Жить в кабине наемного цзипучэ Багу даже понравилось: места поспать вполне хватало, и в то же время он оставался незаметен и подвижен, что при нынешних обстоятельствах было преимуществом наипервейшим. «Юлдуз», немного более старой модели, нежели его собственный, смирно ждущий владельца в подземном гараже в Александрии, оказался не менее удобным и функциональным: здесь было все, даже крепления для установки «Керулена» справа от баранки. Время от времени Баг заезжал в первую попавшуюся лавку и приобретал там немудрящую еду, не требовавшую даже разогрева, да минеральную воду в пластиковых бутылках; а еще, справившись со списком, выданным ему теплисской кошкознатицей Батоно-заде (как-то она провела памятный вечер в радушном Теплисе? и как теперь поживает?), однажды взял пару коробок специальной кошачьей еды, сухой и практичной. Единственным недостатком цзипучэ было отсутствие встроенного туалета, но и эта проблема легко решилась: в Яффо общественные уборные, чистые и бесплатные, встречались на каждом шагу, а Судья Ди с природной непосредственностью справлял нужду в ближайших кустах, коих, хвала Будде, в симпатичном городе тоже хватало.
Ланчжун расположился наискосок от гостиницы «Мизрах», в тени раскидистых деревьев неясной ему породы – как раз на углу, откуда через затемненные стекла легко было наблюдать за всей гостиницей и где очень удачно располагалась небольшая стоянка: присутствие Багова «юлдуза» в ряду других повозок никак не могло навести Гамсахуева на подозрения, даже если Зия и решил бы, что за ним следят.
Баг сидел в повозке, лениво жуя кунжутное печенье, а на заднем сиденье, разбросав лапы, угрюмо дрых Судья Ди.
«Ну что за ерунда… – думал ланчжун, рассматривая окна номера на втором этаже, где жил Зия. – Абсурд какой-то, как сказали бы варвары. Ведь получается, что тутошние кубисты впрямую помогают таким вот скорпионам! И еще Богдана никак закубковали… В голове не укладывается. Виданное ли дело! Мы в Ордуси или где?! И я должен аки тать, в накладных усах и очках, пробираться неузнанным, да еще кота рюкзаком тиранить! Тьфу!»
Солнце клонилось к закату, а Гамсахуев из гостиницы все не показывался. Как зашел днем, так и сидел в номере безвылазно. Может, сегодня и не будет ничего? Праздник же…
У «Мизраха» остановилась серебристая повозка. «Кэшэт». Местная марка, удобная и недешевая. Хлопнула дверца – Баг хорошо видел высокую подтянутую фигуру приехавшего. Тот умело, как бы невзначай огляделся, и ланчжун, хотя и знал прекрасно, что снаружи разглядеть его невозможно, инстинктивно пригнулся. Это опять был араб-курильщик из Теплиса. Тот самый, ревностно пасущий Ванюшина и его жену.
«И почему я не слишком удивлен?.. – отстраненно подумал Баг, наблюдая, как курильщик неторопливо двинулся к гостиничным дверям. – Выходит, прав Богдан… Прав. Или арабский еч все же вязать скорпиона идет?»
Высокий скрылся в «Мизрахе».
Баг, не отрывая глаз от гостиницы, вытащил трубку.
– Драг еч… Да, это я. Ты, похоже, прав… Только что он приехал к этому… Гамсахуеву… Да. Тот самый… Совершенно… Хорошо. Я жду-жду… Куда? Иерусалим? На гору? Ладно, а как же твой Ванюшин?.. И он тоже? Еч… Ты меня извини, конечно, но… откуда ты знаешь, что все будет именно так? Ах, у тебя чувство… Нет-нет, мне нечего предложить взамен. Было бы время… Ладно. Договорились.
Баг хмыкнул и потянул из пакета очередное печенье. Что задумал друг, ланчжун пока не понимал, но подобное уже не раз случалось – было в Богдане Оуянцеве-Сю что-то этакое… Если простой и прямолинейный Баг добивался результата путем скрупулезного выяснения фактов и сопоставления обстоятельств, то тонко чувствующий Богдан в добавление ко всему этому часто пускал в ход некие иные, таинственные для ланчжуна методы – не то чтобы интуицию, а нечто из смутной области душевных движений; поначалу это всегда выглядело не слишком убедительно, но часто приводило расследование к наилучшему исходу для всех, включая и человеконарушителей, коих простодушный Баг банально похватал бы и побеседовал вдумчиво да убедительно…
Что-то он долго там, этот курильщик. Задерживается. Не в нарды же они с Гамсахуевым сели играть?..
Баг успел съесть все печенье, когда из дверей гостиницы появился… Зия. Горец шел быстро, почти бежал; выскочил на проезжую часть, напряженно оглядываясь, замахал показавшейся из-за поворота повозке такси, рванул на ходу дверцу, буквально ввалился внутрь – повозка развернулась и поехала, набирая скорость, в сторону центра.
«Ого… – удивился ланчжун. – Куда это он так резво помчался? И где же тот, второй?»
Судя по всему, игра пошла всерьез. Что-то, для чего ни Баг, ни, похоже, Богдан еще не знали точного названия, вступило в решающую фазу. Кажется, начали применяться силовые методы, а их применяют, только когда не боятся засветиться – то есть когда счет идет уже на часы, если не на минуты…
Пару мгновений Баг сидел, барабаня пальцами по рулю и тупо глядя вослед удаляющемуся такси: объект разделился. Один вышел из «Мизраха», второй остался. Баг был один. Нужно выбирать.
– Алло! – наконец решившись, запищал ланчжун в трубку телефона, как ему казалось, женским голосом. – Служба спасения? Тут в гостинице «Мизрах» с одним постояльцем беда случилась, просто беда! Тяжкое отравление газом! Номер двести двенадцатый, второй этаж! Скорее! Утечка и отравление! – И не слушая встревоженных вопросов: «кто говорит? кто говорит?», Баг отключился, а потом нажал на газ.
«Юлдуз» выпрыгнул из засады на дорогу и, взвизгнув шинами, мощно устремился вослед повозке такси. Сзади раздалось возмущенное «мя-а-а-а…»: Судья Ди спросонья грохнулся на пол.
– Извини, хвостатый преждерожденный… – пробормотал, обгоняя редкие повозки, Баг. – Извини. Так получилось… Где же он? А! Вот! – И человекоохранитель сбавил скорость.
Хоть что-то понятное: погоня.
А такси Гамсахуева тем временем уверенно свернуло к автобусному вокзалу – приземистому, утопающему в зелени зданию, вокруг которого толпились стада сверкающих разноцветных, зачастую – двухэтажных, дальнорейсовых автобусных повозок. Такси затормозило, Зия выпрыгнул и, вертя головой – явно выглядывал кого-то! – углубился в толпу: отсюда начинались маршруты в самые разные уголки Иерусалимского уезда, хоть в Кесарию, хоть на Иордан. Баг остановил цзипучэ.
«Ну-ну… – подумал он, наблюдая, как Гамсахуев бродит среди людей. – Все интереснее и интереснее… Чем ты еще меня порадуешь, скорпион подколодный?»
И скорпион порадовал незамедлительно: из прохладных недр станции появился Мордехай Ванюшин. Какой-то перекошенный. Видимо, из-за солидного кожаного баула, снова отягощавшего правую руку престарелого цзиньши.
«Ага…» – ланчжун напрягся.
Но никакого «ага» не случилось: увидев Ванюшина, Зия перестал метаться, но не пошел к своему благодетелю, а наоборот – повернулся спиной и неторопливо направился к билетной кассе. Ванюшин же будто Гамсахуева и не заметил: как шел себе, так и шел – натужной походкой, скособочась, – к одному из автобусов.
«Иерусалим», – прочитал, сощурившись, название конечного пункта Баг. Оставалось только диву даваться: как Богдан узнал?!
Пару минут спустя в тот же автобус сел и Гамсахуев. Ланчжун уже не удивился.
«Прямо шпионы какие-то… И все же: что, интересно, общего у этих людей? Ну ладно, допустим, Ванюшин из жалости, просто не зная, с кем имеет дело, вывез скорпиона из Теплиса – от пьяных лопат его, понимаете ли, спасал. Или жена его наплела свободоборцу Будда знает что. Но теперь-то?..»
Ланчжун покосился на солнце. Пока до Иерусалима доедем, совсем темно станет. Нет, не придется спать этой ночью. Никак не придется.
Он позвонил Богдану.
– Они сели в иерусалимский автобус… Чтобы так точно предсказать поведение психа, надо самому слегка тронуться… У тебя как с головушкой, еч?..
«Чтобы поймать маньяка, надо пустить по следу маньяка», – внезапно вспомнились Багу слова из старой фильмы про варварских человекоохранителей: тамошний главный герой тоже считал, что нечего попусту стоять на пути у правосудия. Меж тем автобус закрыл двери и медленно, задом, стал выруливать на дорогу…
На шоссе ничего особенного не произошло: автобус с Ванюшиным и Гамсахуевым уверенно катил в сторону Иерусалима, на редких остановках подбирая новых путников; ни Мордехай, ни Зия покинуть салон не пытались. Баг лениво следил за изгибами дороги и откровенно скучал: подобная рутина его никогда не привлекала. Идиотизм происходящего настолько не укладывался в голове, что ланчжун бросил о том и думать. Вместо этого он взялся читать про себя «Сутру Лотоса». Отвлекло.
В Иерусалиме – уже в сумерках – Ванюшин и Гамсахуев вместе со всеми сошли; оба по-прежнему старательно не обращали друг на друга внимания, даже отправились в разные стороны: Мордехай со своим баулом медленно заковылял в сторону старого города, а Зия пропал в толчее одной из ближайших улочек.
«Ну и пожалуйста, – Баг отпил глоток воды из бутылки. – Никуда ты, красавец, от меня не денешься. Где один, там и второй…»
– Эй, хвостатый преждерожденный. Образец доблести и кот редких достоинств, – позвал он Судью Ди, смирно сидевшего сзади: тот противу обыкновения не выказывал никакого интереса к окружающим красотам и в окно не выглядывал, больше спал и, как казалось ланчжуну, о чем-то тяжко думал. – Пошли, ручной тигр. Пора науськать тебя на очередного мирного подданного. Время драть задницы.
Судья Ди без возражений полез в рюкзак.
Сгущавшаяся темнота был ланчжуну на руку: тихо и незаметно скользил Баг от дома к дому, ловко просачивался сквозь плотную праздничную толпу, ни на мгновение не теряя Ванюшина из виду, а неподалеку от Гефсиманского сада, в сторону которого уверенно и все так же неторопливо следовал престарелый цзиньши, приметил и возникшего откуда-то сбоку Гамсахуева – Зия тоже приглядывал за физиком, но, в отличие от самого Ванюшина, был настороже. Оглядывался. Внезапно нырял в тень, где с минуту стоял, затаившись: следил за окружающими. А людей, по мере подъема на Масличную гору, становилось все меньше. Глядя на неловкие увертки Гамсахуева, Баг только хмыкнул: Зие, верно, казалось, что он здорово, надежно обезопасил себя и Ванюшина от возможного преследования.
«Как ребенок, право слово… – Наконец-то появились кусты, и ланчжун беззвучно в них погрузился. – Будто в прятки играет».
Баг раз десять имел отличную возможность дать как следует по голове теплисскому скорпиону; Богдан, однако, просил о другом. И ланчжун продолжал сопровождать Гамсахуева.
Так они и шли: впереди, согнувшись под тяжестью ноши и откровенно изнемогая, плелся Ванюшин; за ним, на некотором удалении, следовал казавшийся себе очень хитроумным Зия Гамсахуев, а замыкал шествие александрийский человекоохранитель в отставке (даст Будда – временной), и из раскрытого рюкзака его выглядывал ручной тигр. Иногда Ванюшин останавливался: отдыхал, гора все же, подъем, – и тогда замирали оба его преследователя.
Потом, на вершине, все остановились: ланчжун слышал, как с Ванюшиным заговорил поджидавший его там предусмотрительный Богдан, слышал, как почти беззвучно чертыхнулся Зия, а потом что-то у цзиньши с минфа произошло, потому что Богдан вдруг… пошел прочь, оставив Мордехая в покое – вот этого Баг уже решительно не понимал. Но долго удивляться ланчжуну не довелось – активизировался сидевший до того тихо Гамсахуев: сначала крадучись, а потом все быстрее, почти не таясь, он поспешил к оставшемуся в одиночестве Ванюшину.
Баг не стал его преследовать. Богдан оставил своего подопечного в покое – и Баг оставит. Ненадолго. И правильно: вскоре Зия вернулся, и в руке у него был баул Ванюшина. «Так он еще и багаж у благодетеля спер! – понял Баг с возмущением. – Ай да борец за национальное возрождение… Просто клейма ставить на скорпионе некуда!»
Пропустив горца мимо, Баг вышел на открытое место.
– Подданный Гамсахуев.
Тот вздрогнул, круто обернулся, непроизвольно пряча баул за спину.
– А?..
– Ага, – Баг шагнул к нему. – Вы куда-то торопитесь, подданный Гамсахуев?
– Я… Мне надо… – тут у Зии округлились глаза: видимо, узнал прославленного на всю Ордусь заплечных дел мастера. Баг был уже без грима, а виделись недавно, в Теплисе.
– Это подождет, – кивнул Гамсахуеву Баг. – Это, право же, может подождать – то, что вам надо. Потому что кое-кто… хотел бы немедленно передать вам пламенный привет… – С этими словами ланчжун выпустил из рюкзака истомившегося в тесноте кота.
Судья Ди при виде обомлевшего погромщика мгновенно сделал хвост поленом, прижал уши, обнажил клыки и, пригнувшись, заурчал малой боевой песней. Мелкими шажками, стелясь по земле, стал приближаться.
– Палач… – прошипел вдруг Гамсахуев, сверля Бага взглядом. – Ютайский прихвостень… – и уронил баул на землю.
– Я прихвостень, а он хвостень, – указал на замершего в предпрыжковом состоянии кота ланчжун. – Вот и хвост у него опять же… А вы – мерзкий скорпион и обыкновенный вор. Вам разве мама в детстве не говорила, что брать чужое – нехорошо?
– Ненавижу!.. – выдохнул Зия и рывком распахнул халат. Показалась рукоять кинжала. – Ненавижу! – Гамсахуев схватился за кинжал. – Прочь с дороги, не то я изрублю тебя и твоего мерзкого кота!
– Неужели? – искренне удивился Баг. – Надо же! И сколь мелко вы, подданный Гамсахуев, планируете нас изрубить?
Фамилию скорпиона Баг произнес особенно смачно.
– А! – гортанно выкрикнул горец и, выхватив кинжал, угрожающе воздел его над головой.
– Ди! – видя, что скорпион настроен решительно, обратился к коту ланчжун. Как там к Зие ни относись, в храбрости ему было не отказать. – Отойди в сторону, будь другом. Тут намечается скоротечное фехтование. Ди!!! – крикнул Баг, видя, что длинный кинжал горца начал свое неумолимое движение в сторону кота.
Дальше все произошло очень быстро: Гамсахуев со всей дури обрушил оружие на Судью Ди, кот за долю мгновения до неизбежного разрубления высоко, на всех четырех лапах, подпрыгнул, а потом прямо из воздуха – Баг только крякнул – пал коршуном на Зию и принялся драть его когтями.
Отставной человекоохранитель рванулся вперед. Ребром ладони ударил Гамсахуева по запястью. Кинжал выпал, а сам Зия слепо замахал руками, пытаясь добраться до кота. Вотще: Судья Ди царил везде – и спереди, и сзади, и по бокам. В пару мгновений Гамсахуев был изодран на совесть. Халат на его плечах висел клочьями. Кот упоенно пел боевую песнь.
Баг сдержал данное Судье еще в Теплисе слово.
Наконец борец за чистоту крови горного народонаселения повалился на четвереньки. Судья Ди мгновенно взлетел ему на загривок и впился зубами в шею. Гамсахуев окончательно обезумел.
– Уберите его! Уберите!!!
Это была чистая капитуляция.
«Не лишился бы скорпион глаза, – озабоченно подумал Баг. – Должен же он полноценно рассмотреть неумолимое правосудие…»
– Вы, подданный, можете, конечно, заявить, что это нечестно, – наконец придержав кота за шкирку (а тот, в свою очередь, придерживал за шкирку Зию), сказал Гамсахуеву Баг. – Объяснить – а вы речистый, я слышал, – что вас подло затравили ручным тигром. Не дали благородно погибнуть с кинжалом в руке, как то и подобает мужчине. Но разве мужчины бьют беззащитных людей палками? Разве мужчины швыряют камни в окна? Разве мужчины отнимают вещи у немощных стариков? Было бы смешно, согласитесь, биться с вами благородным холодным оружием. С такого, как вы, и кота вполне достаточно. Тем более у достойного хвостатого преждерожденного к вам самые серьезные претензии.
Даже если Зие и было что возразить, в тот момент он не нашелся. Все внимание Гамсахуева было сосредоточено на впившихся ему в шею не вполне тигриных, но изрядно острых клыках.
– Ди! – пошевелил Баг приникшего к горцу кота. – Мальчик мой, отпусти поганца. – Судья Ди лишь еще глубже вонзил когти: отпускать поганца кот явно не собирался. Зия взвыл. – Ну же, Ди. Слезай. Мы его сейчас свяжем. – Вдалеке послышалось приближающееся завывание сирены скорой помощи: видно, Богдан по телефону вызвал. – Ну вот, подданный, сюда уже спешат лекари. Не успеете помереть от потери вашей драгоценной крови…
Кое-как Судью Ди удалось оторвать от Гамсахуева – кот был уверен, что сделал еще далеко не все, что мог и должен, а потому ланчжуну тоже досталось; горец обессиленно распластался на земле. Человекоохранителю даже стало его немного жалко.
– Слушай… – Баг на вытянутой руке держал Судью Ди за шиворот. Тот желал биться дальше: напряженные лапы с обнаженными когтями грозно торчали в стороны. – Слушай, драгоценный кот. Ты что, и меня полосовать будешь? – Ланчжун как следует встряхнул фувэйбина.
Драгоценный кот перестал рычать и посмотрел на хозяина. Потом расслабился и повис.
– Вот и хорошо… – Баг свободной рукой поднял рюкзак и запихал Судью Ди внутрь. Кот опять взъярился: возражал. «У него тоже путешествие не сложилось, – с неожиданным сочувствием подумал Баг, – вместо свадьбы сплошной мордобой…» – Эй, подданный, а вы куда направились? – наступил ланчжун подкованным каблуком на Гамсахуева, который, воспользовавшись паузой, решил было отползти за ближайший кипарис. – Мы с вами еще не закончили…
Когда Баг с шевелящимся рюкзаком под мышкой и баулом в руке появился на обзорной площадке, Ванюшина под присмотром взволнованного Богдана закатывали на носилках в повозку скорой помощи.
Клацнула закрывшаяся дверца. Лекарь забрался в кабину.
Луна равнодушно смотрела из бездонной черноты неба.
– Привет, еч.
– Привет… – Голос минфа был усталым донельзя, лицо – призрачно-белым. – А где этот?..
– Там лежит, – Баг мотнул головой в сторону кипарисов. – Я связал его. Все, что от него осталось, – и, видя, как друг меняется в лице, пояснил: – Не волнуйся, жив он, жив! Просто мой ручной тигр… как бы это сказать… оказался неожиданно талантлив и удивительно проворен. Ты скажи врачам, перевязать надо этого скорпиона, йодом залить.
– Н-да… – неопределенно протянул Богдан. – Судья Ди…
Кот коротко и раздраженно мяукнул.
– Насыщенная ночка, – Баг опустил ношу перед Оуянцевым. – Тяжелый… Все из-за этого, да?
– Да, – потерянно кивнул Богдан, глядя на баул.
– И что ты собираешься теперь с этим делать?
– Пока не знаю. – Богдан задумался. – Понимаешь, Баг… Иногда идеалы тебя спрашивают…