Когда мне исполнилось четырнадцать, мы снова переехали.
Мне было грустно покидать Колорадо-Спрингс, но мы ехали в Северную Вирджинию, и это меня радовало. Я в последний раз переночевала вместе с Энди и Аникой – будто дочитала последнюю главу в любимой книжке. На следующий день мы с Хейденом обнялись на прощание в пустой гостиной съемного дома, откуда уже вынесли все наши вещи. Папа только что вернулся из Афганистана, а штабная работа в Пентагоне не потребует командировок дольше двух недель. Конечно, разлука с друзьями и любимой учительницей, мисс Бонни, меня огорчала, но утешало то, что папа следующие три года будет дома.
К тому же в Вирджинии был Бек.
Бёрны переехали туда на полгода раньше нас. Коннор служил в Командовании разведки и безопасности армии США в Форт-Белвуаре, и семья поселилась в Роузбелле, так что теперь и мы перебирались туда же. Папе было удобно добираться на службу, мама могла преподавать, а для меня нашлась хорошая школа. Я была в восторге, что мы поселимся в одном городе с Бёрнами.
Они навестили нас в тот же день, когда нам доставили все наши вещи, – явились с домашней запеканкой в фольге, бутылкой спиртного и букетом свежесрезанных цветов. Мама с Берни расстелили во дворе одеяло и сверяли пронумерованные коробки со списком, пока грузчики освобождали набитый до отказа фургон. Нора и Мэй играли в траве с фигурками «Литтл пипл». Папа с Коннором были в доме – показывали грузчикам, куда какие ящики нести, потягивая виски из бумажных стаканчиков.
После той провальной поездки в Южную Каролину я волновалась, как у нас с Беком пойдет в Вирджинии. Мы больше не были детьми, и он обосновался в Роузбелле раньше, может, успел обрасти знакомствами. Вдруг я опять покажусь ему обузой?
Но ничего подобного не случилось. Бек первым взбежал на крыльцо, когда его семья приехала встретить нас в нашем новом доме. Он сиял неотразимой улыбкой. Он сразу обнял меня – стиснул, как медведь гризли в лапищах. С тех пор, как мы виделись в последний раз, Бек вымахал и раздался в плечах. Теперь он выглядел как настоящий Геркулес, а я в его руках чувствовала себя крошкой.
В одну секунду все мое общение с Хейденом превратилось в генеральную репетицию.
Мы с Беком отправились на задний двор, где прежние жильцы привязали к раскидистому красному клену шину-качели. Три года назад мы бы беспечно втиснулись туда вдвоем, но теперь мне было четырнадцать с половиной, а Беку только что стукнуло шестнадцать, и казалось странным возвращаться к той физической близости, которая была между нами в детстве. Поэтому Бек усадил меня на качели и стал раскачивать, и мы плавно вернулись к той дружбе, которая связывала нас всю жизнь.
Он рассказал о том, что успел разузнать о нашей новой школе «Роузбелл», где проучился последние месяцы десятого класса и первые недели одиннадцатого. А я – о поездке из Колорадо-Спрингс в штате Колорадо до Роузбелла в штате Вирджиния вместе с родителями, наконец-то воссоединившимися после долгой разлуки.
– Они всю дорогу так и липли друг к другу, – с содроганием пожаловалась я.
Бек рассмеялся:
– Полгода без сама знаешь чего – не шуточки. Соскучились, их можно понять.
– А я не понимаю! – возмутилась я, вытягивая ноги, пока качели скользили над землей. – Они такие противные!
– Они любят друг друга, – возразил Бек, поймав качели. Удерживая их, повернул так, чтобы мы оказались лицом к лицу. За прошедшие годы Бек обзавелся низким баритоном, который отзывался во мне до кончиков пальцев. Он заглянул мне в глаза. – Когда-нибудь поймешь. Мы оба поймем – вдвоем.
Может, я уже понимала.
Все три года разлуки я тосковала по Беку – его юмору, нашим неторопливым разговорам, по умиротворению, которое окутывало меня в его присутствии. И теперь, когда Бек был рядом, я вдруг поняла, почему мама с папой беспрерывно болтали, держались за руки, поглаживали друг друга по колену, почему я то и дело видела, как они неотрывно смотрят друг другу в глаза, будто в мире нет никого, кроме них двоих.
Мне захотелось того же самого – всего, всего.
И чтобы это у меня было с Беком.
«Они любят друг друга», – сказал он.
Вот этот электрический разряд, от которого у меня по коже бегут мурашки, – и есть любовь?
А Бек – он ощущает то же самое?
– Школа тебе понравится. – Бек развернул качели и снова раскачал меня. – Она хорошая, ребята там классные. На следующей неделе со всеми тебя перезнакомлю.
Непонятно было, заметил ли он, как я таю и как путаются мои мысли от прилива незнакомых чувств, или же испытывал нечто похожее и скрывал это.
Я откинулась назад, так что волосы полетели по ветру, и вытряхнула эти сомнения из головы.
Бек не был в меня влюблен. Он был веселым и забавным. Моим лучшим другом. Оставалось надеяться, что когда-нибудь предсказание сбудется и любовь найдет нас, но пока что он был мне названым братом, как и всегда.
Бек раскрутил качели, широко улыбнулся мне, и меня захлестнула нежность. Мы снова были вместе, именно так, как мне и хотелось. Я решила, что не буду все усложнять и поддаваться порыву. Пока что и дружбы мне было вполне достаточно.
В первое утро в новой школе Бек нашел меня и сдержал слово – познакомил со своей компанией. Вот кто входил в нее: Радж, который занимался бегом с барьерами и еще состоял в школьной команде по академическому десятиборью; Стивен, пловец с пучком на голове; и Уайатт – потомственный ученик старшей школы «Роузбелл» в третьем поколении – всего метр шестьдесят четыре, но свой невысокий рост он с избытком компенсировал чувством юмора. Еще в компанию вписалась его девушка Мэйси – она носила очки в массивной оправе и джинсы-клеш и сияла обворожительной улыбкой с щербинкой между зубами. К грубоватым мальчишеским играм она, похоже, привыкла, и ее это не забавляло.
Мэйси мне сразу понравилась.
Когда раздался звонок на урок, мальчишки попрощались со мной, отдав честь, а Мэйси показала знак мира, после чего Бек объяснил, в какой кабинет мне идти.
До ланча день шел гладко. В столовой Мэйси пригласила меня сесть с ними – очень мило с ее стороны, учитывая, что я была в девятом классе, она в десятом, а все парни – в одиннадцатом. Мне удалось пробраться в очередь за сэндвичами, ни на кого не налетев, не споткнувшись и не выронив рюкзак, но в Вирджинии в октябре жарче, чем в Колорадо, а потому столовая напоминала сауну. Я стащила свитер и перекинула через руку, ожидая своей очереди.
Утром я надела под свитер легкую белую блузку, сквозь которую просвечивал мой новый кружевной бюстгальтер сливового цвета – такого белья у меня раньше не было (еле уговорила маму купить).
Но проступал он совсем слегка. Совсем.
За мной в очереди стояли какие-то парни – собирались взять горячее, жареную картошку и сосиски. Они откровенно пялились на мою блузку и то, что под ней. Я скрестила руки на груди и пристально посмотрела в глаза тому, который был повыше, – с тоннелями в ушах и неровно обстриженными волосами, будто он сам прошелся по ним ножницами. На голове у его приятеля была потрепанная кепка с эмблемой «Вашингтон Нэшионалс». Я постаралась изобразить на лице отвращение, надеясь, что они не заметят, как я покраснела.
Бек с друзьями сидел в дальнем углу столовой. Он поймал мой взгляд и улыбнулся – и мне сразу полегчало: я не одна.
Полегчало, но ненадолго, потому что нахалы придвинулись ко мне вплотную. Приставала врезался в мой рюкзак и фальшивым тоном воскликнул:
– Оп-ля!
Оба загоготали. А потом придвинулись еще теснее, так что я почувствовала, как от них несет. Услышала слова «попка» и «сиськи», и мне захотелось сию же секунду провалиться сквозь землю. Но вместо этого я ссутулилась, опустила подбородок – в общем, съежилась, чтобы стать меньше.
Передо мной в очереди оставалось всего двое.
И я была слишком самолюбива, чтобы позволить каким-то придуркам лишить меня ланча.
А придурки дышали мне в затылок и рассуждали о том, какой у меня покрой джинсов, как пахнет мой шампунь и как неудачно я выбрала просвечивающую блузку. А потом приставала задел меня и откровенно положил руку мне на поясницу. Просто взял и дотронулся! От потрясения я застыла. Его ладонь скользнула ниже, мне на попу, а приятель длинного захихикал – то ли над моим испугом, то ли над предприимчивостью дружка.
Вот тут-то мой испуг превратился в ярость.
Я резко отстранилась:
– Не смей меня трогать!
Длинный поднял руки и изобразил фальшивую невинность, а его приятель ухмылялся и ждал, что будет дальше. Однако я не успела на них наорать – рядом очутился Бек.
Он крепко схватил наглеца за руку и крутанул к себе:
– В чем проблема?
– Никаких проблем, – вырываясь, ответил тот.
– Да ладно?
– Слушай, все, хватит. – Я взяла Бека за руку. – Пойдем.
Он вырвал руку и угрожающе навис над парнем:
– Ты только что лапал девчонку, которая четко тебе сказала отвалить.
Я тревожно обвела взглядом столовую – а если кто из учителей увидит, что Бек орет, и решит, будто зачинщик он? Но, кроме двух занятых кассиров и одного уборщика, опорожняющего мусорный бак в дальнем конце помещения, никаких взрослых в многолюдном зале не заметила.
Приставала уже не выглядел таким уверенным, но сказал:
– Не, чувак. Ей понравилось.
Бек повернулся ко мне и саркастически спросил:
– Лия? Тебе понравилось, что незнакомец тебя лапает?
– Нет. – У меня снова прибавилось решимости. – Я сказала ему, чтобы не смел меня трогать.
– Чушь собачья, – буркнул приставала.
Бек заглянул ему в лицо.
– Держись от нее подальше.
– Твое какое дело? – поддел его приставала.
Бек с силой толкнул его, и мне сразу вспомнился Кинг-Конг – как он грозно разметал перепуганных обитателей Нью-Йорка, когда мчался к небоскребу Эмпайр-стейт-билдинг. Приставала не удержал равновесие и врезался в приятеля. Тот подхватил дружка, но они оба едва устояли на ногах.
– Мне такое дело, что она моя лучшая подруга, – отрезал Бек. – Еще раз ее тронешь – я тебя на хрен прикончу.
Он побагровел, взгляд стал убийственный, но, когда он посмотрел на меня, лицо у него прояснилось. Бек обнял меня за плечи и повел прочь.
– Ты как? – спросил он, пока мы шли к столу его друзей.
– Все хорошо, – соврала я, хотя сердце у меня колотилось и ладони вспотели. – Только голодная.
Бек улыбнулся:
– Поделюсь своим ланчем.
Мы добрались до стола, и Мэйси мгновенно включила режим мамы-медведицы: проверила, в норме ли я, спросила, не сходить ли со мной в туалет, мало ли, мне надо умыться и прийти в себя.
– Все хорошо, – честно сказала я.
Рядом с Беком я чувствовала себя как за каменной стеной.
– Эти парни просто уроды, – объяснила Мэйси, когда Бек протянул мне один из домашних сэндвичей с индейкой и сыром, приготовленных Берни. – В прошлом году они доставали девочку из моей группы по английскому, пока ее родители не пожаловались школьной администрации. Этих уродов отстранили от занятий на три дня. – Она закатила глаза. – Вот уж серьезное наказание! Они просто животные. Вернулись – и по новой.
– Но теперь поостерегутся, – предположил Уайатт.
Радж хлопнул Бека по спине:
– Наш мальчик вправил им мозги.
Бек пожал плечами:
– Да если бы я позволил им обижать Лию, отец бы мне уши оборвал.
Я сникла. Так вот почему он повел себя как рыцарь? Из страха, что ему влетит от Коннора?
Бек толкнул меня плечом, наклонился поближе и шепотом спросил:
– Ты точно в порядке?
Его низкий голос, сильная рука, коснувшаяся моей, то, как тихо он задал этот вопрос, – у меня побежали мурашки по спине, но я усилием воли прогнала их.
Кивнула. Да, в порядке. В полном.
Позже он прислал мне сообщение: «Давай отвезу тебя домой?»
Конечно.
Остаток недели прошел примерно так же, разве что без приставаний. Я перезнакомилась с уймой народу в школе, записалась в несколько клубов – «Ки клуб»[15], французский и клуб писательского мастерства, который вела моя учительница по литературе. Но главным образом я общалась с Беком и его друзьями. Иногда меня начинало клевать сомнение – неужели им, выпускникам, хотелось, чтобы рядом болталась девчонка помладше? Но когда я испытывала их терпение тем, что опаздывала на ланч или пропускала наши утренние встречи перед уроками, то кто-нибудь – обычно Бек или Мэйси – обеспокоенно спрашивал, не случилось ли чего.
И я сияла от счастья.
Недели через две после истории с приставалами мы с Мэйси и Уайаттом шли на пятый урок, и нам попалась в коридоре симпатичная девчонка с гладкими темными волосами. На ней была толстовка с эмблемой школьной команды по легкой атлетике. А лицо – мрачнее некуда.
– Это Тарин, – сказал Уайатт, когда мы свернули за угол. – У них с Беком был роман.
Конечно, я и раньше допускала, что у Бека были девушки, хотя мы с ним никогда об этом не заговаривали. Не настолько я одурела, чтобы строить иллюзии. Разумеется, он интересуется девушками. Но стоило мне увидеть одну из них собственными глазами, как на несколько ужасных секунд меня прямо переклинило.
– У них уже все, – заверила меня Мэйси, может, потому, что я побледнела. – Еще до того, как ты поступила в нашу школу. Да и роман-то был так, коротенький.
– Ничего серьезного, – подтвердил Уайатт.
Итак, Бека успела привлечь высокая брюнетка, спортивная, с пристальным взглядом. Совсем непохожая на меня – малюсенькую блондинку, которая всегда выбирала не потеть на спортивных занятиях, а заниматься общественными делами. На Тарин мне было наплевать – я очень-очень хотела, чтобы мне было на нее наплевать, – но, похоже, вид у меня был такой ошарашенный, что Мэйси и Уайатт принялись убеждать меня, насколько мимолетный романчик был между Тарин и Беком.
Мэйси взяла меня под руку.
– Вообще не сравнить с тем, что у него с тобой.
– А что у него со мной?
– Ну, сама знаешь, с тобой рядом он ведет себя по-особенному.
Я подняла бровь:
– И в чем это выражается?
Мэйси с Уайаттом переглянулись, потом вытаращились на меня, как два оленя в свете фар грузовика.
– Так, ребята. Как Бек себя ведет, когда он со мной?
Уайатт замотал головой.
– Бек меня прибьет, если я его выдам, – и будет прав. – Он чмокнул Мэйси в щеку и припустил от нас по коридору.
Мэйси отвела меня в сторонку, чтобы не стоять на пути у других. Тычком поправила очки на носу и сказала:
– Мальчики бывают слишком тупыми – им же хуже. Я расскажу тебе, что подметила сама, ладно? Но я не хочу, чтобы ты психанула.
Психануть я и так уже успела.
…Мы с Беком проводили вместе много времени. В прошлые выходные, например, забрались к нему в комнату с попкорном и лакричными конфетами и посмотрели подряд всю трилогию «Властелин колец», а потом еще долго и горячо обсуждали, что лучше – фильмы или книги. Бек стоял за фильмы, я предпочитала книжки. Когда спор зашел в тупик, Бек опрокинул меня на спину и щекотал до тех пор, пока я, задыхаясь от смеха, не проверещала: «Ладно, твоя взяла! Фильмы лучше!»
Я валялась на постели, а Бек победоносно улыбался, возвышаясь надо мной. Потом смахнул прядку с моего лица и сказал:
– Давай больше никогда не спорить.
В ту ночь я долго лежала без сна, прокручивая в памяти слова Бека, анализируя его жесты, в разных ракурсах рассматривая тот момент, когда он поправил мне волосы.
А что, если?..
Нет – мы друзья с детства, и, наверное, я навыдумывала лишнего. Но беспокойство не утихало, сердце колотилось – меня откровенно пугало, что мои чувства к Беку крепнут.
А если я никогда не понравлюсь ему так, как он уже нравится мне?
Ни до чего не додумавшись, я утомилась и уснула.
…Теперь, в переполненном коридоре, Мэйси продолжала:
– Он очень… ценит тебя.
– Что это значит?
– Ну… ты ему важна. Он тобой дорожит.
– Потому что мы друг друга знаем целую вечность. С младенчества. Буквально.
– Да-да, конечно, как же, – чуть насмешливо сказала Мэйси. – Но он всегда улыбается, когда ты появляешься, а если ему кажется, будто тебя кто-то обижает, – просто взрывается. Я думала, ему Тарин нравится, но, когда она была где-нибудь не с нами, Бек ее не искал. И не объявлял при всех, что она его лучший друг. Она была как будто… временной заместительницей.
– Ну тогда понятно, почему она меня чуть взглядом не испепелила: наверное, думает, что я пытаюсь увести у нее парня.
– Бек не ее парень, – заметила Мэйси.
– Но и не мой.
Она снова взяла меня под руку, и мы зашагали дальше.
– Серьезно, детка, – сказала Мэйси, обводя меня вокруг очередной группки учеников. – Еще до того, как ты к нам поступила, я уже знала о тебе все. Бек только о тебе и говорил.
Я прикусила губу, чтобы скрыть широкую улыбку.
– Наверное, здорово вас достал.
– Вовсе нет. Ты ему нравилась, значит, заочно понравилась и нам. А теперь ты нам тем более нравишься, потому что ты и правда классная, как он и расписывал.
22 декабря
Уважаемая мисс Грэм!
Рада сообщить Вам, что приемная комиссия Университета Содружества Вирджинии приняла Вас в рамках программы досрочного поступления с обязательствами. Позвольте мне первой поздравить Вас с выдающимися достижениями. Ваша академическая успеваемость, волонтерская деятельность, эссе, рекомендации знающих Вас людей и личные качества выделили Вас среди рекордного числа абитуриентов программы досрочного поступления.
Мы уверены, что Вы преуспеете в разнообразной и требовательной учебной среде УСВ.
Прилагаемая брошюра УСВ содержит информацию о вступительном взносе, финансовой помощи, проживании и других аспектах студенческой жизни. Настоятельно рекомендую Вам изучить возможности, доступные студентам УСВ. Наши преподаватели и студенты с радостью разделят с Вами духом Орла!
Сердечные поздравления и наилучшие пожелания Вам и Вашей семье в праздничный сезон. Если появятся вопросы, обращайтесь в приемную комиссию бакалавриата. Мы с нетерпением ждем Вас в кампусе в предстоящем осеннем семестре.