Свидание в среду пришлось отменить. А все потому, что нам поставили дополнительные тренировки, и мы возвращались домой только поспать. Тренер сказал, что, пока к нам присоединяются новые игроки, нужно больше времени уделять подготовке. Мы должны сыграться, чтобы чувствовать друг друга на поле, и как можно скорее.

У меня теперь есть настоящий тренер вратарей, который занимается со мной. И вообще, тренерский штаб молодежки очень сильно отличается от взрослой команды. Что уж говорить про единственного тренера на футбольной секции.

Теперь мой главный наставник – Андрей Геннадьевич, веселый мужик лет пятидесяти, и он сказал, что был весел, пока не увидел мою игру. Сам пошутил, сам посмеялся. А еще он всю неделю изводил меня, потому что я пропускал простейшие голы. Зато «сложные удары отражал как Лев Яшин» (это его цитата, не моя). Но нагрузка так сильно возросла, что я чувствую себя уставшим постоянно. Я стал больше есть, но и это не помогает. Вдобавок ко всему теперь за нашим весом следят, и если Макс длинный, как каланча, а Ника просто некому кормить домашними пирожками (ведь они с Дианой живут в основном одни), то мне сказали не переедать, а мама, как назло, часто покупает пирожки по пути с работы, так еще и «подножный корм» до добра не доводит. А Иваныч заботливо напомнил, что теперь нам всем нужно отказаться от вредной еды. Что теоретически, конечно, возможно, но практика показывает – до первой вечеринки.

Кристина приходила на две тренировки, но мы даже не успевали пообщаться. А после основной тренировки меня забирал Андрей Геннадьевич и мучил еще час. Я просил Крис не ждать меня, и она уходила. Она профессионально подходит к своей работе. Наш спортивный директор хвалит ее, и ему понравились фотографии с прошедшей игры.

Но зато мы переписывались, пока я не отрубался из-за усталости. Она нравится мне все больше с каждым днем. На тренировках я украдкой любуюсь ею. Друзья не могли этого не заметить. Шутки прекратились, когда они увидели серьезность моих намерений. Крис занимает все мои мысли (когда я вообще способен думать). Я просыпаюсь с ее образом в голове и засыпаю под ее голосовые сообщения. Думаю, что я ей нравлюсь тоже. Мы даже начали обмениваться фотками.

Так приятно, что Кристина присылает мне очередное селфи или просит помочь с выбором платья. Она неотразима на всех фото. Я же обычно отправляю ей простое селфи: для меня странно подойти к зеркалу и сфоткаться. И мне кажется, что я ужасно на них выгляжу. Зато ее фотку я поставил на заставку телефона. Раньше там стояла эмблема нашего клуба, а теперь – Кристина. И друзья не сказали ни слова. Теперь, когда беру в руки телефон, я сразу вижу ее.

Мне хочется позвонить ей и услышать ее голос. Обычно я так и делаю. Звоню ей по дороге домой, по дороге на стадион и даже когда мама просит меня просто сходить в магазин, я набираю ее номер. Мне кажется, я уже устал придумывать поводы для звонка. В последний раз, стоя в магазине, я просил посоветовать, какие макароны лучше купить. Кристина засмеялась, понимая, что это всего лишь повод, но помогла сделать выбор. Наверное, когда-нибудь я осмелюсь позвонить ей просто так. Но не сейчас. Пока что мы оба играем в эту игру, и нам нравится.

В пятницу утром тренировки не было, и я смог выспаться. Открыл глаза полным сил и в предвкушении сегодняшнего матча. Мне нужен сухарь! Нельзя пропустить ни одного гола в наши ворота, и тогда контракт в кармане. Я должен показать, на что я способен.

Я расстроился из-за сорвавшегося свидания, но Кристина сказала, что все хорошо, мы увидимся на игре. И вот я стою у входа на стадион и жду ее.

– Привет! – слышу за спиной знакомый голос и оборачиваюсь.

Сегодня на ней белые кеды, белая теннисная юбка и розовая футболка поло. Она выглядит так, словно сошла с корта. Я рассматриваю ее. Фигура, конечно, просто шик! Все мои мысли о матче улетучиваются, в голове плотно заседает ее образ. Я наконец-то вижу ее на расстоянии вытянутой руки, а не на трибуне во время тренировки или в кружочке видеосообщений. У нее высокий хвост, а волосы прямые, их будто изнутри подсвечивает солнце. Черные пушистые ресницы обрамляют зеленые глаза, их яркость подчеркивают черные стрелки, на пухлых губах – розовая помада. Я стою, как дурак, и просто любуюсь ее красотой.

Кто-то врезается в меня, приводя в чувства, и наваждение проходит. Какой-то дебил не мог обойти и прет напролом! Нам срочно нужно идти, а мне неплохо бы хоть что-то сказать, потому что я просто пялюсь на нее и снова туплю, словно не было этих ночных переписок. Что она делает со мной?

– Привет! Отлично выглядишь! – Наконец-то из моего рта вылетают слова. – Пойдем, я проведу тебя без очереди, – предлагаю я.

– Ты вышел для этого? – спрашивает Крис с расстроенным видом. – У меня есть волшебный пропуск, я и сама могу зайти без очереди. – Она показывает пресс-карту, висящую на шее.

И я немного теряюсь. В нормальной жизни я не такой. Я же вратарь! Могу прочитать мысли соперника и решительно кидаюсь в бой. Но когда она рядом, я даже сам замечаю, как сильно торможу. Чувствую себя первоклассником, попавшим на вступительный экзамен в университет. Куда попал понимаю, но что делать не представляю. Мне очень нравится Крис, и я так боюсь все испортить, что не делаю ничего. Как сейчас: она задала мне вопрос, а я молча смотрю на нее… Нужно срочно исправлять ситуацию.

– Я вышел, чтобы увидеть тебя. – И это чистая правда, потому что нет времени что-то придумывать.

Она улыбается в ответ, я беру ее за руку и пробираюсь сквозь толпу. Форма вратаря помогает – болельщики расступаются, и мы заходим на стадион. Ей даже не пришлось воспользоваться пропуском. Мне уже нужно бежать, поэтому я провожаю ее на трибуну, перелезаю через ограждение и собираюсь мчаться в раздевалку прямо через поле.

– Костя! – зовет меня Крис, и я оборачиваюсь.

Она целует меня в щеку и говорит:

– Это на удачу!

Я улыбаюсь и лечу в раздевалку, словно на крыльях. Зайдя внутрь, я вижу спину тренера. Черт, если он заметил, что меня не было, мне конец.

– Всё поняли? – спрашивает Вадим Иванович.

Команда хором отвечает:

– Да!

– Удачи, ребята, и не обращайте внимания ни на кого, кроме тех, кто на поле.

Тренер выходит из раздевалки, похоже, так и не заметив, что я отсутствовал. Я подхожу к друзьям, сажусь на лавку и спрашиваю у Ника, о чем говорил тренер.

– Он рассуждал минут двадцать! Но я перескажу тебе все это за один кусок пиццы, который ты купишь мне после игры, – загадочно отвечает Никита. После того как я соглашаюсь на его условия, он продолжает: – К нам приехало около тысячи болельщиков «Металлурга» из соседнего города. Они агрессивные. В прошлом сезоне они тоже приезжали, и тут были беспорядки и драки. Нас попросили не реагировать на выкрики с трибун.

– Была массовая драка? – переспрашиваю я.

– Папа сказал, что да. Некоторых даже увезли в отделение, – встревает Макс. – Но нам-то что? Они не будут устраивать разгром после того раза. Их оштрафовали, и «Металлург» пять игр играл с пустыми трибунами. К тому же это финансово отразилось на команде. Я даже не представляю, как сложно психологически им было играть! Никакой поддержки, только болельщики соперника. В общем, не переживаем. Просто не слушаем их выкрики.

– Там Кристина, – начинаю переживать я.

– Не волнуйся, эта девчонка с фотоаппаратом на всем стадионе интересует только одного человека – тебя, Кость, – смеется Никита. – Нам пора выходить на поле.

Я не зря переживал. Оказалось, что болельщиков не тысяча, а гораздо больше. Их сектор – возле вратаря. Конечно, это здорово, когда у команды такая поддержка, но должны же быть границы. Ехать недалеко, полчаса на электричке, и мне казалось, что тут был весь их город.

Оскорбляющие кричалки, переходы на личности, дезориентация, освистывание – все это лишь малая часть того, что творилось на стадионе. Когда Андрюха, наш нападающий, подбежал к воротам, началось нечто невообразимое. Их сектор взвыл, и накатил такой шум, что у меня закладывало уши. Барабан, дудки, свист – «гости города» подготовились. Если мы только вышли в эту лигу, то боюсь представить, что творится на стадионах известных команд.

Болельщики «Металлурга» хотели выбить нас из колеи, и у них это отлично выходило. С каждым пасом моя команда принимала решения все хуже и хуже. В перерыве все игроки уже были на взводе. За постоянные выкрики и оскорбления охрана увела добрую половину болельщиков, но оставшиеся не замолкали. И к перерыву мы уже проигрывали один мяч.

Меня мало волновали выкрики в мой адрес, но тревожило, что Кристина постоянно рядом с этими людьми. Она же перемещается вдоль бортов, пока идет игра. И чем чаще мы были возле ворот соперника, тем чаще Кристина оказывалась в непосредственной близости от них. Болельщики специально выбрали места возле ворот, чтобы сбивать нападающих – а когда мы с вратарем поменяемся воротами, то и меня, – с толку.

Когда во втором тайме в мою ногу что-то ударило, я даже не обратил на это внимания, был сосредоточен на игре (и немного на Кристине). Но когда мне резко перестало хватать воздуха и начали слезиться глаза, я понял: происходит что-то неладное.

– Команда! Быстро уходим с поля! – кричит тренер.

Судья дает свисток – игра останавливается. Я слышу, как ревут трибуны! Слышу свист и бой барабанов. Оскорбления так и сыпятся. Мы обязаны слушать тренера: если происходит чрезвычайная ситуация, мы должны уйти с поля по его команде. Но болельщикам все равно.

– Слабаки! – скандирует сектор соперников.

Мне плохо видно, но я понимаю, что никуда не уйду, если не узнаю, что Кристина в безопасности. Да, прямо сейчас я не могу думать ни о чем, кроме одной девушки, которая находится в гуще событий.

Кто-то вытягивает меня из дымовой завесы, сквозь слезы я понимаю, что это Макс.

– Ты как? – спрашивает он меня.

– Где Кристина? Она в порядке? – Я могу думать только об этом.

Макс оглядывается по сторонам. Слезы текут по моим щекам, я вижу лишь силуэты, но дышать уже не так тяжело, хотя легкие до сих пор горят огнем. В горле пересохло, и такое чувство, что я весь наполнен этим едким дымом.

– Она на трибуне. Смотрит в нашу сторону. В тебя кинули дымовой шашкой. И судя по тому, как у тебя текут слезы, она от тараканов или клопов. Нам надо уходить в раздевалку, срочно! А тебя еще и показать врачу, – кричит Макс, словно я оглох, а не ослеп.

– Без нее я не пойду! – говорю я, отталкивая друга, который пытается увести меня.

– Ладно, все равно получать от тренера! Почти все ушли, а мы нет, – вздыхает Никита, появившийся неизвестно откуда. – Сейчас приведу ее. А ты, Макс, доведи его до раздевалки, мы догоним.

Я иду почти на ощупь, Макс ведет меня, держа за плечи. Делаю шаг за шагом, иду за моим верным полузащитником, заменившим мне собаку-поводыря. Огонь в легких еще пылает, но я чувствую, что с каждым шагом дышать становится легче. А вот слезы все текут, нос заложен, и мне кажется, что моя футболка вся мокрая.

– Тебе надо умыться сразу, как зайдешь в раздевалку, – обеспокоенно говорит Макс. – Не тошнит? Голова не кружится?

– Крис и Ник идут? – спрашиваю я, думая только о ней.

– Ты мог наглотаться дыма и отравиться. Особенно если шашка была от тараканов. Они же ядовитые, – продолжает причитать Максим, он как будто не слышит меня.

Я снова останавливаюсь. Не собираюсь никуда идти, пока не узнаю, что там с Крис. А лучше вернуться и убедиться самому, что она в порядке!

– Я иду за ней! – восклицаю я и разворачиваюсь.

– Ты идешь в раздевалку, они идут рядом с тренером! – говорит Макс. – Клянусь своим автографом Аршавина!

Клятва автографом, который Макс получил в семь лет, – это аргумент. Я соглашаюсь и продолжаю шагать. Когда смотрел футбольные матчи, я видел разные случаи. Футболистам нередко светят в глаза лазерами, кидают в них бутылками и дымовыми шашками. Но я никогда не думал, что окажусь в такой же ситуации, да еще и так скоро.

– Они точно идут? Ты меня не обманываешь? – в который раз спрашиваю я.

– Ник, подай голос, что вы идете! – кричит Максим куда-то назад.

– Да идет она, идет, уймись! – слышу голос Никиты, и я успокаиваюсь.

Я захожу в раздевалку, снимаю перчатки и футболку, бросаю их на пол и направляюсь в душевую под пристальным вниманием причитающего Макса. Долго умываюсь холодной водой, пока мир снова не становится четким. Слезы еще катятся, но уже намного меньше. Зуд в глазах невыносимый, я смотрюсь в зеркало и пугаюсь. Глаза красные, распухшие, но зато я вижу себя. И могу дышать. Правда, такое ощущение, что мою гортань раздирают кошки, но и это пройдет. Я надеюсь. Набираю воду в ладони и жадно пью ее, ожидая, что станет легче, но не выходит.

– Ты как? В порядке? – спрашивает сердобольный Макс, стоя рядом.

Мне хочется, чтобы он помолчал пару минут, чтобы понять свое состояние, не отвлекаясь на его болтовню.

– Кость, все нормально? Ты не упадешь в обморок? – снова кричит неугомонный Макс, пока я моюсь в душе.

– Обмороки для девчонок, а я выживу, – резко отвечаю я. Наверное, слишком резко, ведь Макс действительно переживает за меня. Я исправляюсь. – Прости, мне лучше. Можешь идти, я сейчас выйду.

Накинув полотенце на плечо, я возвращаюсь к парням – Никита тоже тут. Макс ходит из стороны в сторону.

– Что произошло? – спрашиваю я у друзей, садясь на лавку. Только сейчас понимаю, что, помимо пылающих легких, разодранного горла и слезящихся глаз, у меня кружится голова.

– В тебя кинули дымовую шашку. Я же уже сказал! Она врезалась в тебя, ты что, не заметил? – Макс присаживается рядом.

– Я почувствовал что-то, но не обратил внимания. Я следил только за мячом, – признаюсь я. – Спасибо, парни, что вывели меня и Кристину. Кстати, где она?

– Стоит за дверью раздевалки. Не мог же я привести ее сюда. Как ты помнишь, женщина в раздевалке футболиста – к беде, – отвечает Никита.

– Я к ней. – Я бросаюсь к двери.

Но дорогу мне преграждает тренер. Я и не заметил, что он здесь.

– Сейчас ты дождешься врача, который осмотрит тебя. Потом выйдешь к своей Джульетте. А после того как все закончится, я жду вас троих в тренерской. Будем решать, как вас, добры молодцы, наказывать за то, что вы устроили на поле. Вы обязаны слушать мои команды! Я сказал уйти с поля, значит, надо было сделать это немедленно, – произносит он тихим, пугающе спокойным голосом.

Это самое страшное, что может быть. У нашего тренера есть три стадии гнева. Первая – физическое наказание (пять кругов, сто отжиманий). Это значит, что игроки провинились, но не сильно. Вторая – крики, от которых закладывает уши, и физическое наказание (десять кругов и двести отжиманий). Его заслуживают игроки, которые очень сильно провинились. А есть третья стадия, самая страшная. Когда тренер ужасно зол, он спокойным голосом приглашает футболистов к себе. Бог знает, что там творится в его кабинете за закрытыми дверями, но больше они на поле не возвращаются. Вообще. Так случается только при непростительно крупных косяках.

Скорее всего, нас выгонят из команды. Я переживаю не за себя – лишь за друзей. Они-то не виноваты, что помогли мне. Если бы я не вынудил их привести Кристину, ничего бы не произошло. Тренер увел бы команду с поля – и никаких проблем не возникло бы. Но когда команда покидала поле, мы втроем остались на месте. Нужно сделать все, чтобы Ника и Макса не выгнали. Возьму всю вину на себя, и будь что будет. Лишь бы они не пострадали.