– Здравствуй, ярый враг народов, – приветствовал Баг друга.
– И ты здравствуй… заплечных дел мастер, – улыбнулся Богдан. – Уже читал, да?
– К сожалению, – попытался улыбнуться в ответ ланчжун, но у него это не очень получилось. – Для твоего просвещенного сведения: я еще и обладатель ручного тигра, которого… как это они написали?.. А! Которого я по мере необходимости науськиваю на инакомыслящих. Кстати, ты отвратительно выглядишь. Случилось что? Как жена, дочь? В порядке?
– Они – да… – ответил Богдан. – Купаются. Вчера в океанариуме были…
Друзья стояли на песке пустынного морского побережья, недалеко от кромки воды и далеко от набережной и от оживленного гуляниями пляжа. Вокруг на расстоянии ста шагов не было ни души, лишь парила в небе одинокая веселая чайка: что-то орала на своем пронзительном языке, вольно скользя в воздушных потоках. Наверное, радовалась жизни и удачно выхваченной из воды рыбе. Птица.
– Кстати, а где твой ручной тигр? – Богдан поправил на носу очки и на всякий случай еще раз огляделся. Тигра поблизости не было.
– Ведет скрытный образ жизни. В ожидании очередного науськивания. Сидит в повозке тигр быстрый… Ну?
– Понимаешь… Пройдемся? – Богдан зябко поежился, хотя холодно не было. Баг кивнул. – Все сходится: междусобойная информация, которая может быть известна лишь имеющим доступ к закрытым каналам. Откуда она в газетах? Местный директор КУБа… я с ним разговаривал…
– Ты думаешь – он? – Баг даже остановился: очень уж неожиданно.
– Я не знаю, что думать, еч, но утечка имеет место… Человек он хороший, дельный, но некоторые его фразы – они наводят на самые печальные размышления. Толкают прямо к выводам.
– Дела-а-а-а… – протянул Баг. – Ладно. Я тебе главного не сказал. Мой куда-то делся.
– Как же это ты?..
– Ну уволь меня.
…Баг следил за безбородым с самого Теплиса.
После того как все так же неслышно, крадучись, укатила подозрительная повозка, а сам ланчжун с удивлением понял, что заезжие возмутители спокойствия дали приют главному теплисскому погромщику, поверив в ложь про мифических пьяных ютаев с лопатами, что за ним гонятся, Баг в обществе Судьи Ди пару часов просидел в кустах под окнами «Сакурвело», удачно держа в поле зрения разом и выход из караван-сарая, и заветное окно, и пожарную лестницу. Он курил в рукав и терзался про себя: имеет ли право следить за кем-либо без обоснованного предписания, да еще когда от служебных обязанностей осталась лишь неправедно утаенная пайцза.
Неплохо было бы наведаться за советом в ближайший храм Конфуция, благо таковой в городе имелся и, похоже, неподалеку; но даже там Багу не скажут, покинул скорпион свое укрытие, пока ланчжун шатался взад-вперед за высокоморальными советами, или остался в «Сакурвело» до утра. А знать это было необходимо. Поэтому Баг посоветовался только с Судьей Ди: вместо ответа кот лишь слегка куснул хозяина за руку – похоже, хвостатого фувэйбина (которого, кстати, никто звания пока не лишал) сомнения не мучили. В первые минуты сидения кот все порывался в окно, где недавно маячила седая преждерожденная, и время от времени укоризненно поглядывал на хозяина: как, мол, зовут тех, кто слово не держит? Обещал же, мол, дать задницу скорпиону надрать, если найду; но потом окно закрылось.
Баг подумал, что в нынешнем положении вполне может перейти под начало своего сановного питомца и нижайше попросить его милостиво возглавить их небольшой отряд, а потом уж начать помогать хвостатому руководителю дельными советами; а что? – по существующим уложениям такая ситуация вполне допускалась. По крайней мере, ничто не препятствовало фувэйбину, находящемуся при исполнении прямых обязанностей, привлечь для выполнения задачи третьих лиц, пусть и штатских, тем паче обладающих соответственной подготовкой… Баг хмыкнул, представив себе, как Судья Ди будет отдавать ему распоряжения взмахами хвоста или еще каким-нибудь доступным коту способом, а потом в награду позволит полакать пива из начальственной миски.
Подобными размышлениями Баг пытался себя кое-как отвлечь – и вскоре решил со всей определенностью: да, он будет присматривать за безбородым, даже и в нынешнем своем положении. Обезумевшие горцы, разбитые витрины ютайских лавок, разграбленные чайные, драки и едва ли не поножовщина, бесславно окончившая дни жизни высокородная кошка Беседер, припавшая к бугристой каменной стене бледная как мел Гюльчатай – все это крутилось перед мысленным взором, заставляя до хруста сжимать кулаки. Кто-то должен был ответить. И, судя по всему, именно этот кто-то сейчас прятался в номере приезжих.
«Ах, принцесса-принцесса…» – не вовремя подумал ланчжун.
И вдобавок ко всему – та самая неприметная повозка и ее водитель, которого Баг, повинуясь чутью, отнес к числу служащих внутренней стражи. Преждерожденный сей, сколько мог судить ланчжун, появился на Аль-Майдане следом за приезжими, во главе толпы журналистов проникшими в неприступный до того меджлис; он же у «Сакурвело» явно подслушал разговор между седой женщиной и безбородым погромщиком…
Заваривалась непонятная Багу каша. Это тревожило. Ланчжун просто не мог остаться в стороне.
Когда в номере, где дали приют скорпиону, погас свет, Баг понял, что злодей укоренился у интеллигентной буянки и ее седого сутулого спутника и до утра уж никуда не двинется – а стало быть, и ему, Багу, можно отдохнуть: денек выдался не из легких. Оставалось лишь гадать, каким таким загадочным образом пересеклись нынешним страшным вечером пути зачинщика беспорядков и заезжих любителей давать бесплатные советы тем, у кого и так головы кругом идут, – невзначай или… Когда эта мысль пришла в голову неслышно поднимавшемуся по ступенькам караван-сарая ланчжуну, его встряхнул подзабытый приступ охотничьего азарта. Или они уже и прежде были связаны, и то, чему Баг ненароком оказался свидетелем, – отнюдь не случайная встреча у балкона?
А тогда и чушь про пьяных ютаев может оказаться не чушью, а условным словом!
«Нет-нет, – одернул себя честный человекоохранитель. – Этак гадать и выдумывать не годится. Никаких к тому покамест прямых свидетельств нет – а стало быть, и напраслину на людей возводить несообразно».
Но он уж точно знал теперь, что не отступится и выяснит все до конца.
Проходя мимо двери того номера, в котором затаился безбородый аспид, Баг непроизвольно приостановился и затаил дыхание. Караван-сарай тонул в ночной тишине, но и из-за двери не слышно было ни звука. Старое здание, добротные двери, толстые стены… Если уж Баг из-под окна, из кустов ничего не услышал, то тут и подавно…
У себя в номере, открыв верный «Керулен», Баг убедился, что базы данных Управления от него закрыты. Это было понятно, но оказалось очень некстати: за десяток минут ланчжун уверенно и довольно точно набросал членосборный портрет безбородого – схематическое, но вполне узнаваемое лицо погромщика мерцало перед Багом на экране, однако запросить учетный узел Управления, кто же сей скорпион, чем славен и знаменит, ланчжун был теперь не в состоянии. Зато новостные каналы неожиданно порадовали: кадрами проникновения седой дамы в Ширван-миадзин и ее последующего выступления сеть была поистине нашпигована, с особым смаком – на варварских сайтах; и оказалось, это дама не просто так дама, а супруга известнейшего, как было сказано, ордусского правдолюбца, справедливца и свободоборца Мордехая Ванюшина, прибывшего в Теплис с целью улаживания многолетнего спора между саахами и фузянами. Значит, седой преждерожденный, сутулый и грустный – и есть великий Ванюшин… Баг только присвистнул. Фамилию гения он, конечно, знал – как, собственно, любой мало-мальски грамотный человек в Ордуси.
«Странно… – думал Баг, глядя на изображение великого цзиньши: бледное длинное лицо, детский беззащитный взгляд, скупой венчик растрепанных волос над ширящейся лысиной. – С каких это пор национальные противуречия стали решать ядерщики? Уладил спор, нечего сказать… Впрочем, сам-то он вроде ни слова не сказал…»
Ну и дела творятся…
А скорпион-то тут при чем?
А профессиональный следильщик в повозке с затемненными стеклами? Кого он тут кубковал? В смысле – под кубком держал, скорпиона или ядерщика? Может, это просто что-то вроде личной охраны великого ученого? Но странно как-то он охранял беднягу…
Что-то многовато сплелось.
Ощущение некой смутной, но грозной опасности становилось все отчетливей…
Баг поспешно закурил новую сигарету.
Он был в затруднении: с одной стороны, уже решил, что будет следить за погромщиком, а с другой – установить его личность не мог. Мысль обратиться за содействием к теплисским вэйбинам ланчжун отбросил сразу как негодную. Проявили они себя нынче не лучшим образом, а кроме того, кто таков им Баг, чтобы делиться с ним местной рабочей информацией? Даже пайцза у него и то, называя вещи своими именами, ворованная… Ну, если мягче – недействительная пайцза.
Ладно. Будем пока обходиться тем, что есть. Не идти же, в самом деле, к термоядерному гению и не спрашивать: почему вы дали приют откровенному негодяю? Вот если бы Баг был лицом официальным, тогда…
А наутро выяснилось, что Ванюшин, его супруга и безбородый погромщик вылетают в Иерусалимский улус.
Стало быть, и Багу – ноги в руки, Судью под мышку, и прости-прощай хвостатая генеалогия! Прости-прощай, бедная Гюльчатай-Сусанна и ее библейский братец… «Неплохой отпуск у меня образовался, – саркастически думал Баг, в повозке такси спеша на воздухолетный вокзал Биноц. Водитель, судя по папахе – фузян, был непривычно молчалив и прятал глаза, щеку его украшал свежий пластырь. На улицах повсюду торчали посты вэйбинов. Спохватились, тридцать три Яньло вам в пайцзы… – Душевный такой отдых… – Некстати, видать, от полной душевной мрачности вспомнилась старая страшная фильма про письма, которые пишет мертвому сыну тоже почти уже мертвый человек. – Горный воздух и полный покой…»
…Салон воздухолета был полон. Ютаи покидали радушный Теплис – на всякий случай, до лучших времен… а может, и навсегда. Такая ночка нескоро забудется… Многолюдие было на руку Багу – ланчжун едва сумел найти лавку с потребными лицедеям товарами, – ведь Зия видел его, хоть и мельком, в горячке драки, но видел, а у скорпионов на лица память хорошая, иначе им не выжить; теперь ланчжун щеголял в длинноволосом пегом парике, черных, узких как стилеты, усах и просторных, на пол-лица, солнцезащитных очках с темно-синими стеклами. Еще Баг начал припадать на правую ногу и по этой причине часто опирался на трость, в которую превратил, обернув холстиной и поверху часто обмотав ее шелковым шнуром, свой меч. Труднее всего было с Судьей Ди: кота не перекрасишь и в парик не обрядишь, да и очки хвостатым, в общем и целом, не свойственны. Кота после долгих уговоров пришлось пристроить в купленный на ближайшем рынке вместительный рюкзак; и фувэйбин сидел там на удивление тихо. Должно быть, проникся важностью момента – даже на воздухолетном вокзале, при проверке билетов, ничем себя не выдал; ланчжун сам предъявил служителям кота, сказал, что тот страдает особой кошачьей фобией, свойственной некоторым домашним животным: не терпит открытых пространств и потому обычно путешествует именно так, в рюкзаке. Служители не возражали: на то и ордусский кот, чтобы иметь свои маленькие причуды. Не зря Конфуций в двадцать второй главе «Лунь юя» настойчиво указывал на то, что разнообразие мира зиждется на сообразном понимании индивидуальных особенностей, и благородному мужу невместно равнять меж собой и людей, и тварей[139].
В воздухолете Багу досталось место в конце – отсюда ему хорошо был виден безбородый, тенью следовавший за Ванюшиными; те же, особенно супруга Мордехая, всячески погромщику покровительствовали. На вокзал он ехал с ними в одной повозке, у стойки контроля и до самого воздухолета седовласая дама крепко, будто ребенка малого, держала скорпиона за локоть – а тот так и зыркал по сторонам, внимательно и настороженно. Ланчжун недоумевал: или Ванюшины совершенно не в курсе, кто есть их спутник, или погромщику удалось хитрым способом задурить им голову, или… Ланчжун боялся даже предположить еще какое-нибудь «или».
Вэйбинов и в Биноце хватало. Один Будда знает, чего стоило Багу прямо там не закричать: «Эй, служивые! У вас человеконарушитель меж пальцев уходит!» Но ситуация сложилась более чем непонятная – и потому любым поспешным действием можно было скорее навредить, чем помочь. Вот физик с супругой своим выступлением на диво помогли теплисцам…
И поэтому все проследовали в воздухолет невозбранно и расселись согласно купленным билетам.
А еще среди пассажиров Баг заметил давешнего курильщика, с которым обменялся взглядами на Аль-Майдане: смуглый, широкоплечий, явный араб, он покойно сидел неподалеку от Ванюшиных и Гамсахуева – как раз так, чтобы и не бросаться им в глаза, и из виду не выпускать, – и ненавязчиво наблюдал за всеми троими сразу; другой бы не заметил мягкого, высокопрофессионального кубкования, но толь-ко не опытный Баг. «Эва!.. – подумал ланчжун. – И как все это понимать?.. Впрочем, может, он хочет обезвредить скорпиона в Иерусалимском улусе? Это даже лучше…»
В Яффо Баг стремительно нанял цзипучэ – успел забежать в прокатную контору, – и когда Ванюшины загрузились в повозку такси, уже готов был незаметно следовать за ними; араб растворился в толпе встречающих, и ланчжун устремился за почтенным Мордехаем со товарищи, справедливо полагая, что если он прав, то соглядатай рано или поздно сам проявится…
Баг проследил Ванюшиных до дома; там они выгрузили усталого, унылого цзиньши, и уже без него Магда и безбородый двинулись в путь сызнова. Наняли другое такси и вышли из него почти в пригороде, рядом с невзрачным постоялым двором под названием «Мизрах»; сквозь окно ланчжуну было хорошо видно, как супруга великого справедливца напористо разговаривает со служителем, а погромщик в это время мирно стоит рядом; потом служитель передал ей ключи, Магда вручила их безбородому и крепко пожала ему руку; одна вышла на улицу, деловито беседуя с кем-то по мобильному телефону (Баг исхитрился поймать обрывок фразы: «Да, Иоахим, настоятельно вам его рекомендую, это человек достойный и нуждающийся в помощи…»), и уехала обратно в поджидавшем ее такси.
Баг сделал правильный вывод, что в Яффо свободоборцы и теплисец станут жить раздельно. До определенной степени это было понятно: вокруг Ванюшиных вечно толклись журналисты, и засветиться в одном кадре с погромщиком знаменитой чете не было никакого резона… Так машинально рассудил про себя ланчжун, а потом встрепенулся: да, это логично… но только в том случае, если Ванюшины знают, кого на груди пригрели. Допустим, знают. Отвратительно, но – допустим. Но – почему?!
А потом рядом с «Мизрахом» мелькнул ненавязчиво тот самый араб-соглядатай. Мазнул взглядом по фасаду, прошел мимо, скрылся в переулке. Баг успокоился: ну вот, кажется, все в порядке – мерзкий скорпион под яшмовым кубком, теперь недолго ему осталось, сейчас придут и препроводят наконец куда следует…
Избавившись от парика и усов, Баг долго ждал в цзипучэ – но за скорпионом никто не приходил. Более того: погромщик вышел как ни в чем не бывало и, перейдя улицу, сел за столик в закусочной; обедать надумал.
Баг недоумевал.
Ладно, может, у них, у местных человекоохранителей, какие-то свои резоны. Возможно, они знают нечто такое, о чем Баг не ведает… Запросто. И все же?..
А безбородый скорпион, откушав курицы с рисом, расплатился и, взглянув на часы, двинулся по направлению к центру. Такси брать не стал: или недалеко ему было, или ляны экономил.
Самое интересное случилось позднее, ближе к вечеру: в маленьком сквере на улице какого-то Бялика скорпион повстречался с упитанным преждерожденным, выглядевшем как гокэ и одетым в диковинную полосатую одежду. Баг помнил его – видел в толпе сопровождавших Ванюшина и Магду журналистов там, в Теплисе. Полосатый гокэ при виде погромщика даже не поднялся с лавки, на которой сидел, вольготно раскинувшись, приветствовал подошедшего легким хозяйским кивком, руки не подал; скорпион присел рядом, и они заговорили.
Жаль, нельзя подкрасться поближе и подслушать: наверняка заметят.
Что у них общего?
О чем они вообще могут беседовать? Какая тут связь?
Так… Теплис, Ванюшин, погром, бегство скорпиона под крылом окруженной журналистами четы, отселение в удаленный постоялый двор, – а вокруг всего этого вьется внутренняя или внешняя стража, не иначе местная, и вот, пожалуйста: еще вдобавок какие-то связи скорпиона с западным репортером!
Баг начинал злиться. Настолько не понимать, что происходит, было решительно невыносимо. Хорошо, когда к твоим услугам вся мощь человокоохранительного аппарата, а когда ты совершенно один, вот так – следишь, будто мышь по углам прячешься… Какие сети плетет в Яффо этот мерзкий скорпион?
А собеседники между тем попрощались, и подстрекатель теплисских беспорядков пошел обратно в «Мизрах».
Может, обратиться все же к местным вэйбинам? Может, они кое-чего и не знают?
А если они тут все заодно?
Нет, глупости, конечно, такого быть не может! Однако одного-двух заблужденцев довольно, чтобы все пошло наперекосяк.
Погодим, решил Баг. Слишком много странностей. Посмотрим.
Но когда на другой день теплисский погромщик все еще не был задержан, а вольготно гулял себе – то один, то в гости к Ванюшиным, то снова один, и вроде ничего и подозрительного, кроме самого основного факта: что он гуляет тут!.. а двумя днями позднее, поближе к вечеру, он опять встретился с журналистом, все в том же скверике, – Баг обеспокоился вконец. С уездными человекоохранителями было явно что-то не так. Ланчжун отчетливо понял: уже не время играть в частного сыскаря Холэмусы[140]. Если не вмешаться, может случиться нечто непоправимое. Страшное. Потому что Ванюшин, вокруг которого все в конечном счете вертелось, был фигурой имперского значения.
И тогда отставной человекоохранитель взялся за телефон.
Богдан откликнулся довольно быстро: оказалось, минфа… тоже в Яффо! И очень обрадовался другу, пригласил ехать вместе к Рабиновичам. У ланчжуна словно камень с души свалился: теперь он был не один. И позднее, вечером, побродив по побережью и рассказав Богдану о своих теплисских приключениях, Баг посадил минфа в цзипучэ и, включив «Керулен», вывел на экран членосборный портрет скорпиона.
«Ну и глаза… Ты неплохой рисовальщик, еч». – «Может быть. Ты мне этого подданного пробей по базе, а то я…» – «Да понял, понял…»
Через пять минут Баг уже просматривал файл: Зия Гамсахуев, обычный человек обычной биографии. Из горного села. Ничего особенного. Родился, учился, работал… Мастер-наладчик на небольшом заводе, сельхозтехнику дает народу – для виноградников в основном; доброе дело, душеполезное. Жена, дети… Интересно, а их он вот так взял да и бросил? Сразу видно: хороший человек.
На следующий день Богдан поехал на торжества, а Баг, с удовольствием ощущая, что уже не ерундой занимается сдуру, а делает свою немаловажную часть общего дела, – вновь не спускал глаз со скорпиона. Тот ничего не предпринимал. Стало быть, чего-то ждал. Вопрос – чего?
На сей вопрос не мог ответить даже Богдан…
До нынешнего дня.
– …Не уволю, – усмехнулся Богдан, но улыбка минфа была кривой и безрадостной. Что-то его здорово ушибло, чувствовал Баг, но взять и спросить друга «что тебя ушибло?» казалось ланчжуну вопиюще несообразным. Жизнь… она иногда того, ушибает… – Но поставлю на вид.
– Он куда-то поехал на такси, а времени преследовать у меня не было, еч… – Баг достал сигареты. «Мне кажется или я оправдываюсь?» – Я не мог рисковать нашей с тобой встречей. Ничего, найду. Тут другое. Видишь ли… – Ланчжун щелкнул заморской зажигалкой. – Вокруг наших знакомых все время крутится человек. Мое мнение – внешняя или внутренняя охрана, не иначе: очень профессионально крутится. Я видел его еще в Теплисе… По всему выходит, он в курсе происходящего. Мог видеть то же, что и я, – а может, и больше. По идее, знает и про подданного Гамсахуева, и про то, как он попал в спутники к Ванюшиным. Много знает. Но ничего не делает.
– Знает?.. – Богдан снял очки и стал их яростно протирать. – В кипе?
– Н-нет… – удивился Баг. Это была бы картинка… – Какая кипа? Не в кипе. Молодой такой, энергичный… араб.
– Ага… – Богдан что-то лихорадочно соображал, прикидывал. – Это меняет дело. Это важно… Спасибо, что сказал, еч. Я попробую выяснить сегодня…
– Выясни, – пожал плечами ланчжун. – Тут много чего выяснить надобно. И побыстрее.
– Это точно. Побыстрее… Ты, драг еч, сыщи поскорей нашего скорпиона и глаз уже с него не спускай, ладно? – Минфа нацепил очки. – Да, сегодня все определенно разъяснится. Спать нынче нам не придется, похоже… И… Ванюшин – присматривай за ним.
– Что ж я, разорваться надвое должен? – хмыкнул Баг. – Ты, друг мой, имей в виду, что я все же один. Один. Не считая геройского кота, конечно.
– Ты сумеешь, я знаю, – улыбнулся минфа.