Судьба, конечно, переменчива.
Но во всем виноваты такие создания, как я, которые сами искали ее с отчаянным сердцем. Мы желали, и мы охотились на то, чего нам так не хватало.
И в конце концов мы получали даже больше, чем могли ожидать – дар или проклятье.
Я потратил огромную часть жизни на поиск своей пары, делал это с таким остервенением, что даже не задумывался, что означало действительно ее найти. Я знал про узы, которыми связывает нас сама судьба – наблюдал эту хрупкую, однако практически нерушимую связь у других, – но я не думал, что она сделает со мной не только то, что я желал получить от этих уз.
Я просто хотел найти того, кто поможет защитить других от меня.
И нашел гораздо больше.
Смех Олетт прозвучал колокольчиками, долетая из окон чайной гостиной. Вскоре к ней присоединилась Мирра – от этого пронзительного хохота я вздрогнул и усмехнулся.
Халфвэй Холл восстановили и перестроили. Во время церемонии открытия перед ежегодным собранием дворов обе королевы Гвиторна заключили, казалось бы, невозможное перемирие и дружбу. На том пиру было много вина и смеха.
Олетт изображала недовольство, узнавая о приезде Мирры – которая стала делать это чаще, ссылаясь на то, что нужно проведать племянницу, – но я не мог вспомнить, когда она так много улыбалась и смеялась.
И мы ничего не говорили. Мы позволили ей делать вид, что так и нужно, и лишь радовались, что она разрешила себе немного счастья.
Тем более что остальные тоже нашли свое счастье.
Фия нахмурилась, когда Черит нарисовала еще один цветок на ее щеке, но улыбнулась, когда наша дочь нагнулась и поцеловала ее в нос.
– Теперь я смогу называть тебя маргариткой.
Мое сердце сжалось и в то же время затрепетало, поскольку слова Черит всколыхнули воспоминания давних лет из темницы. Об одной юной принцессе, которая как-то сказала мне, что предпочла бы быть названной как цветок.
Будто Черит задела и ее воспоминания, Фия посмотрела в мою сторону и запустила ладонь в траву.
– Слышишь, муж мой, – сказала она, глядя на меня влажными глазами. – Теперь я официально маргаритка.
– Я слышал, – проговорил я и прокашлялся, прежде чем положить книгу на пенек и подойти к ним. Я старался никогда не читать рядом с моими любимыми девочками, которые поглощали все мое внимание.
Конечно, я продолжал в принципе читать, но уже не в поисках лекарства, а для удовольствия. Единственное мое лекарство не покидало меня ни разу, когда я превращался, и дракон, которым я становился, никогда не оставлял ее.
– Тебе не нравится имя твоей мамы, Черит? – спросил я.
Фиолетовые глаза, сияющие изнутри, уставились на меня.
– Я такого не говорила.
Я улыбнулся, заводя за ухо ее черные волосы.
– Ну да. – Когда я обнял дочь, она чуть смягчилась, ее кожа была такой шелковистой – вся она была даром, о котором я не мог и мечтать. – Скажи мне, а почему маргаритка?
Мы до сих пор не были до конца уверены, что Черит не передалась кровь дракона. Хотя ей было уже шесть и она не проявляла признаков превращения, мы не могли быть уверены, что она не передала бы эту способность своему потомству – если бы решилась на это.
Я надеялся, что кровь ее матери из Благого двора разбавила ее кровь, уберегая от возвращения дракона, но знал, что все было возможно.
Я только лишь мог надеяться и отпускать такие мысли. Напоминать себе, что большинство вещей не поддаются моему контролю.
И все же страх, с которым я так долго жил, иногда показывался на поверхности. Я не сомневался, что он будет со мной, пока я дышу. Но это не остановило меня от того, чтобы ответить согласием, когда моя жена заговорила о малыше.
Я вспомнил тот момент: она лежала на мне, пока за пределами нашего домика вставало солнце и сон пытался захватить нас в плен, но я тут же проснулся от потрясения. Я не был удивлен, что она собиралась искушать судьбу: у моей половинки хватило бы упорства. Я больше удивился себе, ведь я тоже отчаянно хотел ребенка.
– Они милые, – чирикнула Черит. – К тому же я устала говорить Мать, но мне нельзя называть ее Фия.
Фия засмеялась, продолжая плести венок из полевых цветов. Хёрб и Сподж охотились в лесу, но они всегда будто чувствовали, когда она заканчивала свою работу, и прибегали вовремя.
Шорох в кустах неподалеку от поляны перед домиком привлек внимание моей дочери, кисточка выпала из ее пальцев.
– Джилли, – пропела она и опустилась на колени, когда, прыгая по траве, к ней приблизился вун.
Моя жена в итоге заполучила своего столь желаемого вуна.
Но, хотя Джилли была дружелюбной – большую часть времени, – она не любила жить в заточении. Даже будучи ручной, она уходила в лес и отказывалась возвращаться, когда наступало время отдыха. Это разбивало сердце Фии – ее грусть и уныние заставили меня отправиться в лес, чтобы найти мелкого грызуна, прежде чем она могла остановить меня.
Но ее сердце вскоре исцелилось, когда это пушистое создание дало понять, что еще вернется.
В основном ради еды.
Джилли прыгнула на руки Черит, и я помог дочери сесть, когда зверь сбил ее на землю. Она лишь засмеялась. Подобно своей матери, она быстрее проникалась к различным тварям, чем к собственному народу.
Вун кружился у ног Черит, потом прыгнул ей на грудь, но, когда я попытался забрать существо, дочь не позволила. Вуны представляли собой комок яростной энергии с острыми как бритва зубами. Поэтому я втайне обрадовался, когда Джилли решила уйти: больше не надо было бояться, что, пока я сплю, кто-то покусает или поцарапает мне ноги.
Фия подползла к нам по траве, ее кремовая блузка с оборками чуть распахнулась, давая мне взглянуть на соблазнительную грудь.
Жена ухмыльнулась, поймав мой взгляд, и предложила Джилли кусок сушеного мяса, которое носила в карманах своих брюк. Хотя ее брюки были не так уж похожи на брюки – сегодня она облачилась в знакомую мне золотистую пару, – я не мог припомнить, когда она в последний раз надевала юбку.
Но я был не против. Ведь и она не возражала, что постоянно приходилось их зашивать из-за моих нетерпеливых объятий.
– Джилли, – выкрикнул Ванс, побежав через лес со стороны моего кабинета в замке.
Молодой человек четырех годочков стал мастером в части побегов от отца, который все равно учуял бы его в коридорах, прежде чем это сделала бы его мать.
Обычно сначала мальчугана находили гоблины, ведь он сбегал с их кухонь.
Ванс встал на четвереньки на траве рядом с Фией, схватил вуна, которая еще жевала траву, и прижал к своей груди. Его непослушные кудряшки цвета ржавчины не были завязаны, а может, он сам их растрепал. Джилли фыркнула и хрюкнула, вырываясь из его рук.
Фия улыбнулась и погладила вуна, что помогло Джилли немного успокоиться.
Джаррон материализовался рядом со мной с громкой руганью.
– Клянусь, на этой неделе мне вообще нет спокойствия!
– Он ведь иногда спит, – напомнил я.
Джаррон лишь фыркнул.
– Едва ли.
Мой дядя и друг горячо повторял, что лунная богиня послала ему сына в наказание за все провинности в отношении его матери.
Проведя рукой по волосам, теперь коротко подстриженным, потому что, как он любил повторять, у него слишком мало времени на заботы о себе, Джаррон поплелся за сыном, из рук которого забрал вуна.
Перси вышла из-за деревьев, ее алые волосы были собраны в узел на макушке.
– Я подумала, что тебя скоро придется спасать.
Фия посмотрела на миску с яблочными дольками в руках Перси.
– И что сказал об этом Орин?
– Я не рассказала тебе? – проговорила она, садясь рядом с Фией и сталкивая Джилли с ее колен, ожидая, когда она выудит яблоко из миски. – Теперь мы дружим.
Фия фыркнула, потом помедлила, разозлившись, что Перси не засмеялась.
– Ты это серьезно?
– Нет, – сказала Перси, улыбнувшись, и зашипела, когда вун укусил ее за палец.
Ванс засмеялся, вырываясь из объятий отца и слезая по его ногам, чтобы самому взять яблоко.
– Он даже не может подружиться со своей парой, – сказала Фия. – Я сомневаюсь, что ты сможешь заплатить достаточно, чтобы он был добр к тебе.
– У всего есть своя цена, но нет. – Перси дала вуну еще кусочек яблока. – Я просто проигнорировала его, как обычно.
Фия хмуро посмотрела на Черит, которая устроилась у нее на коленях, чтобы помочь с цветочной гирляндой.
– Со мной он добрый.
Все засмеялись, но она тут же сердито посмотрела на нас и настойчиво сказала:
– Правда! Я нарисовала ему картинку.
Это было что-то новенькое, и я опустился на траву рядом с Фией, забирая у нее нашу дочь и щекоча ей живот.
– Моя маленькая обманщица.
Черит захихикала и завертелась, но, когда я перестал мучить ее, она вздохнула и сказала.
– Но это правда!
– И что это была за картина? – спросила Фия, будто хотела сама нарисовать что-нибудь для него.
– Его любимый клубничный пирог, конечно же.
Перси фыркнула.
– Ну конечно!
Сообщив мне, что до нас долетела весть о прибытии на следующей неделе дикой охоты, Джаррон повел жену и сына обратно в замок.
Они с Перси решили остаться с нами и растить Ванса в замке. Через несколько месяцев после того, как мы с Фией поженились, эти двое договорились в последний раз попробовать восстановить свои отношения из руин. И они, наконец, приняли свои узы, осознав, что нельзя брать в будущее ошибки прошлого.
Вернулись Хёрб и Сподж. Джилли побежала к деревьям, предпочитая держаться на расстоянии от гигантских существ, и Ванс снова убежал от отца, им навстречу.
Не понимая, что делать с детьми, но чувствуя, что с ними нужно проявлять осторожность, двое нарловов не знали, как вести себя рядом с ребятней.
Ванс бежал за Споджем, прячась за его пушистыми лапами от родителей.
– Оставьте его, – сказала Фия, с улыбкой глядя на Споджа. – Мы скоро приведем его с собой.
Джаррону не надо было повторять, он практически убежал с поляны. Его жена засмеялась, когда он потащил ее с собой.
Хёрб развернулся, когда этот крошечный мужчина пробежал под его ногами. Ванс хихикал и пригибался каждый раз, когда зверь хотел посмотреть на него.
Черит засмеялась, и в моей груди разлилось тепло от этой звонкой мелодии. Дочь поднялась с моих коленей и присоединилась к этой компании, забрав миску с яблоками.
Я притянул Фию к себе, она положила голову мне на плечо, и я провел пальцами по ее волосам. Звезды и луна взирали на детей и нарловов, которые играли в прятки среди деревьев, а Ванс носил миску на голове, словно шляпу.
Тихий хаос, эта жизнь, которую мы создали для себя, и все же я еще никогда не чувствовал такой умиротворенности.
Меня даже не волновали редкие встречи Регина с моей женой на ежегодном собрании дворов. Ах, конечно же, они меня злили, но он перестал быть сорняком, который мне следовало выдернуть из мыслей моей любимой, чтобы разжевать в моей пасти. Он упустил все шансы, к тому же она и не была предназначена ему.
И моя жена не раз доказала своими поступками, что я поглощал ее так же, как и она меня.
И я терпел. Когда-то они были близкими друзьями, и хотя тот мужчина этого не заслужил, Фия в итоге решила сохранить их дружбу, хоть и порядком охладевшую.
Уже позже, когда рассветные лучи коснулись неба, а губы Фии касались моей груди, словно шелк, она пробормотала:
– Нам нужно взять Черри с собой в следующий раз, когда мы отправимся в путешествие с дикой охотой. – Я застонал, когда она опустилась ниже, ее губы щекотали мой живот ниже пупка. – Это достаточно безопасно, если мы останемся в Гвиторне.
Мы уже путешествовали с моим дедом несколько раз, еще до появления Черит, и я знал, что, несмотря на счастье, обретенное в каменных стенах нашего лесного домика, Фия была бы рада вновь исследовать другие земли.
– Поговорим с Гейлом, когда он вернется, – сказал я сквозь зубы, когда она своей нежной рукой обхватила мое достоинство и лизнула.
Охота наведывалась в замок на целую неделю каждый год, привозя лучшие свои находки, чтобы предложить их Олетт. В один из таких приездов Фия захотела путешествовать с ними в другие королевства.
– Он согласится, – сказала Фия.
Я усмехнулся, ведь, скорее всего, она была права. Гейл очень быстро проникся к моей любопытной жене.
Я зашипел, когда она провела языком по всей длине.
Пока в камине потрескивал огонь, а Черит спала в комнатах, которые она делила с Вансом в замке, Фия поглощала меня так жадно, как никогда, ведь этот голод не угасал – для нас обоих.
Я позволил ей довести меня до исступления, ее фиолетовые глаза блестели, а аромат давал мне понять, что я не одинок в этом безумии. И тогда я приказал ей:
– На четвереньки, моя огненная, – и едва не взорвался от наслаждения, когда она отстранила от меня свой великолепный ротик и сделала то, что я велел.
И даже больше: она выгнула спину и склонила голову набок, ее глаза светились от предвкушения.
Я коснулся пальцами изгиба ее позвоночника, проводя ими до самых ягодиц, и замедлился, когда понял, какая она мокрая и возбужденная. Мой палец с легкостью скользнул внутрь, и мы оба застонали, когда я пошевелил им.
Я доводил ее до экстаза сначала одним лишь пальцем, пока в дыхание Фии не вплелись стоны, а бедра не раздвинулись навстречу моим толчкам. Затем я ускорился, лаская ее плоть, теребя клитор. Она залила мою руку соками, достигая оргазма с хриплым вскриком, когда я в третий раз погладил ее большим пальцем.
Она опустила голову, ее ноги и бедра задрожали. Я перестал мучить ее и слизал с пальцев свою добычу.
Облизывая их со стоном, я направил ее к своему члену, придерживая рукой за бедра. Влажная глубина тут же поглотила меня.
Я не стал медлить. Даже не нужно было пытаться. Наши тела хлестко соприкасались, Фия взмокла, а я все сильнее вколачивался в нее сзади – совершенно растворяясь в неизбежной и неутолимой потребности владеть ею любым способом.
Мое желание не ослабло и никогда не ослабнет.
Фия сжимала в кулаках постельное белье, посылая в воздух проклятия и вращая бедрами в поисках большего наслаждения.
Я намотал ее волосы на кулак.
– Прекрасное создание! – Я потянул, и она поднялась вместе со мной, когда я переместился на пятки. – Поцелуй меня, – выдохнул я и застонал, когда ее язык проник в мой рот, лаская меня с каждым новым глубоким толчком моего замедлившегося ритма.
– Сейчас я кончу в тебя, – предупредил я, зная, что она тоже на грани.
Из моей груди раздался хриплый стон, когда Фия отстранилась, снова вставая на четвереньки и достигая пика. Не переставая двигаться, она пробуждала во мне все большее желание последовать за ней, ругаясь на чем свет стоит.
Меня с такой силой трясло, что я не смог вовремя спохватиться, когда она отстранилась и легла на кровать. Я улыбнулся.
Моя прекрасная жена развалилась на спине, разведя ноги в стороны, чтобы я мог полюбоваться ею.
– Я, наконец, разгадал тебя, огненная.
Моя грудь тяжело вздымалась, но она знала наверняка, что я еще не выбился из сил.
– Правда? – прерывисто выдохнула Фия.
Я подобрался к ней и принялся ласкать наполненное моим семенем влагалище. Ее бедра дернулись, когда я погладил возбужденную плоть, а с ее губ сорвался мяукающий стон.
– Ты сняла с меня одно проклятье, только чтобы наградить другим.
Она рассмеялась.
– А это так, дракон?
– Ты сделала меня совершенно ненасытным, – хрипло проговорил я и широко развел ее ноги. Так было всегда. Каждый вечер или день – когда у нас выдавалось время наедине без дочери.
– Тогда мы идеально подходим друг другу.
– И так будет всегда. – Я усадил ее себе на бедра. Она всхлипнула, устраиваясь на мне, эти чувства были непередаваемыми, и все же мне всегда будет мало. – Моя ненасытная жена.
Я чуть повернул голову. Моя кровь взбунтовалась, громко стуча в висках, пока я придерживал Фию, снова и снова погружаясь в ее глубины, наблюдая, как она поглощает меня, а ее руки цепляются за опоры кровати.
Когда она задрожала, я приподнял ее. Придерживая за спину и шею, провел языком по груди и наклонил, заставляя снова кончить. Пока она наслаждалась оргазмом у меня на руках, я думал о том, что еще никогда не видел и не испытывал ничего столь волшебного в своей жизни.
Стоны Фии стали громче. Поцелованные луной волосы прилипли к вспотевшей коже. Она сильнее сдавила мой член, когда я прокусил ее шею и глотнул крови, похожей на эликсир.
Моя любимая была не просто лекарством, а настоящим ядом.
Я не только охотился за ней, но теперь наслаждался тем, как она наполняла каждую клеточку моего тела, каждый уголок моей жизни. Мне никогда не будет достаточно, и если таково мое наказание за то, что я забрал ее, что сделал только моей – пусть будет так.
Даже будь я голоден, я был бы рад.
Я уложил ее на кровать и слизнул кровь, которая все еще струилась возле ключицы, мои движения внутри нее стали медленными и глубокими.
– Тебе уже достаточно?
– Никогда, – хрипло сказала она, и я резко дернул бедрами, заставляя ее стонать. – Боюсь, я не способна на такое, и меня это порой беспокоит.
При этих словах я напрягся, мрачнея. Я поднял голову и посмотрел на нее сверху вниз.
Фия улыбнулась. Она убрала с моего лица несколько прядей, которые запрещала стричь, и провела пальцем по губам.
– Такая любовь не может быть нормальной, и ты это знаешь. Невзирая на узы.
Она не врала. Мы оба знали о парах, которые желали остаться вместе, и о тех, кто расходился и заводил любовников.
Мысль о том, чтобы не видеть Фию некоторыми вечерами, меня вовсе не радовала. Мне было страшно даже представить себе это.
– Тогда мы ненормальные, – проворчал я. – И меня это устраивает.
Фия погладила мою щеку.
– Ты огорчился.
Я резко выдохнул.
– Признаюсь, что я слегка обеспокоен.
– В этом нет нужды. Просто подумала, что это ослабло. – В ее глазах искрилась улыбка. – Эта тяга, – пробормотала она. – После стольких лет.
Я расслабился, если это можно было так назвать: мой член все еще пульсировал, требуя движения внутри тела моей любимой.
– А что не так с этой тягой?
– Все так, – прошептала Фия, проводя губами по моим. – И ничего. – Она коснулась моей спины, заставляя меня задрожать. – Ты мое дыхание, причина, по которой мое сердце бьется.
Я потерся о нее носом, мое сердце затрепетало.
– Я тоже тебя люблю.
– Это не просто любовь, Кольвин.
– Тогда прошу тебя, – поддразнил я, – скажи мне, что это.
Но она даже не улыбнулась. Поцеловав меня в обе щеки, она притянула мою голову к себе.
– Это жизнь и смерть. Мое существование связано с твоим, и это довольно опасно, муж мой.
Я с силой выдохнул. Потом прижался губами к ее рту и прошептал:
– Тогда нам остается лишь одно.
– И что же это? – поддразнила она, хотя уже знала.
– Продолжать в том же неутомимом ритме.
Ее глаза тут же увлажнились, и меня словно резануло ножом по сердцу.
Я поцеловал ее веки, нос и губы, потом обнял и медленно возобновил движения. С каждым прикосновением моих губ к ее щекам, подбородку, шее, губам я говорил, что люблю ее. Что мне достаточно жить именно так – отчаянно нуждаясь в ней.
И я не хотел, чтобы это когда-либо заканчивалось.
Фия запустила пальцы в мои волосы, вцепилась в мое плечо и прошептала:
– Пока не угаснет последняя звезда.
Я коснулся ее губ и произнес клятву:
– И пока луна не остановит вечную охоту на солнце.