Грохот и звон, как оказалось, вызвали столы с крюшоном и пуншем. Ножки их подломились, и содержимое чаш и бокалов выплеснулось на платье гостей. Многие наряды пришли в негодность, вызвав у своих владелиц приступ отчаяния. Те же, кому повезло оказаться в стороне, веселились, глядя на этот конфуз.

Возможно, это была обычная неудача. А может быть – проделки кого-то из чертей. Второе, как Акакий надеялся.

Он огляделся, но рассмотреть в толпе черта оказалось не так-то просто, ведь среди гостей хватало ряженых, а сами черти давно уже не щеголяли свиным рылом, считая это проявлением самого дурного вкуса.

– Челт! Челт!

Бойкий мальчонка снова вырвался из рук прелестного ангела и заковылял по усыпанному стеклом полу. К нему подбежали две мамки, лакеи же принялись самым вежливым образом выпроваживать гостей и подбирать осколки. Акакий снова юркнул за штору, оставаясь покамест незамеченным. Как знать, не укажет ли ему дитя на спрятавшегося в толпе черта?

– Не надо так, Женечка, – увещевала одна из мамок, пока вторая старательно вытирала чумазую мордашку мальчика. – Вы тут, Варвара Романовна? Я отведу Женечку к детскому столу. А там уже и спать пора.

Ангел – Варвара Романовна – кивнул.

– Спасибо, Александра Андреевна, а то как бы не быть конфузу. – Девушка вдруг прыснула в кулачок. – Он едва на батюшку Леонида не бросился с криками «Поп! Поп – толоконный лоб». Едва удержала!

«Хороший мальчик, – подумал Акакий, не сводя с девушки взгляд. – Начитанный».

Лакеи собрали помаленьку все осколки и унесли поломанные столы. Няньки увели сопротивляющегося мальчика. Варвара Романовна прошла в задумчивости по комнате, ведя рукой в перчатке то по столу, то по спинке кресла, после чего присела на низкий диванчик и вытащила из-под подушки книгу. Акакий понял, что оказался в ловушке. В принципе, не было ничего дурного в том, чтобы показаться сейчас, однако… он словно бы подглядывал за девушкой и оттого становилось стыдно, и тяжко было показываться ей на глаза. Варвара Романовна читала, медленно перелистывала страницы. Время уходило. Словно сказочная Золушка, Акакий должен был все закончить до полуночи.

– Вы выходить-то будете?

Краска прилила к щекам. Акакий осторожно отодвинул в сторону штору и шагнул в комнату. Варвара Романовна уже не читала: она сидела, подперев щеку рукой, и разглядывала его пытливо. И взгляд у нее был далеко не ангельский; только если не в смысле ангельской строгости.

– Ум…

– Вы здесь по служебной надобности? – спросила девушка напрямик, продолжая сверлить Акакия внимательным взглядом. – Папенька со вчерашнего вечера как-то встревожен.

Варвара Романовна… стало быть, дочь генерала Багратиона. При этой новости Акакий смутился еще сильнее и пробормотал:

– Не совсем… В смысле, по служебной, но… словом…

Варвара Романовна поднялась изящно, подошла и, склонив голову к плечу, посмотрела снова пытливо.

– Ряженый, стало быть? Или шпион?

Сказано это было в шутку, но все же слышались в тоне ожидание и некоторая тревога.

– Титулярный советник Акакий Агапович Антип, – представился наконец Акакий, переборов нелепую свою немоту. – К вашим услугам.

– Варвара Романовна Багратион, – ответствовала девушка и протянула руку, которую Акакий от неожиданности пожал и сразу же выпустил. – Так с чем вы, Акакий Агапович, пожаловали, если это не государственная тайна?

Снова в отдалении послышались грохот, звон и взрыв хохота. Варвара Романовна поморщилась едва заметно. Не всматривайся Акакий вопреки собственному решению в прелестное ее лицо, он бы этого короткого движения не заметил.

– Что за напасть сегодня? Сглазил нас кто-то, – с прежним обманчиво-шутливым тоном посетовала девушка. – Прошу простить меня…

– Постойте! – остановил ее, уже собравшуюся покинуть комнату, Акакий.

Варвара Романовна обернулась. Ну до чего же строгий и внимательный был у нее взгляд!

– Скажите, Варвара Романовна… знал ваш отец ведьму по имени Меланья фон Штук?

Снова едва уловимое движение – девушка вскинула брови, а потом кивнула.

– Да, знал. Давно, еще до моего рождения. Когда я была маленькая, папенька часто мне о ней рассказывал: всякие страшные истории, если я не хотела спать. Пока маменька не узнала и не запретила ему это. И Женечке вот читают Пушкина, от чего, мне думается, вреда больше.

– Вчера вечером Меланья Штук скончалась. А ее черти… – Акакий осекся. Признаваться, что Синод в его лице так скверно сработал, было стыдно. – Ее черти… возможно… это не точно, Варвара Романовна, но, возможно, ее черти напоследок должны как-то напакостить вашему отцу.

– Напакостить? – удивилась девушка. – Если судить по рассказам отца, между ним и этой ведьмой была смертельная вражда… Впрочем, он, быть может, преувеличивал. Так вы поэтому сегодня здесь, Акакий Агапович?

– Совершенно верно. Наши источники говорят, что черти могут появиться сегодня на празднике, – по возможности самым уверенным тоном ответствовал Акакий, стараясь не думать о том, что источники его – городские домовые да лентяй Анцибол.

Варвара Романовна снова нахмурилась, тонкие пальцы побарабанили по резной спинке дивана.

– В таком случае надо доложить обо всем папеньке… но он сейчас с Великим Князем на бильярде играет. Он говорил, что игра эта важная, и его тревожить можно, только если наступит Фрашо-керети[17]… А маменька… Нет, маменьку беспокоить не нужно и подавно. Можете вы выпроводить этих господ, не привлекая внимания?

– Нет, – вынужден был признаться Акакий и покраснел. – Я даже не знаю, как они выглядят.