Взгляд профессора слегка переменился. Всего несколько мгновений назад он с легкостью раскрывал секретные планы корпораций: он мог так же спокойно заговорить о рептилоидах, масонах и других популярных теориях, если бы что-то о них знал. Но сейчас все переменилось: Леон делился своими самыми сакральными переживаниями.

– Вы, наверное, читали в новостях о том, как моя жена и мама моего сына Джаспера Элизабет погибла во время взрыва в Йеллоустоуне. Они отправились в туристическую поездку со школьной группой. Помню, люди раньше боялись масштабного взрыва вулкана: давние конспирологические теории гласили, что он может уничтожить половину Северной Америки. Масштаб бедствия случился куда меньше, но сотни людей погибли, а тысячи пострадали. И пусть Бог забрал душу моей любимой Элизабет, он решил оставить Джаспера в этом мире, но, к сожалению, его позвоночник сломался, из-за чего мой сын сел в инвалидное кресло.

– Сочувствую случившемуся, профессор Грин, – сказала Анна мягким, но не слишком сентиментальным тоном, потому что понимала, что ее собеседник решил надавить на жалость.

– Спасибо, – кивнул Леон. – Вы не представляете себе степень той боли, когда ваш любимый партнер погибает, а собственный ребенок становится калекой и не может пойти поиграть с друзьями в футбол, потому что травмы настолько серьезны, что их невозможно вылечить, даже с сегодняшней медициной. Я так мечтал, чтобы мой сын снова стал обычным подростком, с обычной жизнью, и мне так хотелось, чтобы у него снова была мама. Все это горе меня мотивировало вплотную изучать сны и создать вандрим. Как вы видите, сильнее денег мотивирует собственное горе. Я смотрел на Джаспера и думал о миллионах, даже миллиардах людей, у которых просто нет возможности прожить обычную счастливую жизнь из-за всемирной несправедливости. Я правда хотел дать возможность незрячим видеть, неходячим бегать, а глухим слышать. Вы, может, не помните, но первые рекламные ролики вандрима были посвящены не тому, что устройство заменит кино, игры, порно и прочее, а тому, что оно просто даст возможность людям быть счастливее и прожить новую жизнь, полную возможностей. Сценарий первого ролика написал я сам, вложив в него собственный опыт.

– В итоге корпорация, что вы основали, стала просто машиной для заработка больших денег? И «БлэкРок» думали, как с помощью него могут решать свои глобальные задачи?

– Топ-менеджеры инвестфонда были одержимы идеей коллективных снов. Не только для того, чтобы создать альтернативу онлайновым играм и заработать больше денег, а чтобы проникать в сны любых людей со всего мира, управлять их мыслями и убеждениями. После того как корпорация разослала жителям Африки вандримы с записанными снами-призывами об убийствах, что привело к массовому геноциду людей, наши государства-противники поняли, что сны опасны. Все страны мира мгновенно стали сильно вкладываться в сомнологию и создавать свои аналоги вандрима, подстраивая их под свои цели с помощью пропаганды и цензуры. К слову, все решают свои внутренние проблемы через сны: у России демографические проблемы, поэтому правительство страны внедряет своим жителям идеи активно заводить семьи, а в Китае делают все, чтобы его граждане продолжали верить в коммунистические идеи. При этом наше устройство то запрещают, то жестко ограничивают. Кто-то не согласен с этим, люди выходят с лозунгами «Свободу нашим снам!», не понимая сути глобальных политических игр. Активно возобновились отделы спецслужб, связанные с тем, как с помощью снов узнавать наши планы. Например, погружения в чужие подсознания. Людей учат, как защититься от вторжения врагов в их сны. Кто же не мечтает попасть в мозг врага и начать удаленно управлять им или даже убивать? Наши противники опасаются нового типа войн… подсознательных и когнитивных. Забавно, как раньше мы конкурировали за чипы, а теперь за мозги в буквальном смысле.

– Но как так получилось, что вам пришлось убить сына?

– «БлэкРок» стал меня шантажировать, чтобы я нашел способ попадать в коллективные сны. Спустя несколько месяцев исследований у меня это получилось, но эмоции и горе помешали мне, потому что я был одержим идеей проникнуть в сны не случайных людей, а Джаспера. Мне хотелось прожить с ним обычный семейный день, как раньше: я, он и моя дорогая Элизабет. Знаете, эти походы на пикники в парки, поездки в торговые центры и просто даже совместный просмотр какого-нибудь фильма. Нам так этого не хватало.

– И вам ведь удалось все?

– Это был один из лучших моих снов и одновременно худший кошмар, от которого я никогда не оправлюсь. – Профессор Грин внезапно задрожал. – Я был так счастлив: сон начался с того, что я проснулся в постели со своей Лиз. Да, я не буду скрывать, что и до этого пользовался своими же творениями, чтобы иногда видеться со своей женой, но я все время чувствовал себя неполноценным, потому что понимал, что это все неправда, и мне тяжело было смотреть на бегающего Джаспера, который был лишь плодом моего воображения. Но тот сон был другой: я видел своего настоящего сына. Мы с ним крепко обнялись и счастливо провели день: сделали вкуснейшее барбекю, сходили в любимый Джаспером музей науки, покатались на пароме вдоль Бостона. Я продумывал то, как буду скрывать от «БлэкРока», что мне удалось испытать первый полноценный коллективный сон, спокойно смотрел на истекающий таймер, а затем готовился к пробуждению… пока не осознал, что не могу проснуться. Таймер на небе полностью истек, но я так и продолжил спать. Сначала я даже порадовался, что больше времени проведу с сыном и женой в этом идеальном мире, но потом как гром среди ясного неба почувствовал животный страх, ведь я понимал, что рано или поздно меня найдут с записями и исследованиями, а это значит, что я больше не буду нужен корпорациям. Страх был настолько сильный, что тихое, ничего не предвещающее вечернее небо сгустилось тучами и начался страшный ливень. Я не понимал, почему не могу проснуться, пока ко мне не подбежал Джаспер и не заявил, что не желает пробуждаться.

– Вот черт… – прошептала девушка, понимая, к чему все в итоге шло.

– Да, – грустно кивнул Леон, – в науке это обычное явление, когда новые неожиданные открытия появляются в конце. Только обычно эксперимент можно резко прекратить, но не в том случае. Я предположил, что для пробуждения нужно, чтобы все участники коллективного сна хотели проснуться. До сих пор не знаю, с чем это связано, но факт остается фактом. А Джаспер никак не хотел возвращаться в реальность даже после моих уговоров: я объяснял ему, насколько важно пробудиться, что мы можем снова погружаться вместе в совместный сон в другой день, но у меня никак не получалось убедить его. Проблема в том, что Джаспер утверждал, что Элизабет была… настоящей. Он говорил, что перед ним настоящая мама, а не выдумка сознания. Я помню, как бросил взгляд на Лиз, и на долю секунду мне показалось, что это действительно был ее взгляд: до сих пор не знаю, померещилось ли мне это, или мой сын был прав. Такое чувство, что она пришла к нам в сон и решила «подыграть», будто ей нельзя было раскрываться, что это настоящая она, а не проекция наших воспоминаний и фантазий. Как будто человеку приходится притворяться андроидом, как бы странно это ни звучало. В любом случае я продолжал уговаривать Джаспера проснуться, но это было бессмысленно: ему было плевать на судьбу мира, он просто хотел остаться в той реалистичной утопичной иллюзии.

– И вы его решили убить?

– Вы думаете, что мне это легко далось?! – возмутился мужчина. – Вы знаете, какие душевные терзания преследовали меня? На одной стороне было мое счастье и счастье моего ребенка, а на другой – судьба мира. Мисс Эйрд, я чувствую ответственность за то, что создал вандрим, и за последствия, к которым привело это устройство. Думаете, мне не хотелось плюнуть на все и остаться там до самой смерти? Я долго не мог решиться на это, но понимал, что чертово время поджимает и меня могут найти в любой момент! Я никогда не забуду тот страшный гром, что яростно гремел, когда я подушкой душил своего ребенка. Он звучал все громче и громче, а Джаспер сопротивлялся сильнее, а затем, когда его не стало, небо стало снова тихим и спокойным.

– Мне очень жаль, – у Анны хватило сил лишь на то, чтобы тихо сказать эти слова.

– Если бы я проводил тот гребаный эксперимент не с сыном, а с обычным подопытным, то все прошло бы иначе, но нет… – У мужчины полились слезы. – …Я пошел на поводу своих эмоций, что в науке недопустимо. Единственная польза от всего этого кошмара – от меня отстали сотрудники «БлэкРока», потому что испугались, что я могу умереть, так и не открыв для них коллективные сновидения. Я заявил, что эксперимент провалился и что я выжил по чистой случайности, в отличие от Джаспера. Однако они так и не перестали за мной следить, пусть и не догадывались, какими делами я на самом деле занимаюсь.

На улице уже стемнело и похолодало. Анна потерла руки друг о друга сквозь перчатки. За эту длинную лекцию она узнала слишком много. Профессор всматривался в глаза девушки, пытаясь понять, о чем она думает.

– Мне нужна инструкция по вхождению в коллективные сновидения, – строго заявила она.

– Мисс Эйрд, вы меня слушали?! – Профессор от злости сжал руки. – Вы думаете, что я просто так вам все это рассказывал?

– Я хочу быть с Марком всегда. Вы не представляете, как я мечтаю о том, чтобы оказаться с ним в одном сне и никогда не просыпаться.

– Прошу, Анна, это того не стоит. – Леон назвал девушку по имени, пытаясь сблизиться с ней. – Я немного в курсе, что вы сделали, чтобы вернуть своего бывшего партнера, но иногда нужно пойти дальше. Над миром висит огромная угроза, и вы можете нам помочь!

– Он снился мне до того, как мы познакомились! – Анна снова вошла в режим безумия. – «Мэнсис» не мог заглянуть в мои сны, чтобы узнать, о ком я мечтаю. Он один в один как мужчина из снов. Это моя родственная душа!

– Родственные души не бросают своих партнеров. Послушайте, отношения – это не только про секс и чувства, но также и про кризисы, сложные ситуации и совместную работу. Вами управляют эмоции. Вы можете нам помочь и получить данные пользователей «Мэнсиса», а я дам вам инструкцию, как попасть в подсознание вашего любимого.

– Нет! – Анна вскочила со скамейки, резко достала нож из внутреннего кармана пальто и приставила лезвие к его горлу.

– Анна, что вы делаете? – с испугом спросил он.

– А вот это действие просчитали ваши алгоритмы? – Она сильнее приложила нож к горлу, из-за чего профессор всхлипнул. – Вы знаете, на что я способна?

– Вы не убьете меня.

– Вы так в этом уверены? Если психов и безумцев не может просчитать ни один алгоритм в мире, то вы должны понимать, что я вполне могу это сделать. Если вы мне не дадите инструкцию, то я убью вас, найду все ваши наработки, а потом погружусь в сон к своей второй половинке! Полиция меня не достанет, потому что я не проснусь, потому что не захочу.

Двое беспрестанно смотрели друг другу в глаза, словно играли в гляделки. И будто правила игры были куда опаснее: тот, кто моргнет, проиграет собственную жизнь. Одержимый взгляд Анны четко давал понять: она готова играть с профессором до бесконечности.

– Инструкция находится в моем же портфеле. Это всего один лист, – спокойно сказал мужчина.

Анна убрала нож и тут же потянулась к портфелю, из которого вытащила сложенный лист, на нем аккуратным почерком было написано ее имя.

– «Люмен» предсказал, что вы или согласитесь нам помочь, или будете угрожать мне смертью. В обновленной версии кода Дариус смог научиться предсказывать базовое поведение разных людей. И все это на основе цифровых отпечатков, которые свободно можно достать в интернете. – Мужчина бросил грустный взгляд на листок бумаги, что Анна держала в руках. – Там написано все необходимое, чтобы вы подключились в коллективный сон. Это не очень сложно.

– Если вы знали, что я начну вам угрожать, то почему не подготовились? Взяли бы пистолет, – усмехнулась она.

– Мне больно видеть ваше отчаяние, мисс Эйрд. – Профессор смотрел на темноту в сторону озера. – Вы убеждены, что знаете любовь, и готовы ради нее на все.

– Я просто хочу помочь Марку: он там совсем один. Мне кажется, что ему нужна моя помощь. А еще я должна найти способ помочь ему снова любить. Это моя вина.

– Может, стоит начать с помощи себе, мисс Эйрд? Когда в самолете происходит разгерметизация и выпадают маски, то пассажиров просят всегда их надеть прежде всего на себя, а только потом на детей и других пассажиров.

Девушка лишь молча положила лист бумаги в карман и пошла от профессора.

– Мисс Эйрд? – окрикнул ее профессор, когда Анна сделала несколько шагов.

Она повернулась к нему.

– Мы проводили еще несколько тайных экспериментов по совместным снам и сделали пару открытий. Первое – это то, что коллективные сны похожи на соединенные между собой серверы компьютеров: у каждого участника коллективного сновидения будет свой собственный мир, которым он может управлять. Например, когда я погружался в сон Джаспера, то буквально зашел в его подсознание, в котором он был хозяином, а я слабо управлял его миром. Наши миры были соединены условным коридором, а входы в них были похожи… на двери. Не знаю, увидите ли вы то же самое, ведь в подсознании все метафорично, – по-своему, но у нас были такие опыты.

– А что за второе открытие?

– Есть еще один способ, благодаря которому можно пробудиться, даже если второй участник сна не желает просыпаться. Для этого нужно максимально эмоционально отстраниться от него: чтобы он стал для вас посторонним человеком.

– Вряд ли второе мне подойдет. Но благодаря первому открытию я буду знать, к чему готовиться.

– Кто знает, мисс Эйрд, кто знает. – Профессор грустно посмотрел вниз. – Хорошей вам обратной дороги домой. Если будет время, то задумайтесь над вопросом: «Мы управляем технологиями или они управляют нами?»

Анна направилась подальше от профессора. Она вышла на оживленную улицу, по которой слонялись жители Бостона, и просто шла куда глядели глаза, осмысляя весь разговор. Немного придя в себя, Анна вспомнила, как была на грани того, чтобы перерезать горло мужчине, который хочет спасти мир. «В кого ты превратилась?», «Ты монстр!», «Но у тебя не было другого выбора!» – проносилось у нее в голове. Затем она пощупала листок бумаги и ощутила теплоту внутри, после которой все осуждающие мысли ушли в никуда.