Даркмур-Холл,
10 мая 1910 года
Дорогой дневник!
С тех пор как я в последний раз открывал тебя, прошло восемь лет. Представляешь? Восемь лет, в течение которых мои родители пытались сделать из меня настоящего Гренвиля. И напрасно пытались, могу тебя уверить. Послушание, дисциплина, уважение – вот что ценится в этом доме. На деле же они исповедуют жадность, эгоизм и высокомерие, но никогда не признают этого открыто.
Восемь лет я ничего не записывал. Но сегодня произошло нечто такое, что перевернуло мою жизнь с ног на голову. Я хочу рассказать тебе об этом, прежде чем оставить тебя здесь – оставить вместе с прежней жизнью. С ней я навсегда покончил.
Методы воспитания моих родителей куда сильнее повлияли на Джорджа, чем на меня. Из моего старшего брата получился настоящий мерзавец. При каждом удобном случае он издевается и насмехается надо мной, постоянно напоминая, каким жалким меня считает. И он до сих пор меня подозревает. Догадывается, что мне что-то известно об амулете, и пытается выудить из меня информацию. У меня толстая кожа – людям с интеллектом комнатной мухи меня не запугать. Но всему есть предел.
С тех пор, как в Даркмуре перестали промышлять контрабандой, у нашей семьи, конечно, стало меньше денег. Сильнее всех от этого страдает Джордж. Он боится, что не сможет и дальше жить на широкую ногу, как привык. Эта тревога всё чаще перерастает в гнев – и вымещают его, как правило, на мне.
Сегодня был как раз такой день. Джордж играет на скачках, чтобы подзаработать. Естественно, ему часто не везёт, и на этот раз он снова проиграл крупную сумму. Мы столкнулись перед домом, и когда он увидел книгу, которую я взял в библиотеке, то внезапно обрушился на меня с бранью: орал, что у меня в голове только эта чёртова писанина и что я, должно быть, вечно буду сидеть на шее у семьи. Он в ярости вырвал у меня книгу – роскошное издание «Трёх мушкетеров» – и швырнул её в фонтан. Я бросился следом, прыгнул прямо в воду, чтобы спасти прекрасный роман, и услышал, как брат с горечью бормочет:
– Если бы амулет не лежал на дне моря, мы бы разбогатели.
– Ну если бы наша семья решила зарабатывать честно, а не шагать по трупам, может, и разбогатели бы, – язвительно ответил я, вытирая обложку.
Джордж уставился на меня. Я сразу понял, какую гигантскую ошибку совершил, но пути назад не было.
– Шагать по трупам? – спросил он замогильным голосом. – Ты знаешь об утопленнике?
– Ох, Джордж, – вздохнул я. – Я знаю гораздо больше.
– Ты знаешь, где амулет?
– Он доверил его мне. С последним вздохом.
Брат мгновенно взорвался. Он орал на меня. Называл предателем. В его руках вдруг оказалась рукоятка стартера от нашего нового автомобиля. Он кинулся ко мне, сиганул в фонтан и замахнулся. Но попал не в меня – я привык уворачиваться, – а в каменную статую в центре бассейна. Бедняга не выдержал удара металлической рукоятки и раскололся пополам.
Ох, дорогой дневник, что за переполох тут начался! Все выбежали из дома – мать, отец, слуги – окружили нас и принялись кричать. Точнее, кричали все на меня, потому что Джордж, конечно, никогда ни в чём не виноват.
Брат указал на меня дрожащим пальцем и завопил:
– Амулет у него! Я так и знал! С самого начала!
Родители не сразу поняли, о чём он говорит.
– Это правда? – наконец спросил отец.
Я не мог промолчать. Мне всё это так надоело. Поэтому я натянул самую наглую ухмылку, какую только смог, и кивнул.
Мир вокруг замер. Всё стихло, и только ужас, отразившийся на лицах моих родственников, казалось, гудел так оглушительно громко, что мне захотелось зажать уши.
– Ты немедленно отдашь его нам, – ледяным тоном приказал отец.
– Нет, – ответил я.
Лёд вспыхнул пламенем. Таким злым я его ещё не видел. Он отвесил мне звонкую пощёчину, и лицо моё запылало от боли.
– Мой родной сын! Предаёт меня, как подлый вор! Ты хоть представляешь, сколько стоит этот амулет?
– Но он не твой.
– И не твой!
Отец был прав. Мне амулет тоже не принадлежал. Но я не мог просто отдать его этой беспринципной, жадной стае.
– Я дал клятву умирающему, – бесстрастно ответил я, а потом выбрался из фонтана и пошёл в дом.
Все молча смотрели мне вслед. Мне это даже понравилось – пусть видят, как я ухожу.
Я решил повторить эту сцену как можно скорее. Только в следующий раз я уйду не в дом, а из него. Навсегда.
Я здесь чужой. У меня нет ничего общего с этими людьми, и я не хочу стать таким, как они. Я откажусь от этой семьи. И оставлю им особый прощальный подарок.
Даркмур-Холл,
11 мая 1910 года
Дорогой дневник!
Родственные узы окончательно разорваны. Никто больше не притворяется, будто я принадлежу к этому роду. Сегодня меня заперли в чайной комнате в западном крыле, чтобы спокойно обыскать мою спальню.
Амулет не нашли. Я же не дурак. Но меня возненавидели ещё сильнее. Мне объявили, что лишат наследства, если я не отдам амулет. Что я не достоин фамилии Гренвиль и моё имя вычеркнут из семейной хроники.
Отец дал мне последний шанс поразмыслить и запер меня в спальне на неделю, обещая кормить лишь хлебом и водой. Если бы он знал, что я каждую ночь пробираюсь на кухню по давно забытому ходу для слуг и беру еду из кладовой, его самодовольная гримаса быстро бы испарилась.
Даркмур-Холл, 12
мая 1910 года
Дорогой дневник!
Вот и пришло время воспользоваться тем, что я с детства знаю этот дом как свои пять пальцев! Я могу тайком проникать в запертые комнаты или незаметно уходить на улицу.
Сегодня я подслушал разговор родителей. Они хотят заменить статую в фонтане – всё-таки это греческий бог. Ремонт оплатят из денег, отложенных на моё обучение. Ну и пожалуйста, учиться я не собираюсь.
Однако этот разговор натолкнул меня на мысль, как упаковать прощальный подарок. «Достойнее» вряд ли бывает. Что бы ни имел в виду тот незнакомец, я уверен, он бы мной гордился.
Даркмур-Холл,
19 мая 1910 года
Дорогой дневник!
Каков будет мой прощальный подарок, спросишь ты? Неужели не догадываешься?
Я отдам им амулет, обладать которым они жаждут так сильно, что готовы даже отречься от собственного сына. Мне всё равно, сколько он стоит, я не хочу оставлять его себе. Но просто так они его не получат. Им придётся его заслужить.
Пусть ещё раз вспомнят, что натворили. Пусть вернутся на места своих злодеяний, покаются в своей алчности, признают вину в том, что из-за них погиб человек. Если дойдут до конца и найдут амулет, возможно, они действительно станут его достойны.
Даркмур-Холл,
20 мая 1910 года
Дорогой дневник!
Сегодня мои родители и брат уехали на бал к графу Данстанвилю – это одно из важнейших светских событий в округе. Меня, как и было обещано, с собой не взяли. Они всерьёз думали, что это страшное наказание. Но лучше и быть не могло. Нет ничего скучнее сборища аристократов: выставляют напоказ лучшие наряды, хвастаются поместьями, а по количеству лошадей в упряжке определяют, кто чего стоит.
Я воспользовался свободой, чтобы поработать над своим планом. Сначала съездил в город в стекольную мастерскую, а потом навестил Колина Кловера. Он мой хороший друг и, по счастливой случайности, сын Генри Кловера, местного каменотеса.
Должен сказать, всё идёт как по писаному!
Даркмур-Холл,
27 мая 1910 года
Дорогой дневник!
На рассвете – сияние, в полдень – дымок,
Вечером – звон, а в полночь – Смерти порог.
Где в круге Писания сойдутся пути,
Ветрам из пасти демона волю дадим.
Вот первая загадка, с которой всё и начнётся. Не знаю, когда кто-то из моих родственников последний раз был в библиотеке. Интересно, поймут ли они, что я говорю о статуе демона у камина, в которой специально недавно устроил тайник?
Даркмур-Холл,
31 мая 1910 года
Дорогой дневник!
Ветры сокрыты в вечной тьме.
Чёрный король стойко хранит путь к мечте.
Исток – дорога, замок – в скале,
Молния бьёт, где играет Нотос во мгле.
Вторая загадка отправит их в шахту, к давнему убежищу контрабандистов. Пришлось потрудиться, чтобы замазать сейф глиной и краской так, чтобы его нельзя было отличить от камня.
Я позабочусь о том, чтобы загадка дошла до искателей и другими путями. А если мои милые родственники окажутся слишком глупы, когда-нибудь отыщется тот, кто разгадает мою головоломку и докажет, что достоин амулета.
Даркмур-Холл,
5 июня 1910 года
Дорогой дневник!
Сегодня я спрятал Эвроса, восточный ветер, в фундаменте старой трубы машинного отделения – продолбил небольшое отверстие, а потом заделал его раствором.
В возвышенном сиянье
Второй таится ветер,
Огонь грозится ложный
Бедою на рассвете.
И пламя путь укажет
В разлом на камне гладком
Через дыру всю в саже,
Где Эвр играет в прятки.
Сегодня же Кловер с сыновьями привёз новую статую для фонтана. Всё точно по плану. Осталось лишь несколько последних штрихов, и я навсегда покину эти места.
Даркмур-Холл,
8 июня 1910 года
Дорогой дневник!
Вот и Борей, северный ветер, занял своё место в нашей великолепной игре. Не знаю, не зашёл ли я на этот раз слишком далеко. Но ведь я копал только в неосвящённой земле, так что, надеюсь, опасности нет…