Колин Райдер Ричардсон, городской брокер, и Кеннет Спаркс, почтовый служащий, живут на западной окраине Лондона, первый – в Вустер-парке, графство Суррей, второй – в Альпертоне, графство Мидлсекс. Оба примерно одного возраста, оба женаты, у каждого маленький сын. Это поверхностное сходство, сходство, которое может дублироваться десять тысяч раз, но через всю жизнь этих двух молодых людей проходит цветная нить воспоминаний, отличающая их от всех остальных, воспоминаний о той темной, горькой и безнадежной ночи восемнадцать долгих лет назад, когда торпедированный лайнер «Сити оф Бенарес» скрылся под волнами продуваемой штормовым ветром и бичуемой ледяным дождем Северной Атлантики, оставив их умирать в холодных и беспощадных водах.

В ту ночь они должны были умереть. Их шансы на выживание, как и у любого ребенка, оказавшегося в северных водах, были невелики. Но случилось невероятное, и они выжили. Они и горстка других детей. Горстка, не больше. Шансы были невелики, и в истории с потоплением «Сити оф Бенарес», трагедии, вызвавшей больше сожаления и негодования, чем любая другая трагедия на море за все время войны, закон средних чисел проявил себя во всей своей неумолимости. Из сотни детей, находившихся на борту лайнера, не менее восьмидесяти трех, оторванных от родителей, дома и друзей, с которыми они до этого момента прожили всю свою недолгую жизнь, погибли в ту ночь, 17 сентября 1940 года.

В тот день, когда «Сити оф Бенарес» отправился из Англии в Канаду, на его борту находилось четыреста шесть человек – сто девяносто один пассажир и двести пятнадцать членов экипажа. Кеннету Спарксу исполнилось к тому времени тринадцать лет, а Колину Ричардсону – одиннадцать. Даже сегодня Кеннет Спаркс вспоминает, как неодобрительно ворчали некоторые члены команды по поводу выбора даты отплытия – пятницы, 13 сентября.

Но тогда никто не обратил внимания на их мрачные предчувствия, и уж конечно не дети в возрасте от пяти до пятнадцати лет, для которых это путешествие обещало стать самым захватывающим приключением в жизни. Их ждало столько интересного, и им было на что посмотреть и чем заняться: наблюдать за другими кораблями конвоя, исследовать большой лайнер, играть в разные игры, наслаждаться великолепными блюдами.

Почти все дети, в том числе и Кеннет Спаркс, эвакуировались, согласно постановлению правительства, из районов, подвергавшихся самым сильным бомбежкам: Лондона, Мидлсекса, Сандерленда, Ливерпуля и Ньюпорта. Для их сопровождения было официально отобрано девять человек. Исключение составлял Колин Ричардсон, находившийся на попечении мистера Рашкаи, венгра, который по договору с родителями Колина обязался быть его опекуном во время путешествия.

На третий день после отплытия из Англии конвой благополучно миновал признанную опасной зону, и эсминцы повернули домой. Конвой остался без прикрытия. В военное время даже у самых закаленных моряков возникает ощущение незащищенности при виде уходящего военного конвоя. Но уже к вечеру следующего дня эти понятные опасения забылись – погода резко ухудшилась, лайнер неуклюже закачался на волнах, ветер усилился до штормового и засвистел между палубными надстройками и в такелаже.

Напряжение на борту «Сити оф Бенарес» спало; теперь можно было почти расслабиться. Подводные лодки, конечно, представляли собой серьезную угрозу, но все знали, что при таком волнении попасть торпедой в цель очень трудно, даже если капитану подводной лодки посчастливится увидеть ее и прицелиться, несмотря на холодный дождь с мокрым снегом, обрушившиеся на темнеющее море. Кроме того, согласно общепризнанной конвенции и законам ведения морской войны торпедирование лайнеров в штормовом море запрещалось, поскольку шансы на выживание в таких условиях приближались к нулю.

«Сити оф Бенарес» был торпедирован ровно в 10:00 вечера того же дня. Торпеда попала в левый борт, ближе к корме, почти прямо напротив того места, где находились каюты большинства эвакуированных детей. Точно неизвестно, сколько из них погибло в момент смертельного удара, когда взорвавшаяся торпеда проделала огромную дыру в незащищенном корпусе лайнера чуть выше и намного ниже ватерлинии. Вполне вероятно, что почти половина детей либо умерли сразу, либо были слишком тяжело ранены, чтобы бороться за выживание или даже просто позвать на помощь, либо оказались запертыми в своих каютах из-за перекошенных дверей, и их унесло ко дну вместе с кораблем.

С другой стороны, некоторые дети поначалу совершенно не представляли масштабов разрушения, а кто-то даже не знал о том, что именно случилось. Среди ничего не подозревавших были Колин Ричардсон и Кеннет Спаркс.

В это время Колин был в каюте один и, лежа на койке, читал комикс. Он ощутил сильный толчок, но не придал этому значения – наверное, его увлек комикс – и продолжал читать. И только когда зазвенели корабельные колокола, мальчик отложил книжку, сунул ноги в тапочки, надел поверх пижамы халат и спасательный жилет с капоком в качестве наполнителя поверх халата. Жилет дала ему мать, строго наказав носить всегда. Ярко-красный, он бросался в глаза, так что на корабле его владельца уже называли Уиллом Скарлетом[31]. Поверх всего Колин надел еще пробковый жилет и в такой экипировке направился в сторону корабельного ресторана, где люди уже выстраивались в очереди к шлюпкам.

В 10:00 вечера Кеннет крепко спал. Его и еще двоих ребят – оба погибли в ту темную ночь – разбудил сигнал тревоги. Мальчики вскочили, натянули верхнюю одежду, надели спасательные жилеты и поспешили к своим шлюпкам на верхней палубе. Между тем корабль быстро терял ход и неуклюже барахтался, проваливаясь между волнами.

Что происходит, Кеннет Спаркс понял только тогда, когда увидел сорванные крышки люков, сломанную мачту, разлетевшиеся по палубе обломки, ошеломленных и испуганных матросов-индийцев. И он, и Колин Ричардсон хорошо помнят, что среди детей не было ни паники, ни страха, и только один маленький мальчик тихо плакал в темноте, и его голос едва слышался в те мгновения затишья, когда корабль кренился на борт, блокируя шум ветра.

Одну за другой на воду спускались спасательные шлюпки – работа трудная и опасная при сильной качке в темном море. Несколько шлюпок сразу же перевернулись, и люди попадали в воду – почти никого из них никто больше не видел. Некоторые зачерпнули воды и были брошены спасающимися. Люди подходили к веревочным лестницам, но зачастую спустившиеся по ним женщины с детьми обнаруживали, что шлюпок уже нет. У многих просто не хватало сил снова подняться на борт, и они висели на раскачивающихся лестницах, то поднимаясь, то окунаясь в воду, а потом ослабевшие пальцы разжимались, и они исчезали в морской пучине.

Другие женщины брали детей на руки и прыгали в темноту, туда, куда с борта бросали спасательный плот. Кому-то – очень немногим – удавалось вскарабкаться на него, и они падали, обессиленные, придавленные ветром, ливнем и волнами. Но слишком часто, спрыгнув в море, они не могли найти плот в кромешной тьме, где видимость из-за высоких волн ограничивалась несколькими футами, или же видели, как плот уплывает от них, а они не в состоянии были его догнать.

«Сити оф Бенарес» затонул всего за десять минут, и можно только удивляться, что кому-то вообще удалось спастись. В эти десять минут экипаж вел себя мужественно и самоотверженно. Матросы прыгали в воду, чтобы поправить перевернувшиеся шлюпки и спасти тех, кого еще можно было спасти. Оставшиеся на скользких наклонившихся палубах до последнего пытались освободить застрявшие плоты и шлюпки. Многие из них ушли под воду вместе с кораблем.

Первой и единственной задачей почти для каждого члена экипажа и пассажира было спасение детей. Капитан погиб, разыскивая тех, кто остался внизу, под палубой. Также погиб полковник Болдуин-Уэбб, член парламента от избирательного округа Рекин в Шропшире, выводивший детей из кают к спасательным шлюпкам. Опекун Колина, мистер Рашкаи, уступил свое место в спасательной шлюпке женщине и ребенку, потом, спустившись вниз, вывел из горящих кают еще нескольких женщин и детей, вернулся на верхнюю палубу и прыгнул в море, но не для того, чтобы спастись самому, а чтобы спасти тонущих детей. Никто не знает, где и как он погиб. Мистер Рашкаи был венгром, но национальность и вероисповедание не имели для него значения – только человечность.

Главный квартирмейстер также погиб, разыскивая детей. Он погрузил в спасательную шлюпку женщин и детей, передал ее под командование другого моряка, поднялся на борт, и больше его никто не видел. Назначенные официально сопровождающие также полностью оправдали оказанное им доверие: только трое из них остались в живых.

Одной из них была миссис Таунс. Оставаясь на борту, она усаживала детей в лодки и, отказавшись от места, прыгнула за борт – хотя никогда в жизни не плавала. Каким-то образом добравшись до перевернутой шлюпки, она ухватилась за нее, одна из пятнадцати человек, в основном детей, кому это удалось. Но холод пробирал до костей, хлестал град, и бушующие волны сковывали руки и ноги, и в течение той горькой, бесконечной ночи дети один за другим теряли сознание. Когда наступил рассвет, в живых остались только миссис Таунс и две маленькие девочки. Они выжили.

Колину Ричардсону и Кеннету Спарксу повезло больше – им удалось спастись на шлюпках. Колин хорошо помнит сам момент погружения «Сити оф Бенарес», помнит, как какого-то человека выбросило взрывом через дверь, как распахнулись двери и вентиляционные заглушки от резкого повышения давления внутри.

Он также помнит, как странно выглядело море, усыпанное красными огоньками фонариков, крепящихся к спасательным поясам членов экипажа, как плывшие рядом умоляли взять их в и без того переполненную лодку, как почти все они тихо и беспрекословно принимали объяснение, что мест нет, и уплывали на поиски подходящих обломков, понимая, что лишь оттягивают неизбежную смерть от переохлаждения, если их не подберут на плот или шлюпку. Помнит он и одного или двоих обезумевших от страха и отчаянно пытавшихся забраться на борт и едва не перевернувших лодку.

– Страшная была ночь, – рассказывает Колин Ричардсон. – Все замерзли от ледяного ветра и дождя. Чтобы поддержать дух, мы попытались петь, но ничего не получилось – стоило открыть рот, как в него попадала соленая вода. Так что мы смирились и сидели молча, сосредоточившись на том, чтобы удержаться на своем месте.

Сделать это было не так-то легко. Шлюпка заполнилась водой почти по самые борта и держалась на плаву только благодаря воздушным ящикам. Все сидели по пояс в ледяной воде – те, что помладше, как Колин, по грудь; и каждый раз, когда приходила волна – а волны приходили одна за другой на протяжении всей бесконечной ночи, – детям приходилось держаться изо всех сил, чтобы их не смыло в море. У тех, кто, как Колин, не мог дотянуться ногами до днища, шансов остаться в шлюпке было немного. Колин удержался – и выжил.

Другим удержаться не удалось – они погибли. Люди умирали один за другим – кто-то от переохлаждения, кто-то тонул оттого, что судорогой сводило мышцы, человеку не хватало сил вцепиться в планширь, и он падал за борт, где его ждала быстрая смерть.

Матросы-ласкары умерли первыми – все десять, один за другим. Привыкшие к тропической и субтропической жаре, они оказались беззащитными перед невыносимым холодом. У многих – белых членов команды, а также нескольких женщин и детей, остававшихся всю ночь по грудь в ледяной воде, – просто остановилось сердце. Один мужчина сошел с ума и прыгнул за борт. Пожилая корабельная медсестра умерла на коленях у Колина, который старался успокоить ее и раз за разом повторял, что помощь уже идет. (Мистер Ричардсон, когда у него недавно брали интервью, не упомянул, что получил королевскую благодарность за смелость, проявленную в ту ночь на борту шлюпки. Очевидно, он один из самых юных, отмеченных такой благодарностью.)

Наступил рассвет, море успокоилось, но холод не отступал. И они все еще умирали, один за другим. Один эпизод той ночи особенно запомнился Колину Ричардсону: перевернутая шлюпка и пять человек, держащихся за нее.

– Увидев нас, они бодро нам помахали. Но время шло, они слабели и один за другим уходили под воду. Пять, четыре, три, два, один…

Спасение пришло в 16:00 – их заметили с эсминца «Харрикейн», который поравнялся с ними. Только один человек смог взобраться по спущенной высадочной сети – двадцатипятилетний Ангус Макдональд, корабельный плотник, старший на шлюпке, человек, которому спасшиеся обязаны жизнью. Все десять из первоначальных сорока.

Приключения Кеннета Спаркса разительно отличаются от истории Колина Ричардсона. Он тоже оказался в переполненной спасательной шлюпке – в ней было не менее сорока шести человек, – но провел в ней не восемнадцать часов, как Колин, а восемь дней и ночей. И все сорок шесть человек чудом выжили, оставаясь во власти суровой, враждебной Атлантики.

Разница в показателях выживаемости на первый взгляд кажется необъяснимой, но нужно иметь в виду, что шлюпку Кеннета Спаркса не затопило, а тем, кто находился в ней, не пришлось сидеть, скорчившись, по грудь в ледяной воде; они разделили одежду, одеяла и все остальное и прижимались друг к другу, делясь теплом. В такой ситуации перенести можно даже ночной холод Атлантики; шансов нет лишь у того, кто находится в ледяной воде, у кого нет никакой защиты.

У них также было еще одно большое преимущество. В спасательной шлюпке Ричардсона в первые же мгновения унесло все весла, но на лодке Кеннета их просто не было. Вместо весел у них был длинный приводной вал с гребным винтом, начинающим действовать за счет установленных между сиденьями двухтактных рычагов. Это устройство не только обеспечивало шлюпку курсовой устойчивостью и позволяло старшему, третьему помощнику Первису, маневрировать в бурных водах, но и давало каждому возможность работать рычагами и таким образом согреваться даже в самые холодные ночи.

Конечно, им пришлось нелегко. От холода, ветра и дождя никуда не денешься – после спасения Кеннет провел в больнице два месяца, – и они претерпели все те же трудности и лишения. На шлюпке был запас продуктов и питьевой воды, но в недостаточном количестве, и голод, жажда и недосыпание сопровождали каждый из восьми дней. Кеннет Спаркс убежден, что он и пятеро других детей, находившихся на борту той шлюпки, обязаны жизнью мисс Корниш, одной из официально назначенных сопровождающих, отмеченной впоследствии за проявленное мужество. Эта женщина постоянно растирала своим подопечным руки и ноги для поддержания нормального кровообращения, проводила с ними упражнения и рассказывала бесконечные истории с целью отвлечь детей от мрачных мыслей и отчаяния. Лучшая оценка ее усилий – слова Кеннета о том, что никто из них не терял надежды на спасение. В конце концов они были спасены: сначала их обнаружил патрульный самолет, а потом подобрал подошедший эсминец, который и доставил выживших домой в Шотландию.

Такова трагическая история «Сити оф Бенарес» – несомненно, самая трогательная и душераздирающая история войны на море. Можно надеяться, что любой капитан, даже самый безжалостный, не стал бы торпедировать корабль, если бы знал, что на его борту находится сотня детей, но предположения не утешают и не делают историю менее жуткой.

Да, история ужасная, но в ней нашлось место доблести и благородству. Кроме Колина, Кеннета и их пятерых товарищей выжило еще только двенадцать детей. Жалкая горстка. Но именно ради того, чтобы дать шанс на жизнь этой жалкой горстке, десятки взрослых из ста шестидесяти трех членов экипажа и пассажиров добровольно и самоотверженно отдали свои жизни.

Кто он, тот человек, который отбуксировал плот от тонущего корабля, чтобы его не затянуло под воду, доставил их на спасательную шлюпку, вернулся за другим плотом с женщиной и четырьмя детьми, оттащил его ко второй шлюпке и снова ушел в темноту, чтобы найти и спасти оставшихся, и которого больше никто не видел?

Мы не знаем, кто он, да это и не важно. Мы только знаем, что этот человек, пожертвовавший собой, никогда бы не подумал о признании или благодарности и не придал им значения, если бы получил их. Неизвестный, безымянный, он навсегда остался символом духа «Сити оф Бенарес».