Я – человек, который родился в СССР, в обыкновенной среднестатистической семье военных. Прошел путь простого советского юноши: школа, музыкальная школа, техникум, армия, университет. И вот теперь мне, гордому обладателю диплома факультета журналистики Ленинградского университета, чудом удается избежать обязательного трехлетнего распределения в какой-нибудь удаленный уголок нашей необъятной родины. Я устроился фотокорреспондентом в одну из немногих в то время крупных газет пятимиллионного Ленинграда.

За десять лет репортерской работы я исколесил весь северо-западный регион страны, побывал в самых отдаленных точках от Балтийского до Северного моря, от псковских лесов до заполярной тундры. Было безумно интересно, я был молод и легок на подъем. Утром я приходил в редакцию, которая была расположена на территории Петропавловской крепости, а уже вечером мог оказаться в Печенге, что в Мурманской области. Ездить приходилось много, но вот одна беда – заграница мне была закрыта, поскольку работал я в военном издании и был невыездным.

Надо сказать, что в те времена город трех революций славился иностранным туризмом, в основном финским. Близость к границе привлекала простых финнов поездками выходного дня в Ленинград. Невысокие, по их меркам, цены на алкоголь в наших ресторанах и магазинах представляли большой соблазн «оттянуться на полную катушку». Порой автобус с финскими туристами, только успев пересечь границу, останавливался где-нибудь в Выборге у первого винного магазина. В Ленинград автобус привозил уже веселую компанию туристов, некоторые не могли даже выйти из автобуса. Такие туры прозвали «водка-туризм».

На прибывшие автобусы с туристами набрасывались местные фарцовщики. Не помогала ни милиция, ни дружинники. Это был настоящий Клондайк. Финны, которые часто ездили в подобные туры, знали, что можно получить легкие деньги от продажи одежды, и везли все: от колготок до джинсов, кожаных курток, часов и мелкой электроники.

Но грянула перестройка с ее бешеной инфляцией и неразберихой с ценами. Бардак начался и в СМИ, в том числе в газете, в которой я работал. Тогда я решился, как казалось в то время, на безумный шаг – уйти из журналистики. Вместе с друзьями мы открыли частное фотоинформационное агентство и пустились вплавь по неспокойным волнам зарождающегося в стране предпринимательства.

Интерес к соседней Финляндии у нас, питерских, был всегда. Не знаю почему, но как-то, проходя мимо общества «Знание», я увидел объявление о старте месячных курсов финского языка. Заинтересовавшись, я зашел внутрь. Девушка, отвечающая за курсы иностранных языков, ответила, что на финский язык осталось одно место и первое занятие уже сегодня. Не раздумывая, я записался.

Помню, группа была небольшая, состоявшая из восьми человек: три девушки, у которых были потенциальные женихи-финны, две возрастные женщины с финно-угорскими корнями, у которых были родственники в Финляндии, молодой коммерсант, как выяснилось, фарцовщик в прошлом, младший научный сотрудник одного из ленинградских НИИ, интересовавшийся изучением разных языков, и, наконец, я, до этого не представлявший, для чего мне нужны были эти курсы.

Преподаватель – миловидная женщина предпенсионного возраста, в прошлом переводчик «Интуриста» – дала всем нам финские имена и сразу начала говорить на финском. Мне тогда показалось, что этот сложнейший язык мне никогда не освоить. Но мне как человеку с филологическим образованием, неплохо знавшему английский, было важно понять основу и структуру языка.

Время обучения на курсах пролетело незаметно, мы все подружились, нередко собирались друг у друга в гостях. Надо сказать, что говорить на финском языке через месяц я не начал. Конечно, я выучил несколько десятков необходимых для общения фраз… Главное было другое: у меня исчез страх перед непростым языком, и я почувствовал гармонию в фонетике. А это уже половина успеха в освоении любого языка.

Постепенно массовый иностранный туризм как-то стал сходить на нет. Вскоре открылись границы, и наши соотечественники получили возможность путешествовать за границу. Стали открываться большие и малые туристические агентства, и теперь съездить в соседнюю Финляндию было только вопросом денег. Появились первые челноки, которые везли дефицитные иностранные товары. Вот с такими новыми коммивояжерами я впервые отправился в короткий тур за границу. Помнится, трехдневный тур вместе с визой мне обошелся в 200 американских долларов. Деньги, в те времена немалые, – средняя месячная зарплата в больших городах.

Как сейчас помню, как садился ранним утром в автобус. Первый вопрос одного из пассажиров был, сколько я везу водки на продажу.

Какие были впечатления от поездки? Скажу честно, это был культурный шок. Не от обилия товаров в магазинах, не от чистоты на улицах и не от множества кафе, закусочных, ресторанов. Это был шок от открытия, что люди здесь живут и думают не так, как мы. Поразила доброжелательность людей, с которыми мне пришлось общаться, понять их желания и помочь.

Время шло, поездки стали регулярными. И вот, в канун Игр доброй воли, которые должны были состояться в 1994 году в Санкт-Петербурге, ко мне обратились знакомые из оргкомитета. Зная, что я часто бываю в Финляндии, они попросили найти типографию, которая смогла бы отпечатать большой тираж журнала, посвященного нашему международному спортивному мероприятию. На следующий день я уже колесил по стране в поисках такой типографии. Опуская подробности, типографию я нашел, и журнал был напечатан в срок и с высоким качеством. От оргкомитета Игр я получил благодарность, но большей неожиданностью оказалось приглашение от финской типографии стать их агентом, то есть искать заказчиков. Надо сказать, в то время глянцевые журналы только зарождались, но процесс уже шел достаточно бурно. А поскольку тогда в России не было крупных типографий, все издатели ринулись печатать свои журналы за границей, и большей частью – в Финляндии.

Найдя несколько крупных заказов, я получил предложение постоянной работы. Оформил сначала рабочую визу, следом разрешение на пребывание, а потом и вид на жительство. Так я стал полноправным гражданином Финляндии.

А дальше было необычное знакомство с финкой, воспитание ее сына от первого брака, рождение собственного ребенка. Теперь о финском воспитании детей и об устройстве их системы образования я знаю не понаслышке.

Но все имеет свое начало и конец. В России стали открываться качественные типографии, и журналы постепенно стали уходить на свою историческую родину. Необходимость в моих услугах отпала. Тогда я решил открыть собственную консалтинговую компанию, задачей которой стало помогать бизнесменам из России, решившим вести бизнес в Финляндии, и наоборот.

За прошедшие годы я не только получил обширные знания о специфике национального ведения бизнеса, но и завел множество друзей. Это позволило глубже узнать, как живут финны разного социального уровня – от простых работяг до владельцев крупного бизнеса и политиков. Шаг за шагом я шел к пониманию, что такое финский характер и менталитет. Улучшался и мой финский язык: словарный запас обогатился не только литературной лексикой, но и сленгом, который, кстати, в каждом регионе свой и довольно специфичный.

В настоящее время я продолжаю оказывать консультации. Но главное, что у меня наконец появилось время для творчества, в том числе и для литературной деятельности.