Случалось ли вам прерывать обличительные речи в адрес коробочки румян и щипцов для горячей завивки, чтобы уточнить: какими средствами уважаемая собеседница привлекала поклонников в далекие 1890-е годы? Вероятно, она не выдаст ни увлажненную красную ленту для натирки «не знающих краски» щек, ни мучительных ночных метаний на мелких папильотках, с которых капает на лоб подсахаренная вода. Нынче у нас нет времени собирать розовые лепестки для приготовления кольдкрема, как нет и необходимости умирать от отравления свинцом, подобно леди Гамильтон[292]. Умудренные опытом химики трудятся над очищением и гармонизацией различных сортов пудры и румян, мыла и кремов с единственной целью: исправить недоработки природы.

Моралисты, которые все еще кричат, хотя уже из последних сил, что приукрашивать лицо – это манера женщины с сомнительной репутацией, что это пустая трата денег, которые могли бы пойти на приобщение китайцев к христианству, радиотрансляциям и мировым войнам, что занятие это неестественное и греховное, надо думать, упускают из виду одно: по следам благополучия и власти идет искусство, стремление к прекрасному, вкус к декоративности. Множится число миловидных, если не сказать большего, девушек, да так, что вся Америка скоро превратится в один сплошной Голливуд, где ряд и место в театральном зале укажет зрителю Венера, а Саломея[293] примет у него пальто и шляпу.

Не всем женщинам суждено быть классическими красавицами, но почти каждая молодая женщина может быть приятной глазу. Конкуренция здесь нешуточная и открытая. Мужчина тщеславен в отношении своих достижений, он никогда не извиняется за то, что силен или умен, за то, что сколотил состояние или изобрел отличную мышеловку. Если же девушка лучше владеет росписью лица, чем ее соседка, то почему бы миру не проторить дорожку к ее двери?

Румяна свидетельствуют, что женщина находится в поиске своего мужчины и не желает ограничивать собственный кругозор соседским домом. Ни макияж, ни пудра не указывают на чувственность конкретной эпохи – напротив, они представляют собой усовершенствование, изысканный элемент неприкрытой сексуальности. Если мы любим вуалетки, то предпочтем розовую, а не черную! Почему бы не акцентировать румянец щек и многоцветье костюма в знак того, что женщины – создания цветущие и яркие, как рекламные щиты, как пляжные зонтики, как стоэтажные здания, бензоколонки и благосклонные небеса? В наши дни бледность – такой же вызов устоям, каким считались румяна два десятилетия тому назад. Будем же благодарны за тушь и красное пастообразное вещество, которые позволяют как юным девушкам, так и престарелым дамам оставаться в гармонии с общей атмосферой.

Почти все избыточное богатство Америки направляется на показной эффект. Если это декаданс – пользуйтесь, но по мне, признаком декаданса служит скорее пресыщенность, чем ненасытность, желание заполучить еще и еще: больше изящных роскошеств, забирающих двадцать миллиардов долларов из богатств Соединенных Штатов, больше побрякушек, примочек, модных причиндалов, безделиц, нелепостей, глупостей, производство которых обеспечивает занятость тысячам рабочих на производстве «фордов» и радиоприемников, – все больше тех вещиц, которые призваны компенсировать американцам мишурный блеск Лувра, фамильную усадьбу и ресторан под открытым небом, маки Франции, тополя Ломбардии и розовые огни Парижа.

Если наши молодые женщины вдруг перестанут себя украшать, у нас появится серьезный повод для тревоги за будущее всей страны! Возможно, это подтолкнет нас к рассуждениям о декадансе, ведь когда у женщин пропадает желание нравиться, за этим обычно следует упадок духа. Оглянитесь на страницы истории – и вы увидите, как привлекательность женщин во все времена вдохновляла мужчин (и целые народы) на великие дела! Пусть временами достижения оказывались бессмысленными, пусть глаза слепила чрезмерная красота. Но стремление к грандиозным свершениям, даже бессмысленным, служит, в конце-то концов, делу прогресса.

Елена Троянская спровоцировала войну своим женским очарованием[294] и, хотя были повержены целые нации, вошла в историю… Мария-Антуанетта пускалась во все тяжкие там, где дело касалось экстравагантности и самоукрашательства, из-за чего и лишилась головы[295]. Но сквозь годы она видится примером изысканности, и роскоши, и любви к красивым вещицам, тогда как множество заурядных женщин, умерших в своих постелях на девятом десятке, полностью забыты.

Попытайтесь представить себе женщину без обаяния – любую из тех, что заняли свое место во всемирной истории! Были среди них такие, которые не отличались миловидностью, но при этом покоряли сердца и империи: эти женщины, вне всякого сомнения, старались приукрасить свою заурядную внешность любыми подручными средствами. Они не чурались той материи, которую замещают румяна и пудра. Они хотели самостоятельно творить свои судьбы – выходить победительницами в великой игре жизни.

Нашей стране требуется своя квота красоты, и если мы не можем получить ее от наших молодых женщин, то где нам ее искать?

Итак, если наши женщины перестанут себя украшать, у нас появится время обратить грустные взоры на блеклые телеграфные провода и офисные здания, подобные жилищам дрессированных блох, на бесплодную необитаемость городских улиц в сумерках, и слишком поздно мы осознаем, что едва ли не единственная красота на этой оживленной, беззаботной земле, каждый акр которой завален мусором позавчерашнего дня, – это великолепная, лучистая девическая.