаривала все более низким и более густеющим, вязким басом». Иными словами, она продемонстрировала явные, с точки зрения священнослужителя, признаки одержимости бесами.
Один из основных признаков знахаря – обладание магическими способностями («даром», «силой» или «энергией»), а также особое чувство переживания своего предназначения, острая тяга к лекарским занятиям (чем-то похожая на зов шамана), без которых невозможно настоящее целительство. Часто это чувство понимается знахарем как некая сила, управляющая его жизнью: «Вот мой сын этого не хочет, но оно есть само по себе. Видя, как человек страдает, он берет и поможет ему. Он может». Многие знахари утверждают, что их способности – тяжкая ноша, поскольку они нередко «берут на себя» болезнь пациента и «пропускают все через себя». Знахарская практика лишает их досуга; кроме того, некоторые из них болеют после посещения «бессильных» пациентов, отдавая им свою жизненную энергию. Однако для Церкви такое управление жизнью человека некой силой требует ответа на вопрос о природе этой силы. Так, святой Феофан Затворник утверждает: «Тому, кто говорит, что при нем всегда находится серафим, велите сделать испытание сему серафиму, именно… верует ли он в Господа Иисуса Христа, и крестное знамение пусть положит на себя. В Отечниках так пишется, – и ангелы коих пытали сим образом, хвалили пытавших». Строго говоря, компетентный ответ может дать только человек, обладающий благодатным даром различения духов. А это весьма редкое явление даже среди христианских подвижников, не говоря уже об обычных людях. Ввиду этого целительские способности знахарей в большинстве случаев рассматриваются как искушение бесами.
По словам некоторых знахарей, они, беспокоясь о состоянии своей души, молились о том, чтобы Бог забрал у них способность к врачеванию, «если она не от Бога». Такое отношение вполне согласуется с позицией Церкви: дар исцеления относится к разряду благодатных, поэтому его передача по наследственной линии (именно как благодатного дара) крайне сомнительна. Знахари же свои способности часто именно наследуют, поэтому для Церкви вопрос, что именно они наследуют, остается открытым.
«Ангел Рублёва». Миниатюра из Евангелия Хитрово, конец XIV в.
Российская государственная библиотека
Тот факт, что способности к врачеванию у знахаря остались, еще не означает их богоугодность. Кроме того, преподобный Исаак Сирин говорит об опасности подлинных благодатных даров даже для святых подвижников: «Если делаешь доброе пред Богом и даст тебе дарование, умоли Его дать тебе познание, сколько подобает для тебя смириться, или приставить к тебе стража над дарованием, или взять у тебя его, чтобы оно не было для тебя причиною погибели. Ибо не для всех безвредно хранить богатство».
В личных беседах знахари нередко утверждают, что они получили благословение на свои занятия. Вот что говорит протоиерей Р. Мороз: «Часто эти деятели получают его [благословение] так: приходят в храм, дожидаются конца литургии, подходят ко кресту и говорят “батюшка, благословите”. Могут и у архиерея так благословение взять. Естественно, ничего при этом не добавляя. Но потом почему-то утверждают, что их лично владыка благословил заниматься их непотребством. Ни один священник, будь он в здравом уме и твердой памяти, не будет давать благословение на знахарство». Без сомнения, это обман. Но, возможно, имеет место и самообман: знахарь, отождествляя себя со своей практикой, получив благословение, более или менее простодушно переносит его и на занятия магической медициной. С точки зрения Церкви правильнее будет обсудить этот вопрос со священником и, если он потребует, отказаться от развития способностей и дальнейшей целительской практики.
Однако специфика переживания знахарями своего дара – это отнюдь не единственная точка расхождения данной традиции с православием. Первое, что обращает на себя внимание, – использование церковной утвари при исполнении лечебного обряда (святой воды, свечей, икон, молитв). Так, многие лекарские процедуры (особенно это заметно у шептунов и нередко у биоэнерготерапевтов) начинаются молитвами «Отче наш» (Молитва Господня), «Да воскреснет Бог, да расточатся врази Его» (псалом 67), «Живый в помощи» (псалом 90) и др. Как правило, применяются умывания или опрыскивания святой водой, «зааминивание» заговора, перекрещивание больного места, целование креста или икон. Нередко использование природных средств также сопровождается заговорами. Например, при лечении экземы рекомендуется держать руки в теплом отваре дубовой коры и произносить специальный заговор; для избавления от рожи советуют обмакнуть больное место красной тряпкой и посыпать его мелом, также сопровождая процедуру словами заговора.
Молитва. Иллюстрация К. Изенберга к повести М. Лермонтова, 1897 г.
Российская национальная библиотека
Тем не менее в лечебных обрядах используются не только молитвы, но и заговоры или некие заговорные конструкции с упоминанием имен святых, бесконтактные «энергетические» манипуляции, «выливание воском» и т. п., что порицается Церковью. Кроме того, большое количество заговоров призвано обеспечить благополучие в семейных отношениях, однако с точки зрения Церкви это – нарушение свободы воли человека. Негативное отношение Церкви к использованию знахарями церковной утвари, святой воды, молитв, свечей и даже возложения рук обусловлено тем, что они находят в знахарском обряде лечения несвойственное им применение. Так, молитвы читаются в неподобающей обстановке, сочетаются с заговорами, а возложение рук и вовсе признается узурпацией права священника. Можно сказать, что знахарь в таких действиях как будто «передразнивает» церковные обряды, что вовсе не безобидно, поскольку «обезьянничание» божественного есть занятие бесовское.
Однако нарушение обрядового благочестия знахарями вовсе не единственная претензия к ним Церкви. Неподлинность их молитв-заговоров способна стать препятствием к истинному обращению больного к Богу и может нанести вред душе человека, поскольку предполагается, что при лечении заговорами взывают к бесам.
Как правило, знахари за свои услуги не берут с пациентов плату, мотивируя это человеколюбивой направленностью своей деятельности. По их мнению, за деньги работают недобросовестные целители или злые, колдуны. Большинство из них считают себя православными, а свою способность воспринимают как данную Богом; потому-то, по мнению знахарей, настоящего целителя от шарлатана «отличают деньги»: «Ненастоящие берут плату, у них “такса”, а мне людей жалко». Однако по поводу «нестяжательства» знахарей священники придерживаются мнения, что для сатаны душа человека гораздо ценнее денег. Чтобы склонить человека на свою сторону, он заманивает легкостью и доступностью небогоугодных средств – заговоров и магических манипуляций. Похожие приемы применяют и биоэнерготерапевты: бесконтактный «энергетический» массаж и возложение рук. В подобных процедурах видится грех гордыни, уподобление себя Христу, возложением рук исцелявшему больных («обезьянничанье»). Кроме того, неясно, от каких сил знахари берут энергию, не может ли она вместо излечения принести еще больший вред, а главное – как она отразится на состоянии души человека (ведь главный объект всех забот православного – его душа).
С православной точки зрения биоэнерготерапевты находятся «в прелести» (прельщены сами и прельщают других магической способностью исцеления). Их деятельность схожа с практикой колдунов, заклинателей духов, которые якобы собственной магической силой могут насылать или усмирять болезнь. Против них всегда боролась Церковь, усматривая в их действиях гордыню и «прелесть». Согласно учению Церкви, исцеления, производимые «духовными» силами биоэнерготерапевтов, либо имеют бесовскую природу, либо носят характер внушения и самовнушения, ведущего к самообольщению и духовной деградации, а порой и к душевному расстройству.
Есть в практике «знающих» еще один момент, спорный для православного верующего. Как говорилось выше, лечение «знающими» представляет собой налаживание энергетики человека, его энергетической взаимосвязи с окружающим миром и часто сопровождается ощущением теплоты. Мотив взаимосвязанности всего сущего и проникнутости мира энергиями Божества присутствует и в христианстве в виде учения о нетварных энергиях. Однако есть существенное различие между христианством и знахарством в представлении об энергиях, пронизывающих все сущее. С точки зрения христианства они могут быть не только божественного, но и тварного, в том числе демонического, происхождения. Основной упрек Церкви к знахарям, как мы уже говорили выше, таков: энергии, которыми они оперируют, имеют невыясненный источник.
Колдун. А. Орловский, конец XIX в.
Wikimedia Commons
Вернемся к вопросу о теплоте. В аскетической практике в ходе Иисусовой молитвы у человека может возникнуть тепло в области сердца. Однако святые отцы (например, святой Феофан Затворник) предупреждают, что теплота, возникающая при молитве, особенно у начинающих, может иметь как духовную, так и «кровяную» природу. Под последней в данном случае имеются в виду жизненные силы организма, или, в знахарской терминологии, «жира»/«жар». В трудах исихастов встречается довольно негативная оценка «кровяной» сердечной теплоты; это вызвано, по всей видимости, тем, что она не имеет отношения к собственно духовному деланию. В исихастской традиции огромная роль отводится наставнику, в том числе и потому, что он способен четко определить природу этой «теплоты». В знахарской же практике вообще отсутствует идея какой-либо ее дифференциации – в этом смысле она индифферентна божественному и демоническому. С точки зрения православия, основной пафос которого состоит в духовном трезвении, позиция знахарей неприемлема.
Еще одна претензия православия к знахарству состоит в опоре «знающих» на сверхчувственное восприятие. Способности к такому восприятию – «отверзение чувств» – рассматриваются как «чувственное ви́дение», которое без ви́дения духовного «доставляет… понятия самые ошибочные и их-то наиболее доставляет неопытным и зараженным тщеславием и самомнением. Духовного ви́дения духов достигают одни истинные христиане»[56]. Кроме того, к «чувственному ви́дению» духов способны люди по «естественному слежению» (в силу унаследованных природных способностей) и «по поводу какого-либо особенного обстоятельства в жизни. В последних двух случаях человек не подлежит порицанию, но должен приложить все тщание, чтобы выйти из этого положения как весьма опасного». Считается, что Бог дарует сначала духовное ви́дение духов, потом – чувственное. Таким образом, с точки зрения Церкви чувственное ви́дение целителей представляется недостаточным, несовершенным без духовного и не может быть одобрено.
Другая причина коренится в православном взгляде на человека как на духовно-душевно-телесное единство. Отсюда следует, что подлинное врачевание должно начинаться с духовного оздоровления, основу которого, согласно учению святых отцов, составляет покаяние, поскольку любое заболевание считается следствием повреждения грехом природы человека. Знахарь тоже дает больному рекомендации улучшить собственные нравственные качества, однако это, конечно же, не может считаться эквивалентом покаяния, происходящего в таинстве исповеди.
Христианское мировоззрение очень четко различает в человеке духовное и природное начала. С его точки зрения человек – это не микрокосм, а скорее микротеос (поскольку создан по образу и подобию Божию; цель его духовной жизни – обожение). А знахарское мировосприятие, как мы выяснили, представляет человека как часть природы; собственно, поэтому целитель и лечит человека силами природы. Иными словами, знахарство – плод языческого мировоззрения: для лечения болезни нужно обратиться к некоему духу. В современной форме целительства этот момент присутствует в завуалированном виде, но достаточно четко прослеживается в заговорах. В языческом сознании нет четкого различения духовного и телесного, в связи с чем, по мнению знахарей, чтобы исцелить тело, необходимо меняться «внутренне» к лучшему. Как видим, сходство знахарства с христианством довольно поверхностно: похожие рекомендации вытекают из различных мировоззренческих установок.
Кроме различий в мировоззрении и природе лекарских сил между знахарской традицией и Церковью, можно выделить еще одно расхождение. Дело в том, что, в отличие от знахарства, Церковь далеко не всегда понимает болезнь как безусловное зло. Иногда это возможность очищения и получения «небесной мзды». Исходя из главной цели христианской жизни – стяжания Духа Святого, – болезнь зачастую рассматривается даже как духовно полезное событие. Болели и святые отцы, но не излечивались не потому, что не могли помочь себе, а потому, что не хотели растрачивать «небесное достояние». Яркий пример – житие преподобного Агапита Печерского, который, будучи сильно больным, встал, как совершенно здоровый человек, когда понадобилась его целительская помощь. После этого случая он снова болел и умер в день, который предсказал сам. Это не означает, что христианину нельзя лечиться; более того, с точки зрения христианской медицинской этики обращение к врачу – знак смирения, а прием медицинских средств рекомендуется сопровождать молитвой. Во врачевании больного, помимо медика, также деятельное участие принимает духовный отец.
Итак, в основе претензий Церкви к знахарской традиции лежит не только религиозный консерватизм, но и главным образом глубинные различия так называемой народной религиозности и церковных канонических норм. Тем не менее, на наш взгляд, вопрос нельзя считать закрытым ни с научной, ни с церковной точек зрения, пока не будет полностью прояснена природа сверхчувственного лечения знахарей, а именно существуют ли и способны ли оказывать лечебное воздействие так называемые биополя, психические энергии и т. п. Однако ответ, скорее всего, может быть найден в сфере междисциплинарных исследований.