Из тех, кто жил наверху, Эльвира первой получила открытку снизу.

Кончетта писала ей раз в неделю, и, когда открытка приходила, можно было увидеть, как к дому номер 1 по Отвесной улице с утра до вечера тянутся желающие посмотреть, какого цвета море на этот раз.

А море всегда было разное: тёмное, будто зелёный смешали с коричневым, зимой и ярко-голубое – летом, когда на пляже толпится народ и дети гоняются за чайками. А ещё Кончетта присылала фотографии домов, ни капли не похожих на те, к которым привыкли жители гор. Это были дома с пальмами и голубыми перилами, дома в полосочку: бело-зелёную, бело-красную или бело-жёлтую, не говоря уже о фургонах, бунгало и домах на колёсах. Но собственный дом Кончетта построила на свой лад, и он действительно не походил на все остальные.

Он был высокий, узкий и кривой, в точности как их старый дом на Отвесной улице – только на воде. Настоящий пиратский дом с проходом для людей и… для лодок. Но это ещё не всё: в двух шагах от него возвышалось колесо обозрения и… горы.

Да, это были всего лишь американские горки – огромная железяка, – но очертания теней, которые аттракцион отбрасывал в сумерки, позволяли иногда приятно поностальгировать. Кончетта запечатлела и этот вид тоже, и когда наверху увидели фотографию, то мигом успокоились. «Видно, у нашей Кончетты всё хорошо», – подумали они.

Эльвира тоже так думала, когда время от времени садилась в маленькую зелёную машинку – да-да, в ту самую – и отправлялась навестить подругу. И, конечно, первым её всегда замечал соня – бессменный часовой, несущий вахту на крыше своего логова. Один глаз скрыт под повязкой, а второй всегда бдит.

* * *