Уйдя от Кольвина, раздраженная и озадаченная миллионом незаданных вопросов, я обнаружила нарловов в их комнате.

В зубах у зверей торчали кости, еще больше костей валялось на полу. Мне хватило одного взгляда на перекошенные медвежьи морды нарловов, чтобы сдаться.

– Ладно, идите сюда.

Глаза-бусинки засветились, и звери кинулись ко мне по каменному полу, клацая по нему когтями. Из их пастей капала слюна. Как всегда, они столкнулись лбами в дверном проеме и стали грызться друг с другом.

– Хватит, – сказала я, но они, конечно же, не послушались. А может, просто не слышали меня из-за своего рыка и хрюканья. Я дважды хлопнула в ладоши, тоже зарычав. – Я сказала: хватит!

Они оторвались друг от друга, Хёрб оттолкнул Споджа, чтобы первым пойти за мной по коридору до моих покоев.

Теперь же Хёрб дремал возле камина, в котором до моего прихода горел огонь. Сподж играл с ложкой, которую я отдала ему со своего подноса: он облизывал ее и с фырканьем прижимал к носу, потом бросал на пол, чтобы услышать звон, и все повторялось.

Шли часы, а я лежала на кровати и смотрела на зверей, но не следила, что они делают. Я старалась не обращать внимания на свой халат и уж тем более не думать, что мне надеть для отдыха.

Аромат принца все еще висел в воздухе, будто он только что ушел – и специально сделал так, что этот запах остался на мне даже спустя время. Но и он будет ощущать мой запах, подумала я и наморщила нос, вспомнив его дерзость и упрямство.

Да, мы были связаны узами, но мне не стоило придавать этому такое значение. Из того, что я тайком прочитала за несколько месяцев после его освобождения из подземелья, – а ведь я никого не посмела об этом спрашивать, даже тетю Мирру, – нам не нужно было обращать внимание на узы.

Мы могли отвергнуть эту связь и надеяться, что судьба или сами богини солнца и луны сжалятся – и подарят нам другую. Но такие узы становились тем большей редкостью, чем больше слабела наша раса.

Возможно, я могла бы отвергнуть их. Может, поэтому я внутренне до сих пор отталкивала принца-дракона. Ведь если бы он не рассказал про меня своей королеве, каждый из нас пошел бы своей дорогой и, возможно, нашел бы другой объект для своих желаний.

Но сейчас становилось очевидно, что я не могла сбежать от него, что любая попытка поверить в то, что я не желала его или могла бы обойтись без него, как без своей пары, была тщетной.

Особенно из-за того, как я реагировала на его шрамы, на его потребность в той книге, которую могла открыть только я, и вообще на его присутствие. Я понимала, зачем ему книга, но не знала, к чему такая срочность, ведь ее содержимое могло открыться только мне.

Оставалось только спросить у Кольвина об этом напрямую, но и другие вопросы требовали внимания, соревнуясь за первое место. Самым назойливым и раздражающим оставался один, которого мне следовало избегать, – это желание близости.

Максимальной близости.

Нет, я не могла. Кольвин дал мне понять, что нуждался в источнике крови. Что он и так изо всех сил старался сдерживаться и что он будет ждать. После того, как к двери моей комнаты принесли полуночный ужин, я еще долго гадала, сколько принц уже ждет.

Выяснять это было не слишком мудрым решением. Конечно, я здесь только появилась и вряд ли могла требовать, чтобы он пил мою кровь, но сама мысль, что он коснется губами другой девушки, заставляла все внутри меня перевернуться.

Процесс кормления сам по себе был довольно интимным, а знать, что он получает столь необходимое ему от кого-то другого…

Столько крови я уже видела, что, возможно, и мои глаза наливались алым, вот только совсем от другой жажды – желания отомстить.

Фия-дикарка, что уж там.

Я поделилась ужином с нарловами, дав каждому по куску хлеба, которые прежде обмакнула в суп, а потом уложила зверей спать.

И оправилась охотиться на принца.

Я постучалась, потом медленно приоткрыла створку двери, но ничего не услышала. На моих губах появилась легкая улыбка, стоило мне представить выражение лица Кольвина: вот он удивится моему возращению!

Но его внутри не оказалось.

Чашка чая была опрокинута. Еще теплая, поняла я, поднимая ее с пергамента. Кольвин побросал все в спешке. Я окинула взглядом узкую комнату, не заметив больше никаких перемен. Хотя в таком хаосе сложно было уловить порядок.

Дверь наверху лестницы в дальней стороне комнаты была распахнута, на небольшом пролете танцевали листья, спускаясь вниз по ступенькам.

– Кольвин? – позвала я, поднявшись по ним и выглянув наружу.

Ответа не последовало. Меня окружали лишь голоса ночных птиц и завывание, что доносилось из леса. Аромат принца все еще витал в воздухе, и я последовала за своим чутьем, поднимая юбки, которые могли запутаться в ветвях. Я обернулась и посмотрела на замок.

Лозы почти полностью оплели его каменные стены. Шпили и башни прятались за гигантскими верхушками деревьев.

Дверь открывалась в лес, который, казалось, уходил в бесконечность.

Я последовала за запахом по протоптанной тропе, покрытой листьями, петляя меж деревьями. Меньше чем через половину мили от замка я обнаружила, куда она ведет.

К небольшому лесному дому.

Возможно, предназначенный для сторожа, этот дом снаружи напоминал гриб. Замшелый каменный фасад был покрыт ползучим плющом, который обрамлял круглые оконца с облупившейся белой краской на рамах. На крыше был купол из более темного камня, покрытого густой зеленью, которая, словно занавеска, ниспадала вниз.

Я двинулась вперед меж деревьев, в траве под ногами виднелись ветки и полевые цветы, которые доходили до каменных ступенек, что вели к двери – белой, потертой, высотой почти до самой крыши. Я замедлила шаг, заметив, что дверь слегка приоткрыта, потом остановилась, услышав раздавшийся в замке колокол.

Звон становился громче, издалека ему вторило еще больше колоколов. Мои барабанные перепонки чуть не лопнули. Я накрыла уши ладонями и повернулась лицом к лесу, не зная, что происходит.

Кольвин ушел в спешке через дверь кабинета, выходящую на северо-восток, в лес, к скалам.

«Возвращайся в замок», – вопил внутренний голос, вторя сильному стуку сердца. Но в этом лесном доме я учуяла запах Кольвина, он не мог…

Порыв ветра взъерошил мои волосы, бросая их мне в лицо, принося с собой яркий аромат принца.

Я обнаружила его за домом, возле заросшего сада.

Принц стоял на коленях с голым торсом. Лунный свет падал на рельефные мускулы его рук и спины. Я видела, как они надуваются и сияют от пота. Кожа его блестела, будто он только что вышел из ручья, который журчал вдалеке, за заброшенным садом.

Под моей ногой хрустнула ветка.

Кольвин повернул голову. Белки его глаз сменились столь ярким золотом, будто я смотрела на солнце, грозившее испепелить меня. Он опустил голову и выругался: «Проклятье!»

Я остановилась, хотя мне хотелось подбежать к Кольвину и спросить, чем я могу помочь, как облегчить его страдания, как остановить судороги, скрутившие его, идущие по рукам, заставляя принца впиваться пальцами в землю.

– Фия, – сквозь стиснутые зубы проговорил он, а следом прорычал, словно зверь: – Беги!

И тогда случилось страшное.

Он запрокинул голову, луна ярко вычертила его профиль, а все его тело затряслось. Кольвин дрожал, как лист, попавший в ураган, или как одержимый злым духом.

Он и был одержим.

И это заставило меня отступить.

Тьма густым облаком окутала его. В поднявшемся над лесным домом урагане я слышала лишь завывание ветра – но вот раздался чудовищный стон.

А следом хруст, будто где-то ломались ветки. Или кости. Они удлинялись, формировались заново, менялись полностью…

Стон перерос в ужасающий рык. Чудовищная волна сотрясла землю.

Мое сердце, подгоняемое страхом, снова забилось. И я побежала.

«Слишком поздно», – настаивал внутренний голос, пока я мчалась через лес под звуки рычащей тьмы, что разрасталась за моей спиной. Она распространялась слишком стремительно, поглотив каждый проблеск света луны и звезд, наполняя пространство чернотой.

В панике я сбилась с тропы и споткнулась о бревна, лежавшие крест-накрест. Но вот уже показался замок, распахнутая дверь, ведущая в кабинет Кольвина. Я поднялась на ноги и, не оборачиваясь, помчалась вперед. Я смогу, я добегу до двери прежде, чем…

Ужасный рев расколол ночь и рухнул с небес оглушительным шумом.

Прямо надо мной.

Я врезалась в невидимую преграду с такой силой, что в ушах зазвенело, а голова пошла кругом. Я отскочила в траву и заморгала, устремив взгляд в непроглядную тьму небес.

Надо мной нависло брюхо дракона.

Я перекатилась на четвереньки, в горле у меня застрял крик, и я отползла к ближайшему дереву. Кровь отчаянно пульсировала в венах, руки и ноги сводило так, что я не могла пошевелиться – да и какой смысл, если чудище следило за мной.

Вдруг загремели камни, взмыли в воздух листья. Деревья согнулись, с треском ломаясь, когда дракон опустился на все четыре лапы и подошел к поляне, где стоял лесной дом.

Поднявшись на ноги, я рванула к дереву, потом к следующему. Кошмарный рев заглушил мой собственный крик, и я побежала быстрее. Я даже не думала, что умею так быстро бегать. Но все было впустую.

Гигантская когтистая лапа приземлилась прямо рядом с деревом, за которым я пыталась прятаться. Толстая задняя нога согнулась, существо опустилось, повернуло голову.

И посмотрело прямо на меня.

Я увидела знакомые мне золотистые глаза, сиявшие на чешуйчатой морде фырчащего зверя. Дракон распахнул пасть и зарычал, демонстрируя ряды острых зубов. Я догадывалась, чего он хочет. Он предупреждал меня и показывал, кто сейчас тут главный, но я должна была попытаться.

Я снова побежала, петляя от дерева к дереву.

Дракон тяжело шагнул вперед, добравшись до меня в два гигантских шага.

Я замерла и всхлипнула, зная, что очень рискую, но ведь должен был быть выход. Надо спрятаться, пока он не найдет другую жертву для охоты или не вернется в прежнюю форму.

Из земли рядом со мной торчали огромные корни дерева, и я бросилась к ним, нырнув в самую глубокую расщелину и ударившись затылком.

Дракон распахнул темные крылья, каждое из которых заканчивалось изогнутым шипом, и я взмолилась, чтобы зверь улетел.

Но нет.

Он вновь сложил крылья и шагнул ко мне – охотник, который знал, что его добыча загнана в угол.

Я могла вновь побежать, возможно, даже забраться на дерево или спрятаться под этими корнями. Паника вдруг сменилась чувством неизбежности – я поняла, что в любом случае обречена.

Дракон мог не только летать, но и дышать огнем. А я привлекла его внимание целиком и полностью.

Перепончатые лапы взрыхлили почву, оставляя глубокие борозды. Мой взгляд проследовал от ног и массивного чешуйчатого туловища к огромной покачивающейся голове. Было ужасно темно, но я различила громадную фигуру, нависшую надо мной. Дракон остановился прямо перед деревом, и его чешуя словно поглощала свет, не давая разглядеть его как следует. Или предугадать, что будет дальше.

Вдруг зверь опустился на землю с рыком, выпуская пар из ноздрей. Комья земли и листья поднялись в воздух. Дракон подался вперед, склонив голову набок, и я поняла, что будет дальше.

– Кольвин, – прокричала я, закрыв лицо руками и спрятавшись глубже под корни. – Остановись! – взмолилась я, хотя это было бесполезно. Похоже, судьба решила, что я несправедливо избежала смерти.

Мысль, что меня съест дракон, к тому же мой суженый, казалась еще кошмарнее, чем виселица.

Зверь снова зарычал, каждый его вздох напоминал надвигающуюся грозу. Его дыхание было таким горячим, что почва подо мной превратилась в грязь. По моему лбу струился пот, собираясь на груди и животе. Однако пока эта ужасная морда не тронула меня, и я не была у него в зубах.

Я открыла глаза, отчаянно дыша и задыхаясь от страха – и увидела, что зверь, который украл тело моего суженого, просто внимательно смотрит на меня.

– Проклятье! – всхлипнула я, перебирая в голове идеи, что делать дальше.

Двигаться. Определенно нужно было двигаться и перестать пялиться на него. Возможно, притвориться мертвой. Но последнее вряд ли сработало бы, да мне и не хотелось проверять – вдруг он решит подбросить меня в воздух, как куклу.

Существо фыркнуло, из его ноздрей повалил пар, обдавая мои руки еще большим жаром. Оно придвинулось ближе, насколько было возможно, его морда нависла надо мной, склонилась ниже, почти до самой земли.

Я могла разглядеть на его морде лишь скопление черных чешуек, каждая из которых была размером с щит, а еще усы. Но когда я осмелилась нарушить зрительный контакт и посмотреть вниз, то заметила, что чешуйки на его груди были серыми и переходили в серебряные. Они спускались до живота зверя и тянулись по бокам.

Монстр снова зарычал, на этот раз громче, и я дернула головой. Чуть сощурившись, он пристально смотрел на меня своими золотистыми глазами.

К счастью, его пасть была закрыта. Я даже разглядела нежную кожу вокруг ноздрей, которая становилась грубее ближе к глазам, щекам – если можно их было так назвать – и переходила в чешую на его голове, покрытой наростами.

Я увидела луну между двух гигантских, выгнутых дугой молочно-белых рогов позади маленьких остреньких ушей.

Я была благодарна хотя бы за это: увидеть ее в последний раз.

– Если ты решился, то действуй быстро. Откуси мне голову и проглоти, потому что я тебе не лакомство, – предупредила я, подавшись вперед и тыкнув пальцем в направлении чудовищной морды. – Подавись этой горечью, луна тебя раздери!

Дракон моргнул, оставаясь при этом неподвижным.

Какой я была дурой.

Но от страха я становилась смелой. Было бесполезно и даже глупо разговаривать с таким монстром. Но ужас, который охватывал все мое тело, мог прикончить меня скорее. Поэтому я нахмурилась и закричала:

– Ну что же? Чего ты ждешь?

В ту же секунду я пожалела о своих словах: дракон, наконец, шевельнулся, и я вскрикнула, вновь согнувшись под корнями и пытаясь понять, где я успела потерять свой разум.

Земля задрожала. Дерево надо мной качнулось, когда зверь вытянулся в полный рост, будто что-то высматривая. Он глянул на меня сияющими глазами, потом повернулся и вновь опустился на землю.

На этот раз он не смотрел на меня.

Его хвост чуть покачивался. Шипы на позвоночнике переходили в острую булаву на кончике, которая раскрошила бы меня, осмелься я пошевелиться.

И я осталась сидеть на месте. Зверь чего-то ждал. Возможно, менее глупую добычу. Я свернулась калачиком на земле, вся вспотев от страха, и с дрожью смотрела на эту гору чешуи, сторожащую лес.