Как и следовало ожидать, новость разнеслась среди жителей деревни со скоростью лесного пожара, и они отпраздновали присоединение талантливого архитектора к их маленькой общине.

Пам предложила Алеку вернуть его комнату («Я могу перейти в соседнюю», – сказала она), но он настоял, чтобы она осталась здесь. Он разместил свои старые пожитки и те, что приобретал, в дальней спальне, хотя ночи никогда там не проводил. Страстные отвлечения, в которые они пускались после захода солнца, и привычка засиживаться допоздна и просыпаться без сил нарушили работу таверны на пару недель, но никто не предъявлял претензий. Вскоре дело вернулось к привычному ритму.

Впервые за многие десятки лет Алек чувствовал радость от жизни. Деревня процветала и превратилась в место для творческих людей, как он и задумывал когда-то, а новые мастерские ремесленников и художников появлялись с удивительной скоростью. Со своей стороны, он решил вернуться к архитектуре, чтобы улучшить системы деревни, и благодаря торговым связям клиентов Пам начал выполнять проекты на заказ.

Дни одиночества, мрака и разрушения остались позади.

Это было начало чего-то нового.

* * *

Джимбо и Пам поднялись по скальным лестницам и побежали по долине, она – на своих оленьих ногах, а он – пытаясь угнаться за ней, босиком, точно так же, как они бегали в детстве по узким мощеным переулкам Тантервилля.

Огневики сопровождали их по воздуху, совершая пируэты и кусая друг друга за хвосты, изрыгая пламя, дразнясь как дети. Винни не участвовала в их шалостях и надменно посматривала на них.

Они достигли края самого высокого утеса и стали энергично махать руками, прощаясь. Нилея и Райкх ответили тем же жестом с величественной «Карины», с поднятыми парусами и курсом на горизонт. Две синие луны спустя они вернутся к утесам с двумя душами, Марией и Нальконом, которые воссоединятся со своими уже вполне взрослыми детьми и будут проживать в поселении до конца своих добрых дней.

Брат и сестра полюбовались пейзажем, который построили вместе: таверной, прекрасными домиками, плодородными огородами, системами веревок и шестеренок, которые соединяли деревню с побережьем, центральным фонтаном на площади, наполненным небесным жемчугом…

Они разглядели новых путников на дороге; возможно, это были временные постояльцы, а может, и еще больше неприкаянных душ, таких как они, как многие другие, нашедшие приют в деревне.

– Мы справились, – улыбнулась Пам.

– Ну, конечно. – Джимбо обнял сестру за плечи. – Нам с тобой никакой вызов не страшен.

Перед их глазами была мечта, ставшая явью, та самая, что согревала их души, когда они спали на холодных улицах, мечта, что почти забылась, но которую они помогли вспомнить друг другу.

Они созерцали рай, который вернули к жизни, и чувствовали себя самыми счастливыми, самыми гордыми и самыми удачливыми сиротами на свете.