Они направились на восток. Пройдя Сайин, они дошли до Омии и Карасумы, где наконец-то остановились. Сюдзиро сказал:

– Пробудем здесь до утра. У меня есть где переночевать.

– Я еще могу идти.

Футаба, вероятно, хотела как можно дальше уйти от места трагедии. Но это было невозможно. Пока тигры и волки «кодоку» стремились в Токио, трагедия преследовала их повсюду.

– Но все же…

– Нас могут подстерегать.

– Я знаю.

До этого момента Сюдзиро шел, обдумывая все возможные варианты развития событий.

Во-первых, несомненно, чем быстрее они движутся, тем лучше. Так будет меньше врагов и опасности засады, о которой говорила Футаба. Однако просто идти вперед не получится, ведь без жетонов нельзя миновать особые точки. Впереди ждала ожесточенная борьба.

С другой стороны, можно идти в конце колонны. Это позволит избежать нападения сзади.

Однако в худшем случае есть риск остаться без противников, а значит, и без необходимых жетонов и не пройти через точку. Это фактически означает выход из соревнования. А судя по словам Эндзю, нет никакой гарантии, что тебя возьмут и отпустят домой живым.

– В любом случае путь предстоит долгий. Давай отдохнем, пока есть возможность.

Продолжая борьбу за выживание, им необходимо достичь Токио. Всем участникам лучше сторониться полиции. Если поймают, обязательно отстанешь. Тогда, если придется сражаться, лучше делать это ночью, когда все спят, а не днем, когда можно привлечь внимание. А еще стоит выбирать малолюдные и проселочные дороги, подальше от оживленных гостиниц.

На пути до Токио не найти иного места, где было бы так много народу, как в центре Киото. Даже глубокой ночью, если кто-то закричит, соседи выбегут из домов. И обязательно найдется тот, кто сообщит в полицию. То есть в Киото нужно избегать бессмысленных боев, а пока отдохнуть и тщательно обдумать дальнейшие действия.

– Кроме того, я хочу с тобой поговорить, – сказал Сюдзиро, высказав свои соображения спокойно и четко.

Футаба кивнула.

Он привел ее сюда, но кроме того, что она участвует во всем этом ради матери, он ничего не знал.

Немного выше по улице Такакура располагалась небольшая гостиница под названием «Азами». Сюдзиро, оглядываясь по сторонам, постучал в ее дверь. Не сразу, но изнутри донесся шум. Вероятно, там догадывались, что в такой час может прийти лишь кто-то опасный.

Наступила новая эпоха, Мэйдзи, но общественные нравы изменились несильно. Можно даже сказать, что по сравнению с временами, когда действовали Синсэнгуми, безопасности стало меньше.

– Мы из Курамы, – сказал Сюдзиро.

В ответ раздался звук сдвигаемого засова.

– Курама? Разве не Арасияма?

– Нет, мы из Курамы, – повторил Сюдзиро.

– Ну ладно, ладно…

Озадаченная, Футаба взглянула на Сюдзиро, но тут дверь все же приоткрылась. За ней стоял не слуга, а человек, которого искал Сюдзиро, и он с облегчением вздохнул.

– Сага-сама?!

Сюдзиро приложил палец к губам и тихо выдохнул.

– Простите, Яхэй-сан.

– Не могу поверить… сколько лет утекло?

После реставрации Мэйдзи они ни разу не виделись, так что, вероятно, прошло уже одиннадцать лет. В те времена Сюдзиро часто бывал здесь. Направляясь в Тэнрю-дзи, он услышал от местных, что гостиница все еще работает, а хозяин здоров, но не зашел повидаться.

Сюдзиро оглянулся по сторонам, и Яхэй, догадавшись, что происходит неладное, в мгновение ока принял суровый вид.

– Внутрь.

– Спасибо!

Футаба вошла первой, за ней – Сюдзиро.

– Арестов, кажется, еще не было? – закрыв за ними дверь, тихо уточнил Яхэй с прежним киотским говором.

– Нет, не было.

– Идите на второй этаж.

Яхэй провел их туда, в самую дальнюю комнату. Судя по всему, в гостинице был только один постоялец, остановившийся на три дня по делам. Наверняка он не имел отношения к «кодоку».

– Вы голодны? Разбужу горничную, она приготовит вам ужин.

– Простите за беспокойство.

– Вас преследуют? – спросил Яхэй, расстилая футон.

– Близко к этому.

– Так и знал. Приезд сюда – уже опасность.

Тринадцать лет назад Сюдзиро прожил тут два года. «Азами» стала ему домом.

– Не могу рассказать подробности.

Эндзю предупреждал: нельзя никому ничего говорить. Сюдзиро боялся, что, проговорившись, навредит Яхэю.

– Ничего страшного. Так всегда было. Отдыхайте. Когда приготовят, я вас позову.

С этими словами Яхэй улыбнулся и вышел из комнаты. Сердце Сюдзиро сжалось. Он не видел этого человека одиннадцать лет. Ему показалось, что он перенесся в прошлое.

– Ну что ж… Ложимся?

Веки Футабы слипались. Наверное, от облегчения на нее навалилась сонливость.

– Все в порядке. Я тоже хочу поговорить.

Сюдзиро невольно улыбнулся, увидев, как Футаба украдкой щиплет себя за бедро.

– Тогда сначала покажи мне свой жетон. У меня номер сто восемь. – Сюдзиро достал жетон из-за пазухи.

– У меня – сто двадцать.

– Хорошо.

Он снова посмотрел на два сорванных жетона. На том, что он заполучил сам, вырезано «76», а на том, что передал Кёдзин, – «235». Похоже, Эндзю не лгал, у каждого свой номер. Но пока они знали слишком мало, все было очень запутанно, так что Сюдзиро хотел проверить все, что имел на данный момент.

– Так откуда ты? – Он вернул свой жетон за пазуху.

– Я из Танбы… из Камэоки. – Футаба сложила руки на коленях и выпрямилась.

– Камэока… это Камэяма?

Сюдзиро слышал что-то такое раньше. Во второй год Мэйдзи[19], чтобы избежать путаницы с городом Исэ, город Камэяма в Танбе был переименован в Камэоку. К тому времени Сюдзиро уже уехал из Киото и, хотя и слышал об этом, сам там никогда не бывал.

– Да. Мой отец был самураем бывшего рода Камэяма, его звали Кацуки Эйтаро.

Князья Камэяма были вассалами клана Катахара Мацудайра, их княжество имело феод в пятьдесят тысяч домов. Оно яро поддерживало сёгунат, но после поражения войск сёгуната в битве при Тоба-Фусими уступило давлению новых правительственных сил. С тех пор оно сопровождало их в походе на восток.

Этот клан славился школой боевых искусств Тэндо-рю. Основанная в эпоху Сэнгоку человеком по имени Сайто Дэнкибо, она включала в себя различные техники помимо фехтования, такие как владение одним коротким мечом, боем с двумя коротким мечами, а также с саблей, копьем с цепью и различными приемами борьбы. Отец Футабы, Эйтаро, был одним из учителей.

– Твой клинок – стиль Тэндо-рю?

После ухода Яхэя Футаба достала оружие из-за пояса и положила его рядом с подушкой.

– Да. Отец научил.

После реставрации Мэйдзи земли клана Камэяма были переименованы в префектуру Камэока, а самураи стали военными. Однако не все они смогли получить государственную должность. Эйтаро презирали за владение лишь устаревшими боевыми искусствами и, по всей видимости, отстранили от службы в правительстве.

На небольшие деньги, полученные от бывшего господина, Эйтаро купил немного земли и вместе с женой и маленькими детьми вернулся к сельской жизни. Поначалу, из-за неопытности, работа в поле давалась ему с трудом.

– Но в позапрошлом году отца наконец приняли на государственную службу.

Его взяли в полицию патрульным. То есть он стал таким же, как и Андо, погибший в Тэн-рю-дзи.

Эйтаро был безмерно счастлив, ведь теперь он мог не только выбраться из бедности, но и трудиться на благо страны. Футаба и ее мать тоже очень радовались, видя такое счастье Эйтаро.

«Почему так внезапно?..»

Сюдзиро замер. Занять должность полицейского – тоже задача не из легких. Чтобы получить такую работу, приходилось давать взятки, и состоятельные люди часто покупали такие места для своих вторых и третьих сыновей. Семья Кацуки не была богатой, и, насколько Сюдзиро мог сделать вывод, Эйтаро к подобным поступкам не склонен.

– А что сейчас делает твой отец? – спросил Сюдзиро, и на лице Футабы промелькнула тень.

– В прошлом году… он умер.

– В войне Сэйнан?

– Да.

И тогда Сюдзиро все понял. Это было крупное восстание, которое подняли бывшие самураи старого рода Сацума, во главе с Сайго Такамори. Правительство Мэйдзи направило туда армию, набранную из простого народа. Мечи уже были пережитком прошлого, главную роль теперь играли ружья и пушки. Правительство полагало, что, научившись обращаться с оружием, даже простолюдины сумеют легко подавить восстание.

Однако их расчеты оказались крайне ошибочными. Не боясь обстрела, самураи неслись в атаку, а вчерашние крестьяне, впервые оказавшись на поле боя, в ужасе не могли попасть в цель. Некоторые даже побросали оружие и бежали.

Правительство, серьезно оценив ситуацию, отобрало из полицейских, большинство которых были выходцами из воинского сословия, тех, кто особенно хорошо владел мечом. Их назвали «полицейским отрядом» и поручили охранять стрелков, которые вели ожесточенные бои с врагом.

В эпоху провозглашенного прогресса и просвещения это зрелище напоминало возвращение призраков эпохи воюющих провинциальных княжеств. Говорят, что это был последний раз, когда мечи самураев воссияли – так ярко они показали себя тогда.

Большинство членов полицейского отряда были из Токийского управления. Однако в силу характера своей работы им было довольно сложно набрать достаточное количество людей, поэтому поступило распоряжение рекомендовать кандидатов из местных полицейских организаций. Из префектуры Камэока таких оказалось двое. И один был…

– Моим отцом, – тихо сказала Футаба.

Говорили, Эйтаро принадлежал к числу самых выдающихся бойцов полиции и, по слухам, прославился многими подвигами. Кроме того, он относился ко всем, даже к простым солдатам, одинаково, всегда был добр и ободрял их, за что пользовался большой популярностью.

Смерть Эйтаро пришла внезапно. В одном из боев на стороне повстанцев участвовал сильный воин. Необычайной мощью своего клинка он в мгновение ока сразил нескольких представителей полицейского отряда.

Вражеский мечник с диким криком бросился на стрелков. А те, простые горожане, потрясенные его яростью, застыли, как мыши, на которых нацелилась змея. И в этот момент Эйтаро кинулся на воина, чтобы защитить сослуживцев.

Однако он получил сильный удар, его меч сломался, а вражеский – обрушился на его голову. Эйтаро скончался на месте. Солдат, которому он спас жизнь, специально приехал в Камэоку, чтобы об этом рассказать. Между тем от правительства Мэйдзи пришло…

– Только одно письмо.

С уведомлением о гибели в бою. Похоже, не осталось даже волос Эйтаро, не говоря уже об останках. От префектуры выплатили небольшую сумму в качестве компенсации – сущие гроши. Семья Кацуки, лишившись кормильца, в мгновение ока оказалась в бедственном положении. Отец владел небольшим куском пахотной земли, купленной до того, как он стал полицейским, но без мужчины выращивать рис невозможно. Мать, опечаленная смертью мужа, долгое время не могла оправиться и в конце концов слегла с болезнью.

– Это случилось пятнадцать дней назад.

Первым делом Сюдзиро в голову пришла мысль о болезни, которая сейчас охватывала всю страну.

– Холера?

– Да…

Болезнь пришла из-за границы, и западные люди называли ее холерой, а здесь из-за стремительности распространения ее нарекли тигровой лихорадкой[20].

Впервые она проявилась в период Бунсэй, то есть более пятидесяти лет назад. С начала эпохи Мэйдзи эта болезнь неоднократно возвращалась. Особенно сильно холера бушевала прошлой осенью. Весной этого года ее размах несколько ослабел, но сейчас она снова постепенно распространялась. Если ничего не изменится, то, по прогнозам, уже осенью она унесет столько же, а то и больше жизней, чем в прошлом году.

– Холера – опасная болезнь, но есть шанс выжить.

Сюдзиро знал о ней больше других. С конца периода Эдо, хотя и очень редко, начали появляться женщины-врачи. Их число составляло примерно одну на тысячу мужчин. Жена Сюдзиро была одной из этих редких женщин-врачей.

– Да, слышала от доктора. Нужно часто давать пить воду с солью и сахаром…

– Да. Желательно пить постоянно. А есть можно только жидкую кашу.

Но даже это ничего не гарантировало. Однако, если пить такую воду, шансы выжить сильно возрастали.

– Мы продали все поля и купили сахар, соль и рис. Но их не хватило.

– Да, цены растут с невероятной скоростью, просто не верится, до какой степени.

Прошлогодняя война на юго-западе привела к ужасающему росту цен на все товары. По мере того как распространялись сведения, что против холеры помогают соль и сахар, их стали скупать в первую очередь, и цены взлетели до небес. Если сравнить с тем, что было три года назад, то рис подорожал в пять раз, соль – в десять, а сахар – почти в двадцать.

– У нас больше нет денег… Через месяц-другой запасы иссякнут.

Страшная особенность холеры – обезвоживание, и даже если пережить первый месяц, малейшая неосторожность могла резко обострить болезнь и привести к смерти. Сюдзиро видел, как люди, сократив потребление сахара и соли, умирали в мгновение ока.

После продажи полей, которые прежде могли бы послужить надежным залогом, вряд ли кто-то согласился бы одолжить им денег. Даже если болезнь удастся победить, матери с дочкой останется лишь ждать голодной смерти.

– И поэтому ты решила участвовать?

– Да… В начале года услышала от торговца, приехавшего в Камэоку, что в Киото раздавали газеты.

– И в Киото?

Насколько Сюдзиро теперь знал, «Хококу» распространялась в Токио, Канадзаве, Киото и, весьма вероятно, в других крупных городах.

– А вы, Сюдзиро-сан? – робко спросила Футаба.

– И я тоже.

– Из-за холеры?

– Да, из-за жены и ребенка.

Футаба немного удивилась, услышав о них. Холера так ужасающе распространялась, что ходили слухи, будто ныне в Японии ею заражен более чем каждый пятый. Наверное, именно страшная эпидемия и подтолкнула многих решиться на сомнительное предприятие.

– Но есть и другие, кого нужно спасти.

– Сколько?

– Их очень много. Сорок девять человек.

– Ого…

– Моя жена хорошо разбирается в медицине, ее отец был врачом. После реформы она и сама стала городским врачом в Футю, редкость для женщины в то время.

Холера свирепствовала и в Футю, где жил Сюдзиро. Его жена не только лечила больных бесплатно, но и предложила потратить на спасение других собственные деньги семьи.

Сюдзиро сразу согласился, и они вдвоем взяли на себя заботу о жителях деревни. Но сбережения быстро таяли, и когда пришло время решать, что делать с деньгами, слегли и его жена с ребенком.

– Детей всегда ставят на первое место, но… в любом случае, когда иссякнут деньги, всему конец.

– Сколько вашему?

– Семь. А тебе?

– Двенадцать.

Сюдзиро вымученно улыбнулся. Какая удивительная девочка. Во время побега из храма она была собранной и резкой, а теперь вдруг правильная осанка и вежливое «вы».

Футаба росла в деревне с самого раннего детства. Обычно она играла только с детьми крестьян, поэтому, вероятно, сбивалась с уважительного отношения на непосредственность. Наверное, вспоминая отца, она вспомнила и о воспитании.

– Понимаю.

– Путь будет долгим. Мне нужно подумать. А пока давай спать.

Футаба кивнула и залезла под одеяло. Сюдзиро, обнимая нагинату, прислонился к стене и сел. В течение следующего месяца ему придется спать так. Даже в «Азами» нельзя терять бдительность.

У него было два жетона: один он отобрал в Тэнрю-дзи, другой подарил им человек, назвавшийся Кёдзин. Чтобы пройти второй пункт в почтовом городке Сэки, нужно три жетона. Если оба отдать Футабе, то Сюдзиро не хватит и проблему придется как-то решить. А значит… придется убить человека.

И никак иначе.

Кроме тех, кто уже получил три жетона в Тэнрю-дзи, все остальные будут искать друг друга. И здесь очень трудно избежать врага.

Перевал Судзука опасен.

Можно предположить, что те, кто отправятся по Токайдо, устроят засаду недалеко от Сэки. Участники обязательно должны там пройти, а дорога в тех краях довольно извилиста и крута. Идеальное место для засады.

Судя по словам Футабы, у нее мало денег, да и у самого Сюдзиро их тоже не так много. Придется ночевать под открытым небом, а это еще опаснее. Подумав об этом, Сюдзиро почувствовал сонливость и слегка зевнул. Вспомнив, что не погасил свечу, он привстал и дунул на огонек.

В комнате было темно, рассвет еще не занялся, но из коридора сквозь раздвижные двери едва заметно лился свет.

Всего два месяца назад Сюдзиро слышал, что в Техническом университете в Торано-моне проводились эксперименты с лампами, которые назывались «дуговыми».

По-видимому, они давали в несколько раз больше света, чем обычные, причем совсем без огня. В Западной Европе уже начали применять их на практике, вскоре они появятся и здесь. Если это произойдет, свечи исчезнут из обихода.

Времена быстро меняются. В прошлом году во время Юго-западной войны многие самураи погибли от огнестрельного оружия. Самураи тоже получили клеймо ненужных и вскоре исчезнут с лица земли. В таких условиях нам велят сражаться, используя боевые искусства, словно мы идем против течения времени. Словно бог войны приказывает нам пролить последний луч света, прежде чем исчезнуть… Размышляя, Сюдзиро безучастно смотрел на бледно светящиеся раздвижные двери.

* * *

Осталось сто двадцать девять человек.