Даркмур-Холл,
10 июня 1902 года
Дорогой дневник!
Ну не странно ли, что десятилетний мальчик пишет дневник невидимыми чернилами?
Но иначе нельзя. Прошлой ночью случилось нечто, о чём я не могу молчать. Поскольку мне не с кем поговорить, я расскажу это тебе. А чтобы ты не выдал мою тайну, напишу её невидимыми чернилами. Если учесть, как часто Джордж обшаривает мою комнату, это, наверное, самый надёжный способ.
Мне давно пора было спать. Но над морем собиралась буря, а я обожаю бывать на пляже в шторм. Особенно ночью. Так что я выскользнул из дома и спустился к воде. У меня есть любимое место – ниша в скалах, откуда открывается вид на всю бухту. К побережью неслись чёрные горы облаков, и клокочущее море предвещало сильнейший ураган.
И вдруг я увидел свет. Он исходил от скал на другой стороне залива, что очень странно в такую погоду. К тому же в той стороне нет ничего, кроме старого машинного отделения.
Вскоре я увидел корабль. Он, должно быть, сбился с курса, потому что подходил всё ближе к маяку! И он был слишком мал, чтобы справиться с огромными валами.
Порывом ветра до берега донесло жуткий треск и грохот. А потом корабль исчез.
Шторм бушевал как ни в чём не бывало, такой беспощадный и яростный, какого я прежде не видывал. Буря поглотила судно. И теперь, вспоминая о тех минутах, я понимаю, что в один миг исчез не только корабль, но и странный свет в скалах.
Ужасно, не правда ли? Но впереди поджидали события куда страшнее.
Когда буря утихла, я спустился на пляж, собираясь вернуться домой. Облака расступились, и лунный свет посеребрил бухту.
Вдруг я заметил, как волны что-то вынесли на берег. Сначала мне показалось, что это плавник: может, обломок затонувшего корабля – доска, мачта или что-то вроде того. Но, подойдя ближе, я разглядел, что это человек, который из последних сил выбрался на берег и рухнул на мокрый песок.
Я не знал, что делать, и, словно заворожённый, застыл, глядя на фигуру на земле. Мне вдруг стало ужасно страшно, сам не знаю почему. Помедлив, я всё же подошёл к мужчине и опустился рядом с ним на колени.
– Вам помочь? – спросил я дрожащим голосом.
Он повернулся ко мне. Его лицо было очень бледным, щеку пересекал шрам, а взгляд был мутным и пустым. Мужчина пошевелил губами, но слова прозвучали так тихо, что я ничего не разобрал. Тогда я наклонился к нему, едва не касаясь ухом его губ.
– Храни это… с честью, – выдохнул он. – Найди того… кто будет этого… достоин.
Я не понял, о чём он говорил. Но потом почувствовал, как мужчина что-то вложил мне в руку – мокрый бархатный мешочек.
– Пожалуйста, – пробормотал он, а потом закрыл глаза. Не знаю, потерял ли он сознание или умер.
Заметив краем глаза какое-то движение на другом конце бухты, я поднял голову. К нам приближались несколько фигур. Что им понадобилось здесь посреди ночи? Быть может, они видели, как затонул корабль, и теперь искали этого человека? Или меня? Что будет, если они найдут меня с этим незнакомцем и с его мешочком в руках?
Мысли совершенно перепутались. Я побежал к скалам и забрался обратно в нишу, пытаясь спрятаться.
К выброшенному на берег человеку подошла небольшая кучка деревенских – Мэтью Крукер, Том Фаллон и Питер Шелби. С ними, как ни странно, был и мой брат Джордж.
Они опустились на колени рядом с неподвижным телом, заговорили, потрясли за плечо. Но незнакомец не пошевелился и не ответил. Мэтью Крукер пощупал его пульс и наконец покачал головой. Мужчина был мёртв.
Не знаю, почему я не вернулся домой. Может, мне казалось, что я обязан этому чужаку. Как бы то ни было, я последовал за троицей, когда они положили тело на поспешно доставленную телегу и повезли его по тёмным проселочным дорожкам к кладбищу. Спрятавшись за кладбищенской стеной, я смотрел, как они выкопали могилу и опустили погибшего туда. Потом они засыпали яму, поклялись хранить молчание о случившемся и пошли обратно в деревню.
Понимаешь ли ты, дорогой дневник, что произошло? Они стёрли все следы этого человека. Он исчез в земле, как его корабль – в морских глубинах. Почему? И почему они вообще оказались на пляже?
Я стал искать подходящий камень, чтобы отметить могилу, и чудовищными усилиями прикатил валун, который, если приложить немного воображения, мог сойти за крест. Я хотел оказать покойному последние почести, хотя понятия не имел, кем он был. Потом, усталый и растерянный, я опустился на траву рядом с могилой.
Внезапно я вспомнил о доверенном мне бархатном мешочке. Я достал его и открыл. Внутри оказалось на редкость необычное и в то же время великолепное украшение – я таких никогда не видел. Лунный свет упал на поблёскивающий серебром амулет: в центре его был компас, окружённый изящно изогнутыми завитками, что обвивали огромные бриллианты. Я сразу понял, что держу в руках нечто особенное.
Лишь когда холод и усталость сжали меня стальными когтями, я убрал амулет обратно в мешочек и тщательно его завязал. Трое заговорщиков поклялись, что никто не узнает о чужаке с затонувшего корабля. И в тот момент я торжественно поклялся, что то же самое будет и с его амулетом.
Час назад я вернулся домой. Кажется, никогда в жизни так не уставал. И всё же заснуть не получалось. Поэтому я решил всё записать. Теперь, дорогой дневник, ты знаешь столько же, сколько и я. И ты так же, как и я, не понимаешь, что всё это значит.
Даркмур-Холл,
12 июня 1902 года
Дорогой дневник!
С той ночи миновало два дня, и чем больше времени проходит, тем загадочнее всё это мне кажется.
В деревне уже знают, что корабль затонул. Но никто не упоминает о человеке, который был на борту. Напротив, ходят слухи, что корабль плыл совсем без экипажа, даже поговаривают о корабле-призраке. А ещё шепчутся о сокровищах, которые якобы были на борту. Кто-то нашёл на пляже золотую монету, и теперь все думают, что можно найти целый клад. Я же уверен, что монета – обычный мусор, который время от времени выносит на берег. И даже если она с корабля, до обломков пока никто не добрался. Вокруг острова слишком опасные скалы.
Об амулете молчу как рыба. В конце концов, я дал клятву.
Даркмур-Холл,
14 июня 1902 года
Дорогой дневник!
Сегодня утром случилось нечто странное, что может пролить новый свет на недавние события.
Джордж снова ко мне прицепился. Похоже, его истинное призвание – превращать мою жизнь в ад. Я спрятался от него в гладильной комнате, куда он никогда не зайдёт: вряд ли он даже подозревает о существовании этого места.
На гладильной доске остывала газета, которую недавно выгладил дворецкий, и мой взгляд упал на статью о краже в Британском музее.
Украли «Амулет ветров», драгоценность неоценимой стоимости. Увидев портрет предполагаемого вора, я не поверил своим глазам. Он выглядел точь-в-точь как тот чужак! Значит, сокровище, которое все ищут, действительно существовало. Только оно уже не на вышедшем в море корабле, а в тайнике за панелью рядом с моей кроватью.
За завтраком стало ещё интереснее. Дворецкий вручил отцу выглаженную газету, и вскоре лоб отца прорезали глубокие морщины. Он молча передал газету Джорджу и указал на ту самую статью.
Брат, похоже, пришёл к тем же выводам, что и я, потому что тут же вскочил и воскликнул:
– Он наверняка был на борту!
Отец властным жестом велел ему замолчать.
Но мне и услышанного было достаточно. Они знали об амулете. Но не знали, где он.
Джордж с подозрением уставился на меня, и я только тогда понял, что улыбаюсь. Но ему ничего из меня не вытянуть. Незнакомец поручил мне хранить амулет с честью и передать его тому, кто будет достоин. Что бы это ни значило, в одном я не сомневаюсь: мои жадные, озабоченные только собой родственники точно не подходят под это описание.
Даркмур-Холл,
16 июня 1902 года
Дорогой дневник!
Как ты уже, наверное, заметил, я не слишком жалую семью, в которой родился. Как говорится, родных не выбирают.
С той роковой ночи я задаю себе всё больше вопросов, на которые нет ответов. Но самый главный звучит так: откуда у моей семьи деньги, если шахта, которая десятилетиями обеспечивала нам приличный доход, закрылась много лет назад?
Даркмур-Холл,
18 июня 1902 года
Дорогой дневник!
Я часто думаю о незнакомце, особенно с тех пор, как узнал, что он совершил кражу. Что-то тут не сходится. Я вытащил газету из корзины для растопки кухонной печи и то и дело разглядываю портрет предполагаемого вора. Сомнений нет – это чужак с пляжа. Но я уверен, что он украл украшение не ради его стоимости. Ему нужен был сам амулет. Он спас его в крушении и хотел, чтобы вещице нашлось достойное место. Может, он и не брал его из музея. Может, много-много лет назад драгоценность принадлежала его семье, и он просто вернул её.
Даркмур-Холл,
20 июня 1902 года
Дорогой дневник!
Сегодня я сделал невероятное открытие: в подвале есть потайной ход!
Но лучше расскажу всё по порядку. Единственное, что есть хорошего у моей семьи, – это наш дом. Когда у меня находится время, я брожу по комнатам и исследую тайники, шаткие половицы и скрытые проходы, которые прячутся в этих старых стенах.
Больше всего я люблю библиотеку. Люблю аромат бумаги и кожи, мягкий свет, льющийся через большие окна, бесконечное множество историй, которые ждут своего читателя на книжных полках. Там я могу побыть в тишине, ведь в библиотеку редко кто заходит. Сомневаюсь, что, кроме меня, кто-то вообще открывал эти книги. Как и многим в этом особняке, книгами, скорее, просто хвастаются.
Однако сегодня я узнал, что величайшая тайна Даркмур-Холла скрыта не в одном из бесчисленных томов, а за дверью в подвале.
Я подслушал одну деревенскую легенду, поэтому решил кое-что проверить. Говорят, в Даркмур-Холле когда-то была темница. Я прокрался в подвал и начал искать следы, которые подтвердили бы, что так и было. Случайно наткнувшись на стеллаж в одной из дальних комнат, я открыл потайную дверь, за которой оказался вход в шахту.
Невероятно, правда?!
Мне хотелось спуститься туда не откладывая, но пришло время ужина, а даже непутевым сыновьям приходится садиться за стол вовремя. Завтра я всё подробно исследую!
Даркмур-Холл, 28
июня 1902 года
Дорогой дневник!
Вот уже несколько дней я брожу по шахте. В каждую свободную минуту я пробираюсь в подвал и дальше в штольни, и мне кажется, что я уже так хорошо знаю дорогу, что смогу найти выход и с завязанными глазами.
Даркмур-Холл, 2 июля 1902 года
Дорогой дневник!
Ты не поверишь, что я сегодня обнаружил: тайное убежище контрабандистов.
Да, так и есть! В заброшенном туннеле лежат груды товара, ожидая, когда их превратят в деньги. Мешки сложены рядом со старой вагонеткой, на которой их перевозили.
Я до сих пор не могу поверить в это открытие. Конечно, я знаю, что на побережье промышляют контрабандой. Но мне и в голову не приходило, что контрабандисты орудуют и в Даркмуре-он-Си.
Интересно, знает ли об этом моя семья?
Даркмур-Холл,
5 июля 1902 года
Дорогой дневник!
Сегодня утром меня осенило, словно пелена вдруг спала с глаз. Как же я был слеп! Конечно, мои родственники знают о контрабанде, потому что сами возглавляют банду контрабандистов! Только так можно объяснить, зачем понадобился потайной ход, связывающий Даркмур-Холл с шахтой. Это объясняет и свет, который я видел в ту ночь, и то, почему Джордж с деревенскими оказались посреди ночи на пляже. Они нарочно сбивают корабли с курса, чтобы их ограбить.
Наконец-то я понял, как всё это связано.
Как ни странно, труднее всего разглядеть то, что находится совсем рядом.
Даркмур-Холл,
7 июля 1902 года
Дорогой дневник!
Я провёл расследование: подслушивал разговоры слуг, расспрашивал в деревне. И знаешь что?
Все всё знают!
Контрабандой занимаются все без исключения. Можешь себе представить? Они сбивают корабли с курса, заманивают их на песчаные отмели и грабят. Добычу сначала хранят в штольнях, а потом продают и делят выручку на всех жителей – хотя моя семья, конечно, забирает себе львиную долю.
Однако в ту ночь, когда погиб незнакомец, что-то пошло не так. Шторм унёс корабль слишком далеко от курса. Он не должен был затонуть.
Но затонул. И в этом виноваты контрабандисты.
Даркмур-Холл,
10 июля 1902 года
Дорогой дневник!
Всё кончено. Раз и навсегда.
Сегодня, спустя ровно месяц с той ночи, как затонул корабль, в Даркмур-Холл пришли несколько мужчин из деревни. Они закрылись с моим отцом в кабинете, и я тайком подслушал их разговор.
Каким-то образом история о погибшем всё-таки просочилась наружу. И то, что из-за ложных световых сигналов кто-то лишился жизни, большинству совсем не понравилось. Они решили бросить контрабанду, что, конечно, совсем не выгодно моему отцу. Ведь Гренвили потеряют из-за этого солидный доход. А без жителей деревни у него нет шансов продолжать это дело.
Когда мужчины спросили отца о сокровищах, которые должны были быть на борту корабля, он ответил, что они покоятся на дне моря вместе с обломками. Он и в самом деле в это верит.
С моим братом всё немного иначе. С того утра за завтраком он стал со мной ещё грубее и не упускает случая поиздеваться.
Может быть, дорогой дневник, однажды я наберусь смелости ему отомстить. А может, найду того, кому смогу доверить амулет. Для меня он ничего не значит, но очень важно передать его в надёжные руки. Ведь из-за этого сокровища человек расстался с жизнью.