На прошлое Рождество мама с папой проявили мудрость и сложили под елку подарки: друг для друга по несколько, а для меня целую гору. Я ничего им не подарила. Слишком плохо соображала, чтобы управиться с покупками в интернете, и, хотя Мэйси предлагала сходить со мной, я чувствовала, что сил на торговый центр у меня ни капли. Рождественским утром я сидела в гостиной, разворачивала подарки, изображала на лице слабое подобие радости – и все это было примерно как дышать под водой.
Но в этом году я хочу наверстать упущенное.
Пятница – последний учебный день перед зимними каникулами, и после уроков мы с Паломой едем в торговый центр в Грин-Хиллс. Тут яблоку негде упасть, но мы беремся за руки и ввинчиваемся в толпу – вперед, на охоту за подарками!
Палома выбирает халат для своей мамы, а я покупаю своей духи с нотами жасмина. Вот подарки папам – задачка посложнее. Через час поисков мы приобретаем бумажники фирмы «Диллард». Понимаем, что страшно проголодались, покупаем в кондитерской «Анти Эннис» лимонад и крендели. Жуем их, разглядывая толпу, и вдруг Палому окликают по имени. Огибая одуревших покупателей, к нам направляются двое парней. Одного я уже как-то видела в школе – у него шоколадная кожа и короткие курчавые волосы.
А второй – Айзея.
– Привет, Трев. – Палома вскакивает, чтобы обнять темнокожего, который ростом еще выше Айзеи. С Айзеей она стукается кулаками, потом представляет меня: – Лия, знакомься, это Тревор. Один из первых, с кем я познакомилась, когда переехала сюда в прошлом году. А это Айзея.
Тревор улыбается.
– Рад встрече, Лия.
– И я.
Тревор слегка пихает Айзею плечом – мол, что же ты?
Айзея смотрит мне прямо в глаза и как ни в чем не бывало говорит:
– Салют.
– Привет, – отвечаю я, будто впервые его вижу.
Как неискренне, учитывая, что несколько недель назад я целовалась с ним взасос.
С минуту-другую Палома и Тревор обмениваются новостями. Оказывается, он в баскетбольной команде, которая последние пару недель играет в предсезонных играх. Только что начал встречаться с какой-то одиннадцатиклассницей Молли и надеется, что та оценит браслет, который он ей сейчас купил. Я слушаю, не поднимая глаз от пола, и думаю, до чего же Айзея и Тревор чудно́ смотрятся вместе. Тревор общительный, смешливый, душа нараспашку. Айзея, наоборот, замкнутый и загадочный, но чувствительный. Мне кажется, он творческая личность. После нашего знакомства я все гадала, может, он фотограф, или музыкант, или художник, – вообще, если честно, очень много о нем думала, и теперь мне любопытно, что связывает его с баскетболистом Тревором.
– Айзея, а ты кому подарки покупаешь? – интересуется Палома.
Он откашливается:
– Найе.
Я резко вскидываю голову и встречаю его взгляд.
Какая еще к чертям Найя?
Наверное, его девушка.
Черт! У него есть девушка.
У него есть девушка, а я вешалась ему на шею и целовала его.
Айзея отворачивается.
Жар заливает мне лицо и шею.
– Как мило, – говорит Палома и посылает мне сияющую улыбку. – Ну что, вернемся к нашим делам? Мне еще надо найти что-нибудь для Лиама.
Киваю. Говорить не могу.
– Хороших каникул, – желает Палома парням.
– Счастливого Рождества, Паломита, – говорит Тревор. – Приятно познакомиться, Лия.
Я вяло машу рукой, и они скрываются в толпе.
Палома садится на скамейку и тычет в меня недоеденным кренделем. Обвиняющим тоном осведомляется:
– Детка, что все это значит?
Я залпом глотаю лимонад – лицо так и горит.
Палома не отстает:
– Так ты скажешь, в чем дело?
Я ставлю стакан на скамейку между нами.
– Ты о чем?
Палома смеется:
– О том, что ты очень странно вела себя с Айзеей. Вы разве знакомы?
Я со вздохом признаюсь:
– Уже да.
– И… что? Не зацепило?
– О, еще как зацепило.
Палома щурится на меня, как сытая кошка.
– Давай, рассказывай все.
И я рассказываю.
Палома реагирует как надо: сочувствует, когда я говорю, как разрыдалась в приступе горя, хвалит, когда описываю, как мы с Айзеей убирали коридор, смотрит с надеждой, когда пересказываю, как разговаривала с ним нормальным тоном.
– А потом я поцеловала его, – заканчиваю я, и Палома чуть не хлопается на пол.
– Он ответил на поцелуй?
– Да.
– И?
Я закрываю глаза.
– Было замечательно.
Меня раздирают мучительные противоречия, мне плохо, но я признаю правду.
– Тогда в чем проблема? – восклицает Палома.
– И не одна, – поправляю я. – Во-первых, я всю жизнь верила, что никогда никого не поцелую, кроме Бека.
– Лия, ты поддалась порыву. У тебя тогда был безумно тяжелый день. И вот еще что. Не знаю, полегчает ли тебе от моих слов или наоборот, но ты же никому не изменила. Пожалуйста, не грызи себя.
Я фыркаю.
– Поздно. И потом, как насчет Найи?
Палома выгибает бровь:
– Найи?
– Девчонки, которой он покупает подарок?
– А, да. Это он сестре.
– Я… ой.
– А ты что подумала?
– Не знаю я, что я подумала!
Палома улыбается, хотя и озабоченно.
– Я его плоховато знаю, но он вроде ничего, славный.
– Угу. – Я вспоминаю, как Айзея без колебаний обнял меня. И как убирал мусор за одноклассниками. И как тактично повел себя, когда я сорвалась: дал понять, что вот так расклеиться посреди обычного дня – это совершенно нормально.
В глазах Паломы пляшут искорки смеха.
– Славный и вдобавок хорошо целуется.
– Ладно. – Я стаскиваю ее со скамейки. – Ты, кажется, хотела поискать подарок Лиаму?
– Хотела. – Палома позволяет увлечь себя в толпу покупателей. – Было дело.
Надо отдать ей должное: на продолжении разговора она не настаивает.