Разговор с Райаном оставил в душе щемящее чувство вины. И потери.

Прошло восемь месяцев с нашей последней встречи. Я надеялась, что давным-давно переболела и мне абсолютно все равно, есть в моей жизни Кросс или нет. Надеялась, что мне будет безразлично, обижается он на меня, злится или ненавидит.

Но как же плохо я себя знаю!

Стоило вспомнить его последний брошенный взгляд, как сердце сжималось. Взгляд презрительный и холодный. Будто я совершила чудовищную подлость и подорвала его веру в людей.

Хотя чему я удивляюсь? Все именно так и было. В мгновение ока из пропавшего друга я превратилась в обманщицу. Коварную манипуляторшу.

Нужно быть честной: я бы тоже себя за такое ненавидела. И нет ничего удивительного в том, что Райан больше никогда не захочет меня видеть.

Спрятать телефон я не решилась. Втайне надеялась, что он все-таки напишет.

И он написал всего через четыре дня.

В этот раз обошлось без идиотских подкатов. Сухо и по-деловому.

Райан: «Приходи к главному фонтану в Центральном парке в двенадцать. Нужно поговорить».

Конечно, идти на встречу было страшно. А кому бы не было? В понедельник мы расстались на очень плохой ноте, и если бы мне плюнули в лицо при встрече, я бы не удивилась. К счастью, обошлось без этого.

Райан сидел на бортике фонтана и блуждал безразличным взглядом по людям вокруг. Но стоило ему меня заметить, как он преобразился: лицо стало напряженным, взгляд жестким. Но на радушный прием никто и не рассчитывал.

– Здравствуй, Райан! – Я решила вести себя сдержанно и немного отстраненно. Вряд ли мы теперь хотя бы просто хорошие знакомые.

Ответного приветствия я не получила. Только пристальный холодный взгляд. Потом парень поднялся и коротко бросил: «Прогуляемся». Мне оставалось подчиниться.

После десяти минут блужданий по парку в мучительном молчании Райан наконец-то остановился у одинокой скамейки на берегу пруда. Сел. Поднялся. Потоптался на месте и принялся ходить туда-сюда. Я осторожно присела на край. Ожидание хоть каких-то его слов убивало. Поэтому я рискнула начать разговор сама:

– Зачем ты меня позвал?

Парень остановился и пристально на меня посмотрел:

– Мне нужны подробности.

– Какие? О контракте? Может, лучше спросить об этом у твоих родителей?

– Мне не интересно, что скажет моя мать, – мгновенно вспылил Райан. – Эта женщина готова на все, только бы добиться желаемого. Она даже не признала своей вины! «Не понимаю, почему ты так расстроен, Райан! Мы ведь любим тебя и хотели как лучше!» – Он довольно похоже изобразил миссис Кросс. – Тьфу!

– Ну… Может, и правда хотели? Она ведь тебя любит… – осторожно подала голос я.

– Ой, не надо! Вот только не надо ее защищать! – устало взмолился парень, а потом холодно продолжил: – Моя мать – бессердечное чудовище! Единственный человек, которого она любит, – это она сама. Потому что ни один нормальный родитель так бы не поступил. Вот твои бы поступили? – Он глянул на меня, но ответить не дал. – А! Кого я спрашиваю! В любом случае даже тебе я готов верить больше, чем ей. Поэтому давай. Рассказывай!

– О чем конкретно?

– Обо всем! О себе. О контракте. О твоих родителях. Они вообще существуют? Та рыжая дама на самом деле твоя мама?

– Нет, она не моя мама. Такая же сотрудница агентства, как и я.

– Агентство! У вас целое агентство! – саркастично воскликнул Райан. – И что? Часто вас нанимают следить за несчастными школьниками?

– Не знаю. Я не единственный сотрудник. Но в моей практике такой случай первый.

– Ладно, не важно, – отмахнулся он. – Мне неинтересно, сколько еще жизней поломали такие, как ты. Выкладывай, Баркер! Я жду.

И я рассказала. Про то, как меня наняли. Как меняли внешность «Маской». Как состряпали легенду на коленке. Как отправили в школу и велели добиться хороших отношений. Про то, что мне приходилось писать еженедельные отчеты. И прочее и прочее.

Райан слушал молча. В середине рассказала сел на скамейку, схватился за голову и слушал дальше.

Все прошедшие месяцы я боялась, что когда-нибудь настанет день и я встречусь с людьми из Лос-Перроса. С Райаном. И мне придется объясняться, ведь меня лишили главного преимущества – анонимности после окончания задания.

Но вот я здесь. И мне не страшно. Я чувствую облегчение. Потому что хотя бы одному человеку больше не нужно врать.

Мой рассказ вышел короче, чем я ожидала. Если опустить личное отношение к тому периоду, то и говорить было особо не о чем.

– Если у тебя еще есть вопросы – задавай, – закончила я.

Вновь воцарилась тишина на несколько минут. Я думала, он захочет узнать еще какие-то детали контракта, но он спросил:

– Скажи, Саманта, каково это – стоять перед другом и врать в каждом слове?

Повернулся и пристально посмотрел мне в глаза. Усталость и боль – вот что читалось в его взгляде. Мне стоило тщательно выбирать слова, чтобы не ранить его еще больше.

– До этого задания мне было совершенно все равно. Я никогда не привязывалась к людям, которых встречала. Но с тобой все было по-другому. Тебе я почти не врала.

Райан пренебрежительно фыркнул.

– Для меня этот контракт был одним сплошным стрессом. Я никогда не делала ничего подобного раньше. Поэтому вместо того, чтобы придумать что-то совершенно новое, я просто осталась собой. Да, приходилось менять имена, места действия и прочие незначительные детали. Но все истории, все эмоции – все было моим. Ужасный парень в прошлой школе? Отношения в колледже, которые едва не стоили мне жизни. Моя любовь к футболу? Так я и правда занималась им в средней школе. Я правда ненавижу скорость и все, что с ней связано. Я не люблю вечеринки. Зато люблю компьютерные игры и комиксы. Не веришь? Ну так посмотри на мои руки! Стала бы я делать татуировку с Человеком-пауком, если бы это увлечение было просто частью легенды? Готовка. Книги. Музыка. Все мое. Настоящее.

– Пламенная речь, – саркастично ответил парень. – Но все равно верится с трудом.

– Ну а что еще ты хочешь услышать? Что я получала истинное удовольствие каждый раз, когда мне приходилось водить тебя за нос?

– Вот в это я бы легко поверил, – усмехнулся он.

– Могу тебя расстроить: это не так, – холодно ответила я. – Если помнишь, я была довольно скрытная. Не хотела о себе ничего рассказывать и почти ни с кем не общалась. И не потому, что это было частью образа, а потому, что мне не хотелось слишком много врать. Равно как и рассказывать о себе правду всем подряд. Но тебе мне хотелось довериться. Ты правда стал моим другом, и я старалась быть им для тебя.

– Херня! Полная херня! – пренебрежительно бросил парень. – Если б мы были друзьями, ты бы не пропала после моего отъезда. Ты бы мне все рассказала.

– Райан, я не могла! Я действительно не могла. После этого контакта на меня свалилось море проблем! На работе! Со здоровьем! Прости, но я не думала, что мы когда-нибудь встретимся снова, поэтому решила позаботиться о себе. И кстати, о дружеской верности. Помнишь день, когда приехали твои родители? Мы сидели у тебя в комнате, разговаривали про проект, колледж, стипендию. И тут пришла твоя мама… – Я запнулась, вспоминая, что предшествовало ее приходу, но все же продолжила: – Видимо, она слышала часть нашего разговора. Потому что перед самым моим уходом она устроила мне допрос. Что мы делали вдвоем. О чем говорили. Я не сказала ей ни слова. Отделалась общими фразами про подростковые разговоры. Но тебе это все равно не помогло. Зато она начала сомневаться в моей честности и профпригодности. Еще бы! Я посмела утаить от нее подробности частного разговора!

Кросс сидел напряженный и сверлил взглядом траву под ногами.

– И когда ты ушел из дома. Она позвонила мне и требовала, чтобы я тебя немедленно нашла. Но я не стала. Я постаралась уговорить тебя вернуться домой. Но ей так и не сказала, что ты приходил ко мне. А все потому, что я была твоим другом.

– Тогда что же, мать твою, случилось? – неожиданно взорвался он. – Что? Если ты меня не сдала. Если мама ничего не нашла у меня в ноутбуке. Тогда что случилось? Почему они не свалили на хрен в свою Англию, а забрали меня с собой?

Я тяжело вздохнула и до крови прикусила губу. Видит бог, я не хотела ему отвечать. Но сегодня день без вранья, так что…

– Потому что она решила, что у нас роман. Она решила, что я заставила тебя в себя влюбиться, соблазнила, окрутила – называй как хочешь. Но главное, привязала к себе и пагубно влияла. Что весь твой бунт, все секреты, все твое нежелание следовать ее плану – это мое влияние. Она нанимала взрослого человека приглядеть за сыном в надежде, что он поможет ей держать тебя в узде. Но получила меня. И я все испортила.

– Бред какой-то! Просто форменный бред! – Парень потряс головой. – Столько выводов из-за того недопоцелуя? По-моему, это слишком даже для нее!

– Она же видела нас около школы. Ты что, забыл? Мы приехали к твоей машине с пляжа. А там стояла она и ждала тебя. Мне кажется, того, что она видела, хватило, чтобы сделать выводы. На следующий день она заявилась ко мне перед школой и заклеймила коварной совратительницей. Ей и в голову не могло прийти, что чувства между нами могли быть искренними…

– А они были? Они вообще были? – хмуро перебил меня Кросс.

– Райан… – После всего сказанного его недоверие ранило еще больше. – Ты меня вообще слушал? Или я распиналась в пустоту?

– Я слышал все, что ты сказала. Но хочу прояснить для себя. О каких чувствах идет речь?

– Эм… – Я впала в ступор, не зная, какие слова подобрать.

– И умоляю, не надо снова про дружбу, – устало попросил он. – Ты не ответила на мое признание тогда. Ну так хоть сейчас ответь. Ты любила меня, Саманта Баркер?

Сердце больно билось в груди. Я медлила. Понимала… Нет, я знала, что надо соврать. Я даже хотела соврать. Но почему-то честно ответила:

– Да.

Райан вновь внимательно посмотрел мне в глаза, видимо желая найти в них подсказку – правду я говорю или нет. Я не знала, что он там увидел. Но парень нахмурился и коротко бросил:

– Опять врешь.

Встал со скамейки и снова молча ушел.