13 апреля 2006 года двадцатилетний новичок НХЛ Овечкин забил 50-ю шайбу в сезоне. Он стал четвертым в истории Лиги хоккеистом после Майка Босси, Джо Нуиндайка и Теему Селянне, которому удалось выбить «полтинник» в дебютном году. В итоге Ови забьет 52 шайбы, наберет 106 очков и в гонке за «Колдер Трофи», приз лучшему новичку Лиги, опередит своего будущего вечного оппонента Сидни Кросби из «Питтсбурга».

О том, как Овечкину это удалось и как он вообще делал первые шаги в НХЛ, мы поговорили с форвардом тогдашнего «Вашингтона» и партнером Александра по звену Дайнюсом Зубрусом. Более того, литовский нападающий стал автором первой голевой передачи Овечкину в НХЛ, тонко отпасовав ему из правого угла площадки под бросок в одно касание в первом матче сезона-2005/06 с «Коламбусом».

Долгая карьера Зубруса вместила в себя не только 1293 матча в регулярках НХЛ, более сотни игр в плей-офф и два финала Кубка Стэнли, но и выступления за две сборные. В 2004 году Зубрус вместе с Овечкиным сыграл за Россию в Кубке мира, но этот турнир проводила НХЛ, он не был официальным соревнованием ИИХФ, и этот факт позволил ему годы спустя сыграть на чемпионатах мира за родную Литву.

– На Кубке мира мы с Сашей и познакомились, – рассказал Зубрус. – Помню, когда в том году «Вашингтон» выиграл драфт-лотерею и получил право выбирать под первым номером, все уже говорили, что Овечкин может поменять всю хоккейную культуру в городе. На том Кубке мира он был самым молодым хоккеистом сборной и, кажется, сыграл не все матчи. При этом, по-моему, забил.

Память Зубруса не подвела. На турнире Овечкин провел всего две игры из четырех и в одной забил – словакам в третьем периоде матча группы, выигранного 5:2. После этого Зинэтула Билялетдинов доверил Саше место в составе на четвертьфинальный матч со сборной США. Рядом с Дацюком, Ковальчуком, Ковалевым, Яшиным, Гончаром, Каспарайтисом… Несмотря на такое обилие звезд, в коллективе, по словам Зубруса, юноша не тушевался:

– Хороший, в лучшем смысле простой пацан, с которым легко общаться.

После локаута и генменеджер Джордж Макфи, и главный тренер Глен Хэнлон просили Зубруса, единственного русскоговорящего партнера Саши по команде, заботиться об Овечкине. Оба босса доверяли Дайнюсу, видели, как он тренируется и относится к хоккею, понимали, что на Ови он может оказать только положительное воздействие.

И тут прослеживается интересная закономерность. Почти у каждой российской звезды нулевых в НХЛ на первых порах был наставник из числа более опытных соотечественников. У Ильи Ковальчука в «Атланте» – Вячеслав Козлов, у Евгения Малкина в «Питтсбурге» – Сергей Гончар. Для Овечкина таким человеком стал 27-летний, отыгравший за «Кэпс» уже четыре года Зубрус.

– За первые два его года в НХЛ мы много времени провели вместе, – говорит он. – Он и домой ко мне часто приходил, мы ужинали у меня. У нас в команде был центрфорвард Эндрю Кэсселс. И вначале он играл у Саши центром. Это продолжалось матчей десять-пятнадцать. Потом как-то с Овечкиным поставили меня. Получилось нормально, и после этого мы все время играли вместе, нас почти не трогали. Причем выходили все отведенные нам двадцать минут – не только в равных составах и большинстве, но и в меньшинстве.

Сейчас уже мало кто может представить себе Овечкина в формате четыре на пять – но и в «Динамо» такое было, и даже в «Вашингтоне». Однако потом он подвергся довольно типичной для НХЛ, особенно того времени, узкой специализации, что, возможно, и упростило его игру. Хотя, когда речь идет о человеке, ставшем суперзвездой, едва ли приходится говорить о том, что что-то было сделано неправильно.

В январе 2019-го на русскоязычной версии официального сайта НХЛ вышло интервью моего коллеги Павла Стрижевского с Овечкиным, приуроченное к рекорду по очкам за всю историю Лиги среди россиян. Меня поразило, что Ови несколько раз употребил по отношению к себе слово «везение», сделал даже на нем акцент. Понимаю – талант или труд. Но везение?..

Когда примерно месяцем позже мы беседовали с Овечкиным, я спросил его об этом. Саша ответил подробно:

– Везение – в том, что оказался в таком городе, как Вашингтон. Команда в тот момент только начинала строиться, делать так называемый ребилдинг. И все, что бы ни происходило, делалось вокруг меня. Чтобы я был, можно сказать, главным лицом команды. И клуб подписывал тех хоккеистов, которые будут помогать расти мне как игроку. А еще везение – то, что на драфт меня взяли под первым номером. То, что в 17 лет попал в первую сборную. Понятное дело, что было много работы, пролитого пота и всего остального. Но без везения тоже никуда.

– Тогда каково соотношение таланта, работы и везения?

– Считаю, что поровну. По одной трети.

Вот только Овечкин сам сделал для этого везения все. Например, без раскачки влился в американскую жизнь.

Первое же интервью, которое Овечкин дал по приезде в Америку, было на английском. И за это опять же спасибо родителям. У Михаила и Татьяны была соседка Валентина, отлично знавшая язык, и она по просьбе мамы (которая сама в том отчего-то признаваться не захотела, но разведка-то работает!) два года с сыном занималась.

Но каким бы ни был прекрасным педагог, ничему в жизни невозможно научить, если ты не хочешь научиться. Овечкин – хотел.

– У Овечкина уже был неплохой английский, когда он только приехал, – вспоминает Зубрус. – Но чтобы выучить его еще лучше, Саша сам попросил, чтобы его на выездах селили с североамериканцем. Его соседом стал нападающий Брайан Уиллси. Первый год Саша в гостиницах жил с ним. Хотя со мной ему, понятно, было бы легче. На второй год, когда английский он уже подучил, мы уже селились вместе. А то, что произошло вначале, мне даже понравилось.

– Чем?

– Немногие ребята приезжают из России в Америку с таким подходом. Далеко не все сразу стараются выучить английский, у многих дома российское телевидение, все друзья – русские. Знаю людей, которые отыграли в НХЛ десять лет, а английский знают примерно как в первый день. Саша был настроен совершенно по-другому. Он хотел не просто уметь выражать свои мысли, а понимать шутки в раздевалке, чтобы полностью интегрировать себя в жизнь команды, энхаэловскую жизнь. Он хотел не просто делать свою работу, а испытывать от всего этого кайф. Молодец!

Важнейший для понимания корней успеха Овечкина рассказ Зубруса. И он прекрасно стыкуется с историей от того самого форварда Уиллси, который жил на выездах с Ови, опубликованной в издании The Athletic.

«Мы часто ужинали вместе, с группой ребят, а потом возвращались к себе и заказывали десерт в номер. Вначале у Алекса были проблемы с английским, так что я сам обычно заказывал фрукты, мороженое. Но всегда говорил ему: “Ты должен начинать делать это сам. Я не буду твоим соседом всю жизнь”. И вот как-то поздно вечером мы вернулись в номер, и он очень захотел мороженое. Тогда я сказал: “Нет, в этот раз я заказывать ничего не буду. Сделаешь это сам”.

Алекс очень разозлился. Мы просто уселись смотреть телевизор. Он скрестил руки на груди. Мы стали играть в игру: кто кого пересидит. Наконец он спрыгнул с кровати и сказал: “Ладно, я сделаю это. Что я должен сказать?” Он подошел к столу и заказал мороженое с шоколадным сиропом. Я попросил: “Закажи два. Не забывай обо мне”. Овечкин очень нервничал, однако заказал же. Он не был уверен в своем английском, но все прошло лучше, чем он думал».

По мнению Зубруса, игрокам «Кэпиталз» было важно видеть, как Саша старается выучить язык, как, приехав из другой страны, пытается побыстрее стать одним из них. Опытнейший и очень авторитетный в раздевалке немецкий вратарь Олаф Колциг, доходивший с «Кэпс» до финала Кубка-1998, сразу зауважал Овечкина за это. Как и другие опытные игроки – капитан Крис Кларк, Джефф Хэлперн. Но уважали еще и за то, как он вел себя в раздевалке – с партнерами, тренерами, персоналом.

* * *

В регулярном чемпионате НХЛ Овечкин дебютировал дома против «Коламбуса». И уже спустя 38 секунд его первой смены поразил всех – и партнеров, и соперников, и болельщиков. Причем не голом!

– Он бежал за защитником Радославом Сухи в форчек, – вспоминает Зубрус. – И так вбил его в борт, что разлетелось заградительное стекло! Я в тот момент точно офигел. Мы на скамейке смеялись после этого: вот как парень возбудился от дебюта в НХЛ! В тот момент я понял, что это очень необычный для России и вообще Европы игрок. Силовая часть игры у него не просто есть – она ему нравится. Для НХЛ это очень хорошо. Саша еще в чем молодец? Когда что-то не получается на льду, иногда нужно в кого-то воткнуться. Или даже чтобы в тебя воткнулись. Силовые приемы помогают включиться в игру. Иногда даже такие моменты, а не голы, меняют ход матча. И он порой сам ощущал, что это нужно. Ловил кого-то – и перебрасывал его через борт, чтобы лучше себя почувствовать.

Первого гола Овечкина, забитого с паса Зубруса в том же матче, долго ждать не пришлось.

– Помню этот эпизод во втором периоде, когда отдал ему пас из угла, – вспоминает соавтор шайбы. – Сейчас Сашу одного на пятаке уже так не оставят. Не знаю даже, как это вышло. Я проезжал за воротами с шайбой, оказался в углу. А у него бросок уже тогда был одним из лучших в мире. Он был открыт, я его увидел и отдал. Это не было наиграно, так по ситуации получилось. Когда находишься в углу – само собой, ищешь кого-то в центре. Тем более тут все сложилось: я левша, он праворукий. Если отдашь ему точный пас, скорее всего, он будет бросать в одно касание, с ходу, и вратарю придется нелегко. Саша бросил отлично.

В середине первого сезона у Овечкина были два суперзвездных матча подряд, после которых его реноме, и так серьезное, сделало еще один скачок вверх. Сначала он сделал первый хет-трик в Лиге, причем сильному на тот момент «Анахайму». Более того, победную шайбу забросил в овертайме. А три дня спустя в Финиксе забил, лежа на спине, знаменитый гол, от которого обалдел даже Уэйн Гретцки, тренировавший «Койотов».

– Помню и ту игру, и другую, – говорит Зубрус. – В овертайме против «Анахайма» мы были вместе на льду. А «Финиксу» он забил сумасшедший гол. Я сидел в этот момент на скамейке, уже сменился. Само собой, на выезде публика не кричит, когда мы забиваем. Но ее реакцию помню. Вся арена выдохнула: «Вау!» Даже та скамейка. Я-то на лед в ту секунду не смотрел – то ли клюшку менял, то ли с коньками что-то делал. Но сразу понял, что произошло что-то необычное. А повтор уже увидел на табло.

Впрочем, Зубрус отрицает, что именно в тот момент Овечкин стал суперзвездой.

– Саша был Сашей и без этих голов. Может, журналисты или фанаты, которые видят происходящее снаружи, так и думают. Но я видел его изнутри – и в играх, и на тренировках. Ну хорошо, не забил бы он «Финиксу». Он что, стал бы другим хоккеистом?

Разумеется, Зубрус прав. Но после таких голов уверенность в собственных возможностях приобретает другой масштаб.

Смеясь, Дайнюс рассказал и о том, что происходило перед той игрой, и это – еще интереснее, чем сам хоккей.

– За два дня до матча в Финиксе у нас был ужин новичков. Как раз там, в Аризоне. Знаете, что бывает в такие вечера? И поели вкусно, и вина выпили. В какой-то момент Саша залез под стол, спрятался от людей и сказал: «Зуби, дай я тут посплю. Не говори, где я!» Такой хороший ужин у нас был. И прозвучала эта просьба точно не в десять вечера.

На следующий день к Зубрусу и другим ветеранам подошел главный тренер Глен Хэнлон: «Знаю, что у вас был ужин новичков. У нас осталось еще несколько матчей на выезде, и мне хочется дать вам несколько раз лишнюю возможность поужинать всей командой. Понимаю, что попасть в плей-офф нам уже сложновато. Речь не об этом. Я просто хочу, чтобы на выезде вы все время были рядом друг с другом, в том числе и после матчей». Он понимал, что этим людям предстоит играть вместе еще много лет, и чем быстрее они превратятся в единое целое – тем лучше для будущего «Кэпиталз».

– Вот вам и Хэнлон! – заключает рассказ Зубрус. – Он объяснил, почему хочет попросить Макфи, чтобы мы улетали с этих матчей не сразу, а наутро. Это и даст возможность всей команде пойти на ужин.

Главный тренер попросил ветеранов: «Вы заведите команду, постарайтесь, чтобы я мог пойти к Джорджу и сказать: дайте ребятам побольше побыть друг с другом, посмотрите, как хорошо это на них воздействует». Ветераны прислушались. Спустя два дня «Вашингтон» разгромил «Финикс» – 6:1, а Овечкин забил свой безумный гол.

Продолжаю расспрашивать Зубруса о Хэнлоне и его влиянии на Овечкина. Работа с Сашей – главный этап в карьере этого специалиста, также известного тем, что в бытность вратарем он пропустил первую шайбу Уэйна Гретцки в НХЛ (как Алексей Волков – от самого Ови). Зубрус считает, что Овечкин был доволен игровым временем, которое давал ему первый тренер в Лиге.

– Так носиться, как Саша, по двадцать минут за игру, было нелегко. Тем более что он и в меньшинстве в то время играл. И даже забивал, когда мы в таких ситуациях были вместе на льду. У нас и так получалось, а Хэнлон, хороший человек, который был частью нашего классного коллектива, нам доверял. А в равных составах чаще всего с нами выходил Крис Кларк – работяга, который никогда не стеснялся пойти в углы, царапаться там, ковыряться. В какой-то момент стал капитаном, и люди его уважали.

Именно после Кларка капитаном «Вашингтона» станет уже сам Овечкин, совсем еще молодой парень. 29 декабря 2009 года 33-летнего Кларка обменяли в «Коламбус». Тогдашний главный тренер команды Брюс Будро вспоминал, как сказал генменеджеру Макфи: «Теперь это команда Ови. И мы должны сделать его капитаном, пусть он и не совсем готов. Он будет лидером команды на долгие годы».

Макфи ничего против не имел – к этому все давно шло. Но поинтересовался у Будро, что по этому поводу думает сам Овечкин. С ним никаких проблем не было.

– Когда я спросил его самого, хочет ли он быть капитаном, Алекс не сомневался: «ДА-А-А-А!» Он был твердо уверен в себе, хотел быть капитаном. Мне оставалось лишь сказать: «Ты заслужил это право. И мы будем следовать за тобой».

Меньше чем через неделю, 5 января 2010-го, 24-летний Овечкин получил нашивку «С». Это был его пятый сезон, в четырех из которых он набрал больше ста очков, а еще в одном – 92. Что интересно: начиная со следующего года, первого полного в капитанской роли, Александр больше никогда не дотянется и до 90. Словно необходимость отвечать за всю команду оттянула у него часть результативности.

До Кубка Стэнли с первым российским капитаном-чемпионом в истории НХЛ «Вашингтону» оставалось еще восемь долгих лет.

* * *

Капитанство Ови было естественно – команда и состояла в основном из молодых игроков. Когда в сезоне перед большим локаутом стало ясно, что в плей-офф «Вашингтон» не попадает, владелец Тед Леонсис попросил Макфи избавиться от большинства дорогостоящих контрактов, что и произошло.

– Саша рос вместе с командой, партнерами, многие из которых в НХЛ еще никогда не играли, – вспоминает Зубрус. – Он был коммуникабельным и прибавлял вместе с Бэкстремом и многими другими. Ови по натуре такой человек, что с ним легко. Он и сам любил пошутить, и не обижался, когда над ним шутили.

Шутили в то время иногда жестко. У Овечкина в раздевалке всегда стояло около полусотни клюшек. Защитник Брендан Уитт однажды подпилил им (всем!) крюки и снова красиво замотал. Это сколько же времени надо было на это потратить! А дальше ему оставалось только наслаждаться результатом. На тренировке Ови замахивался, делал бросок. Крюк ломался.

В первый раз он просто раздраженно махнул рукой. Во второй сказал: «Да какого черта!» На третий вскипел: «Что за хрень?!» Только потом все понял. «У меня была разработана специальная система, – рассказывал Уитт. – К тому же я подпиливал клюшки в разных местах, чтобы это не было заметно. Думаю, он так и не догадался, что это я подстроил».

Сильно ли Александр скучал по России с непривычки? Сам Овечкин рассказывал в «Разговоре по пятницам» в «Спорт-Экспрессе», что, едва оказавшись в самолете «Аэрофлота» после первого сезона, попросил кусочек бородинского хлеба. А это кое о чем говорит.

– Я не чувствовал, что он сильно скучал, – излагает свое видение Зубрус. – Может быть, ему удавалось держать это внутри себя. К нему из Москвы нередко приезжали мама, папа, брат, с которыми я познакомился. Хорошие люди! И понял, что Сашины характер и качества, конечно, идут от семьи, от воспитания. Важно, что родители у него спортсмены, а мама – вообще баскетболистка высочайшего уровня. Даже в свободные дни, как говорил мне Саша, она подсказывала ему лишний раз пробежаться, потянуться. И он делал это.

Первый же сезон завершился персональным триумфом – и, по мнению Зубруса, Овечкин заслуживал за те 52 гола и 106 очков не только «Колдер», но и «Харт Трофи», приз лучшему игроку чемпионата. Он припоминает, что Ови участвовал в 45 процентах голов «Вашингтона» в том сезоне – умопомрачительный показатель. Но «Кэпиталз» не вышли в плей-офф, и о «Харте», тем более новичку, говорить не приходилось. А вот его «Колдеру» все в команде были очень рады.

– Потому что искренний пацан, – говорит Зубрус. – Все Сашу любили! Начиная с игроков и тренеров и заканчивая работниками катка и клубного офиса. А такого, чтобы специально на него играть, не было. Он сам брал шайбу, двоих обыгрывал и забивал.

Овечкина довольно быстро протестировали на жадность. Проверку он прошел с блеском. Форвард Брукс Лайк в интервью The Athletic рассказывал: «По-моему, его назначили капитаном года через полтора. В общем, мы с нетерпением ждали первого дня тренировочного лагеря: “Новый капитан проставляется!”».

Это было традицией. Перед началом сезона капитан и два его ассистента платят за весь ужин команды. Игроки начали планировать меню, что для Овечкина стало сюрпризом: «Что такое капитанский ужин?» – «Ты должен сводить команду в ресторан». – «Ладно. Поедим суши. Не расходитесь после тренировки». – «Чего-о-о?» – «Ага. Прямо сегодня и сделаем, что откладывать?»

– Первый день тренировочного лагеря, – продолжает Лайк. – Мы объявили, что Овечкин поведет всех в японский ресторан. И вот в заведение набилось 63 человека. Все за счет Овечкина и его кредитки. Потом мы заставили его еще раз проставиться, перед началом регулярного сезона. Он разозлился, когда я сказал, что придется повторить процедуру: «Я же уже проставлялся!» – «Нет, теперь это поход основной команды». Суши на 63 человека обошлись тысяч в пять-шесть долларов. Мне просто нравится эта история, потому что она хорошо характеризует Ови. Он – настоящий лидер и хороший партнер по команде. Если что-то надо: «Хорошо, сейчас это и сделаем».

* * *

Еда, одежда, вождение – отдельные темы, которые любят поддерживать все, кто с Овечкиным знаком. Потому что без них Сашу во всей его неповторимости не представить!

В разгар плей-офф 2018-го мой коллега Павел Стрижевский специально поехал в итальянский ресторан «Мамма Лючия» в Бетесде, пригороде Вашингтона, чтобы написать репортаж о любимейшем блюде Овечкина, которым он лакомится в день каждой домашней игры – курице-пармезан. И попробовать его, конечно. Причем именно под названием «обед Ови» – то есть точно так, как заведение сервирует ее для своего знаменитого клиента.

И Стрижевский, и представитель одного финского издания, попробовав всю эту гору еды, задались вопросом, как ее вообще можно съесть. И тем более – в день матча. Хорошо хоть задолго до игры. Около 11 утра под нетерпеливые крики Овечкина: «Мамма Лючия! Мамма Лючия!» – блюдо доставляется одним и тем же водителем в Арлингтон на тренировочный каток «Столичных». «Предупреждаю заранее: если вам удастся доесть всю эту безразмерную порцию, то на протяжении часа после обеда вы не сможете дышать», – заботился о потребителях Стрижевский. Количество калорий в ней не поддается исчислению.

Спрашиваю о легендарном овечкинском блюде экс-форварда «Кэпиталз» Виктора Козлова.

– Когда я там играл, эти обеды привозили во дворец, и мы всей командой ели, – говорит он. – Для НХЛ это вообще-то нетипично, там не кормят коллективно ни завтраком, ни обедом, ни ужином. Дают суточные, и дальше все сам. А «Вашингтон» практиковал обед в день игры – эту самую курицу-пармезан, пасту, мясо, салаты. Поели, спать – и на игру. Не удивляюсь, что Саша до сих пор ее заказывает – я и сам курицу-пармезан жену заставляю готовить! Взяла рецепт, научилась – и мы сейчас всей семьей наяриваем. Просто бомба!

– Курица-пармезан появилась в Сашином меню сразу по приезде в НХЛ? – интересуюсь у Зубруса.

– Нет, первые сезон-два он только филе-миньон ел!

Ну, положим, не только. Александр на раннем этапе энхаэловской карьеры в интервью журналистам «Спорт-Экспресса» Юрию Голышаку и Александру Кружкову так реагировал на вопрос, как они со старшим братом Мишей управлялись с хозяйством, когда вдвоем в Америке оставались: «Поесть не могли приготовить. Взялись жарить картошку, так кухню едва не спалили, вместе с домом. В панике бросились звонить родителям. В Москве уже глубокая ночь была, всех перебудили. Кулинары из нас с братом еще те».

– Когда приезжаем к Сашке в Америку, моя главная задача – налепить ему как можно больше пельменей, – тогда же рассказывала Татьяна Николаевна. – Две-три тысячи штук. Делаю их вручную и оставляю в морозильнике. После нашего отъезда Саша всех гостей пельменями угощает. А потом звонит мне в Москву: «Мам, когда приедешь?» – «Что, сынок, пельмени закончились?» – «Ага». – «Не волнуйся, скоро прилетим…»

Не все вкусы Овечкина были традиционными. Защитник Джон Карлсон рассказал, как его тетушки приготовили для всей команды классический итальянский ужин, принесли много закуски – они владели небольшим продуктовым магазинчиком. Затем подоспела паста с тефтелями.

«Тогда Ови попросил себе кетчуп, – сообщил защитник. – Это смертный грех. Во многих случаях за такое можно получить пощечину. Но к нему отнеслись с пониманием. Хотя все равно были шокированы. Они просто не могли представить, что кто-то захочет полить пасту с тефтелями кетчупом».

Овечкин мог есть что угодно и как угодно – его были рады видеть везде. Дмитрий Орлов рассказывал, как в Ванкувере россияне из «Вашингтона» попытались забронировать столик в японском ресторане. Дима позвонил и назвал свою фамилию и Евгения Кузнецова. Им отказали – якобы нет ни одного свободного столика.

Пришлось подключать тяжелую артиллерию. Орлов сказал, что они придут с Алексом Овечкиным. Тональность по ту сторону трубки резко изменилась: «Подождите секундочку, мы что-нибудь придумаем». Придумали, конечно. Разговор с рестораном шел по громкой связи из гостиничного номера. Когда хоккеистам сказали, что с Овечкиным они прийти, пожалуй, могут – на того напала смешинка. Капитан расхохотался так, что долго не мог остановиться.

Останавливаться Саша вообще не любит. В Штатах по молодости и за рулем медленно ездить не любил. Рассказывал в интервью: «В команде легенды ходят про нас с Александром Семиным! Хотя я стараюсь водить аккуратно. Лишь раз, опаздывая на тренировку, разогнался до 165 миль, это 265 километров в час. И долетался – возле Белого дома меня тормознула полиция. Скорость я превысил в три с лишним раза – за это в Штатах штрафом не отделаешься. Права отбирают и сажают в тюрьму. Но мне повезло. Полицейские узнали – и отпустили. За десять билетов на матч “Вашингтона”, которые у меня были с собой».

Нехарактерная лояльность для американских копов. Но обаяние Овечкина сражает даже их.

«Вначале мы всегда ездили вместе, – рассказывал The Athletic Бэкстрем. – И я быстро уяснил, что в машине с ним бесполезно пытаться разговаривать. У него всегда была на полную катушку врублена музыка. Чертовски громко. Если он хотел что-то спросить, то приглушал звук, задавал вопрос, а потом опять включал полную громкость. Когда Ови был моложе, то любил ездить немного быстрее, чем следовало бы. Он любил втопить газ в пол, а потом ударить по тормозам. Я всегда вжимался в кресло. Но было забавно. И он всегда так делал, когда мы ехали в аэропорт, – разгонялся на полную скорость, но на очень короткую дистанцию, а затем как давал по тормозам! “Мне так страшно. А если нас поймают копы?” – говорил он потом».

– Я на пассажирском сиденье у Овечкина не ездил, – рассказывал мне Зубрус, – но мы с ним иногда соревновались. Его первой машиной была БМВ М6, и Саша любил чуть-чуть подурачиться. У меня был «Порше». Нет, с ума мы не сходили, но немного резво могли иной раз поездить. По-моему, на штрафы он не попадал.

Тут, как уже выяснилось из интервью самого Ови, его бывший партнер по звену заблуждается. Причем быть остановленным полицией у Белого дома с трехкратным превышением скорости – это уметь надо!

Совершенно не восхищаюсь этими овечкинскими «подвигами» молодежной поры и тем более не призываю юных читателей следовать его примеру. Просто они показывают: если в «Динамо» Овечкин был под полным родительским контролем, то, вырвавшись «на волю, в пампасы» и получив первые серьезные деньги, что называется, расправил плечи.

Все мы живые люди, как тут не понять Сашу? Через такое тоже нужно пройти. Главное – без каких-либо серьезных потерь. И за всеми развлечениями не забывать, что основное – там, на тренировочном и игровом катке. Вот если забудешь – все, пиши пропало. Но играть столько лет на высшем уровне, к тому же еще и почти без травм, с такой «забывчивостью» нельзя. Означает это одно: Ови всегда имел чувство меры и инстинкт самосохранения.

Анекдоты, связанные с одеждой, молодой Овечкин к себе словно притягивал.

«Он очень любил носить особые штаны, – рассказывал The Athletic форвард Майк Кнубл. – Грубо говоря, это короткие джинсовые шорты, которые переходят в треники. Мы не могли поверить, когда впервые увидели их. Наконец кто-то сказал: “Это просто кошмар. Где ты их только нашел? Ты собрался на сельскую дискотеку или пахать в поле?” Он лишь улыбнулся в ответ: “Dolce & Gabbana”. – “Да они же страшны как смертный грех!”»

Наконец одноклубники решили рассмотреть эти штаны повнимательнее. Они стоили долларов восемьсот. Все были просто шокированы. Этот стиль в «Вашингтоне» окрестили «бомжошик»: невероятно дорогая одежда, которая выглядит так, словно ее вытащили из помойки.

«А еще как-то мы завтракали перед игрой, и он появился в столовой в майке, которую ему выдали еще на драфте новичков в Каролине, – продолжил Кнубл. – На ней даже было лого “Ураганов”». С момента его драфта прошло пять-шесть лет, он уже получал девять с половиной миллионов долларов за сезон. Но все равно носил эту футболку! Наверное, он давно не слышал такого мата в свой адрес. Неудивительно, что больше в этой футболке я его никогда не видел».

Еще одни джинсы, по мнению партнеров, недопустимо облегающие, команда в отсутствие Ови в раздевалке изрезала ножницами и выкинула, заставив его возвращаться домой в тренировочных штанах. Рассказываю все эти байки Зубрусу, он смеется не переставая. По поводу джинсов в стиле «бомжошик» говорит:

– Да-да, у него было такое! Помню джинсы этой же фирмы, в которых дырка была на дырке. Мы с Колцигом даже говорили Саше: «Слушай, мы идем в приличный ресторан. Надень нормальные джинсы!» Он под разгильдяйчика одевался тогда. Молодой, почему нет?

Случаев культурного шока, связанных с Овечкиным, у североамериканских одноклубников и тренеров был миллион. Как-то в начале его первого сезона во время игры он повернулся к тренеру по физподготовке Грегу Смиту на лавке:

– У тебя есть водка?

– Что?!

– Ну, знаешь, водка.

И показал, как человек выпивает. Смит поплыл:

– Ой, водка, у меня ее нет, игра же идет!

И думает: что с этим парнем, он сдурел, что ли?!

Рассказывая эту историю, Смит, думаю, не договорил. Наверняка не обошлось без мысли: «Они там в России все, что ли, такие?» Но затем речь Овечкина приняла неожиданный для него оборот. Саша показал на руке небольшой порез и сказал:

– Ты знаешь, что такое водка? Она убивает микробы.

Грег вздохнул с облегчением:

– Нет-нет, для этого есть перекись. Только не пей ее…

Случались и лингвистические казусы. Сразу же после того, как определились с предназначением водки, Овечкин сказал Смиту:

– Мне нужен пластырь.

Как слово «пластырь» звучит по-английски, он понятия не имел, и сказал по-русски. А на английском plaster – штукатурка. После водки Смит уже ничему не удивился, лишь попытался уточнить:

– Это еще что такое?

Алекс порылся в сумке «физрука», нашел там лейкопластырь и сообщил:

– Видишь? Plaster!

Веселить одноклубников Александр будет продолжать и много лет спустя, даже когда ему будет хорошо за тридцать. Натуру же не изменишь! На Матче звезд-2020 в Сент-Луисе я спросил защитника Джона Карлсона рассказать его любимую историю об Овечкине.

– Однажды в мужском журнале вышла статья о нем, – расплылся в улыбке Карлсон. – И он бегал туда-сюда по раздевалке и спрашивал всех игроков, где его взять – так хотел показать нам. А все парни к тому моменту уже эти журналы себе разобрали, но решили ему это не говорить – чтобы Ови не мог их найти. До сих пор к моей памяти словно приклеилась картинка, как это все происходило. Было очень смешно.

* * *

Первый же сезон подарил начало сюжета, который тянется уже девятнадцать лет. Правда, сейчас этот сюжет уже не настолько актуален, как в первые десять. Речь о соперничестве суперзвезд «Вашингтона» и «Питтсбурга», Овечкина и Сидни Кросби. Одновременно дебютировавших в НХЛ ровесников и капитанов, выдающихся игроков и абсолютно разных людей. Лихого русского парня и классического североамериканца – вежливого, непробиваемого и застегнутого на все пуговицы.

– Сравнивать их начали, думаю, с первого дня, – вспоминает Зубрус. – Но больше это касалось людей со стороны. У самих игроков – по крайней мере, у нас – такого не было. Какие могут быть сравнения, если пацаны в команде Сашу просто любили? Даже люди, которые никогда не дрались, могли за него полезть в драку.

Самого Ови я уже в нашей беседе в 2019 году спросил, не раздражают ли его сравнения с Кросби, которые преследуют его всю карьеру. В конце-то концов, Сидни – центр, Саша – край, функции у них совершенно разные, то есть сопоставления сами по себе уже натянуты. Овечкин отреагировал на удивление благодушно и даже поддержал тему:

– Эти сравнения основаны на противостоянии двух команд. А также на том, что речь о двух хоккеистах, которые с самого начала своих карьер в НХЛ играли друг против друга. Пресса и болельщики всегда подливали бензина в огонь, и это нормальное явление. Во всех видах спорта есть такие противостояния.

И в тоне Татьяны Николаевны Овечкиной, когда я в конце 2018-го спросил ее о взаимоотношениях сына с Кросби, внезапно появились нотки тепла:

– Когда они только начинали играть в НХЛ, личное противостояние было. Но чисто спортивное и очень интересное. Кросби – канадец, но Саша в первый свой год в НХЛ получил приз лучшему новичку и обогнал Сидни. Это сильно задело канадцев, и соперничество Овечкин – Кросби подняло интерес болельщиков ко всей Лиге и посещаемость во дворцах. Они как были главными героями НХЛ, так ими и остаются. И оба – хорошие парни. Кросби – просто потрясающий игрок. Общаются и нормально друг к другу относятся.

В ноябре 2023-го Ови сначала скажет в интервью The Athletic, вспоминая старые времена: «Мы с Кросби спасли Лигу», а потом ответит мне, что у них есть номера телефонов друг друга, и на Матче звезд-2023 в Майами они с Сидом тепло общались.

Более личный вопрос – кого можно назвать Сашиными друзьями в НХЛ – вызывает у его мамы уже гораздо менее восторженную, зато очень глубокую, по-моему, реакцию:

– Очень осторожно отношусь к этому слову. Друг – это человек, который не подведет в сложный момент. Когда у тебя все хорошо, «друзей» знаете как много? Сколько их у него в действительности, посмотрим, когда он закончит играть. Причем тех, которые не лебезят, а называют вещи своими именами. Таких, кто дует Саше в уши, какой он хороший, всегда хватало. И их не надо путать с друзьями. Есть очень хорошая песня Игоря Николаева «Мой друг». Там все об этом сказано.

На тему друзей и приятелей Михаилу Викторовичу тоже нашлось что сказать:

– Помню, в свое время один попросил: «Помоги, мама болеет». Он помог. А потом выяснилось, что никакая мама ничем не болела. Человек же с деньгами, конечно, исчез. Вот Сережу Федорова обманули на сорок три миллиона долларов. Это же кошмар! Человек столько здоровья положил, зарабатывая эти деньги, – и в какой-то момент остался у разбитого корыта. Упаси бог Сашу и всех остальных от таких «друзей».

Слушая отца Овечкина, я почему-то думал о том, что Саше такие «друзья» теперь не грозят. С виду он проще, чем на самом деле. Кому угодно не доверится, тем более по финансовым аспектам. Этими делами у него есть кому заниматься. А если что – и мама включится.

А тогда уж мало не покажется никакому Остапу Бендеру.

* * *

Не сразу, но со временем именно Овечкин перевернул отношение к хоккею в столице США. До его прихода домашняя арена не заполнялась и наполовину. Но он раскачал атмосферу так, что много лет подряд свободных мест на ней не было, и лишь в последние сезон-два они стали появляться.

Переломный момент, по словам Зубруса, наступил в третьем сезоне, когда его в команде уже не было – обменяли в «Баффало». Кстати, узнав об обмене старшего товарища, Овечкин немедленно ему позвонил, пожелал удачи и поблагодарил за все.

– В начале третьего сезона сняли Хэнлона, и команда тогда была чуть ли не худшей в Лиге, – рассказывает Дайнюс. – Назначили Брюса Будро – и случилось превращение Золушки в принцессу. Перед началом сезона «Вашингтон» подписал Витю Козлова, ближе к концу взял Сергея Федорова – и впервые за пять лет вышел в плей-офф. Чуть ли не в последнем матче регулярки. Вот эта история, мне кажется, сильно подтолкнула людей, и они поверили в эту команду.

Не интересовавшаяся до того хоккеем публика начала приходить на игры. А там видела, что творил Саша, как забивал по два-три за игру и при этом швырял соперников через борта. И все, уже не оторвать. Когда говорят, что болельщики ходят не на команду, а на звезд – Ови самое яркое тому доказательство. С него и началась настоящая хоккейная культура в Вашингтоне. Какой он задал стандарт – и больно подумать, каково публике придется после него.

– Он кайфует, забивая, – объясняет Зубрус. – Забивать нравится всем, но ему – как-то по-особенному. Когда-то Дэйл Хантер, легенда «Вашингтона», став владельцем и президентом юниорской команды «Лондон Найтс» в хоккейной лиге Онтарио, пришел на игру «Кэпиталз» в Торонто. Это был еще первый сезон Саши в НХЛ. Хантер ходил по раздевалке и, потрясенный, говорил: «Он бросает не в ворота, а сквозь ворота». Словно чтобы сетку порвать. Это правда! О вратаре он даже не думает.

Игорь Ларионов, сам великий хоккеист, рассуждает о величии других:

– Только у великого игрока может быть свой «офис», из которого он продолжает забивать или отдавать, невзирая ни на какие хитрости, которые придумывают соперники. У Уэйна Гретцки он был за воротами, откуда он создавал сотни голов, у Майка Босси – на пятачке, у Овечкина – в левом круге вбрасывания.

Очередная история – теперь о смертоносном щелчке Ови из «офиса» – от Виктора Козлова:

– Мы стояли с одним парнем, защитником «Ванкувера», в нашем большинстве под воротами. Сашка со своей любимой точки, которую тогда еще не воспринимали как его любимую, как дал с ходу! Я стоял первый и успел увернуться. Защитник – тоже. А капитаном у нас тогда был Крис Кларк – так ему шайба прямо в ухо угодила! У меня вся жизнь пролетела перед глазами, когда та шайба свистела. У защитника – тоже. Мы с ним даже переглянулись, он сказал: «Ничего себе мы с тобой попали!» А Кларку не повезло, он не видел момента, когда шайба из-под Саниной клюшки вылетела. Как он выжил – не знаю!

Уникальность щелчка Овечкина Козлов объясняет так:

– Никогда не поймешь, куда именно полетит шайба. Только он сам представляет это, и то примерно. Овечкин отточил этот щелчок настолько, что даже лучшие вратари бессильны. Когда он только начинал, бросок был более предсказуемым, спустя время же соперники перестали понимать, что с ним делать. Ставить под него в большинстве нападающего, чтобы блокировал именно его броски – так остальные четыре в три разберутся, там есть для этого и другие серьезные ребята. Не ставить – сам заколошматит.

Зубрус не помнит, чтобы Овечкин в первых сезонах особо щелкал на тренировках, но у Козлова в памяти это отложилось. Мало того, речь шла не только о щелчке, но о всех видах броска. Причем левый круг вбрасывания как свой «офис» Саша освоил уже после отъезда Дайнюса.

При этом есть ощущение, что как раз с того времени Ови начал превращаться в специализированного снайпера, и это было инициативой Брюса Будро. В том, что это действительно шло от главного тренера, я убедился годы спустя, в 2013-м, когда он уже тренировал «Анахайм», и мне удалось недолго поговорить с ним перед игрой в Сан-Хосе. Я спросил, не удивлен он ренессансом Овечкина после двух посредственных для него сезонов (то есть 30+ голов за сезон, которые для подавляющего большинства форвардов НХЛ – несбыточная мечта). Лысый, полный, с румянцем, Будро, ни дать ни взять Будда с разнообразных изображений – и фамилия похожа! – помотал головой:

– Ни в коем случае. Да, он замедлил ход в двух сезонах. Но послушайте, человек при мне забрасывал в «Вашингтоне» шестьдесят пять шайб за сезон, дважды становился MVP… Ничто после этого не может меня удивить. Как Ови был великим игроком, так им и остается. А одну игровую причину его спада я вам назвать могу. В какой-то момент он перестал бросать! Это легко проследить по статистике: как только у Овечкина снизилось среднее количество бросков за игру, так и голов стало намного меньше. Казалось бы, объяснение слишком простое, но убежден, что справедливое. Потому что сегодня он вновь лидирует по количеству бросков по воротам – и в списке снайперов лидирует тоже! Ему просто надо было расчехлить свою пушку.

Этими словами Будро доказал, что он и поставил Овечкина на чисто снайперский путь. Я все же привел Брюсу мнение тогдашнего тренера «Кэпиталз» Адама Оутса. По его мнению, новый подъем связан с переводом на другой, правый фланг. Дескать, Ови теперь не зажат рамками края и потому опаснее для чужих ворот. Будро не стал скрывать скепсиса:

– Не знаю, не знаю… Он забросил шестьдесят пять шайб за сезон, играя на левом фланге! Считаю, Алексу просто надо бросать. То есть использовать свой главный козырь. У Овечкина лучший бросок в Лиге, и, если заставить это орудие работать на максимуме, оно просто не может не давать результата.

Гениальный футбольный тренер Валерий Лобановский называл подобную философию эксплуатацией таланта игрока. Говорил он о своем великом киевском воспитаннике Андрее Шевченко, которого в «Милане» как раз и направляли только на голевые подвиги, хотя, по убеждению Лобановского, играй он разнообразнее, пользы для команды мог бы приносить гораздо больше.

* * *

Уникальность личности Овечкина сразу стала ясна владельцу «Вашингтона» Теду Леонсису.

– Он часто после матчей приходил в раздевалку с друзьями, много общался с Сашей, – говорит Зубрус. – Я это видел.

Вспоминаю картинку из далекого уже 2007 года. Мы с отцом Овечкина во время домашнего чемпионата мира сидели на трибуне арены «Мегаспорт» на Ходынке и наблюдали за тренировкой сборной России. Михаил Викторович, в тот момент еще только настороженный, но не разгневанный использованием 21-летнего сына-суперснайпера в четвертом звене, отмечал его стоическое к этому отношение. И делился своей гордостью:

– Когда я вот так же сижу в углу вашингтонского дворца во время тренировки и владелец «Кэпиталз» Тед Леонсис не ленится пройти, чтобы мне руку пожать, – мне аж неудобно становится. Леонсис говорил мне: «Буду болеть только за Россию!» Я и сына всегда учил, что Россия – это така-а-ая держава!

Отца Овечкина в Вашингтоне узнавали и обожали почти как самого Александра.

– Я-то в тени держусь, – признавалась в 2018-м Татьяна Николаевна, – а муж – как кинозвезда! Где бы ни оказался, с ним обязательно все фотографируются. «Мистер Овечкин, можно фото?» Его там по внешности все с Борисом Ельциным сравнивают.

Отец, смеясь, охотно развивал тему:

– Да-да, я такой же седой. Более того, помню, на улице Лавочкина настоящий Ельцин, уже не будучи президентом, сидел с Наиной Иосифовной на каких-то соревнованиях. А я мимо проходил, и наши взгляды встретились. Клянусь, Борис Николаевич на меня так удивленно посмотрел! Но я даже не попытался подойти.

Раз жена назвала его кинозвездой, я не мог не спросить Михаила Викторовича, кого он видит исполнителем главной роли в художественном фильме об Александре Овечкине, если такой когда-нибудь снимут. Реакция отца была мгновенна:

– Только самого Сашу! Он не похож вообще ни на кого!

И легко, от души смеялся…

С тех пор много воды утекло. Дяди Миши, как все называли его в хоккейном мире, уже нет в живых. Его сын уже далеко не мальчишка и не сорвиголова, а взрослый женатый седой человек, за его спиной – невероятное количество достижений. Если сборная России где-то играла, Овечкин мчался туда по первому зову (а однажды, на чемпионат мира-2013, прилетел и сыграл со сломанной стопой). А Леонсис – все так же владелец «Кэпс», и относится он к своему снайперу с прежним трепетом. Несмотря на то, что происходит в окружающем мире и с 24 февраля 2022 года не позволяет сборной России участвовать в международных соревнованиях.

Чем объяснить то, что владелец клуба обожает Сашу, учитывая, что «Вашингтон» за первые двенадцать лет с Овечкиным не выиграл ни одного Кубка Стэнли? Наверное, абсолютной непохожестью Александра ни на кого – не только на льду, но и за его пределами. Личным обаянием, которое сделало до того равнодушную к хоккею столицу США помешанным на этой игре городом.

Кто-то прагматичный объяснит это обожание и выдающимся коммерческим успехом, который Овечкин приносит клубу, и уж кому, как не Леонсису, в этом смысле понимать, на какую золотую жилу он и Джордж Макфи напали, выбрав Сашу на драфте 2004 года.

Тем не менее история Овечкина и неутихающего североамериканского помешательства вокруг него – великолепная иллюстрация абсолютной аполитичности НХЛ и ее болельщиков. При нынешней ситуации в мире огромная популярность в столице США хоккеиста из России говорит в том числе об отсутствии каких бы то ни было национальных стереотипов у вашингтонцев. Интересно, смог бы сейчас стать идолом хоккейной Москвы, да и России в целом, американец?..

Известный вашингтонский хоккейный журналист Тарик Эль-Башир говорит о его взаимоотношениях с Леонсисом:

– Я просто репортер, но из того, что вижу, и из того, как он говорит и всегда говорил о нем, у них очень близкие отношения. Сейчас Ови – семейный человек, с детьми, и уверен, что они не общаются так плотно, как это было в более молодые годы. Но это явно больше, чем деловые взаимоотношения.

Неудивительно, что «ребилдинг» команды проходил, по словам Овечкина, именно под него. На чемпионате мира-2008, допустим, Александр назвал 38-летнего на тот момент Сергея Федорова лучшим партнером, который у него когда-либо был. На первый крупный турнир, выигранный сборной России после 1993 года, приехала полная вашингтонская тройка Овечкин – Федоров – Семин. И у меня нет ни малейших сомнений, что трехкратного обладателя Кубка Стэнли в составе «Детройта» Леонсис приобрел по инициативе Овечкина.

– Каждый, кто соприкасался с Федоровым, играл с ним, очень многому у него научился, если только хотел видеть и слышать, – говорит Виктор Козлов. – Сергею не нужно было даже что-то целенаправленно давать партнерам, он одним своим отношением к хоккею и жизни все показывал. Во сколько лечь, когда проснуться, что поесть. Поэтому и играл на таком уровне до такого возраста. Это очень многое объясняет молодым. И на того же Бэкстрема появление в раздевалке Федорова, уверен, очень сильно повлияло. И на Сашу.

Пройдет много лет, и на пороге 2019-го Овечкин побьет рекорд Федорова по очкам для россиян в НХЛ. И я спрошу Ови, мог ли он себе такое представить, когда в 2005-м уезжал в НХЛ.

– Конечно же, не поверил бы, – ответит Овечкин. – Безусловно, я хотел играть как можно лучше. Но таких результатов, которых я добился, – не ждал. Первый сезон получился немного скомканным, но в целом удачным. Закончил его на мажорной ноте – выиграл приз лучшему новичку, забил больше пятидесяти шайб. После этого думал, что буду нормально играть, продолжать в том же духе. Но получилось совсем по-другому. Стал одним из лидеров команды, ребята помогали мне расти как человеку и как игроку.

Саша сильно поскромничал. Ничего себе, скомканный сезон! С 52 голами и 106 очками!

К тому времени, как Саша стал капитаном «Вашингтона», он уже год как был обладателем рекордного контракта в НХЛ – и по сроку, и по сумме. Потому, надо думать, ему и вручили капитанскую повязку, что были уверены: он еще много лет гарантированно будет выступать за «Столичных».

А было это так. В 2008 году Леонсис решил устроить небольшую вечеринку. На тысячу человек. И с печальным видом произнес примерно следующее:

– Дамы и господа! Сегодня у меня был очень нервный день. Мы попытались переподписать Овечкина еще на шесть сезонов, но безрезультатно. Это плохая новость.

Выдержав паузу, достойную Станиславского, Леонсис изменил выражение лица и провозгласил:

– Однако есть и хорошая новость. Мы подписали Алекса на тринадцать лет! За сто двадцать четыре миллиона долларов!

У тысячи человек одновременно отпали челюсти. Это была мегасенсация. Впервые в истории НХЛ был заключен контракт на сумму больше ста миллионов долларов. И имелся у него еще один уникальный нюанс: такой контракт Ови заключил вообще без агента, которого у него в Северной Америке не было и нет до сих пор. Так же форвард вел с «Вашингтоном» переговоры и о последнем, вероятно, контракте с «Кэпиталз» в 2021 году.

Сейчас в НХЛ коллективный договор между Лигой и Ассоциацией игроков ограничивает продолжительность контрактов восемью годами. Поэтому соглашение Овечкина с «Вашингтоном», скорее всего, навсегда останется в истории Лиги как самое долгое. И хотя тогдашний президент НБА Дэвид Стерн тут же позвонил Леонсису со словами, что это ошибка, о которой тот будет жалеть до конца своих дней, – единственное, о чем на самом деле переживает владелец «Кэпиталз», это то, что контракт он подписал на тринадцать, а не на пятнадцать лет.

Ну а после пятилетнего контракта в 2021 году, если все пойдет по плану, Александр Великий отыграет в столице США минимум 21 год. Только вдумайтесь! И ему в тридцать шесть даже не пришлось идти на понижение – все те же 9,5 миллиона за сезон. Кто еще в хоккее сохранял такую зарплату и зарабатывал в сорок лет столько же, сколько в двадцать три года? Но если Овечкин не заслужил своих денег, то кто их вообще заслуживает?

– Могут ли фанаты других клубов НХЛ хотя бы помечтать о тебе после окончания нынешнего контракта в 2021 году? – уточнил я у Овечкина в феврале 2019-го.

– Как ты знаешь, я выступал за «Динамо», а после приезда в НХЛ – только за «Вашингтон». В течение всей профессиональной карьеры играл лишь за две команды. Не очень люблю менять коллективы.

Еще тогда мне стало ясно, что тот его контракт с «Кэпиталз» – не последний. И 2021-й те ощущения подтвердил. Александр в Вашингтоне уже «пережил» Джорджа Буша-младшего, Барака Обаму, Дональда Трампа. Когда я пишу эту книгу – еще не знаю итогов президентских выборов осени 2024-го, но, возможно, и время Джо Байдена уже осталось позади.

* * *

Без детей в ярко-красных свитерах с восьмым номером и фамилией Овечкин не обходится, наверное, ни одна выездная тренировка «Вашингтона», если она, конечно, проходит на тренировочной арене, а не на игровой – и, значит, открыта для обычной публики. Так было и в Сан-Хосе в середине марта 2016 года. «Кэпиталз» прилетели из Лос-Анджелеса и, едва заселившись в отель, тут же отправились кататься во дворец Sharks Ice.

Они там были не одни. Три катка всегда заполнены хоккеистами и фигуристами-любителями. Надо было видеть слегка обалдевшие лица мужичков, шлепавших в раздевалку после своего локального «рубилова», когда им навстречу как ни в чем не бывало шел Александр Овечкин. Первым их порывом было протереть глаза – откуда это наваждение? Но самый проворный даже успел с ним сфотографироваться, взяв меня на роль папарацци. Но немало было во дворце и тех, кто пришел специально на «Вашингтон», в основном – с детьми. В том числе, конечно, и наши эмигранты.

За полчаса до начала занятия Овечкин болтал с Евгением Набоковым, который тогда был тренером по развитию молодых вратарей «Сан-Хосе». Сколько они вместе прошли – от золота чемпионата мира в Квебеке до «сухаря» Набби и победной шайбы Ови в ворота Канады в четвертьфинале Олимпиады в Турине! А четыре года спустя в Ванкувере – до шока под названием 3:7…

Шесть лет спустя Набоков заинтриговал меня: спроси, говорит, Овечкина об одном связанном со мной эпизоде, когда ему было девять лет. Я спросил. Саша усмехнулся:

– Тогда мне было не девять, а, наверное, одиннадцать. Он еще играл за московское «Динамо». Я у него клюшку просил. Все помню!

– Он дал?

– Нет. Дядя Женя меня подвел.

А в 2016-м, когда тренировка закончилась, мы с капитаном «Вашингтона» при содействии уже не раз мною упомянутого в этой книге Сергея Кочарова расположились около раздевалки. Рядом с аккуратно разложенными, аппетитного вида бараньими ребрышками, сэндвичами, фруктами, которые партнеры Овечкина охотно запаковывали в небольшие картонные коробочки навынос.

Рядом со мной стоял человек, незадолго до того окончательно вошедший в сонм легенд НХЛ. Какой клип сделала Лига по случаю пятисотого гола Овечкина в регулярных чемпионатах! С личными поздравлениями снайперов-суперзвезд, от Уэйна Гретцки до Теему Селянне, каждый из которых произносил рефрен «Добро пожаловать в клуб!» (Фил Эспозито выразил тогда уверенность, что 600 шайб у Овечкина будет точно, а возможно, и 700. Будет, Фил, будет! И вас, великий мастер, он обгонит.)

Дрожь пробирала.

Как и от чествования на домашней арене, тогда еще называвшейся «Верайзон Центр», в присутствии родителей, с вручением герою Тедом Леонсисом золотой клюшки от клуба. Как и от другого побитого им в том сезоне снайперского рекорда – для россиян-энхаэловцев, ранее принадлежавшего Сергею Федорову. Как и от совместного фото с Коби Брайантом и Новаком Джоковичем – трех великих из разных видов спорта – в Лос-Анджелесе после матча «Лейкерс». Через какое-то время совместный снимок в раздевалке «Кэпиталз» у него будет и с Лео Месси, и на мой вопрос, успели ли они что-то обсудить, Александр ответит: «А он по-английски не говорит!» И это правда.

От впервые тогда, кажется, всерьез развернувшихся в прессе дискуссий, сможет ли Ови когда-нибудь побить невероятный рекорд Гретцки – 894 гола, тоже было трудно не прийти в волнение. Овечкин в тот момент сказал мне:

– Думаю, сделать это будет нереально. Гретцки – лучший хоккеист всех времен и народов. То, что он сделал в свое время, уму непостижимо. Думаю, никто в жизни не побьет его рекорд ни по голам, ни по очкам. И впечатления от нашего ужина семьями с Уэйном – потрясающие. Когда я был маленьким, мечтал однажды увидеть его вживую. А теперь могу встречаться и общаться с ним, говорить обо всем – о хоккее, о жизни.

Я попытался было вывести Ови на разговор о том, что ему не повезло со временем гораздо более закрытого хоккея, чем во времена Гретцки. Но не на того напал.

– Я не жалуюсь на судьбу и на время, которое провожу в НХЛ, – отрезал он. – Тогда я не играл в Лиге и не могу судить о том, как было в те времена.

И правда – что жаловаться, если Зал хоккейной славы попросил у него, действующего игрока, перчатки, в которых он забивал 500-й гол.

– Расстался я с ними не очень-то легко. Но надо же было что-то отдавать, – улыбнулся Овечкин.

«Престижно и почетно». Так Саша высказался о своем первом месте по голам в НХЛ среди россиян. И добавил: «Все такие события для морального духа важны». Вспоминая главные голы в карьере, он назвал шайбу канадцам на Олимпиаде в Турине и финнам в финале ЧМ-2014 в Минске. Александр тогда сравнял счет при 1:2, после чего забивали уже только россияне, разгромившие Суоми 6:2.

– Почему по сравнению с первыми сезонами в Лиге ты, забивая примерно столько же, отдаешь гораздо меньше голевых передач? – поинтересовался я.

– Мой хоккей ни в чем принципиально не изменился, просто сама игра стала быстрее и мощнее, – ответил Овечкин. – А забивать мне было одинаково что тогда, что теперь.

Сложно или просто – этого он не уточнил…

В том интервью Овечкин был лаконичен, но конкретен. И когда я спросил, до какой степени он будет считать удавшейся свою карьеру, если обгонит Гретцки, но при этом не выиграет Кубок Стэнли или золото Олимпиады, Саша воскликнул:

– Да она в принципе уже удалась!

Я долго думал над этой фразой суперзвезды. Кто-то другой, вероятно, отнес бы ее к разряду эгоизма, свойственного многим великим снайперам. Но все, кто играл с Овечкиным и находился с ним в одной раздевалке, знают, что более командного человека, чем он, трудно сыскать. И поэтому такую фразу стоило скорее назвать защитной реакцией – он ведь и сам на эту тему наверняка много размышлял.

Как-то я спросил Игоря Ларионова, что он думает об этом овечкинском тезисе.

– Смотря какие у игрока критерии оценки своей карьеры, – ответил Профессор. – То, что Овечкин забивает много голов и выигрывает индивидуальные трофеи, – здорово. Но как для игрока в целом и лидера команды, который ведет за собой коллектив, гораздо важнее выигрывать титулы. По крайней мере для меня это так.

Жизнь покажет, что и для Ови тоже.

После 500-го гола, забитого 10 января 2016-го в матче с «Оттавой», в его карьере началась череда рекордов и юбилеев, которая продолжается до сих пор.

11 января 2017-го Ови сделал дубль в игре против заклятого врага – «Питтсбурга». Первый гол на первой же минуте – и правда, чего откладывать? – означал набранное им тысячное очко в регулярных чемпионатах. Алекс стал 84-м игроком в истории лиги, в том числе четвертым из России после Сергея Федорова, Александра Могильного и Алексея Ковалева, кому это удалось. Но первым, кто набрал всю тысячу в одном клубе.

Меньше месяца спустя, на Матче звезд в Лос-Анджелесе, приуроченном к столетию НХЛ, Овечкин стал одним из четырех россиян наряду с Федоровым, Павлом Буре и Павлом Дацюком, кого по результатам опроса авторитетнейших экспертов включили в почетный список ста лучших игроков Лиги в истории.

25 января 2018-го – 500-й голевой пас в регулярках. Его он отдал Никласу Бэкстрему в матче с «Флоридой». На тот момент у Саши было 587 голов, и он стал 43-м игроком в истории Лиги, который смог одновременно забить и отдать по 500. Ничего себе ярко выраженный индивидуалист-забивала, каковым его многие считают!

Год спустя, после того как Овечкин в Тампе разменяет очередной голевой «полтинник», мы будем разговаривать с новым главным тренером «Кэпиталз» Тоддом Рирденом, и он восхитится тем, что в состоявшемся незадолго до того матче с «Сент-Луисом» Овечкин, у которого было 49 голов, в конце игры не бросил по пустым воротам, а отдал пас.

– Это многое говорит о его росте как звезды Лиги и образца для подражания молодых игроков! – сказал он.

А я вспомню, при каких обстоятельствах видел тот пас.

Последние минуты матча с «Сент-Луисом» мы смотрели в курортной Сарасоте, дома у Скотти Боумэна, самого титулованного тренера в истории НХЛ. И, увидев эпизод с пасом, Боумэн воскликнул:

– Нет, он не жадный! Жадный игрок никогда бы так не поступил!

Я тогда привез Боумэну маленький сувенир – шайбу с отлично ему знакомым изображением Снеговика, талисмана «Приза «Известий» и Кубка Первого канала, с настоящими автографами Овечкина и новой российской суперзвезды – Никиты Кучерова. Вообще-то журналистам брать автографы энхаэловскими правилами категорически запрещается. Но когда я объяснил главному по прессе в «Вашингтоне» Сергею Кочарову, для кого хочу это сделать, он улыбнулся и дал добро.

Спустя несколько дней после нашей беседы Боумэн прислал мне фото двух своих внуков, играющих с шайбой имени Овечкина и Кучерова. И подписал: «Спасибо! Ты сделал их день!» Не оставил равнодушным великого тренера и пятидесятый гол Овечкина в Тампе. Сообщение, которое он прислал, гласило: «Овечкин действительно очень хотел забить Василевскому. Он творит историю как величайший снайпер современности!»

12 марта 2018-го – 600-й гол. Это произошло в матче с «Виннипегом» (990-й матч Овечкина). Александр оказался четвертым хоккеистом в истории лиги после Уэйна Гретцки, Марио Лемье и Бретта Халла, кому понадобилось меньше тысячи матчей, чтобы достичь такого результата.

1 апреля того же года во встрече с «Питтсбургом» случился этот самый тысячный матч. Россиян-то, сыгравших столько в энхаэловских регулярках до него, было шестеро, но тысячу матчей в одном клубе провел именно Ови.

5 февраля 2019-го он набрал 1180-е очко и опередил занимавшего до того первое место Федорова в списке лучших российских бомбардиров НХЛ по системе «гол плюс пас». Это стало очередной засечкой вроде тех, что делают родители в комнате ребенка, определяя его рост. Засечка величия.

Но это произошло уже после главного события в его хоккейной карьере, которое выше любых личных рекордов, – Кубка Стэнли.

* * *

Для того чтобы взять, наконец, этот выстраданный трофей, в «Вашингтон» должен был прийти правильный тренер.

Они менялись – на овечкинском веку в «Кэпиталз» их за девятнадцать лет было восемь. Овечкин при любом продолжал забрасывать соперникам полную авоську, и с ним ничего не могли сделать. Но если при Будро упор делался на «Бросать! Бросать! Бросать!», то приход в клуб после череды специалистов Барри Тротца изменил ситуацию.

В 2016-м мне удалось спросить у Тротца, сделал ли он Овечкина в чем-то иным игроком, чем он был до его прихода в «Кэпиталз». Узнал ли нападающий о хоккее что-то такое, чего не знал прежде. Тренер ответил глубоко и обстоятельно:

– Думаю, если я и был способен помочь Алексу, то вот в чем. У него невероятный талант. Но ему можно было дать лучшее понимание роли лидера команды. А если брать чисто игровые моменты – объяснить, как чаще и лучше получать шайбу. Иногда ты ждешь шайбу и не получаешь ее. Мы поговорили об этом с Алексом сразу же после моего прихода в команду: когда он с шайбой, то может делать все, что хочет. А вот когда шайбы у нас нет, то нужен очень хороший план того, как ее возвращать. И Ови должен стать неотъемлемой частью этого плана. Потому что в этом случае шайба будет у него чаще. Мы по-прежнему часто общаемся на эти темы. С моей стороны будет полной глупостью, форменным сумасшествием рассказывать ему, что делать с шайбой – например, вбрасывать ее в зону. Он не только великолепно владеет ею, но и принимает отличные решения и чрезвычайно продуктивен. Признаюсь честно: до того как пришел в «Кэпиталз», не представлял, насколько хорошо Ови играет в пас. Так вот, меньше всего мне хочется лишать его свободы действий с шайбой. Но когда речь идет об отборе, работа Ови – это часть командного механизма.

Как мы знаем, этот механизм, выстроенный Тротцем, спустя два года сработал. И чуть позже я попросил Евгения Кузнецова сравнить Барри с Тоддом Рирденом, пришедшим ему на смену сразу после титула.

– Барри – более эмоциональный, – живо отреагировал Женя. – Бывает, выплеснет все, а потом смотришь на него – видно, переживает, что сорвался. Его разрывает изнутри, но он держится. Мужик. Любит показывать жесткость. Но смотришь на него – и прямо хочется сказать: «Ну, доставай по полтинничку, накатим». Тодд более рационально ко всему подходит, психологию твою изучает…

Для русского человека жесткость и вот это «по полтинничку» понятнее рационализма. Потому выиграли вашингтонские россияне именно с Тротцем, а не с хорошим, добрым Рирденом. Тротц же, уйдя из «Кэпиталз» сразу после чемпионского сезона (Леонсис не нашел требуемых тренером денег), два года подряд с «Айлендерс» доходил до полуфинала Кубка Стэнли, тогда как «Вашингтон» в те же сезоны вылетал в первом раунде.

* * *

30 марта 2019 года. Тампа. За два дня до игры местного «Лайтнинг», бивших в том сезоне все рекорды Лиги, с «Вашингтоном» защитник гостей Дмитрий Орлов убеждал меня:

– Бывают такие моменты, когда шайба не заходит. Но Саша – снайпер, это все знают. Конечно, он забьет эту шайбу, и не одну. Думаю, он спокойно пройдет рубеж в пятьдесят голов в этом сезоне. Возможно, это и в Тампе случится. Когда у команды большая игра, он реализует свои моменты.

Все окажется ровно так, как сказал защитник по прозвищу Орел. Хотя в момент разговора верилось ему не без труда. Ведь за шесть предыдущих матчей Ови забил всего одну шайбу. Что-то заклинило. И даже догадываюсь, что именно.

Он ведь хоть и «русская машина», но – живой человек. А у живых людей в голове бродят разные мысли, навеянные и партнерами, и прессой, да кем угодно. О том, например, что этот полтинник станет в его карьере восьмым! И это чистый третий показатель в истории после Майка Босси и Уэйна Гретцки, выбивших пятьдесят по девять раз. Всего на один больше!

И другая мысль могла буровить сознание Александра: в прошлом году он обиднейшим образом остановился на 49. Даже 48 было бы не так досадно. Но чтобы не хватило всего одной… А ну как и сейчас?

В раздевалке после матча Овечкин с радостью принял поздравления – и мои личные, и от всей редакции «Спорт-Экспресса». Я передал ему предматчевые слова Орлова о том, что рубеж будет спокойно перейден. И спросил:

– Сложно было?

После нескольких общих фраз он признается:

– Облегчение всегда есть, когда забиваешь такой гол. И играешь после этого намного лучше.

Это уже будет отсыл к пятьдесят первому голу, последовавшему всего минуту сорок секунд спустя.

Мне было приятно видеть своими глазами, как случается хоккейный юбилей. А нападающему Ти Джею Оши – в нем прямо участвовать, отдавая Ови голевую передачу.

– Да, это всегда здорово – оказаться на фотографии с очередной юбилейной шайбой Овечкина (на фото были автор гола и его ассистенты, Оши и Бэкстрем). – Он столько для нас делает как капитан, лидер, снайпер! И быть в такой момент на льду – особое ощущение, конечно.

Тут-то и понеслось. Бурная радость самого Ови. Крик комментатора: «Великий Овечкин сделал это!» – и перечисление его коллегой-аналитиком, какие именно его броски в этом сезоне превратились в голы (например, 20 щелчков, 18 кистевых и всего один бросок с неудобной руки). Дружно вскочившая и принявшаяся колотить клюшками о борт его команда.

И, что самое поразительное, публика.

Если бы я услышал это из какого-то отдельно взятого сектора, то не сомневался бы, что речь идет о приезжих болельщиках из Вашингтона. Но и с одной, и с другой стороны Amalie Arena вдруг понеслось скандирование: «Ови! Ови!»

Потом мне расскажут, что на арене действительно было много людей в красных вашингтонских свитерах. Как и в большинстве других энхаэловских дворцов – так людей очаровывали и хоккей «Кэпиталз» в овечкинскую пору, и неподражаемая личность самого Ови. Болельщики шутили, что впервые он причесался только перед состоявшимся незадолго до того традиционным визитом чемпионской команды к президенту США – в тот момент Дональду Трампу.

И все-таки болельщики, скандировавшие имя лидера «Кэпс», были не только из столицы Соединенных Штатов. Местные тоже кричали в экстазе. Я был к этому морально готов после прочтения «Вашингтон Пост». Журналистка авторитетного издания, постоянно пишущая о «Кэпиталз», рассказала, что даже «вражеские» арены теперь поддерживают Ови, потому что хотят своими глазами увидеть историю. И я стал свидетелем такой поддержки.

Его фраза в англоязычной части послематчевого интервью: «В прошлом сезоне я тоже мог забить пятьдесят, но не получилось» – говорила, что то событие у него внутри продолжало сидеть.

Но теперь бес тех сорока девяти голов из Овечкина был изгнан.

Год спустя невероятные обстоятельства не позволили ему девятый раз забить 50. По календарю оставалось играть еще больше десяти матчей, а голов у него было уже 48. Казалось, что Овечкин неизбежно сравняется по числу «полтинников» с Гретцки и Босси.

И тут на мир обрушился ковид. Регулярный чемпионат был объявлен досрочно завершенным, и лишь в августе начался плей-офф. Хорошо хоть, что взять очередной «Морис Ришар» Александру это не помешало.

И все-таки этот выстрел в «девятку», позволивший сравняться с двумя рекордсменами, упрямец Ови сделал. В сезоне-2021/22, в тридцать шесть лет, возрасте, когда о таких показателях уже никто не мечтает, он забил ровно пятьдесят.

Десятый такой сезон ему уже не покорился и вряд ли покорится. Жаль – у него ведь были и 49, и 48, и 46.

Но вот что интересно. В том самом сезоне, когда он «недоел» до рекорда какие-то крохи и забил 49, Александр Великий как раз и выиграл Кубок Стэнли.

А забей он пятидесятую, насыться голами, – как знать!..

* * *

Когда в будущем у Овечкина восторженные юные корреспонденты возьмут интервью и спросят про лучший год в его жизни – нет сомнений, что он назовет 2018-й. Ведь ему он подарил Кубок Стэнли, и им с его прекрасной женой Настасией – первенца, Сергея.

– Конечно же, появление на свет сына – большой праздник для меня, для Настиной семьи, для моей семьи, – говорил мне Ови в феврале 2019-го. – Все очень рады. Когда приходишь домой и играешь с ребенком – это особенные эмоции, которые только помогают.

Чуть раньше я спросил Татьяну Николаевну, как у нее сложился контакт с Настей и как жена влияет на Сашу. Зная строгость овечкинской мамы, ожидал чего угодно.

– Хорошо влияет. Молодец! – ответила двукратная олимпийская чемпионка. – Она к нему хорошо относится, прекрасно за ним смотрит и ухаживает – и в быту, и в жизни. И очень вкусно готовит. Саша с Настей ухоженный, симпатичный. Даже еще симпатичнее стал. Фирменное блюдо Насти? Сашка больше любит рубленое мясо. Котлетки, пельмешки, голубцы, тефтельки. Она делает то, что Саша любит.

Напоминаю маме Ови ее же собственный рассказ от второй половины нулевых, что ее задача, когда приезжает в Штаты, – налепить сыну несколько тысяч пельменей, чтобы он мог угощать друзей. Мама объясняет, что те времена остались в далеком прошлом:

– Сейчас Саша женат. Если попросит меня что-то сделать – с удовольствием! Он больше любит еду, которую ему готовит жена. И это правильно.

С мнением Игоря Ларионова о том, что женитьба принесла хорошие плоды и для спортивной карьеры сына, Татьяна Овечкина соглашается безоговорочно. А о чем еще мечтает мама? Ответ из 2018 года:

– Чтобы родилась еще парочка детишек. Чтобы здоровье было хорошее. И чтобы семья была счастлива. Самое главное в жизни – семья. А все остальное у Саши есть. И будет.

Насчет одного из «парочки» – мечта сбылась довольно скоро. Овечкиных-младших на свете уже двое. А Михаил Викторович о жене Александра тогда добавлял:

– Настя – хорошая девочка. Мы ее сразу приняли. И готовит хорошо, и всеми семейными делами занимается. В химчистку костюмы Сашкины возит, стирает. И внучок родился, мы не нарадуемся. Дай бог, чтобы и дальше все так было. Когда у детей все хорошо, то и у родителей тоже! Очень важно, что Настя мозги ему не выносит. Понимает, что у мужа – тяжелая работа, которую он любит. Муж вовремя отдыхает. В день игры – обязательно послеобеденный сон. Святое! С раскатки приехал, поспал, стакан сока – и на игру.

– Грех не спросить: вы хотите видеть внука профессиональным спортсменом?

– Чуть подрастет, и дадим ему клюшечку, мячики, – сказал дядя Миша. – И посмотрим. Не просто так же его бабушка стала лучшей баскетбольной разыгрывающей столетия, а папа вошел в сотню сильнейших игроков НХЛ в истории!

Чуть подрос – и тренировки Ови-младшего Саша и Настя нередко выкладывали в соцсетях. Вы можете увидеть их сами и убедиться в увлечении и находчивости ребенка. А дальше… Кто знает, что в нашей жизни будет дальше?

Спросил я родителей Овечкина и о том, где, по их мнению, сын и его семья решат жить после окончания его хоккейной карьеры. У них тогда были предположения, но не было точного ответа.

– Ему еще играть долго, – сказала Татьяна Николаевна. – Могу только сказать, что, когда Саша летает домой, он готов просто землю целовать. Потому что это дом, друзья, близкие.

– Когда сын не был женат, он говорил: «Прилетаю в Россию – и хочется сойти с самолета, упасть на колени и целовать землю», – вспоминал Михаил Викторович ровно то же словосочетание. – Думаю, так будет всегда. Но они уже взрослые ребята. Мы навязывать ничего не можем и не будем.

– Как относитесь к поставленным им на поток статистическим юбилеям и рекордам?

– Привыкли, – усмехается Татьяна Николаевна. – Американцы все считают, у них к статистике трепетное отношение. Не знаю, надо это или нет. Не мое это дело. Но нам приятно, что сын впереди планеты всей.

И добавляет, уже серьезно:

– У него в крови – быть первым.

Мама знает, о чем говорит.