Мешок на столе судорожно трясся и подпрыгивал.

– Подержи его! Ты же хочешь, чтобы я его открыла? Вот и помоги мне!

– Я пытаюсь, Кончетта, но… он вырывается из рук, и к тому же… его можно понять.

– Понять? Ты ведь даже не знаешь, что там внутри!

– Не что, а кто, Кончетта.

– Допустим, и что дальше?

– Сама же видишь… Ему страшно. Представь, если бы тебя поймали и посадили в мешок?

– Пресвятые моря, сначала ты ныла, что тебе страшно, теперь ты ноешь, что тебе его жалко!

– Ладно, ладно, только сама его держи, я слишком впечатлительна, ты же знаешь.

Раз, два, три.

Сделав глубокий вдох, Кончетта сунула руку в мешок (а Эльвира зажмурилась) и вытащила наружу…

…соню.

Малюсенького, крошечного соню.

В том, что это был соня, сомневаться не приходилось.

Правда, он был одет в пижаму, но тут не было ничего удивительного. Всё-таки его поймали посреди ночи, тайком, согласно срочному плану… конечно, он был в пижаме.

Кончетта с минуту смотрела на него, а потом расхохоталась:

– Вот тебе и призрак, полюбуйся! Да он же в ночном колпаке!

Немножко поразмыслив, есть ли тут чего пугаться, Эльвира в конце концов сдалась:

– И правда…

Она даже рассмеялась, пусть и слегка нервно.

А соня между тем не двигался с места.

Он стоял посреди стола в своей маленькой пижамке, с выражением глубочайшего укора на мордочке, глядя на подруг снизу вверх и, очевидно, совершенно не испугавшись, а только смертельно обидевшись.

Несколько секунд все трое обменивались взглядами, и в кухне воцарилась тишина.

– Ну, и что теперь? – Эльвира выпятила подбородок и, подбоченившись, постукивала ногой по полу.

– А что теперь? – фыркнула Кончетта: эту позу Эльвиры она терпеть не могла, ведь она означала только одно – нетерпение.

Делая вид, что не замечает ни тук-тук-тук ногой, ни выпяченный подбородок, Кончетта уставилась в потолок.

Но Эльвира, как обычно, совершенно не собиралась сдаваться:

– Можешь не притворяться. Ты же не хочешь его оставить?

– Глупости, нет, конечно! С чего ты это взяла?

– Вот и прекрасно. Всё очень просто: надо только придумать, как побыстрее от него избавиться.

Они немного подумали, но хороших идей так и не появилось.

А пока они думали, соня так и продолжал, не моргая, сверлить их взглядом.

– Ладно, Кончетта, хватит, я больше не могу. Сделаем, как ты предлагала: сунем его обратно в мешок и отнесём к Наталине. Будет жить у неё на чердаке – поделом ей, сплетнице.

– Как это… Подбросить тайком, ничего не сказав? Так нельзя, Эльвира, сама же говорила…

– Да, да, говорила… Погоди-ка. Поступим вот как: засунем его в мешок, а мешок положим в корзинку. Будет похоже на подарок – глядишь, сразу заберут.