К третьей декаде ноября 2024 года все выглядело будто в сказке. «Вашингтон» неожиданно для всех лидировал в Восточной конференции. На контрасте со стартом предыдущего сезона Овечкин забивал как в молодости. В тридцать девять лет он даже ухитрился лидировать в гонке за «Морис Ришар Трофи».

18 ноября «Вашингтон» играл в гостях с «Ютой» – командой, перед этим сезоном переехавшей в мормонский штат из Аризоны. Соответственно, это был первый матч Александра Великого в Солт-Лейк-Сити в карьере. На Олимпиаде 2002 года, проводившейся в этом городе, он сыграть еще не успел, ему тогда было всего шестнадцать.

Накануне «Кэпиталз» на выезде обыграли «Вегас», и Овечкин сделал хет-трик – первый за два года. В тот самый день у его жены Насти был день рождения, она прилетела отмечать его в Лас-Вегас, и муж сделал ей подарок – три гола. Но на этом не успокоился, к третьему периоду в Юте записав на свой счет дубль. Пять шайб за два дня подряд! Пятнадцать – в восемнадцати матчах регулярки! И лидерство в гонке за титул лучшего снайпера.

Все это выглядело совершенно невообразимо. Ко всему прочему, вратарь Коннор Ингрэм пропустил от него впервые и стал 178-м, кому Овечкин забил в НХЛ. Тем самым Ови повторил рекорд Яромира Ягра по количеству пострадавших от него голкиперов. Оставалось ждать, не сделает ли он два хет-трика за двое суток. Поверить уже можно было во что угодно. Включая то, что рекорд Гретцки падет, например, где-нибудь в конце февраля – начале марта.

Но нередко случается, что в самые безоблачные и счастливые моменты происходят наиболее тяжелые удары.

В третьем периоде Ови столкнулся с защитником соперника Джеком Макбэйном. Форвард с трудом уехал с площадки и больше на лед не вышел. Сразу возникло ощущение чего-то серьезного – ведь Великая Восьмерка как мало кто другой умеет терпеть и не показывать боль.

Три дня спустя был обнародован официальный диагноз. Перелом малой берцовой кости, от четырех до шести недель на восстановление. Чем старше игрок – тем сложнее залечивать травмы, тем более серьезные. Плохо было и то, что из-за Турнира четырех наций в феврале график матчей был плотнее обычного, и пропустить Овечкину предстояло немало. Четыре недели означали минус двенадцать матчей, шесть недель – минус девятнадцать.

Путь к вершине всегда сложен, и драматизма на финише стало еще больше. Перед самым Эверестом воздуха всегда особенно мало, и шансы покорить его в сезоне-2024/25 эта травма, казалось, сводит к нулю. «Русская машина, которая никогда не ломается» впервые сломалась так серьезно.

В первую очередь в России, где за Овечкина переживали особенно остро, пошли споры об умышленности травмы. И даже в североамериканских соцсетях некоторые болельщики «Вашингтона» стали угрожать Макбэйну, обрушили на него проклятия. Но я разговаривал не для печати с серьезными профессионалами, причем очень симпатизирующими Овечкину, и ни разу не услышал от них утверждения, что игрок «Юты» бил намеренно. А вот обратные – слышал регулярно. Саша заложил резкий вираж, соперник не успел убрать ногу. Травму мог получить и один, и другой.

Несчастный случай, частый в такой контактной игре, как хоккей. Так бывает.

В начале марта 2025-го мы поговорили с самим Ови и обсудили, конечно, как его перелом, так и Макбэйна, в столкновении с которым случилась эта травма.

– Уверен, что со стороны Макбэйна удар был неумышленным?

– Конечно, уверен.

Такая моментальная реакция Ови все вопросы по этой теме вообще снимает.

– Ты феноменально начал сезон и даже лидировал в гонке за «Морис Ришар Трофи». Возникла тогда мысль побороться за юбилейный трофей лучшему снайперу, который ты выигрывал девять раз? – спросил я Овечкина.

– Что есть, то есть – получил травму. Конечно, было обидно, жалко. Потому что, на самом деле, наше звено[18] хорошо играло. Постоянно набирали очки, команда выигрывала.

– Когда в ноябре ты получил самую серьезную травму в карьере, промелькнула мысль, что теперь о личных достижениях на этот сезон можно забыть и главное – как следует восстановиться? Насколько тяжело вообще восстанавливаться от перелома в таком возрасте?

– Понятно, что, когда ты получаешь вообще любую травму – ощущения не из приятных. И вначале надо было понять срок восстановления, а затем сделать все, что требовалось в такой ситуации. Сколько я пропустил – месяц?

– Больше. Почти полтора.

– Все это время работал над собой, делал какие-то выводы. Хорошо, что восстановление прошло нормально.

– Все поражались, что через два дня ты уже ходил на НБА, и у тебя не было гипса.

– Да, мне не стали гипс или что-то еще накладывать.

О костылях, от которых он отказался, Овечкин в тот момент умолчал, а я о них узнал от Насти только тем же вечером.

* * *

20 декабря Овечкин провел первую после травмы тренировку без медицинского свитера. Казалось, возвращение состоится вот-вот, но после занятия главный тренер Спенсер Карбери заявил, что капитан не сыграет до рождественской паузы. Это было разумным решением. Куда торопиться и выпускать Ови до Рождества, если с 24 по 27 декабря у «Вашингтона» матчей не было и этой паузой как раз можно воспользоваться, чтобы восстановиться до конца? А команда к тому же была в порядке и без Ови, по проценту набранных очков оставаясь первой во всей Лиге.

К 28 декабря, когда он впервые после травмы вышел на лед, против «Торонто», с момента перелома прошло пять недель и пять дней. Почти максимум от обещанных сроков. Но не больше.

В той игре он только вкатывался и большую ее часть был предсказуемо незаметен. Но за четыре минуты до конца главный тренер «Мэйпл Лифс» Крэйг Беруби при 2:4 заменил вратаря шестым полевым игроком. «Торонто» потеряло шайбу в чужой зоне, белорус Алексей Протас принял пас спиной к чужим воротам и, разворачиваясь, фактически вслепую отдал вперед. Ови принял шайбу не идеально, но ускорился, настиг-таки шайбу и завез ее в пустую сетку.

Это был первый его бросок в створ, обернувшийся 869-м голом. До дележки рекорда с Гретцки оставалось двадцать пять шайб, до финиша регулярного чемпионата – сорок семь матчей. Забить в первом же матче после такой серьезной травмы и шестнадцати пропущенных игр хоть тушкой, хоть чучелом – это обязательно должно было придать ему уверенности.

Но никто не мог и вообразить, до какой степени.

Как и в последних матчах перед травмой против «Вегаса» и «Юты», «Кэпиталз» снова проводили две встречи за два дня, и на следующий день против «Детройта» Овечкин не просто забил, а нанес восемь бросков в створ. И большинство из них были опасные, нацеленность на ворота и игровой голод были просто дикими. Причем он не перетягивал одеяло на себя – если видел, что лучше отдать, то сразу пасовал. Но и североамериканские комментаторы отметили, что Овечкин очень много двигался, благодаря чему оказывался свободным от соперников в бросковых позициях.

Этого седовласого монстра не брало просто ничто! В первых пяти матчах после перелома он забьет четыре гола. В начале марта 2025-го я спрошу его:

– Для меня поразительно, как ты в тридцать девять лет, после полутора месяцев вне хоккея, сразу начал играть так, будто ничего и не было, забил четыре гола в первых пяти матчах. Помог ли психологически гол «Торонто» в пустые ворота в первом матче?

– Конечно, помог. Как помогла и помощь ребят, которые сразу стали поддерживать во всем. Безусловно, было тяжело в физическом плане, поскольку тренировка – это одно, а игра, когда выходишь на лед и там совсем иные скорости, – другое. Игр пять, наверное, было тяжеловато, потому что опять надо было входить в ритм, вспоминать все то, что делал до этого.

В этих пяти играх, когда «было тяжеловато», он, напомню, забил четыре…

Потому что это – Овечкин. Так, наверное, не смог бы никто другой. Человек с уникальной генетикой и «спортсменистостью», как любит выражаться футбольный тренер Станислав Черчесов. Хоккеист, который на мои психологизмы, вроде того, не засомневался ли он в себе хоть разок – и когда несколько первых месяцев предыдущего сезона голы не шли, и когда случился этот перелом, – отвечает:

– Нет, ну а чего сомневаться? Мне же не 18 лет, а уже почти сорок. Более рассудительный стал, более опытный в каких-то моментах.

Да он и в восемнадцать не сомневался. Не надо искать рефлексию там, где ее нет, – такая у этого человека психология. Наверное, в том числе поэтому он побил этот невероятный рекорд.

О том, как триумфальное возвращение Овечкина после перелома поразило команду, мне уже в конце февраля – начале марта рассказывали игроки «Вашингтона». Например, опытнейший центрфорвард Ларс Эллер, вместе с которым Ови брал Кубок Стэнли-2018.

– Как поразительно быстро он восстановился в своем возрасте после перелома в этом сезоне! – восхищался Эллер. – Обычно, когда люди ломают ноги, они носят гипс, специальный ботинок или еще что-то. Но он этого не делал ни дня. Через двое суток он уже ходил! И когда вернулся на лед, сразу начал забивать и быстро стал собой прежним.

О том же и в те же дни мы говорили и с женой Овечкина Настасией – ее рассказ о восстановлении мужа вы прочитаете ниже. А уже после самого рекорда, 14 апреля, когда на тренировочном катке «Кэпиталз» состоялась пресс-конференция Александра специально для российской прессы, я спросил его, почему он не надевал ботинок, не прикоснулся к выданным ему врачами костылям.

– Костыли мне дали сразу после игры, потому что было непонятно, можно ли наступать на ногу, – объяснит Овечкин. – После того как мы поговорили с врачами, я понял, что в принципе наступать можно было, но опору делать на правую ногу. Решили сделать так, чтобы я наступал на нее больше. Хромал, но была циркуляция крови, можно сказать, привыкал к боли. Несколько дней было больно и неудобно, но потом свыкся и ходил нормально.

Я поинтересовался у центрфорварда Пьера-Люка Дюбуа:

– Удивились, что Овечкин, получив перелом ноги, начал забивать в прежнем режиме сразу после полуторамесячного восстановления?

– Да, но это просто Ови! – реагирует франкоканадец. – Он один такой – и во многих смыслах. По тому, как играет на площадке, по его неповторимой личности за ее пределами. Но и по таким вот вещам. Мы вчера обсуждали это с парнями. Овечкин ведь получал сотни сумасшедших ударов за двадцать лет карьеры в НХЛ! Он всегда играл жестко, шел в форчек – и против него действовали так же. Не так часто встретишь, чтобы звезды такого калибра до такой степени не щадили себя и были настолько задействованы в физической борьбе. И почти всю карьеру у него обходилось без серьезных травм. Сейчас одна произошла – но он восстановился и снова стал собой. А сочетание стиля его игры со здоровьем – то, что станет частью легенды о нем. Тьфу-тьфу-тьфу, чтобы дальше снова обходилось без травм!

Спрашиваю форварда-новичка «Вашингтона» Итана Франка, не подумал ли он, когда Овечкин сломал ногу, – все, мол, рекорду до осени до 2025 года точно не быть? Он отвечает:

– Знаете, то, как он вышел из этой ситуации, было чем-то очень особенным и стало дополнительной мотивацией и для меня.

– Для вас-то в чем?

– Когда он вернулся на лед и сразу же снова начал забивать в прежнем режиме, словно ничего и не было, я подумал: если он в своем возрасте способен на такое, то что должно быть по силам мне, человеку более чем на десять лет младше? Что в нем поражает – это последовательность. На каждой тренировке и в каждой игре это один и тот же человек. Вы всегда знаете, что увидите от него, – и вы это получаете. Это на самом деле что-то гигантское, вы понимаете это, именно оказавшись рядом. Вернее, глядя со стороны, вы этому просто поражаетесь, а изнутри начинаете понимать, что это такое – «последовательность». И сколько нужно делать для того, чтобы ее добиваться, чтобы каждый год забивать так, как это делает Ови. Даже в тридцать девять лет после перелома ноги.

Спросил я о травме Овечкина и его друга-соперника Дмитрия Орлова, которому не хватило всего одной игры, чтобы поучаствовать в рекордном матче: в следующей игре после выезда к нью-йоркским «Островитянам» «Вашингтон» принимал орловскую «Каролину». Мы присели с ним в гостинице Four Seasons в районе Джорджтаун, где остановилась команда из Роли. Всего в десяти минутах пешком от знаменитого фонтана на набережной реки Потомак, в котором Овечкин, Орлов, Евгений Кузнецов и другие игроки «Кэпиталз», включая вышеупомянутого Эллера, купались, празднуя выигрыш в Кубке Стэнли. Чему там теперь посвящена памятная табличка.

– У вас в команде люди поражались тому, что можно забить сорок два гола за сезон в тридцать девять лет, по ходу его сломав ногу и вылетев на шестнадцать матчей?

– Да, это еще одна нереальная вещь, – сказал Орлов. – В начале сезона наш вратарь Петр Кочетков удивился, когда я ему сказал, что Саша побьет рекорд. Петя не даст соврать, мы с ним разговаривали. Он спросил – что думаешь? Говорю – побьет. А он еще и сделал это за шестьдесят с небольшим игр в таком возрасте. Это еще раз показывает, насколько он сильный, уверенный в себе и… легендарный хоккеист.

– Врачи дали ему костыли, а он ни разу к ним не прикоснулся.

– Тут даже не знаю, что сказать. Никогда не помню, чтобы он показывал, что у него что-то болит. Вообще то, что он сделал, – какое-то безумие. Раньше никто даже не мог подумать, что кто-то к этому приблизится. И теперь люди будут гадать уже о том, сможет ли кто-то когда-то добраться до рекорда Овечкина или нет. Раньше говорили: «Рекорд Гретцки», теперь будут: «Рекорд Овечкина». Это дорогого стоит. Я рад, что играл с ним в одной команде. За него переживала вся страна, да и вообще весь мир, и не только хоккейный.

* * *

Чем ближе подходило к рекорду – тем более востребованным в СМИ был любой заголовок с новой информацией, касающейся Овечкина. Разумеется, этим охотно пользовалась и желтая пресса, выдумывавшая что угодно на ровном месте, только бы привлечь любыми средствами внимание читателей. Но и в российских спортивных изданиях об Ови, который и без того пользуется огромной популярностью, с каждым месяцем писалось все больше.

Ну а мне, проведшему в сезоне-2024/25 много времени в Северной Америке и много общающемуся с хоккейными людьми, сам хоккейный бог велел спрашивать об Овечкине.

Приезжаю, например, в первых числах января 2025-го в курортную флоридскую Сарасоту, в зимний дом величайшего тренера Скотти Боумэна. Включаю диктофон – и среди прочего интересуюсь у 91-летнего маэстро, удивлен ли он прыти Овечкина, в 39 лет роскошно стартовавшего, а затем забившего четыре гола в пяти первых матчах после перелома ноги. Специалист, как всегда, отвечает развернуто и глубоко:

– Удивление есть, но ведь Овечкин – настоящий снайпер, от природы! Да, у него был небольшой спад в прошлом сезоне, и все задавались вопросом, сможет ли он вернуться на прежний уровень. Думаю, ему здорово помогло то, что команда, «Вашингтон», в этом сезоне стала намного лучше. «Кэпиталз» сделали несколько хороших приобретений в состав, и теперь это уже не та команда, которая рассчитывает только на его голы. «Столичные» – одни из лучших на Востоке, и ему это здорово помогает. Вокруг Овечкина сформировалось новое стабильное звено. Теперь у «Кэпиталз» есть Дилан Строум – игрок, который превратился в довольно приличного плеймейкера. Когда-то его в самом начале драфта выбрала «Аризона»[19], но ему потребовалось пять-шесть сезонов, чтобы в полной мере найти себя. Сначала он уехал в «Чикаго», который не оставил и не переподписал его, но в «Вашингтоне» Строум освоился и в конце концов смог заменить Никласа Бэкстрема в качестве плеймейкера для Овечкина. Швед был хорошим партнером для Алекса, они вместе просто творили чудеса, но травма не позволяет ему продолжать карьеру. Думаю, Строум – игрок того же типа, что и Бэкстрем, и они с Ови сыгрались.

(Здесь уместно замечание телекомментатора матчей «Вашингтона» Джо Бенинати:

– Дилан – очень умный хоккеист, яркий игрок. У него нет такого опыта взаимодействия с Овечкиным, как у Бэкстрема или Кузнецова, однако уже можно сказать, что они хорошо ощущают себя вместе. Хорошие центры всегда обожают хороших снайперов. Если центр любит вести игру, то всегда захочет иметь рядом такую пушку. Строум сделал передачи на одиннадцать первых голов Овечкина в этом сезоне! По одному этому можно судить, как Дилан знает, насколько хорошо играть с номером восемь. И наоборот.)

– Вы видели, как Горди Хоу много забивал даже в возрасте за сорок, – продолжаем беседу с Боумэном. – Поэтому результативность Овечкина для вас не какое-то сногсшибательное откровение?

– Такое в любом случае непросто. Когда игроки становятся старше, скорость у них падает. А еще одного момента я долго не осознавал, пока кто-то не сказал мне: одна из вещей, которая происходит с возрастом, – их бросок становится не таким сильным, как был. Но у Овечкина все еще есть тот бросок, к которому все привыкли за годы его карьеры! Алекс так же физически силен, как прежде, он как был, так и остается одним из лучших в Лиге по броскам в одно касание, и главное – чтобы ему отдавали те же диагональные передачи, которыми «кормили» его всю карьеру.

– А Горди Хоу?

– Когда Горди забивал десятки голов в возрасте прилично за 40 и даже чуть за 50, он был образцом для подражания с физической точки зрения. Не знаю деталей о подготовке Алекса, но, очевидно, он работает очень близко к тому, что было в лучшие годы, и остается в отличной форме. Он набрал мощный темп, после чего, правда, получил довольно серьезную травму. Но вернулся – и приближается к рекорду Гретцки быстрее, чем люди ожидали. Не знаю, сможет ли он его превзойти уже в этом сезоне, но, думаю, где-то в октябре – ноябре 2025 года это произойдет.

– А что помешает уже в нынешнем?

– Во второй половине сезоне многие команды, которые имеют шансы попасть в плей-офф, начинают играть с особым рвением, внимательнее действовать в обороне. Уровень почти всех команд в НХЛ сейчас вообще сильно подравнялся, нет тех, кому можно легко забить. В том, что Овечкин в принципе установит рекорд, я не сомневаюсь, и если бы не травма, из-за которой он пропустил шесть недель, то, вероятно, сделал бы это уже в нынешнем сезоне. Шансы сохраняются, но все же, как мне кажется, их больше на то, что рекорд падет в начале следующего…

Эти слова Боумена я привел здесь потому, что они доказывают: еще за четыре месяца до рекорда никаких гарантий, что он случится именно в сезоне-2024/25, не видели даже самые авторитетные люди мирового хоккея. Поскольку представить, что в 39 лет человек «на заказ» забьет 42 гола за сезон, да еще и при шестнадцати матчах, пропущенных из-за перелома, сложно любому.

– Когда Овечкин побьет рекорд Гретцки, что это, по-вашему, будет означать для хоккея? – продолжаю разговор с Боумэном.

– Есть расхожая фраза: «Рекорды устанавливаются для того, чтобы их били», – рассуждает он. – Но этот рекорд Гретцки – не из тех, о котором вообще думали, что он будет побит. Знаете, я смотрел на цифры – и сейчас у Алекса игр на тридцать-сорок меньше, чем у Уэйна. Так что, хоть они и играли в разных эпохах, им потребовалось для этих достижений примерно равное число игр. Овечкин забросил столько шайб не потому, что сыграл намного лучше Гретцки! Тот выходил на лед в восьмидесятых и первой половине девяностых, когда голов было очень много. На это время пришелся пик его карьеры. Потом был «сухой» период – когда Уэйн заканчивал, а Ови через несколько лет начинал. В это время было слишком много матчей с одним, двумя, тремя голами. Прошло некоторое время, когда Лига сумела изменить достаточно правил для того, чтобы голов снова стало больше, – и это были хорошие изменения, такие, как запреты на зацепы и другие фолы клюшкой.

Только тогда у Овечкина появились те же внешние условия, которые были в лучшие годы у Гретцки. Вокруг которого к тому же была очень мощная команда. С другой стороны, Уэйн в моих глазах всегда был прежде всего плеймейкером, и он установил много разных рекордов. Тем не менее этот рекорд по голам – не из тех, которые я ожидал увидеть побитыми. И это интересно!

Еще бы! Не менее охотно аккурат на следующий день после Боумэна в моей беседе в аэропорту той же Сарасоты рассуждал легендарный игрок «Филадельфия Флайерз» Бобби Кларк. Тот вообще вознес Александра на уровень, о котором я даже от российских хоккеистов не слышал.

– Овечкин, по моему мнению, второй игрок в истории, – заявил Кларк.

– Первый – Гретцки? – на всякий случай уточнил я.

– Да. В этот список нельзя поставить Горди Хоу, поскольку он играл слишком много десятилетий назад. Он был лучшим в течение самого долгого времени, но в современную эпоху, думаю, Гретцки – номер один, но Овечкин к нему ужасно близок.

– И никого не поставите между ними? – все же засомневался я.

– Очень сложно сравнивать пять-шесть поколений звезд. Наверное, все-таки вторым у меня был бы Бобби Орр. Как защитник он изменил хоккей. А почему я котирую Овечкина так высоко? Потому что цель игры – забить гол. Главная цель, потому что без голов нет побед. И Овечкин собирается забросить больше шайб, чем кто-либо. Так что довольно сложно не поставить его в двойку или тройку лучших.

– Ждете момента, когда рекорд будет побит?

Тут Кларк в первой фразе – как вообще-то и на протяжении всей беседы – проявил честность.

– Знаете, я бы хотел, чтобы канадец сохранил этот рекорд, – заявил человек с легендарной беззубой улыбкой из семидесятых (теперь-то у него с зубами все идеально). – Но тот факт, что кто-то его побьет, будет хорош для игры, для интереса к ней. Потому что потом кто-то придет и побьет и этот рекорд.

Кто бы мог подумать, когда Гретцки установил его, что когда-либо он будет побит? – тут Кларк почти дословно повторил Боумэна. – А лет через тридцать кто-то опередит и Овечкина…

– Как относитесь к решению Гретцки и Гэри Беттмэна приезжать на все матчи Овечкина, начиная с 890-го гола, чтобы устроить церемонию, как только он это сделает?

– Думаю, это хорошая идея. Сейчас, куда бы вы ни пошли, проходят большие церемонии и масштабные празднования того, что в прошлом почиталось, но не праздновалось так сильно. Теперь есть двадцать ток-шоу о хоккее, двадцать телевизионных шоу. Все теперь так гламурно! Думаю, просто так устроен мир.

Самым оптимистичным с точки зрения времени установления рекорда из моих собеседников был еще один легендарный хоккеист «Филадельфии» и член Зала хоккейной славы Эрик Линдрос. Другое дело, что разговаривали мы с ним в ноябре, недели за две до овечкинского перелома.

– Овечкин может побить рекорд в этом сезоне, это очевидно, – сказал Линдрос. – Если посмотреть на его темп в этом сезоне, то он разрывает Лигу, забивает голы пачками, и это – обычный Алекс! Да, он может взять паузу на одну игру, а потом возвращается и забивает два матча подряд. Не знаю, он может сделать это, например, в конце февраля.

А бывший овечкинский главный тренер в «Вашингтоне» Барри Тротц, которого я перехватил на два-три вопроса на красной ковровой дорожке перед началом церемонии приема новых членов в Зал хоккейной славы, предупредил, что сложнее всего Овечкину дадутся последние десять голов перед рекордом – мол, каждому будет еще сильнее обычного хотеться остановить его.

Но что-то я этой тенденции не заметил…

* * *

Хватало у меня в месяцы, предшествовавшие рекорду, и интересных российских собеседников. Делаем, например, большое интервью к семидесятилетию Зинэтулы Билялетдинова, и тренер, которого Ови, как вы помните, назвал самым важным для своего формирования, нехарактерно эмоционально для себя восклицает:

– Как же радуюсь за того же Сашку Овечкина! Какой же он молодец! Глыба, просто глыба! Хочу, чтобы у него все сложилось и он как можно быстрее обогнал Гретцки. Он не просто большой мастер, но и достойный, общительный человек. У него очень много положительного.

– Что вы, как тренер, работавший с Овечкиным в самом начале его карьеры, думаете о сути его феномена? Это чистый талант, уникальная структура тела, еще что-то?

– Глаза!

– Что – глаза?

– Надо было видеть, с какими глазами Саша трудился тогда, в свои семнадцать-восемнадцать. Он смотрел мне в рот. Такой еще, как говорят, гадкий утенок – вроде высокий, но еще худенький. Он все был недоволен, что мало играет, а я боялся, чтобы с ним ничего не случилось. Потому что – да, у него было огромное желание, он выделялся, жил хоккеем, любил его и предан ему был до сумасшествия, в каждую игровую ситуацию вкладывался без остатка, но еще был мальчиком, а против него выходили взрослые мужики. И я придерживал его, поскольку боялся, что они его сломают.

– Рекорд Гретцки побьет в этом сезоне?

– А почему нет? – проявил оптимизм «коуч Билл». – Он этот вопрос решит. Как тренер говорю: если у него есть такая мотивация в голове, то он это сделает. Просто уверен.

Билялетдинов окажется прав.

А вот в том же январе, что и в разговорах с Боумэном и Кларком, сидим за столиком на веранде отеля в Форт-Лодердейл, городе все того же штата Флорида, с олимпийским чемпионом Пхенчхана Артемом Зубом, ныне одним из ведущих защитников «Оттава Сенаторз». Один из самых интеллигентных российских хоккеистов, которых я знаю, он – настоящий, самоотверженный боец. И я спрашиваю его, что такое попасть под щелчок Овечкина.

– Пару раз приходилось, – усмехается Зуб. – Лучше с ним играть поплотнее, чтобы у него не было времени бросить – иначе мало не покажется. Один раз ему накатили под щелчок, и попал он конкретно. Мне повезло, что ничего не сломал.

– Зато в другом матче, когда вы забили из-под Ови, спустя время вам повезло меньше.

– Точно, в прошлом году это было. Но там был не прямой бросок. Овечкин добивал, блокировал, а один наш нападающий прыгнул, сунул клюшку – и от нее шайба отскочила мне в голову. У меня сотрясение было. Срубило, я не смог встать. Наверное, в боксе такое чувствуешь, когда у тебя нокаут. Но это часть хоккея.

– После чьего броска боль была самой сильной за всю карьеру?

– Да всегда больно! Какой бы ни была надежной экипировка, она помогает далеко не всегда. Сейчас уже все бросают хорошо. У Овечкина просто траектория полета шайбы для вратарей непредсказуемая, особенная. Но именно по силе, думаю, уже половина Лиги может не слабее бросать.

– Когда готовитесь к большинству «Вашингтона», главная задача – перекрыть линию передачи на него?

– Не линию – через нее все равно отдадут. Обычно стараются ставить кого-то как можно ближе к Овечкину, чтобы он не мог спокойно бросить. Все команды так играют, не только наша.

– Мне уже и Владислав Гавриков, и Никита Задоров, и Илья Михеев говорили одну и ту же фразу – мол, мы все хотим, чтобы Овечкин побил рекорд Гретцки, но главное – не в мою смену!

– Конечно. Никто не хочет пропускать, становиться соучастником рекорда. Многие болельщики любят писать, что ему дают забивать. Ничего не дают! Наоборот, сейчас даже больше стараются не дать ему забить. Но у человека есть талант, и с этим сложно что-то сделать. Хоть в 39 лет, хоть в любом возрасте. Он на протяжении всей карьеры это показывает, и ничего, кроме уважения, это не вызывает.

– Успеваете с ним во время игры обменяться какими-то репликами?

– Обычно, после того как Саша пытается меня где-то ударить, – спрашивает, как дела, ха-ха. Я же часто против него выхожу, нашу пару дома специально выпускают против его тройки. Он большой, тяжелый, и где-то под бортом лучше не задерживаться, особенно спиной к нему. Если он на тебя наваливается и толкает вперед, тяжело удержаться, чтобы в борт не влететь. Овечкин же весит за центнер, и уже одна эта разница влияет. Не могу сказать, что из-за этого играть против него очень приятно.

А вот беседую с нападающим «Каролина Харрикейнз» Андреем Свечниковым, который когда-то, будучи 18-летним, осмелился сбросить перчатки и вступить в кулачный бой с Овечкиным, да еще и в первом раунде плей-офф! Эта неслыханная дерзость поразила тогда, в 2019 году, всех – и хотя саму схватку молодой форвард вчистую проиграл, но его команда взяла серию у действующего обладателя Кубка Стэнли. И многие связали это с поступком юниора, показавшего опытным партнерам, что в плей-офф никогда, ничего и никого нельзя бояться.

Теперь напоминаю Андрею про ту драку, удивляясь его дерзости. Он, скромный и воспитанный парень, сбивает пафос. И вообще такое впечатление, что воспоминание о том эпизоде не доставляет ему большого удовольствия.

– Да никакой дерзости там на самом деле не было. Обсуждать ее не вижу смысла. Я уже забыл эту драку, она была шесть лет назад.

– Но ведь «Каролина» тогда неожиданно выиграла эту серию. И почти уверен, что твоя храбрость на это повлияла.

– Кто его знает? Возможно, это повлияло, а может, и нет. Главное, что мы ту серию выиграли.

– Внимательно ли отслеживаешь Великую погоню Овечкина за рекордом Гретцки?

– Сказать, что смотрю каждую игру и вижу каждый гол, не могу. Но это показывают везде – так что шансов упустить мало. Рад за Сашу и надеюсь, что он побьет рекорд в этом сезоне. Главное, чтобы у него больше не было травм.

– Твой нынешний одноклубник Дмитрий Орлов – близкий друг Овечкина. Это помогло познакомиться и пообщаться со снайпером поближе?

– Не сказал бы. Мы и так два года назад на Матче звезд во Флориде, когда Орел еще был в Вашингтоне, пару раз с Сашей сходили на ужин. Никогда не забуду один момент. На ужине с Сашей были его семья и друзья. Один фанат подошел и попросил Овечкина с ним сфоткаться.

– Как отреагировал Ови?

– Неожиданно. Указал на меня и сказал: «Сфоткаюсь, если скажешь, кто это!»

– Фанат сказал?

– Сначала нет. Тут уже Саша над ним сжалился: «Как, это же Андрей Свечников!» Тот пригляделся – не знаю, сделал вид или действительно узнал. В итоге Овечкин с ним все-таки сфотографировался. А я запомнил этот эпизод, думаю, навсегда.

…А вот уже в первый же вечер в Вашингтоне в конце февраля разговариваем в фешенебельном отеле с ведущим нападающим «Сент-Луис Блюз» Павлом Бучневичем, у которого на следующий день игра с «Кэпиталз». Зная остроумие этого тридцатилетнего хоккеиста, затрагиваю такую тему:

– Все, кого ни спросишь, в течение сезона говорили: «Желаем, чтобы Овечкин побил рекорд, но только не в мою смену». Можешь объяснить, а что в этом такого? Наоборот, попадешь в хайлайты НХЛ на век вперед.

Бучневич мои надежды на яркий ответ оправдывает в полной мере:

– Разговаривали как-то с нашим вторым вратарем Джоэлем Хофером, как бы он в теории отнесся к тому, если бы рекордную шайбу забили ему. Он начал говорить, что не хотел бы, но я «накинул»: «А если бы тебе забили, ты бы распечатал фотку с этим голом и попросил Овечкина расписаться?» И вот тут он уже признался: «Да, конечно!» И ничего постыдного в этом нет – человек забил уже почти девятьсот голов, и девятьсот раз же кто-то находился при этом на льду. Понятно, что никто не будет ему специально давать забивать. Но если игрок умеет это делать на таком уровне, то когда-то забьет, кто бы при этом на льду ни был.

– Как тебе вообще то, что творит Овечкин в этом сезоне?

– Сумасшествие. Сумасшествие. Помню, играем с «Колорадо», приходим на каток – и в раздевалке по телевизору видим, что Овечкин три забил. Уже второй раз в сезоне. Много парней стояли у экрана, и все были в шоке. «Как – опять три? В тридцать девять лет?!» Все были очень удивлены, но понимали, что это уникум, и нам повезло играть против такого человека.

– Вы с ним насколько близко знакомы?

– Я его знаю – надеюсь, и он меня знает, ха-ха. На ужины не ходили – я слишком молодой, чтобы его звать. Может, он позовет когда-то. А в сборную я не так часто попадал, чтобы по ней быть с ним хорошо знакомым. В любом случае молодому поколению он хороший пример для подражания, у него есть чему поучиться. А я рад, что он – россиянин.

– Пожелаете ему на льду побить рекорд Гретцки?

– Лучше поздравить, уже когда побьет. А пока попрошу клюшку подписать, которую мне наш нападающий Роберт Томас дал. Ребята стесняются к нему подойти, не знают, как он ответит, и просят, чтобы я по-русски спросил про клюшку.

А еще Бучневич делился впечатлениями от Турнира четырех наций (Канада, США, Швеция, Финляндия), который незадолго до того состоялся в Монреале и Бостоне. Его одноклубники, вратарь Биннингтон и защитник Парайко, выигравшие соревнование в составе канадской сборной, наперебой рассказывали об атмосфере и накале, и Павел рассказывал, как после этого захотелось сыграть на большом турнире за сборную России.

Овечкин, чтобы избежать этой боли, Турнир четырех наций вообще не смотрел. Его жена Настя мне вскоре это подтвердит и добавит:

– Вот дети попросили меня включить и смотрели финал Канада – США.

Паузу в чемпионате НХЛ, которая обычно занята Матчем звезд, а теперь – этим турниром, Овечкины на этот раз провели в их квартире в Майами. Я спросил Настю, не рассматривали ли они «на фарт» возможность снова съездить в Дубай, что годом ранее вернуло хоккею прежнего Александра Великого.

– Нет, в этом году решили полететь поближе, поскольку год назад все равно был тяжелый перелет, – ответила жена игрока. – Надеюсь, что Александру удалось отдохнуть хорошо и он покажет это в оставшихся матчах.

Еще как покажет!

* * *

– Не могу дождаться! Не могу дождаться! Это будет значить для города все.

Помните это восклицание Капитана Очевидность – седобородого колоритного болельщика «Кэпиталз»? Вот этот рефрен «не могу дождаться» и есть лейтмотив всего, что я чувствовал все эти дни в конце февраля – начале марта 2025 года, которые провел в Вашингтоне. Я специально решил наведаться туда на три матча в Период Предвкушения. Когда уже всем понятно, что рекорд Гретцки падет, но никто еще не знал когда – в конце этого сезона или в начале следующего.

Не сломай Ови лодыжку на целых полтора месяца – может, и уже бы побил. Но я рассматривал эту неприятную помеху на пути к историческому событию как часть сюжета. Как этакий художественный прием Создателя, чтобы еще раз проверить героя на прочность. Начал сезон, как в молодые годы? А давай-ка сделаем так, чтобы «русская машина, которая никогда не ломается», однажды все-таки сломалась. И посмотрим, как она на это среагирует.

Среагировал 39-летний Овечкин так, что в первых же пяти матчах после выхода на лед забил четыре. И вот тут уже стало понятно, что его не остановить. А тут и команда, от которой перед сезоном ждали максимум выхода в плей-офф, вдруг обрела полную гармонию со своим капитаном, и целей – коллективной и индивидуальной – они стали достигать синхронно. И была растоптана (еще в прошлом сезоне, но теперь – еще ожесточеннее) теория, согласно которой последние годы перед рекордом только ему, рекорду, в «Вашингтоне» и будут посвящены. «Кэпиталз» уверенно лидировали в Восточной конференции и в итоге выиграли ее.

Но прямо перед моим приездом, после двух роскошных перформансов против «Питтсбурга» и «Эдмонтона» (8:2 и 7:2 соответственно), их настиг спад. Скорее всего, психологический – дало о себе знать то самое лидерство, в то время как многие команды рвали на себе джерси на американский или канадский флаги, чтобы выцарапать место в плей-офф. Так, как год назад делал и сам «Вашингтон», добившийся этого права на последней минуте последнего матча регулярки. Перед самым моим прилетом «Столичные», однако, проиграли 1:3 дома «Калгари». Единственную шайбу хозяев в большинстве забросил Овечкин. Уже было заметно, что команде все дается с большой натугой.

Тренировочную арену Capitals Iceplex в районе Арлингтон владелец «Кэпиталз» Тед Леонсис построил в 2006 году на… крыше парковки при торговом центре. В лифте, который туда ведет, есть только два этажа – G (Ground, то есть наземный) и восьмой. Один каток – для фигуристов, и, едва зайдя на него, ты видишь мемориал в память о погибших в недавней авиакатастрофе в Вашингтоне, среди которых было много детей. Смотреть больно. Там же – и клюшка с 43-м номером: Том Уилсон, которого недавно Овечкин вслух назвал будущим капитаном «Вашингтона», видимо, передал ее от команды в знак памяти и скорби.

Прилетал я, кстати, как раз в тот самый городской аэропорт имени Рональда Рейгана, над которым самолет с фигуристами (были там и чемпионы мира в парном катании Евгения Шишкова и Вадим Наумов) столкнулся с военным вертолетом, совершавшим тренировочный полет. И конечно, не мог об этом не думать. А через несколько дней Настя Овечкина в ответ на мой вопрос, как провели чистый выходной между домашними матчами с «Тампой» и «Оттавой», рассказала:

– Всей семьей пошли на шоу фигурного катания – в память о детях и взрослых из этого вида спорта, которые недавно погибли в авиакатастрофе в Вашингтоне. Это было невероятно и очень трогательно. Из наших знакомых там, слава богу, не было никого, но в любом случае это общая беда. Неважно, знали мы людей лично или нет – это было и всегда будет тяжело. Надеюсь, те семьи, которые остались без родных, смогут пережить случившееся, как бы им сейчас ни было больно.

На другом катке почти каждый день и тренируются Ови с одноклубниками. Ты стоишь прямо за бортиком, и в него бросают вроде бы и без какой-то сверхъестественной силы – но так, что ты на пару мгновений глохнешь. И это даже когда сам седовласый бомбардир между матчами с «Сент-Луисом» и «Тампой» в занятии планово не участвует, давая в это время по согласованию с клубом интервью для документалки, которую снимают о его гонке за рекордом. И я думаю, что бы было с моими ушами, кабы стоял за тем бортиком, по которому шваркнул бы со всей силищи Овечкин…

Здесь же – фан-шоп, в котором даже не половина, а гораздо большая часть места отведена под товары имени Ови. Даже в честь непосредственно Gr8 Chase, Великой погони, созданы и продаются отдельные вещи – майка за тридцать пять долларов, магнит за четыре. Как видите, есть то, что по карману каждому – также и наклейка с изображением капитана «Вашингтона», его номера и эмблемы клуба стоит всего семь. Зато фигурка молодого (еще далеко не седого) Александра Великого обойдется вам значительно дороже – в 125, а взрослый игровой свитер – в 175. Да и детский за 120 дешевизной не отличается. Но все нарасхват – правда, до какой степени, узнать мне не удалось, поскольку осторожные продавцы, когда я захотел взять у них интервью, попросили договориться об этом с клубной пресс-службой. А до этого элементарно руки не дошли.

Место Овечкина в раздевалке – в самом центре (наверное, чтобы слышнее было, если капитан что-то хочет сказать). Слева – центрфорвард четвертого звена Ник Дауд, пришедший в команду на следующий год после Кубка Стэнли, справа – стенка с изображением Кубка, за ней – сиденье блестящего новичка команды этого сезона защитника Джейкоба Чикрана. Все весьма по-спартански – как размеры раздевалки, так и ее наполнение.

А картонного Ови можно встретить в самых неожиданных местах – так, перед кафе на арене он предлагает купить пиццу Papa John’s, давнего партнера клуба, за полцены. Но только на следующий день после его гола, по промокоду OVI50. Полтинник – это юбилейный, пятидесятый сезон, который в этом году отмечают «Столичные». Если бы я добрался до дворца днем ранее, то имел бы возможность воспользоваться этим предложением. Но днем ранее я только прилетел, и все, что успел сделать, – съездить в гостиницу Four Seasons на интервью с Павлом Бучневичем, цитаты из которого приведены чуть выше.

Спрашиваю молодого, но уже завоевавшего у команды, прессы и болельщиков авторитет главного тренера «Кэпс» Спенсера Карбери, чему он научился за полтора сезона работы с Овечкиным.

– Хоккеисты его уровня делают то, то не делает никто другой, – объясняет в ответ специалист. – Взять то, как он воспринимает разбор моментов. Я могу показать ему эпизод, ожидая одной реакции, а он видит его совершенно по-другому. Таким образом, ты многое узнаешь о том, что делает его великим игроком, но также это бесценный опыт для тебя.

– Вы беспокоились, когда он восстанавливался после травмы?

– Конечно. Когда тебе тридцать девять лет и у тебя длительный простой, это всегда вызывает тревогу. С каждым годом человек становится старше, и возникают вопросы: «Это тот самый сезон, когда он начнет сдавать?», «Потеряет ли он свою результативность?» Но он развеял все сомнения очень быстро – как в этом сезоне, так и в прошлом. Всякий раз, когда появляется хоть тень сомнения в его возможностях, он быстро доказывает обратное.

«Наши отношения значительно укрепились», – признается Карбери. И это ведь действительно интересно – понять, как суперснайпер признал молодого тренера и понял, что тот способен ему что-то дать. А еще – как и Спенсеру, и всей команде удалось нащупать эту удивительную гармонию между командными целями и Великой погоней.

– Об этом можно было бы написать целую книгу, – говорит Карбери. – О том, как индивидуальные достижения вписываются в командный вид спорта и как Ови балансирует на этой грани. Недавно читал его цитату, которая, на мой взгляд, очень точна: что-то вроде «чтобы выигрывать матчи, надо забивать голы». Вроде банально, но я понимаю это так: лучший способ, которым он может помочь команде, – это забивать. Кто-то может расценить это как эгоистичную цель или гонку за личными достижениями, но для него это способ привести команду к победе, помочь ей выиграть Кубок Стэнли. В основе личности Овечкина лежит стремление забивать. Да, это индивидуальная цель, но она направлена на то, чтобы побеждать.

И что бы Овечкин ни делал, сколько бы ни забивал, как бы ни выходил из непростых ситуаций в 39 лет, это не удивляет уже никого – ни тренера, ни комментатора всех его матчей за «Кэпиталз» на протяжении карьеры Джо Бенинати, с которым мы тоже очень интересно потолковали.

Вначале – про грядущий рекорд. Но далеко не только про него – столько связанного с Овечкиным этот человек повидал. И это признано до такой степени, что перед началом первого домашнего матча вслед за рекордом, с «Каролиной», именно он будет вести на льду торжественную церемонию в честь Александра.

Зашла речь и о взаимоотношениях Овечкина с Карбери. О том, что комментатор думает об их контакте и что они дают друг другу.

– Насколько вижу, они очень хорошо ладят, – сказал Бенинати. – Думаю, Спенсеру всегда интересно узнавать видение Алекса об игре. Карбери знает, что происходит у него в голове, и всегда заботится о том, чтобы поставить игрока в лучшее положение для достижения успеха. Поэтому он и тренерский состав кропотливо определяют оптимальные места для Алекса на площадке, лучшие сочетания для него, лучшие позиции при розыгрыше большинства. Это очень детальная работа!

Как тренеру и капитану, им нужно очень хорошо работать вместе. Потому что Алекс должен приходить к Спенсеру и говорить, что чувствует команда в тот или иной момент. Думаю, что их контакт в этом отношении улучшился. Карбери работает очень интенсивно, и, мне кажется, это здорово объединило раздевалку. Они очень сосредоточены. И побеждают таким образом, что их игра на льду – это продолжение того, что делают тренеры в раздевалке, на скамейке запасных, в зале для пресс-конференций. Мне нравится, как Карбери и Овечкин взаимодействуют, по крайней мере из того, что могу видеть. У меня сейчас нет доступа за закрытые двери, я не вижу, что происходит там. Но внешне это очень хорошо, и они учатся друг у друга.

К словам комментатора можно добавить, что далеко не всегда между молодым тренером и опытнейшим игроком складываются такие отношения. Зачастую первый ревнует ко второму и его авторитету среди хоккеистов, а второй презрительно относится к молодому специалисту, смотрит на него свысока – и в итоге получается раздрай. Но здесь обоим хватило как хоккейной культуры, так и общечеловеческого воспитания, чтобы услышать и понять друг друга.

По итогам этого сезона Овечкин побьет рекорд Гретцки, «Вашингтон» выиграет Восточную конференцию, а Карбери будет признан лучшим тренером Лиги.

* * *

Вернемся, однако, к беседе с Бенинати.

– Во-первых, у меня есть ощущение, что Ови сможет побить рекорд в нынешнем сезоне, – зашел он с козырей. – Даю на это восемьдесят процентов.

Для конца февраля это звучало даже чрезмерно уверенно. Но он тут же подробно объяснил, почему так считает.

– Впервые я задумался о том, что такое в принципе возможно, когда он забил гол номер пятьсот[20]. Алекс сделал это так быстро, что я занялся подсчетами. И по их итогам подумал: в его возрасте и с его темпом он может добиться этого!

Потом были шестисотый, семисотый – и когда он забил восьмисотый два года назад, то я сказал себе: теперь это уже только дело времени; отныне вопрос не в том, побьет ли он рекорд, а когда это сделает. И знаете, что я понимаю, наблюдая за Ови в те моменты, когда он близко подбирается к тому или иному круглому числу? Он перешагивает через них быстро, без долгих мучений. Так что увидите: когда он подойдет к 894-му голу, все произойдет стремительно. Я смотрю на все это каждый день уже двадцать лет и не устаю изумляться.

Я очень хорошо запомнил этот прогноз Бенинати – именно потому, что он сопровождался такой фактологией. И он подтвердится тютелька в тютельку!

Спросил я его и о другом удивительном явлении – как решение командных задач «Кэпиталз» синхронизируется с Великой погоней. Не рекорд вместо побед, а рекорд вместе с победами.

– Эти парни очень скромны, – ответил комментатор. – У них все – про команду, и сам Алекс всегда ставит команду выше себя. Его голы – только способ помогать команде, а не что-то самоценное. Внутри «Кэпс» как-то сами собой расставились приоритеты: если у Алекса все хорошо и он забивает, то у команды больше шансов победить. Одно склеилось с другим, а не стало помехой. Также срабатывает то, что прогрессирует игра команды в большинстве, и в какие-то моменты это помогает ему забивать при игре пять на четыре, поскольку его бросок остается сокрушительным. Мне кажется, что все же это больше история о команде, чем о нем. Если посмотреть с общенациональной перспективы, во всей Северной Америке и во всей НХЛ, то все сконцентрированы на Великой погоне. Но сам Алекс скажет вам: все, что его интересует, – это чтобы команда продолжала выигрывать.

Я зацепился за слова Бенинати про по-прежнему сокрушительный бросок и поинтересовался его мнением про секрет овечкинских щелчков. И услышал много интересного. Правда, с учетом моего минимального знакомства с бейсболом, до некоторой степени непонятного.

– С учетом невероятной силы его броска и того, как обточен его крюк, шайба от него никогда не летит во вратаря плашмя. Это больше похоже на слайдер, как у питчера в бейсболе, когда тот бьет на баттера[21]. Отбивающий становится дураком, поскольку думает, что мяч у него уже на груди, а тот пролетает над углом его плеча и закручивается обратно внутрь. Бросок Ови – не плоский, поэтому шайба ныряет.

Только он всегда близок по силе броска к ста милям в час (161 км/ч), и эта сила удивительна – но точность тоже хороша. Он может попасть в чайную чашку, и у него всегда был этот благословенный дар. Важно то, что он всю карьеру, уверен, тренировал это снова и снова. Уникально это сочетание силы, точности и тайминга. Алекс знаменит бросками в одно касание, о которых, казалось бы, все всё знают, но это не имеет никакого значения. Вратари могут ожидать от этих бросков всего, чего хотят, но просто не успевают за ними.

И снова Бенинати попадет в точку. Илья Сорокин не успеет переместиться и полностью перекрыть ближний угол при рекордном голе, хотя все будет видеть – и пас Уилсона, и момент броска. О чем и расскажет позже в интервью футболисту Андрею Аршавину и бывшему энхаэловцу Никите Филатову.

Бенинати полностью согласился с Артемом Зубом, чья цитата приведена выше, что соперники с приближением рекорда будут делать еще больше, чтобы он не забивал. А не наоборот, как думают сторонники теории заговора.

– Никто и никогда не хочет быть командой, которая из-за этого[22] проигрывает матчи, – считает он. – Очевидно, что это профессионалы, что в них много гордости, что нет ни вратаря, ни защитника, который хочет сдаваться. Так что да, они только внутренне собираются, и чем ближе будет рекорд, тем усерднее они будут играть против Алекса. И это делает его достижение еще более особенным, тем более в его возрасте. В Лиге, уверен, нет вообще никого, кто будет сидеть и говорить: «На, возьми это».

Обсуждая более давнюю историю Овечкина, я поинтересовался, смог ли бы он, по мнению Бенинати, стать игроком другого типа, если бы тренеры его иначе направили. Оказался бы, например, способен играть в меньшинстве, быть двусторонним форвардом, здорово помогающим в обороне?

Комментатор в этом плане оказался сторонником идей Брюса Будро, первым и сориентировавшим Ови на то, чтобы заниматься прежде всего своим делом и не распыляться на другие.

– Я не тренер, но, будучи таковым, не стал бы просить Ови становиться «убийцей меньшинства» или чекером третьего звена, – рассмеялся он. – Нет, Алекс Овечкин – это Алекс Овечкин. Великая наступательная сила и, возможно, уже скоро величайший снайпер всех времен и народов. Я бы использовал его по полной именно в атаке. Так, как это, собственно, и происходило. Я бы не стал пытаться втиснуть его квадрат в круг. Дайте Алексу быть просто Алексом!

«Не стал бы пытаться втиснуть его квадрат в круг» – эффектный образ. Хотя чисто геометрически сделать это – возможно.

Затронули, разумеется, и тему перелома ноги, пережитого 39-летним Овечкиным и словно не замеченного им. А как не затронуть, если это противоречит всем законам физиологии?!

– Каждый раз, когда я говорю, что уж этого-то он точно не сделает – он это делает, – развел руками комментатор. – Он находит какой-то путь, которого, казалось бы, не существует. После перелома все выглядело так, будто больше нет возможности сделать это нынешней весной, но посмотрите, что происходит. Поэтому и для меня лично, и для моей телекомпании Monumental Sports Network большое счастье быть саундтреком его карьеры и видеть своими глазами, что он в течение такого долгого времени творит подобные вещи. Для меня огромная радость наблюдать, как он работает и подходит к тому, что мы видим сейчас. Мы все болеем за то, чтобы он сделал это, и меня греет одна мысль, что, даст бог, я смогу быть там, и весь наш телевизионный мир сможет насладиться чем-то очень особенным, что произойдет.

* * *

А теперь – сведенные в монолог рассказы Бенинати об Овечкине-человеке, основанные на их двадцатилетних взаимоотношениях. Совершенно не канонические, без нимба на голове снайпера, полные юмора и жизни.

– Каждый раз, когда он приходит на каток и ты уже думаешь о себе, что становишься стар, – вдруг смотришь на Овечкина, на то, как он любит игру, как ведет себя, подобно мальчишке, когда команда выигрывает, когда его партнеры забивают, когда он сам забивает, и сам от этого чувствуешь себя моложе. Маленький мальчик, который по-прежнему живет внутри него, продолжает толкать его вперед и «омолаживает» всех, кто вокруг.

Расскажу вам две истории, связанные с ним и мной. Моя самая любимая: так уж вышло, что в том сезоне, когда Ови был новичком, мы с ним ездили на абсолютно одинаковых машинах[23]. Как-то раз мы выезжали одновременно из гаража на катке, и он это обнаружил. Ха-ха, надо было видеть, как он оказался подавлен, поняв, что у него такая же тачка, как у комментатора! Потом-то Ови перешел на множество машин другого класса, но тогда было именно так. И он говорил мне: «Нет, такого не может быть!» Но она просто мне понравилась, и я ее купил. Еще Алекс любит часы – и я тоже люблю, и он знал это. Как-то он купил совершенно прекрасные часы целиком синего цвета. Вполне допускаю, что сейчас он об этом даже не помнит. Но я-то хорошо помню, как он в командном самолете, зная, где я сижу, обязательно проходил мимо меня, показывал эти часы и шел на свое место!

У меня так много прекрасных воспоминаний об Ови на льду и за его пределами! Он всегда любил быть в центре внимания, быть фронтменом в рок-н-ролльной группе. Но для человека в моем положении всегда было привилегией видеть, как эти ребята растут. Я встретил Алекса, когда ему было двадцать, а теперь он вдвое старше. На моих глазах он превращался из молодого паренька в семейного человека с двумя детьми, которые приходят на каток и уже достаточно подросли, чтобы понимать, что делает их отец. Но он всегда был жизнерадостным человеком как на льду, так и за его пределами.

Партнеры всегда подкалывают его, он – их. Когда я вижу его на льду, то думаю о том, что это и есть то место, где он должен быть. Там он – самый счастливый. Хотя я не вижу его каждый день с детьми, уверен, что он счастлив со своей семьей. Вижу его только в рабочей среде. И как только он выходит на лед, мне кажется, что именно там он и хочет быть. Хотя ему тридцать девять лет, на льду мне кажется, что ему девять. Он просто развлекается. И, думаю, это – его искренняя любовь к игре, удовольствие от нее – всегда было в основе того, что он делает…

Очень хорошо понимаю суть слов Бенинати, поскольку они идеально ложатся на мои собственные чувства от своей профессии – спортивной журналистики. Может, мне не девять, как Овечкину на льду, но ненамного больше. Так же, как сам спорт, возможность писать о нем – это счастье, которое позволяет не ходить на работу каждый день с девяти до шести и заниматься тем, от чего нас тошнит. Мы обладаем огромной привилегией делать то, что любим, превратить увлечение в ремесло. То есть работая – не работать, а жить.

Овечкин, и исходя из рассказов Бенинати, и из того, что видим на льду все мы, сохранил такое отношение к хоккею. Для него это не только и не столько работа. Для него это погружение в детство, превращение в себя, когда он носился по родной коробке на севере Москвы, забивая таким же пацанам голы и не думая больше ни о чем на свете.

Поэтому в тридцать девять лет и возвращается на лед после перелома, словно его и не было. Несмотря на то, что, по выражению Джо Бенинати, «Ови сильно изношен физически».

Поэтому он бьет невообразимый рекорд, будучи, наверное, самым седым хоккеистом в НХЛ.

* * *

Вечером того же дня, когда с утра беседовали с Бенинати, иду на матч «Вашингтона» с «Сент-Луисом». И конечно, не упускаю возможности пообщаться с болельщиками, пропитаться их нервом.

Вот сразу четверо «Овечкиных» – мужчина средних лет, его жена и двое маленьких детей.

– Меня зовут Майк, я электрик. Всю жизнь жил здесь и рос как фанат «Кэпс». Ходил на игры еще ребенком, задолго до Овечкина, а теперь вот детей, пяти и двух лет, начал к этому приучать. Думаю, это всегда был хоккейный город[24], но Ови однозначно добавил ему огня. Лично я с ним не знаком, хотя очень хотел бы. Но хожу на него всю его карьеру. Успех, которого «Кэпс» добились с ним, изумителен. Он самый великий хоккеист всех времен! И сейчас меня больше всего волнует то, чтобы он побил рекорд Гретцки.

А вот Майкл Де Рош из городка Фредерик, штат Мэриленд, он тоже ходит на «Кэпс», как он выражается, всю жизнь.

– Ови для нас – это и есть «Вашингтон Кэпиталз», – говорит он. – Он подарил нам невероятные двадцать лет. Не хочу, чтобы он уходил. Хочу, чтобы он отправился в следующую Великую погоню – к тысяче голов. И если он столько значит для нас тут, в столице США, то даже не могу себе представить, что происходит у вас, там, где он родился.

На вопрос, не был ли он удивлен быстрому восстановлению после травмы, собеседник ответил классическим:

– Русская машина никогда не ломается.

А о предвкушении рекорда сообщил:

– Это будет не вашингтонский, а общемировой праздник!

Тут, с учетом того, что хоккей все-таки не общемировой вид спорта, я бы все же высказался аккуратнее. Но поклоннику «Кэпиталз» – можно.

И это еще не все из страстного монолога Майка, видео которого я выложил у себя в телеграм-канале – чтобы, не дай Бог, кто-то не счел его придуманным буйным воображением автора. На вопрос, кажется ли ему, что Овечкин сможет побить рекорд Гретцки в этом сезоне, парень с пирсингом в носу дает следующий ответ:

– Не просто кажется – я гарантирую, гарантирую это!

Матч с «Сент-Луисом», увы, стал логическим продолжением встречи с «Калгари». Хуже того, у Ови случились редчайшие «минус четыре». Но, при всей безоговорочности этой статистики, очень плохо сыграл весь «Вашингтон», за исключением одного-единственного Коннора Макмайкла. Как вам, например, всего тридцать четыре процента выигранных вбрасываний? А жалких восемнадцать бросков в створ, из которых четыре – на счету Овечкина, а больше ни у кого не было и трех?

Чтобы «Столичные», с их яркой весь сезон атакой, даже до двадцати не добросили… «Вашингтон» оказался каким-то вареным, что его игроки и сами признали. Пресс-служба в раздевалке вывела на короткие интервью пятерых, и все до единого сказали, что, выражаясь нашим языком, не хватило самоотдачи. Из «минус четырех» вина Овечкина мне виделась только в первом голе, когда он не доработал за шведским защитником Бробергом.

Хоть хоккеисты «Вашингтона» и оценили себя по играм с «Калгари» и «Сент-Луисом» достаточно жестко, следующая встреча с «Тампой» не стала прорывной. Да и вряд ли могла стать, учитывая, что «Лайтнинг» находились на большом подъеме и к моменту приезда в Вашингтон у них было семь побед подряд, тогда как «Кэпиталз» только предстояло выходить из мини-кризиса. И делать это надо было спозаранку. Кажется, впервые в жизни я шел на хоккей, который начинался в половине первого дня. А все потому, что «Вашингтон» объявил kids’ day – специальный день с кучей активностей для детей. Даже журналистам, которые вроде как вышли из детского возраста, на столы положили по маленькому «Лего».

На противостоянии «Вашингтона» и «Тампы» мне уже доводилось бывать – в 2019 году, когда Никита Кучеров в итоге побил российский рекорд Александра Могильного по очкам за сезон, а Овечкин как раз на моих глазах в Тампе забил «Молнии» 50-й гол в регулярке. Что-то будет теперь?

Теперь случился очень нерезультативный матч двух вроде бы ярких команд. «Молния» ближе к концу третьего периода вела 2:0. И когда уже, казалось, впору готовиться ко второму подряд сухому матчу Андрея Василевского, произошло Это. То, во многом ради чего я и приехал.

За четыре с лишним минуты до сирены Карбери снял вратаря, и при шесть на пять шайба хаотично металась по зоне. Овечкин находился в самом центре на дальнем пятачке, подхватил шайбу, отскочившую от защитника Роя, и молниеносно метнул ее в ворота. Находившийся перед ним белорус Алексей Протас успел крайне проворно для своего 198-сантиметрового роста подскочить, полностью закрыв Василевскому видимость броска, – и стал пусть и не прописанным в статистике, но полноценным соавтором гола.

После которого Овечкин подъехал к Василевскому и что-то ему сказал. Позже выяснится – попросил, чтобы его дети после игры могли сфотографироваться с вратарем «Тампы» и с ее форвардом, лучшим бомбардиром НХЛ Никитой Кучеровым. Через несколько дней я спрошу Настасию Овечкину, было ли это инициативой самих мальчишек.

– На самом деле теперь уже оба, и Сергей, и Илья, очень любят хоккей, – объяснит мне она. – Даже дома просят включать трансляции игр, и не только «Вашингтона»! Еще, во-первых, «Каролины». Как говорит Илюша: «Там же играет папа моего лучшего друга Кирилла Дима Орлов!» Смотрим игры «Питтсбурга». Женя Малкин подписал Сереже клюшку, и недавно мы виделись пару раз, когда во время Турнира четырех наций отдыхали в Майами. Сережа считает Женю своим другом. Еще он иногда просит ставить матчи «Нью-Йорк Рейнджерс» с Панариным и «Эдмонтона» с Макдэвидом. Оба наших сына знают всех игроков, тем более русских. И после игр Саша часто просит у хоккеистов – не только российских, чтобы они с сыновьями сфотографировались.

– Как сделал это недавно Коннор Макдэвид.

– Да. А еще они, и в первую очередь Сережа, увлечены карточками. Саша передает их в ту или иную команду, и после матчей все хоккеисты их подписывают. У нас есть альбом со всеми карточками, где большинство игроков Лиги расписалось на своих фотографиях. Это очень классно! В будущем дети наверняка осознают, какая это ценность.

– В те полтора месяца, что их папа пропустил из-за перелома, они удивлялись, что он дома чаще обычного? Понимали, что с ним случилось?

– Конечно, понимали. Саша еще очень расстроился, вот почему. Как раз в тот момент, когда он получил травму, намечалась «отцовская поездка» во Флориду – ежегодный выезд, на который каждый игрок берет своих родных. И это был первый сезон, когда он пригласил в такую поездку моего папу. Он очень хотел там сыграть, и первое, что сказал Сергею Кочарову, узнав о результатах снимка, – что в любом случае поедет туда с командой и с тестем. Это для него было важно. Мой папа тоже очень поддержал Сашу. Здесь в тот момент была и его мама. Они, дети, все вместе пытались делать все, чтобы как можно быстрее прошло это ужасное время и Саша оправился от травмы.

– Сейчас Татьяна Николаевна в Москве? Когда собирается в Вашингтон?

– Да. Планируется, что она прилетит на плей-офф.

– А на рекорд, дай Бог ему случиться в этом сезоне?

– Мы не загадываем. Пока думаем так. Конечно, если будет оставаться уже совсем мало шайб, планы могут и скорректироваться.

Мама Овечкина в итоге прилетит в день матча с «Чикаго», в котором Александр сравняется с Гретцки. И этот нюанс говорит о том, что на рекорд именно в этом сезоне Овечкины и сами не особо закладывались.

…Надежда «Вашингтона» отыграться продержалась три минуты и умерла в начале последней, шестидесятой. Хейгл броском в пустые ворота поставил сургучную печать на третьем подряд поражении «Кэпиталз».

Мы с русскоязычными коллегами долго ломали голову, в какую раздевалку после матча пойти. Решили, что все-таки к «Тампе», поскольку после поражения вероятность, что к прессе выведут Овечкина, невелика, да и все равно поговорить с ним на русском, с учетом неудачного результата, если и можно будет, то крайне лаконично, тогда как цитаты на английском будут опубликованы везде. А Василевский, давно в российских СМИ не выступавший, будет очень кстати.

Увы, прогадали: медийная активность вратаря, хоть его и признали первой звездой, в планах пресс-службы на этот день отчего-то не значилась. Кучеров, как известно, с прессой вообще уже давно не общается (если только минуту на английском по каким-то самым крутым поводам). Рванули в раздевалку «Кэпиталз» – и оказалось, что Овечкин, пусть и коротко, но с прессой пообщался. Впрочем, его цитаты действительно мигом появились везде.

Оставалось задавать вопросы тренерам. Поинтересовался у Карбери, улучшил ли хотя бы немножко 884-й гол Овечкина ему настроение. По крайней мере, команда обошлась без «сухаря» в графе забитых голов.

– И да, и нет, – ответил главный тренер «Кэпиталз». – Этот гол в ворота Василевского был очень важным и дал нам шанс, но сегодня мы ушли с площадки проигравшими, неважно, забили мы или нет.

Главный тренер «Тампы» Джон Купер оказался в этот вечер естественным образом разговорчивее – все-таки восьмая победа подряд. На мой вопрос о роли Василевского в этой серии и в целом его игре в этом сезоне он все равно в итоге вырулил к Овечкину:

– Когда начинаешь смотреть статистику и видишь процент отраженных бросков – Андрей в тройке лучших по Лиге. По другим показателям – тоже второй-третий. Василевский – большая часть нашей команды. Распечатать его смог только Овечкин, который знает, что делать, когда оказывается в таком месте. Вот почему у него восемьсот с лишним голов.

Месяц с небольшим спустя Купер будет сидеть рядом с нами в ложе прессы на матче «Айлендерс» – «Вашингтон». Том самом, на котором Ови побьет рекорд Гретцки.

* * *

Великая погоня обсуждалась в североамериканском хоккейном мире на каждом углу. Вплоть до мельчайших деталей. Судите сами. На момент моей поездки в Вашингтон высчитали, что, если брать статистический аспект, шансов сделать Это в нынешнем сезоне у Ови больше, чем не сделать. Его тридцать один гол в сорока четырех матчах – это 0,70 за игру. Дюжина в остававшихся до конца сезона двадцати двух встречах, необходимая для выхода на чистое первое место по голам, требовала 0,54, то есть даже меньшей скорострельности, чем было на тот момент.

Как все увидели по матчам с «Калгари» и «Тампой» – Ови способен забивать, даже когда вся команда на спаде. В обеих этих встречах овечкинские голы стали для «Вашингтона» единственными. Овечкину оставалось два очка до 1600 – с этим показателем он становился одиннадцатым в истории НХЛ и седьмым, кто набрал столько в составе одного клуба.

И это был очередной его «подвиг по расписанию», который никого не удивил, хотя число на самом деле фантастическое. Но все ждали главного. Того, что болельщик Капитан Очевидность сформулировал в своем баннере «Make Gretzky 2nd again!» («Сделаем Гретцки снова вторым!»), парафразе на главный предвыборный лозунг Дональда Трампа: «Make America Great Again» – «Сделаем Америку снова великой».

– Долго ехал в пробках – и придумал! – сказал мне Тед и пошел на игру. А я задумался: почему в случае с Гретцки – «снова»? Вероятно, потому что не так давно Овечкин побил его рекорд по голам в пустые ворота…

Трамп тем временем стал одним из персонажей, обсуждавшихся в нашем новом интервью с Настасией Овечкиной. Мы встретились с ней на матче с «Оттавой», третьем, который мне удалось посетить за эту шестидневную поездку. Начали разговор в первом перерыве, а завершили уже после игры. Дело было в комнате для родных и друзей игроков, и Овечкин, в какой-то момент туда заглянув и увидев нас за разговором, улыбнулся: «Интервью?» – согласовал с женой планы, ушел на массаж – и наша беседа продолжилась. В тот вечер Ови не забил, зато команда в драматичном матче выиграла по буллитам. Главное для него – именно победа, а не личные достижения, в чем, увидев его прекрасное настроение, я лишний раз убедился.

Так вот, о Трампе. Я спросил Настю насчет реакции Александра на лестные отзывы о нем старого-нового президента США, которые прозвучали за день до инаугурации (причем на выступлении перед избирателями на домашней арене «Кэпиталз») и вечером после нее.

– Если честно, мы это даже как-то не обсуждали. С Трампом знакомы лично. Саша с командой ездили в Белый дом после победы в Кубке Стэнли, а еще он однажды пригласил нас на Рождество на свою виллу во Флориде[25]. Президент США – поклонник хоккея и не раз говорил Александру, что следит за его игрой и любит его как игрока. У них довольно хорошие отношения.

– Что запомнилось из поездки на Рождество?

– Это был первый президентский срок Трампа. Там были его друзья, знакомые, многолетние члены клуба при этой его резиденции. Но все равно их стол с женой Меланией и его семьей был отделен от остальных. В какой-то момент к нам подошел старший сын президента и попросил нас к нему подойти – единственных из всех гостей. Подвел нас к нему – и Саша пообщался с Трампом, а я стояла рядом с его женой. О чем общались мужчины, сказать не могу, я же просто сказала Мелании спасибо за приглашение. У нас осталась фотография с той встречи.

Эта история, рассказанная женой хоккеиста, лишний раз подчеркивает, что по узнаваемости в мире из современных российских спортсменов с Овечкиным не может сравниться никто.

А еще Настя рассказала много неизвестных ранее деталей о том, как стало возможным чудо великолепной результативности Саши после перелома.

– В очередной раз восхитилась тем, какая у моего мужа сила воли и как он спустя неделю после того, как сломал ногу, уже крутил велосипед. И ни дня не ходил с костылями, которые ему дали.

– Через два дня он уже был на матче НБА в Вашингтоне – без костылей и гипса!

– Гипс ему не накладывали, а костыли дали. Врачи не запрещали без них ходить, но это нужно было хотя бы для того, чтобы избежать боли. Я видела снимок этого перелома. И поэтому для меня тем более было изумлением, когда он наступал на больную ногу. У меня эта картинка до сих пор перед глазами. Ты смотришь и думаешь – как это вообще?! Но он просто хотел преодолеть боль и таким образом восстановиться как можно быстрее. Он хромал, само собой. И ему было больно. Просто не хотел пользоваться костылями.

Настя не сказала о своих заслугах в восстановлении мужа. Это я услышал от мамы игрока, Татьяны Николаевны.

– О чем думали, когда в ноябре сын сломал ногу? – спросил я ее в середине апреля.

– Обидно было, конечно. Но здесь Настя молодец! Она все контролировала и делала как надо, как говорили врачи.

Продолжаем разговор с самой Настасией:

– Что Александр еще преодолевал, ведь это – самая серьезная травма за всю его карьеру?

– Конечно, Саше было сложно. Не только физически, но и эмоционально – он переживал, что ему нужно быть в форме и заново набирать ее после травмы. Это же не предсезонка, и когда ты выбываешь на долгий срок и не можешь тренироваться, то потом очень сложно нагонять. Поэтому уже, по-моему, дней через двенадцать он встал на лед и с тех пор тренировался каждый день.

– В какие-то дни – со своим старым другом Никласом Бэкстремом, не играющим уже полтора сезона как раз из-за хронических травм.

– Да, это было так мило, когда Бэкстрем приехал на каток и с ним индивидуально тренировался! У них сквозь годы сохранились связь и поддержка друг друга. Думаю, это тоже многое значит для Александра и подняло ему настроение.

– С кем из нынешней команды, где уже нет ни Бэкстрема, ни Кузнецова, ни Орлова, Саша ближе всего?

– Со всеми, но ближе всего, понятно, с Протасами и Алексеевыми – они русскоязычные. Также – с Мартином Фехервари, Расмусом Сандином. Можем пойти с ними в ресторан, в бар. На самом деле Саша очень любит всех ребят. С удовольствием проводим время с ними. Мне очень нравится атмосфера в команде. Давно такого не видела, чтобы они все настолько были друг за друга. И Саша не раз говорил о том, как чувствуется эта сплоченность.

– Один из новичков, Пьер-Люк Дюбуа, рассказал мне, что вы как-то приготовили борщ на всю команду.

– Да, иногда Саша просит сделать для команды борщ. Просто был случай, когда пару лет назад я приготовила огромные кастрюли борща – и команда, поев его, выиграла, кажется, 8:1. Во всяком случае, счет был какой-то невероятный. Смеялись, что это я «виновата». С тех пор такие просьбы иногда случаются.

Настя менее суеверна, чем Александр, поэтому и некоторые темы, касающиеся рекордного гола, с ней обсуждать – и что-то узнавать – было гораздо легче, чем с ее мужем. Например, она согласилась с мнением, днями ранее высказанным Карбери, что Овечкин не захочет забивать этот гол в пустые ворота:

– Тоже так думаю. Потому что если вспомнить его 802-й гол, когда он побил достижение Горди Хоу, то Саша сначала не стал бросать по пустым воротам, а отдал Жене Кузнецову, поскольку не хотел забивать столь важную шайбу таким образом. Но Евгений все же ее вернул и потом смеялся: «Не хочу, чтобы меня ненавидел весь мир». Со второго раза Саша все-таки бросил и забил, но чувствую, что он видел этот гол по-другому, хотел иначе его забить.

Выяснилось, и когда сама Настя станет ездить вслед за мужем на все выездные матчи:

– За четыре гола. А дети – когда до рекорда останутся две шайбы.

* * *

Утром того же дня, вечером которого говорили с Настей, в раздевалке тренировочного катка мне удалось записать на видео почти двадцатиминутное интервью с самим Александром.

Продолжительные интервью Ови во время сезона – явление нечастое, а уж по мере приближения к рекорду Гретцки – тем более. Ажиотаж нарастал, репортеров на матчах «Кэпиталз» в любом городе становилось все больше, к тому же о Великой погоне американцы снимали документалку, которая тоже отнимала у Овечкина время.

И я рассудил, что даже журналисту, который общался с Ови еще с динамовских времен десятки раз, пытаться заполучить эксклюзив с ним совсем уже вплотную к достижению – большая наивность. Надо приезжать чуть раньше. Расчет оказался верным: во время февральской паузы на Турнир четырех наций я был в Майами, где он отдыхал с семьей, и он дал согласие в Вашингтоне поговорить. При этом тайминг интервью заранее не проговаривался и мог составить как пять, так и пятнадцать минут. Тем волнительнее было ожидание.

Закончилась утренняя раскатка в день домашнего матча с «Оттавой». Другие игроки уже переоделись, последним поговорил с репортерами вратарь Чарли Линдгрен, с которым накануне переподписали контракт на три года. В раздевалке не осталось никого, полная тишина. Я стоял в коридоре, поскольку неясно было – придет ли сперва из массажного кабинета Овечкин или сначала на вопросы репортеров ответит главный тренер Спенсер Карбери, у которого мне тоже еще оставалось что спросить.

Но первым оказывается Ови:

– Пойдем!

Он садится под табличкой со своей фамилией, и я включаю видео на айфоне. А для начала спрашиваю:

– Саша, этот тренировочный каток построили в самом начале твоей энхаэловской карьеры. На этом самом месте все эти годы и сидел?

– Нет, раньше на другом месте, напротив. Но потом главным тренером пришел Барри Тротц и сделал кое-какие перестановки. Поэтому меня посадили сюда.

– Чемпионские перестановки – ведь при Тротце команда и выиграла Кубок. Уже после него твоим соседом по раздевалке стал форвард Ник Дауд. А кто был до него?

– Сначала Бекки (Никлас Бэкстрем), потом Саша Семин… А с тех пор, как в команду пришел Дауд, настал его черед.

– Сегодня же у Семина день рождения, сорок один год. Поздравил уже?

– Сейчас буду звонить, конечно.

– Один болельщик «Вашингтона» перед входом на арену сказал мне на днях, что мечтает, чтобы ты, побив рекорд и забив девятисотый гол, подписал с «Вашингтоном» новый контракт и пошел на тысячу. Такое возможно?

– Думаю, нет.

– У тебя уже есть решение о том, что будет после следующего сезона, когда завершится действующий контракт? Возвращение в «Динамо»?

– Посмотрим. Скорее всего, да, в «Динамо». Если здоровье позволит. Тяжело сейчас загадывать на такой долгий срок.

Эта цитата изрядно нашумит – и в североамериканской прессе, и в нашей. Правда, Настя по поводу возможности подписания нового контракта высказалась менее определенно:

– Все зависит от того, как будет чувствовать себя Александр, будут ли у него силы и желание продолжать карьеру в НХЛ. Мне кажется, самое главное – чтобы у тебя сохранялась искра. Когда она пропадает и ты теряешь удовольствие от того, что делаешь, – дальше очень сложно добиваться успеха. И это касается не только спорта, но и любой профессии. Мы видим Сашу, который на протяжении всей карьеры горит своим делом. И если не будет травм, если эта искра сохранится, если он будет продолжать так же себя чувствовать, как сейчас, – почему бы и нет?

Овечкин, как всегда, был лаконичен. А особенно – при всех вопросах, касавшихся рекорда. Я понимал, что будет именно так, но в беседе для ежедневного издания, когда все бредили Великой погоней, проигнорировать ее просто не имел профессионального права.

Спросил, например, когда в возможность рекорда поверил он сам. И напомнил наш разговор 2016 года, когда Саша сам отрицал такую возможность. Привел также цитаты Скотти Боумэна и Бобби Кларка, что в момент установления Гретцки его рекорда они и подумать не могли, что он когда-либо будет побит.

– Возможность и сейчас… тяжелая, – подобрал слово Овечкин. – Опять же я не загадываю, а делаю свою работу. Делаю то, что надо для команды, для результата. А там… Получится – хорошо, не получится – ничего страшного.

Последняя фраза прозвучала неожиданно – и, мне все-таки кажется, была скорее защитным рефлексом человека, которому напоминают о его гонке все и всегда. Ему же хочется чувствовать, что все идет своим чередом, и не наваливать на себя дополнительную эмоциональную нагрузку. Вот и о том, имеет ли для него значение, произойдет ли это в текущем или следующем сезоне, Ови сказал, что не загадывает так далеко. И заговорил о следующей игре с «Оттавой», о том, что «Вашингтон» проиграл три матча подряд и из этой ситуации надо выбираться.

– У тебя тридцать один гол в сорока пяти матчах, больше полутора шайб за игру. Как тебе удается вообще не обращать внимания на то, что вокруг тебя творится история? – удивлялся я. – Легко ли в такой обстановке играть как обычно и не давать психологическому грузу тебя придавить?

– Я уже к этому за время карьеры привык, – объяснил Ови. – Это же не первый мой сезон в НХЛ. Постоянно идет какое-то давление, какие-то разговоры. Для меня в этом нет чего-то нового.

– Защитник «Оттавы» Артем Зуб, против которого тебе сегодня выходить на лед, говорил, что чем ближе твое достижение, тем больше соперники не хотят давать тебе забивать. Ты на льду по сопротивлению, по каким-то репликам это чувствуешь?

– На протяжении всей моей карьеры против меня играли лучшие защитники соперников, пристально за мной следили, не давали пространства. Но как-то удавалось забивать, поэтому буду продолжать делать все возможное для того, чтобы их огорчать.

– По анонимному опросу The Athletic, девяносто восемь процентов игроков НХЛ хотят, чтобы ты побил рекорд Гретцки. Понимаешь ли, кто оставшиеся два процента?

– Скорее всего, это вратари, ха-ха, – развеселился Овечкин.

Он вообще не любит говорить о целях. Вы же уже знаете: любимая фраза, когда спрашивают об этом: «Поживем – увидим». Впрочем, отрицательный ответ – тоже ответ. Как, например, в таком случае:

– Если плюсовать шайбы в регулярке и плей-офф, у тебя сейчас девятьсот пятьдесят шесть. У Гретцки – тысяча шестнадцать, то есть на шестьдесят больше. Ставишь ли перед собой задачу обойти Уэйна и в этой категории?

– Нет.

– А хотя бы тысячу разменять?

– Опять же – не загадываю.

– Мои подписчики интересуется, кому ты посвятишь рекордную шайбу и какова будет ее судьба – отдашь ли ее своим детям, маме, в Зал хоккейной славы или еще куда-то.

– Опять ты про это! – усмехнулся Овечкин. – Так далеко мы не заглядываем!

Кстати, Настю, когда я ей задал тот же вопрос, он живо заинтересовал. Она призналась, что не знает, но отметила: «Кстати, надо бы спросить».

С гораздо большим удовольствием, чем о рекорде, он говорил о самом Гретцки, разговор о котором я начал с человека, чей рекорд побил сам Уэйн – Горди Хоу. И связал две истории:

– Перед рекордом Гретцки на последние матчи ездил Хоу. Теперь сам Уэйн вместе с Гэри Беттмэном будет ездить на твои игры. Доводилось ли тебе когда-нибудь говорить с Хоу?

– Да, мы пару раз общались на Матче всех звезд в Монреале[26]. С Гретцки мы на связи, вот недавно по телефону разговаривали. У нас хорошие дружеские отношения.

– О чем теперь говорили?

– Он сказал, что ждет возможности ездить на эти игры.

– Когда-то в Лос-Анджелесе у вас и ваших жен был семейный ужин, и рассказывают, что ты не мог утолить любопытство и расспрашивал Гретцки просто обо всем.

– Ну конечно! – с энтузиазмом поддержал эту историю Овечкин. – Потому что интересно, как раньше готовились к матчам и играли. Все детали – клюшки, форма… Жизнь не стоит на месте, все меняется. Ведь и я еще застал маленьким то время, когда играли деревянными клюшками.

Это был самый долгий ответ Александра, но следующий оказался еще длиннее. Потому что я продолжил тему:

– В этом сезоне ты был в музее «Эдмонтона», надевал на себя амуницию Гретцки. Какие были ощущения?

– Перчатки, коньки, шлем, клюшки – все другое. Маленькие, тяжелые, не очень удобные по сравнению с сегодняшней формой. Перчатки – кожаные. Их нужно было разминать, наверное, месяц, чтобы они нормальными стали. Я тоже, когда был маленький, в таких играл. А нынешние два раза надел – и они уже размятые, готовые.

Уже понимая, что сама по себе фамилия Гретцки вызывает у Александра Великого исключительно положительные эмоции и желание отвечать, задал еще один вопрос о нем:

– Гретцки рассказывал, что когда-то пообещал тебе свою клюшку, но только когда ты выиграешь Кубок Стэнли. И ты напомнил ему об этом прямо на следующий день после победы. Для тебя это было так важно, что ты ни на секунду об этом не забывал?

– Да. Потому что иметь возможность взять клюшку у игроков такого калибра, как Гретцки, Марио Лемье, Джо Сакик, дорогого стоит. Это был очень приятный для меня момент, когда я ее получил. Клюшка Гретцки – один из лучших экземпляров в моей коллекции.

Как же интересно будет когда-нибудь, когда Овечкин закончит играть и шумиха вокруг него хотя бы в какой-то степени спадет, погулять вместе с ним по его музею, чтобы он показал свою коллекцию клюшек и рассказывал, как приобретал каждый ценный экземпляр. И уже можно будет не задавать вопросов о текучке – только о вечном.

Как думаете – сбудется?..

– Молодец, что он начал их (клюшки) собирать с первого года в Лиге, – говорит Орлов. – Это интересная история, и людям будет на что там посмотреть.

Высоко Овечкин в нашем разговоре оценил свой контакт с Карбери:

– У нас прекрасные отношения, доверительные.

Наибольшее удовольствие доставила ему на тот момент шайба в овертайме «Оттаве»:

– Да, давай возьмем ее.

– Именно потому, что овертайм?

– Да.

А на вопрос о секрете щелчка отреагировал так:

– Да я сам не знаю!

И ведь, наверняка, правда не знает. Гении в разных сферах никогда не смогут объяснить, как творят.

Говорили чуть-чуть и о личном, и о нехоккейном.

– В прошлом году я спрашивал Настю, чего ты не любишь. Она задумалась, а потом сказала: «Когда младший ребенок тащит за хвост нашу собаку Блэйка».

– Да, – охотно подтвердил снайпер.

– Это продолжается?

– Сейчас уже очень редко, но иногда бывает.

– А какие более глобальные вещи ты не любишь?

– Давать интервью, ха-ха!

– Намек понял, скоро сворачиваюсь. А Блэйком собаку назвали в честь кого-то?

– Нет. Думали, как назвать. Пес у нас черный, поэтому использовали в имени слово black. Так и пришли к Блэйку.

– Есть ли человек в мире, любой профессии, чьему гению ты завидуешь белой завистью?

– Нет. Завидовать не нужно. У каждого – своя судьба, своя жизнь. И пусть каждый живет ею, а не завидует другим.

– Есть ли книга или фильм, которые повлияли на тебя в жизни больше всего и ты мог бы посоветовать их молодым?

– Назову фильм – «Побег из Шоушенка».

– Если дать тебе на выбор пять вариантов, кем бы ты хотел видеть себя через пять лет, что бы ты сегодня предпочел? 1. Президент ХК «Динамо». 2. Главный тренер ХК «Динамо». 3. Президент хоккейной академии Овечкина, которая сейчас строится. 4. Политик. 5. Просто папа, отдающий все время семье.

– Скорее всего, последний.

– Вас выбор в пользу пятой опции удивил? – спрашиваю спустя несколько часов Настю.

– Нет, я это сразу поняла! – смеется она. – Но Саша горит и своей хоккейной академией, очень этого хочет и, думаю, будет ею с удовольствием заниматься. А в первые годы, насколько знаю, он хочет путешествовать по разным странам.

Орлов также добавляет:

– В будущем вижу его… счастливым человеком. Который добился всего в спорте, а дальше у него будет какая-то новая глава. Он строит свою хоккейную школу и, думаю, будет вовлечен в нее. И продолжит получать удовольствие от жизни.

На дворе начало марта, и прошу Настю рассказать об эмоциональном состоянии Александра и всей их семьи. Ведь по обе стороны океана – огромный ажиотаж вокруг Великой погони, но Саша, как мне показалось, спокоен как удав, на него все это не действует.

– Думаю, он чувствует давление, – возражает она, – просто старается это не показывать. Что касается меня и всех, кто рядом, – естественно, мы все хотим, чтобы это случилось как можно скорее. Но в любом случае самое главное, чтобы обошлось без травм. Это в приоритете, учитывая то, что через что мы прошли в этом сезоне. Так что со своей стороны стараюсь не торопить и не давить на него.

– Вообще эту тему в разговоре не упоминаете?

– Ну а что ее обсуждать? Он делает то, что должен делать, и то, что делает всегда. Забивает – и, дай бог, будет продолжать.

Конечно, будет, Настя! И, слава богу, до конца сезона обойдется без травм.

* * *

В те же дни, что и с Александром, я пообщался с целой группой его одноклубников. И у каждого в загашнике нашлось что-то небанальное об Ови.

Спрашиваю Тома Уилсона о свежих словах Алекса, что именно ему перейдет от него капитанская буква С, когда Овечкин закончит выступления в НХЛ. Тот так же эмоционален, как и на льду:

– Ови – наш лидер, наш капитан. И мне совершенно не хочется размышлять о том дне, когда он перестанет им быть. Он – легенда этой Лиги, и я многому научился у него в течение лет, которые провожу с ним в одной команде. И он – наш парень! Может, однажды мы и пересечем этот мост. Но пока скажу только то, что Алекс – особый человек. Великолепный друг и изумительный лидер. И я просто стараюсь каждый день, видя перед собой такого парня, учиться у него всему, чему только можно.

– Будете стараться убедить его подписать в конце следующего сезона новый контракт с «Вашингтоном»?

– Сто процентов! Все время говорю ему, как бы это было круто. Вы не представляете, сколько удовольствия доставляет наблюдать за ним на катке и в раздевалке каждый день. И видеть, как он делает то, что под силу только ему. Он – машина! Пусть он будет в нашей форме еще лет пять!

– Можете вспомнить самый яркий эпизод, когда вам пришлось защищать Овечкина и наказывать тех, кто пытался сделать против него на льду какую-нибудь гадость? Все же создавать щит вокруг суперзвезды – одна из ваших функций.

– Знаете, забавная вещь насчет Ови заключается в том, что при всем уровне его игры и роли в команде он может очень хорошо защищать себя сам. Не думаю, что за все годы, проведенные в одной команде, я слишком опасался за то, что с ним могут сделать. Очевидно, что, едва только что-то происходит либо он нуждается в моей помощи – я моментально с ним и за него. Но он и сам – тафгай!

– Вот это заявление!

– И ни в малейшей степени не преувеличение. Ови чрезвычайно силен, и вы найдете сотни соперников, кто в столкновениях прочувствовал это на себе по полной программе. Мы все время ходим в тренажерный зал, чтобы посмотреть, кто из нас сильнее. Думаю, он забирает торт[27] каждый день. Повторяю: это машина!

Если Уилсон – «старичок» «Столичных», то канадский центрфорвард Пьер-Люк Дюбуа – новичок, прибывший накануне сезона из «Лос-Анджелес Кингз». Соответственно, человек с другим углом зрения на Овечкина. И тоже – очень интересным. Первый же случай, им рассказанный, сразил наповал.

– Играю с Ови менее полугода, и тем не менее у меня накопилось о нем уже достаточно историй. Самая впечатляющая из них приключилась, собственно, прямо тогда, когда меня сюда обменяли. От кого, думаете, я сразу получил первую эсэмэску?

– Кажется, догадываюсь.

– Да, от Овечкина. И вскоре после этого – первый телефонный звонок. Что уже заслуживает уважения, вспоминая, кто он есть, – но и это еще не все. Все происходило в мой день рождения, о чем Алекс, как вы понимаете, знать был совершенно не обязан. А сам он в тот момент находился на отдыхе, кажется, в Турции. И тем не менее он нашел время, чтобы меня набрать, пожелать счастливого дня рождения и сказать: «Добро пожаловать в команду!» Честно говоря, я от всего этого немного ошалел. Когда ты пацаном с восхищением наблюдаешь за человеком на льду, а потом проходит много лет, и в один прекрасный день тебя обменивают в команду, где он по-прежнему выступает, первым делом ты думаешь: «О, я буду играть с ним!» Но сразу же после этой новости получить от такого человека звонок… Это был по-настоящему крутой момент в моей карьере.

– А можете ли привести наиболее впечатляющие примеры того, какой Ови капитан?

– Все капитаны – разные, у каждого свой стиль. Что делает в этом плане Ови особенным – даже в сложные моменты, когда не все для команды складывается хорошо, он одной шуткой или комментарием может снять напряжение в атмосфере. Он хочет, чтобы все происходило не слишком серьезно, чтобы люди получали удовольствие и были на позитиве. Стремление, чтобы в раздевалке была легкая атмосфера, без усложнений, – то, что отличает его как капитана в первую очередь.

Когда новый игрок вроде меня приходит в команду, для него Овечкин – это не такой же хоккеист, как все вокруг, а легенда, которая по-прежнему выступает. А он оказывается таким… нормальным! Ты иногда сам себе не веришь, понимая, что можешь разговаривать с ним, как будто он – обычный хоккеист. И он при тебе и с тобой все время шутит, улыбается, смеется. Для новичка «Вашингтона» это что-то грандиозное.

– Как бы вы сформулировали, какой пример подает партнерам Овечкин?

– «Никогда не поднимайся слишком высоко и не падай слишком низко». И это очень круто видеть.

Белорусский край Алексей Протас – третья категория: носитель одного с Овечкиным языка. Ну и заодно один из самых прогрессирующих хоккеистов Лиги сезона-2024/25, забивший в нем тридцать голов. И чуть ли не единственный и неповторимый, кто сказал своему агенту Дэну Мильштейну, когда тот сообщил о подписании нового контракта белоруса с «Кэпиталз» и назвал сумму зарплаты, следующее: «А мне не много?»

– Саша не только великий хоккеист, но и большой лидер раздевалки, – говорит Протас. – Для всех, не только русскоязычных. Но и нам с Александром Алексеевым и Иваном Мирошниченко, когда те в первой команде, помогает очень сильно. Саша часто нас подбадривает, дает советы, может подстегнуть во время игры, и в бытовых моментах от него масса помощи.

– Можете привести пример помощи Овечкина в быту?

– Как-то раз мне нужно было съездить в Херши, в фарм-клуб, и он дал мне свою машину. Да много было такого! От Саши исходит позитивная энергия. Он заряжает людей! Достаточно взять все эти веселые ритуалы с ребятами перед игрой, которые вы наверняка знаете по видео. Они всегда поднимают настроение.

В первый раз, как признался Протас, он не рискнул поговорить с Овечкиным и промолчал. Только на третий или четвертый день тренинг-кемпа понял, что нужно как-то представиться. Было, как он выражается, «немножко волнительно».

– Как нащупали «химию» в звене, что для этого делаете, много ли разговаривали?

– Да, мы разбирали игру после нескольких матчей, старались посмотреть, над чем нам нужно работать в тройке. Они со Строумом уже давно вместе играют, а мне нужно было немножко приноровиться. Стараюсь просто работать, выкладываться в каждой смене и помогать им, чем могу. Выигрывать борьбу, выходить из углов и из своей зоны. Понимаю, что в каждой смене должен выдавать максимум.

– Можно ли научиться у Овечкина бросать? Или его щелчок абсолютно эксклюзивен?

– Думаю, нельзя. Сколько лет он это делает – и никто не может справиться. Думаю, он один такой.

– Какой главный совет дал вам за все время в Вашингтоне Овечкин?

– «Работай – и все будет».

К этому стоит добавить слова Карбери о роли Овечкина в прогрессе Протаса:

– Протас сделал огромный шаг вперед в развитии и прошел долгий путь в системе клуба. Надо отметить, что О[28] сыграл важную роль в этом – помогал ему адаптироваться, в том числе в плане языка. И вообще взял его под свое крыло. Они много времени проводят вместе – и в раздевалке, и за пределами льда, и в поездках. Это действительно сыграло свою роль.

Датский центрфорвард Ларс Эллер представляет четвертую категорию: он – возвращенец. Играл за «Вашингтон» в чемпионском сезоне, потом поколесил по другим клубам, а осенью 2024-го его обменяли назад. И уезжая от еще темноволосого Ови, он вернулся уже к совершенно седому.

– Время, конечно, идет, но многие детали в нем узнаю от того Ови, с которым играл раньше и был так счастлив, – говорит Эллер. – Он очень честен по отношению к себе. Он человек, который распространяет вокруг себя позитивный вайб. Любит шутить, смеяться и над другими, и над собой. Находиться рядом с ним – всегда удовольствие. Я всегда говорил, что у Ови никогда в жизни не было плохого дня. По крайней мере, такое он производит впечатление. Каждый день, когда я его вижу, – самый веселый и счастливый в жизни!

– А лучшую шутку Овечкина помните?

– Это шутки, которые он в большей степени делает, чем говорит. Однажды он должен был улетать в отпуск. Так мы выкинули его из машины прямо на хайвее! Он шел по обочине шоссе со всеми своими сумками, ха-ха. У нас была куча историй вроде этой.

– В чем суть его характера на льду?

– Мне кажется, он очень счастлив, когда забивает, но точно так же счастлив, когда забивают его партнеры. Это легко увидеть по тому, как он возбужден, когда у его товарищей все получается. Для меня это главное в нем, когда Ови на льду. Но люблю и то, когда он разъяряется и начинает крушить соперников своими мощными хитами.

По поводу истории с высадкой на хайвее – комментарий Дмитрия Орлова, который тогда был в команде:

– Что-то было такое. Но там все было не так жестко, что просто взяли и высадили. По-моему, у нас отменили игру в гостях с «Филадельфией» из-за ковида, кто-то заболел. Если не ошибаюсь, мы на автобусе ехали из Филадельфии в Вашингтон, а так как мы улетали из вашингтонского аэропорта, наши машины были там. Сашу высадили на хайвее, чтобы друг его там подобрал. Так просто было удобнее!

Следующий собеседник – Дилан Строум, центрфорвард звена Овечкина два последних сезона. А это – особый повод для разговора с человеком, который, как подметил комментатор Бенинати, отдал голевые передачи на одиннадцать (!) первых голов Ови в рекордном сезоне.

– Как вы учились понимать друг друга на площадке?

– Это было несложно, – говорит Строум. – Ови – очень умный игрок, поэтому мне не потребовалось слишком много времени понять, что он любит на льду и в какие точки предпочитает идти. Это заняло две-три игры, после чего я понял главную задачу: находить его в хороших точках для броска и создавать максимум голевых шансов. Мы поняли, как нам надо играть. Скажу прямо: мы оба – не самые быстрые хоккеисты, но, как я чувствую, достаточно умные для того, чтобы понимать, как правильно использовать друг друга для создания максимального количества голевых моментов. Мне нравится, когда у Алекса за игру – семь-восемь бросков в створ и двенадцать-тринадцать попыток броска. Понятно, что бывает всякое, но наибольшая вероятность, что он забьет, случается именно при таких показателях.

– Вы можете назвать ваше взаимопонимание на площадке с Овечкиным уже таким же, какое у него было с Никласом Бэкстремом и Евгением Кузнецовым?

– Думаю, оно немножко другое. С Кузи они очень много общались по-русски, что создавало несомненный комфорт. С Бэки они провели вместе очень много лет, и это позволяло им понимать друг друга с полувзгляда. Тем не менее чувствую, что мы с ним тоже ощущаем комфорт от игры друг с другом. Он знает, где хочет видеть своего центра, и хорош в объяснении ему того, куда надо идти. Еще для него очень важно, чтобы передачи идеально стелились по льду. Иногда я давал ему пасы, при которых шайба чуть-чуть подскакивала, но он дал понять, насколько ему важна, я бы сказал, гладкость паса.

– Много ли по ходу матчей словесного общения между вами и Алексом?

– Да. Он очень, очень звучный во время игры. Алекс много просматривает айпад с прошедшими сменами и затем громко проговаривает, что, на его взгляд, необходимо сделать. В результате этих диалогов и ты знаешь, и он знает, что и в какое время надо предпринять. В общем, всякий раз, когда он что-то говорит на скамейке, это надо слушать. И также я вижу, что, когда я что-то говорю, он тоже не погружен в свои мысли и слушает. Это работает в обе стороны.

– Расскажите об Овечкине как капитане.

– Очень дружелюбен, очень бескорыстен. Чрезвычайно приятный человек, с которым всегда легко общаться. У него нет плохих дней, он всегда доволен. Приходит на каток, просто играет в хоккей, и с ним просто ладить. Он любит спорт, любит тусоваться с ребятами, ходить на хорошие ужины и есть вкусную еду. Знаете, с ним очень легко дружить.

– Расскажите ваши любимые истории об Овечкине на льду и за его пределами.

– На льду – это однозначно игра против «Чикаго», когда он сделал хет-трик и забил свой восьмисотый гол. Это мой самый любимый матч и мое самое любимое воспоминание. Потому что тогда я впервые играл против бывшей команды, и это было в Чикаго. Восемьсот голов за карьеру – это, знаете ли, довольно круто, и мы здорово повеселились после игры. Когда он пришел в номер гостиницы, мы облили его пивом. Тут мы уже переходим к тому, что происходит вне льда, и какую-то одну конкретную историю не приведу. Их очень много. И все – чрезвычайно дружелюбно!

Наконец, нападающий Итан Франк – новичок НХЛ в чистом виде. Неожиданный новичок: до 26 лет он играл в АХЛ, в фарм-клубе «Кэпиталз», и в таком возрасте шансов на попадание в лучшую лигу мира уже немного. Но он сделал это и ворвался в «Вашингтон» несколькими яркими перформансами.

– Ледовая часть айсберга, которая видна зрителям, – это, конечно, его голы, и за этим классно смотреть, тем более что это никогда не кончается, – рассуждает Франк. – А за пределами площадки самое памятное для меня, что он делал, – это один момент на… поле для гольфа. Hole-in-one[29]. Некоторые парни до сих пор крутят это видео, смеясь и поражаясь тому, как такое вообще возможно. Ведь до того он никогда не играл в гольф[30]!

По-особенному Ови ведет себя и в раздевалке. Допустим, перерыв, мы проигрываем или не показываем тот хоккей, на который способны. Настроение паршивое. Тут он говорит буквально несколько слов – и ты прямо видишь, как это настроение меняется. Каким-то образом он способен вносить в команду спокойствие, причем для каждого. И напоминать, что мы должны работать все вместе. Его принцип – not too high, not too low («не слишком высоко, не слишком низко»). Все должно быть ровно, без эмоциональных перепадов – и приведет к результату.

Почти точное повторение слов Дюбуа, правда? Новички команды острее чувствуют оригинальность Овечкина как капитана – вот о чем я подумал, послушав обоих. «Деды» больше рассказывают о шутках, деталях игры и характера, а его манера поведения как капитана для них давно привычна. Те же, кто узнал Ови недавно, делятся именно нюансами его высказываний и действий в раздевалке. «Не слишком высоко, не слишком низко» – надо бы и для себя запомнить. Если этот девиз помогает Ови и его партнерам, отчего бы не помочь людям из других сфер?

Каждого из своих собеседников в вашингтонской раздевалке я спросил, что значит для них быть частью Великой погони.

– То, что происходит сейчас, – оживляется Уилсон, – это нечто большее, чем просто игра в хоккей. Этот невероятный парень погрузил всех нас, а также огромное количество болельщиков в это увлекательное приключение. Я буду чрезвычайно взволнован в тот день, когда все произойдет. Я так горд за то, что он сделал, – и буду очень счастлив за него, за его семью, и крепко обниму Алекса. И буду ждать, что после этого, сделав пару кругов почета по льду, он закинет еще парочку!

– Каждый в команде одинаково сильно хочет двух событий – выиграть Кубок и чтобы Ови побил рекорд, – уверяет Дюбуа. – И нам так же приятно выигрывать матчи, как и видеть, с какой регулярностью он забивает, как делает хет-трики и отправляет в ворота соперников победные шайбы. У нас в этом сезоне двойная гонка! Мы добиваемся командных целей и цели О. Делать такое одновременно – это для хоккеиста уникальный опыт, который бывает раз за карьеру, и далеко не у всех. Мы бы очень хотели, чтобы он сделал это в нынешнем сезоне. Чем быстрее это произойдет, тем лучше будет для всех. Конечно, у него есть стремление сделать это, но не меньше, поверьте, этого хотят все в раздевалке, в организации, в городе. Можно долго говорить о том, какое влияние он оказывает на всех окружающих. Если посмотреть, как болельщики реагировали на любой его гол в этом сезоне, – даже не представляю, что будет, когда мы окажемся голах в двух от рекорда.

Протас смотрит на ситуацию спокойнее:

– Все понимают, что это рано или поздно должно произойти. Но никто на этом особо не зацикливается, в том числе и сам Саша. Просто ты видишь заряд, с которым он выходит на каждую игру и как стремится победить. И когда командные результаты переплетаются с индивидуальными, это только приближает этот рекорд.

– Надеюсь, он сделает это в нынешнем сезоне и оставит эту тему за спиной, продолжая получать удовольствие от хоккея и от жизни, – говорит Эллер. – Он заслужил это. С какого-то момента не стоит вопрос, побьет ли Ови рекорд Гретцки. Теперь он формулируется иначе – когда, в этом сезоне или в следующем. Верю, что в этом. Для меня он уже лучший снайпер НХЛ всех времен. Мы просто должны подождать, пока это станет зафиксировано официально. Счастлив, что могу видеть исторический момент вблизи и участвовать в процессе его достижения, быть частью Великой погони. Это большая привилегия и честь – делить лед и раздевалку с таким хоккеистом.

Строум несколько философичен:

– Не думаю, что прямо настолько важно, когда это случится. Но мы находимся здесь и сейчас, и все в команде хотят, чтобы он сделал это сейчас. Работаем над решением этой задачи. Мы знали, что Ови нужно хорошо войти в сезон, что и произошло. Дальше травма, конечно, не помогла, но, вернувшись, он сохранил хороший темп и возможность до конца сезона это сделать. Да, будет сложно, но если кто-то на такое способен, то он. Думаю, ощущение этого начнется матчей за пять или чуть позже. Когда есть шанс, что это может произойти в одной игре – вот тогда и наступит время, когда мы станем действительно чувствовать. Конечно, все говорят об этом и сейчас. Но по-настоящему думать о вершине, как мне кажется, можно только в тот момент, когда ты этой вершины уже почти касаешься. Для этого надо быть прямо близко-близко.

– Мне кажется, все стремятся, чтобы он побил рекорд сейчас, в этом сезоне, – подытоживает Франк. – И это можно увидеть по реакции на каждый его гол. На скамейке в такие секунды больше возбуждения, чем я видел когда-либо в своей карьере. Просто прекрасно наблюдать, как все счастливы, притом что человек делал это уже почти девятьсот раз за карьеру в НХЛ!

* * *

…И вот на дворе – начало апреля, и я снова в столице США. Прошел ровно месяц со дня предыдущей, сверхнасыщенной поездки. Теперь по эмоциям она ожидается еще сильнее, а вот по количеству собранных для своей газеты цитат… Журналиста это не может не беспокоить.

А тут поводы для беспокойства были, и очень серьезные. Потому что за время, прошедшее с начала марта до начала апреля, НХЛ категорически запретила всем клубам, включая «Вашингтон», аккредитовывать на матчи и тренировки репортеров СМИ из России. Невозможен был даже обходной маневр – заявиться от американского СМИ, если тебя знают как человека, работавшего на российское.

В предыдущие три года после 24 февраля 2022 года Лига также отсекала россиян от организуемых непосредственно ею мероприятий (финалы Кубка Стэнли, Матчи звезд, игры в Европе («Глобальная серия»), матчи на открытых аренах и т. д.), однако клубам, готовым работать с российской прессой, не препятствовала. Но тут по каким-то причинам все лазейки закрылись.

Когда где-то за две-три недели до потенциальной командировки это прискорбное обстоятельство выяснилось, в редакции «Спорт-Экспресса», будучи крайне впечатленными эффектом от февральско-мартовской поездки, даже не подумали отказаться: «Все равно будешь ездить на все матчи до рекорда. Нет аккредитации – купим билеты».

Вот по билету на центральный сектор верхнего яруса Capital One Arena, приобретенному примерно за 400 долларов, я и отправился 4 апреля на домашний матч «Кэпиталз» с «Чикаго Блэкхокс», когда Алексу, чтобы догнать Гретцки, нужно было забросить две шайбы. На ту же игру, как потом выяснилось, прилетела из Москвы Татьяна Николаевна Овечкина.

А Уэйн, доехавший наконец вместе с Гэри Беттмэном до игры Великой Восьмерки, по рассказу Ови (пусть и не после 890-го гола, как изначально планировал, а вслед за 892-м), написал ему: «Сделай хет-трик, и все закончится». Гретцки даже не представлял, насколько будет близок к тому, что его напутствие сбудется. Хотя, может, как раз-таки представлял – хорошо зная адресата своего пожелания?..

В предыдущем матче, 2 апреля, Александр забил при игре пять на три «Каролине». В этот момент на льду находился один из его лучших друзей Дмитрий Орлов, и было ощущение, что он все делал правильно, но не успел заблокировать бросок Овечкина совсем чуть-чуть. Уже после рекорда «Ураганы» приедут играть в Вашингтон, и я спрошу о том моменте у самого Орлова. Он ответил весьма занимательно:

– С этим связана смешная история. Просыпаюсь с утра на следующий день после этой игры – и вижу смс от главного тренера «Виннипега» Скотта Арниэла, который в «Вашингтоне» в свое время входил в штаб и отвечал за меньшинство. Он поздравил с выходом в плей-офф, а дальше последовала фраза: «Понимаю, что Саша – твой друг, но надо было находиться на линии броска». Отвечаю: «Я старался». Он: «Это все полная фигня, что ты мне говоришь». Я: «Хорошо, а где были те, кто должен был заблокировать остальные его голы? Восемьсот девяносто один гол. Не я первый, не я последний, кто не успел, когда он забил». В общем, посмеялись. На самом деле старался заблокировать бросок, но шайба прошла мимо меня. К сожалению. И к радости. Сейчас уже к радости, потому что он побил рекорд. Но когда ты на льду, то убираешь эмоции.

– А кто-то в команде троллил, что другу помог?

– Была пара подколов, в основном со стороны работников клуба.

Начать потенциальный день рекорда Овечкина с американского болельщика, одетого в его динамовский свитер под 32-м номером, – это было нестандартно. Но первым, кого я увидел, приехав на утреннюю раскатку «Вашингтона» перед «Чикаго» в тренировочный дворец «Кэпиталз» в Арлингтоне, оказался именно этот молодой человек с усами.

– Вы русский или американец? – начал я разговор с естественного вопроса на английском, потому что по лицу это моментально определить было невозможно.

– American, – ответил собеседник. – Зовут Кори, я из штата Нью-Мексико. Мой отец, который родом из Мичигана, был вратарем в детстве и привил мне любовь к хоккею, купил мне это джерси Овечкина, когда мне было восемь лет. Чаще всего мальчик берет пример со своих братьев, но два моих старших брата, которые тоже играли в хоккей, как я считал, делали это пассивнее, чем нужно. А вот Ови – в самый раз! Я слежу за Алексом всю его карьеру. Он был моим образцом для подражания, когда я рос. Я обожал то, в какой силовой манере он играет, как бросает шайбу со скоростью в тысячу миль в час. Нравилось и то, что он – лидер, что задействован в общественных делах Вашингтона. Мальчишкой я смотрел на него с восторгом. А теперь пойду на такой матч, причем мы с подругой купили билеты на него еще в прошлом году! Я еще тогда сказал ей, что все произойдет именно с «Чикаго». Знаете, у меня хорошие ощущения.

Усач из Нью-Мексико окажется почти прав.

– Боже, сделай так, чтобы Ови сегодня оформил хет-трик! – так завершил свою речь Кори, возвысив голос и едва ли не вознеся руки к небу.

Тут выяснилось, что в Вашингтоне он будет находиться до понедельника, в Нью-Йорк на следующий выездной матч с «Айлендерс» полететь не сможет, и у него, что называется, «олл-ин» – все ставки на матч с «Чикаго».

– Я тут волнуюсь за одну вещь, которую можете уточнить мне только вы, – продолжил Кори. И показал баннер, на котором предлагал Овечкину обмен – его динамовский свитер на… совместную фотографию. А вопрос заключался в том, без ошибок ли он при помощи своей девушки, которая учила русский, написал кириллицей «ХК «Динамо» (Москва). Я заверил его, что все хорошо, – не буду же придираться к мелочам вроде отсутствия кавычек.

Но мечта сделать фото с Овечкиным, чего парень жаждал всю жизнь, тем более при нынешнем ажиотаже, была объективно за гранью фантастики. Хотя действовал он, надо сказать, грамотно. Когда после тренировки все болельщики столпились у ожидаемого ими выхода игроков, Кори с подругой и другом (тоже, кстати, в динамовском свитере!) тихонечко стоял неподалеку от автомобиля Овечкина.

Видимо, все болельщики «Вашингтона» в курсе, на чем ездит Ови. Его здоровенный черный джип «Мерседес» с номером, в котором, конечно же, есть восьмерка, – местная достопримечательность, и ничего подобного в автопарке команды больше не наблюдается.

Честно говоря, я тоже, не будучи на этот раз аккредитованным, а значит, имеющим журналистский доступ к Овечкину и его партнерам, надеялся, что Александр пройдет в свою машину и мне удастся просто пожать ему руку и пожелать удачи не только от себя, но и от российских болельщиков. Но все повернулось прозаичнее – в какой-то момент вышел некий человек из «Кэпиталз», сел за руль овечкинского внедорожника и увез его туда, где Великая Восьмерка без лишних глаз сможет сесть за руль и уехать.

Благо, восьмиэтажная многоуровневая парковка, над которой и построен MedStar Capital Iceplex, дает массу таких возможностей. Это самый высокий каток в США, и Овечкин ежедневно трудится там почти всю энхаэловскую карьеру – за исключением первого и начала второго сезона. Подсчитано, что хоккеисты проводят в тренировочном дворце триста часов в году. То есть 12 полных суток. Умножаем их на 18 лет карьеры именно после строительства этого катка – и получаем 216 часов в этом месте. При входе в тамошний фан-шоп вы можете увидеть две фотографии, где 21-летний Ови, сидя на своем месте в раздевалке, выдувает пузырь из жвачки, и 39-летний делает то же самое.

Время бежит. Овечкин седеет. Но забивает немногим меньше.

А вот еще один собеседник с плакатом. На нем написано: «Хей, Ови, мне исполнилось 50. Могу сделать с тобой селфи?»

– У вас прямо сегодня юбилей? Можно поздравить? – интересуюсь.

– Нет, если честно, он был 1 января. А еще в прошлом июле жена купила мне билеты на эту игру. Подарок на день рождения. Думаю, что сегодня Ови забьет одну или две, а единоличный рекорд установит, надеюсь, 10-го с «Каролиной». Но это будет уже без меня. Уже завтра улетаем домой, в Нью-Хемпшир, штат Массачусетс, где сейчас живем.

Его зовут Лукас Макэндрюс, он родом из Канады – подчеркивает, что из того же города Кингстон в штате Онтарио, что и второй тренер «Кэпиталз» Кирк Мюллер. Фанатом «Вашингтона» он стал еще в 95-м, во времена блеска Питера Бондры. А потом увидел Ови, причем даже еще не за «Кэпс», а на молодежном чемпионате мира – и все.

– Он омолодил и освежил хоккей. В девяностых эта игра стала медленной, осторожной, тяжеловесной. Овечкин вернул в нее молодую энергию.

* * *

Все эти диалоги с болельщиками мы ведем по ходу и после раскатки, на которую собрались сотни две-три человек. Абсолютно все тренировки команд НХЛ открыты для просмотра публики, расписание их публикуется в открытом доступе – и люди этим с удовольствием пользуются. Да и в фан-шопе что-нибудь зацепить успевают.

Например, клуб выпустил новый мерч – футболку с восьмеркой, нарисованной из… нет, не овечек, а козликов. Потому что спортсменов такого калибра, как Ови, сейчас во всех видах спорта, от Месси до Леброна, называют аббревиатурой GOAT – Greatest of All Times, величайший всех времен. А то же слово по-английски означает «козел». И если по-русски это может показаться неблагозвучным, то в спортивном английском выше признания не бывает. Так вот, в начале тренировки я обнаружил эту футболку, а когда после ее окончания и общения с болельщиками зашел в фан-шоп снова, ее уже смели!

Встретил после раскатки и своего недавнего собеседника Джо Бенинати. Он поделился своими ощущениями перед игрой:

– У «Чикаго» много молодых защитников, которые увидят Овечкина впервые в жизни, и это может помочь «Вашингтону» в атаке. В последних играх команда, в первую очередь в атаке, находится в не идеальном состоянии, хотя сам Алекс забивает постоянно. Но вижу основания для того, чтобы этот матч получится для всех «Кэпс» хорошим, а в этом случае Ови возглавляет колонну. И вы знаете, какая аналогия мне приходит в голову? Отметку в 800 голов, насколько помню, он прошел именно хет-триком в ворота «Чикаго»! Побить рекорд Гретцки хет-триком здесь, в «Вашингтоне» – это было бы… любопытно.

Почти получится…

Я напомнил Джо его слова в нашем прошлом разговоре, что Овечкин никогда не тормозит перед рубежами, проходит голевые юбилеи легко и непринужденно. Он в ответ привел его аналогию с американским футболом, с игроками, которые чувствуют «запах» линии тачдауна. А об Овечкине сказал – да, он просто проламывает все эти рубежи.

– Может, сегодня, может, в воскресенье на Лонг-Айленде, посмотрим, – заключил комментатор.

– Можете описать атмосферу в городе сейчас? Она не такая, как обычно?

– В такое время, как сейчас, ты понимаешь, каким важным стал хоккей в Вашингтоне. И многое тут связано именно с Алексом, с тем путем, которым он провел этот город и клуб, начиная с 2004 года, когда был задрафтован, и сезона-2005/06, когда дебютировал. Мы разговариваем с вами рядом с общественным катком. И посмотрите, сколько мальчишек и девчонок приходят сюда и наблюдать за тренировками, и кататься. И невероятное прибавление числа хоккеистов в этой округе произошло именно благодаря восьмому номеру. Он оказал на это колоссальное влияние. И сейчас он на пороге того, чтобы побить рекорд, который стоял тридцать один год. И это можно физически почувствовать. Весь город смотрит матчи, слушает репортажи, говорит о рекорде. Все разговоры, где бы это ни происходило – только об этом! И каждую секунду, когда он сегодня будет прикасаться к шайбе, вы будете это ощущать.

Вот этот прогноз Бенинати сбудется не на сто – на двести процентов.

Ну а самая колоритная, пожилая пара болельщиков, с которыми я пообщался, – это эмоциональная дама, сначала стеснявшаяся видео, но в силу своей общительности все же согласившаяся, и ее муж на инвалидной коляске, порой встававший и с трудом, но ходивший.

На игры они теперь не ходят, не любят больших толп, следят за матчами по телевизору, но на тренировки приезжают с удовольствием, обожают смотреть на все нюансы, вплоть до их любимых желтых овечкинских шнурков. И просили передать отдельный привет Евгению Кузнецову, которого помнят, любят и по которому скучают.

– Я плакала как ребенок, когда мы потеряли Кузи! – заявила Синтия Брэйди, или просто Синти, которая выросла в Вашингтоне и называет себя болельщицей «Кэпиталз» и Овечкина навсегда. – Зато рада была увидеть где-то, что он до сих пор делает «птичку»! Если будете с ним говорить, обязательно скажите, как его любят в Вашингтоне. И Орлова мы обожаем. Они нас на днях обыграли…

Гретцки они ожидали увидеть в городе пораньше, поскольку он обещал начать ездить после 890-го, – но удовлетворены и тем, что он приехал и будет на матче с «Чикаго». Вспоминают, как были опечалены, когда не стало отца Овечкина. И как Синтия проплакала весь вечер, когда Ови сломал ногу, боясь, как бы эта травма не завершила досрочно его карьеру в таком возрасте до рекорда. И как мечтают, чтобы он подписал еще один контракт и «добил» количество своих голов до тысячи…

Эти люди готовы были разговаривать об Александре Великом вечно. Говорили даже о том, как надеются, что благодаря ему наладятся отношения России и США.

А главная мечта Синтии – просто пожать руку Овечкину.

Комок к горлу подкатывает, когда слушаешь таких людей и ощущаешь их страсть.

* * *

Говорил я с несколькими болельщиками и перед самым входом во дворец. В том числе с людьми китайских корней – напомню, расположена Capital One Arena в соответствующем квартале Вашингтона. Правда, легенда гласит, что, если до ее строительства во второй половине 1990-х квартал был китайским не только по названию и архитектуре, но и по населению (там компактно проживали три тысячи китайцев), то как раз появление арены вытеснило оттуда многие мелкие бизнесы, и теперь там живут всего три сотни выходцев из Поднебесной.

Заявить, что китайские болельщики сказали мне что-то захватывающее, будет некоторым преувеличением. Гораздо ярче запомнился разговор с папой и сыном в форме «Чикаго» с фамилиями, конечно же, Патрика Кейна и Джонатана Тэйвза на спинах. Узнать настроение болельщиков гостевой команды мне было крайне интересно.

И на мой вопрос, хотят ли они сегодня увидеть рекорд Овечкина, они внезапно сказали: «Да!» Но добавили:

– При победе «Ястребов».

– То есть идеальный для вас сценарий – 4:3 в пользу «Чикаго» и хет-трик Ови?

– Да, однозначно!

И ведь по сценарию матча нельзя сказать, что такого не могло произойти. Правда, каждое из двух этих событий могло скорее случиться по отдельности. «Чикаго» до рокового для себя удаления в третьем периоде вел в счете. А Ови мог забить третью в самой концовке, уже при 5:3.

Откладывать дело в долгий ящик, играя дома против аутсайдера, ему не хотелось. И он взорвал трибуны первым голом уже на отметке 3:52 первого периода. Овечкин идеально открылся на пятаке с правой стороны от ворот, его центрфорвард на протяжении двух последних сезонов Строум столь же идеально отдал. Сперва шайба, в касание пущенная Ови в дальнюю «девятку», вонзилась в крестовину. А дальше уже включился элемент везения – от нее она отлетела в спину вратарю Спенсеру Найту и далее – в ворота. 1:0!

И гол этот стал для мастера сороковым в сезоне. В четырнадцатый раз в карьере он перешел эту отметку. В тридцать девять лет. Как ни в чем не бывало.

С этой секунды наэлектризованная с первой секунды арена уже не останавливалась. Честно говоря, для достаточно спокойного в среднем североамериканского боления (хотя есть, конечно, города-исключения) это выглядело не очень характерно. И в самом Вашингтоне мне доводилось видеть совсем другое. Но это был особенный день.

Тут же вспомнилась еще одна поразительная штука: у них с Гретцки почти поровну игр. Уэйн провел в лиге 1487 матчей, для Овечкина встреча с «Чикаго» стала 1486-й. И, как верно заметил один из моих читателей, если Александр сравняется с «Ваней» (так называли Гретцки хоккеисты сборной СССР, против которых он часто играл и даже как-то пригласил их домой) сегодня, то на конкретный день будет занимать первое место в списке бомбардиров по меньшему количеству игр.

За шесть минут до конца периода Тайлер Бертуцци сравнял, но публика, по-моему, не обратила на это особого внимания. Первое место в конференции давно обеспечено, не говоря уже о выходе в плей-офф. А пропущенная шайба – ну, с кем не бывает. Наоборот, перефразируя любимое выражение петербургского телекомментатора Геннадия Орлова после голов, пропущенных его любимым футбольным «Зенитом», «тем интереснее будет смотреть хоккей».

О «Зените» я вспомнил не случайно. В перерыве отправился на нижний ярус, где, по полученной мною информации, в секторе 116 сидели один из лучших российских футболистов XXI века Андрей Аршавин, известный в прошлом форвард команд НХЛ и КХЛ Никита Филатов и блогер Федор Маслов, тоже приехавший лицезреть рекорд, колесить по американским городам и брать интервью у российских хоккеистов.

Интервью Андрей давать не захотел, приберегая впечатления для своего канала. Тем не менее этот сюжет – Аршавин воочию смотрит на рекорд Овечкина – любопытен даже без интервью. И уводит меня в 2008 год, когда один выиграл Кубок УЕФА и взял бронзу Евро, а второй был важной частью сборной, после 15-летнего перерыва выигравшей золото ЧМ в Квебеке. А четыре гола арсенальца Аршавина на «Энфилде» «Ливерпулю» в те же времена, когда Овечкин уже был трехкратным обладателем «Харт Трофи», – какая ностальгия! И вот лучший, вероятно, российский футболист XXI века приезжает лично посмотреть на триумф лучшего хоккеиста страны того же столетия.

Красиво, правда?

* * *

Во втором периоде Ови, как обычно (не его это нынче время, реже всего он в этом сезоне забивает во второй двадцатиминутке), не «зажигал», оставляя силы и эмоции для «Ови-тайм» – периода третьего. Более того, и весь «Чикаго» после первого перерыва игру переломил, сразу выйдя вперед. А не успел словак Фехервари, чей премьер-министр Роберт Фицо накануне выразил восхищение Овечкиным, сравнять счет, как через десять секунд (!) «Чикаго» снова вел в счете: забил, кстати, русскоязычный игрок, швейцарец Курашев.

У Овечкина были два неплохих момента в большинстве во второй части периода при 2:3, но оба раза он стрелял мимо цели. Но именно численное преимущество в этот вечер принесет ему повторение рекорда Гретцки – уже в третьем периоде.

Причем всему стадиону сперва показалось, что это произошло раньше, чем на самом деле. Когда опять же при пять на четыре «Вашингтон» сравнял счет, после броска Строума шайба несколько раз меняла направление, пока не попала на дальней штанге в конек защитника Мерфи и от него не залетела в ворота. Но визуально было полное впечатление, что последним шайбы коснулся Овечкин, эту самую дальнюю и замыкавший. При ближайшем рассмотрении это оказался автогол, засчитанный на последнего коснувшегося шайбы игрока атакующей команды – Строума.

И все же именно в большинстве Ови без гола не ушел. Поблагодарим юное дарование «Чикаго» Бедарда за то, что именно его фол привел к историческому моменту. Хотя сам талант наверняка хотел войти в историю чем-то другим.

На отметке 6:13 третьего периода тройка форвардов «Вашингтона» вкатилась в зону, и быстрая перепасовка Манджапане и Карлсона (последний отдал в одно касание) привела к лазеру от Овечкина аккурат с точки вбрасывания в левом круге. Найт совсем чуть-чуть не успел переместиться и закрыть ближний угол. Как и случалось с большинством вратарей Лиги, которые с ним пересекались. Они все знали. Но просто – не успевали.

Овечкин забил из самой середины своего «офиса». Что может быть символичнее? Откуда еще забивать пусть не единолично рекордный, но сорекордный гол?!

На лед мигом выскочила вся команда – казалось, готовая качать Овечкина. Но все же не в этот раз. Пока они его просто затискали. А Ови, вырвавшись из объятий партнеров, тут же покатился вдоль трибун, посылая воздушные поцелуи и кланяясь родным и болельщикам.

Те, и так возбужденные до предела, от такого просто сошли с ума. А уж когда он начал энергично и при помощи клюшки ими дирижировать…

Capital One Arena еще долго разрывалась от этого скандирования восемнадцати с половиной тысяч человек: «Ови! Ови! Ови!»

А еще он показал пальцем куда-то наверх, показав, что помнит о старшем брате Сергее, погибшем в 25 лет в автокатастрофе, когда ему было десять, и старшего сына он назвал в его честь; об отце Михаиле, который вложил в него всю душу и не дожил до рекорда два года и два месяца; о теще, чудесной актрисе Вере Глаголевой, обожавшей зятя.

Он сел на скамейку, вытер лицо полотенцем, попил водички. На кубе красным на синем сверкали цифры 894. Диктор по стадиону, включив все возможные децибелы, закричал: «Гол забил великий Алекс Оооо…» Фамилия потонула в реве публики.

Александр снова встал и начал бить себя крагой по сердцу.

А потом вместе со всей ареной смотрел трогательный ролик на кубе, посвященный ему и Гретцки.

Счет стал 4:3. А это неизбежно означало, что штаб «Чикаго» снимет Найта и выпустит шестого полевого. Неужели хет-трик – и побитый рекорд прямо одним ударом? Неужели он сделает даже это, и мой новый знакомый из штата Нью-Мексико, которому 6 апреля надо возвращаться домой, вымолил у Всевышнего сценарий своей утренней мечты?

«Ястребы» снимают вратаря. Но что это? Овечкина на льду нет!

Ах да! Предполагали же и главный тренер Спенсер Карбери, и жена Настасия Овечкина, что Ови не захочет забивать ни 894-й, ни 895-й гол в пустые ворота. А совсем исключить такое можно, только его в такой момент не выпуская. Все же помнят историю 802-го гола, когда Александр Великий обогнал Горди Хоу. Овечкин тогда, так же не желая бросать по пустым, отпасовал Евгению Кузнецову. Но челябинец, не желая, по его признанию, чтобы его «возненавидел весь мир», вернул шайбу Ови. И у того уже не было иного выхода.

И как же символично все теперь получилось. Вместо восьмого номера пятую шайбу в пустые ворота забросил девятый. Новичок команды Райан Леонард, еще недавно игравший со студентами, а теперь вот уже три игры выходящий на лед с Овечкиным. И не представляю, что при этом ощущающий. Это был его первый гол в НХЛ. Первый гол в игре, в которой его капитан забил 894-й. Просто кино какое-то…

Но и это было еще не все. До сирены оставалось чуть больше полутора минут – и вот тут уже Овечкин вышел на лед.

И дважды был близок к тому, чтобы сделать хет-трик!

Но тут уже Найт тащил. Вначале – плечом, а ведь бросок был убойный. Однако голкипер решил, что с него на этот вечер хватит.

А за 12,8 секунды до конца Рыцарь, как переводится его фамилия (с такой только в «Вегасе» играть), и вовсе изловил пущенную Ови шайбу намертво.

И праздник поэтому чуточку растянулся.

Дальше обе команды вышли на лед – и вот тут уже никого из проигравших не надо было вызывать с пути в раздевалку, как это сделал недавно для вратаря «Миннесоты» (а много лет – «Питтсбурга», самого принципиального соперника «Кэпиталз») Марка-Андре Флери сам Овечкин, вызвав всеобщее восхищение. Вот, например, что сказал мне через считаные часы после рекорда легендарный советский защитник, победитель Кубка Канады-1981 и участник Матча всех звезд НХЛ Алексей Касатонов:

– Он проявил качества большого человека. Меня потряс момент, когда он вернул на лед часть своей команды, чтобы отдать должное завершающему карьеру Флери. Между прочим, далеко не самому приятному сопернику для Овечкина, потому что «Питтсбург» Флери много раз обыгрывал «Вашингтон» в плей-офф и трижды выиграл Кубок Стэнли. Но Овечкин сделал это, хотя совершенно не был обязан. И это уже тоже – часть его личности и часть истории.

Спустя восемь дней после рекорда во время специальной пресс-конференции для российских журналистов на тренировочном катке «Вашингтона» я спрошу Ови о ситуации с Флери.

– Он один из лучших вратарей Лиги, – скажет Овечкин. – У нас с ним было соперничество и в «Питтсбурге», и в «Вегасе» – во всех командах, где он играл. Это просто уважение к игроку, личности и тому, что он сделал для хоккея. Все команды так делали. Понятно, что мы проиграли, все расстроились. Но у нас была договоренность с тренерским штабом и ребятами, что после игры останемся вне зависимости от результата.

В этом поступке и этих словах Овечкина заключается какое-то такое мощное ядро, я бы сказал, спортивности, что становится понятно, почему его так уважают коллеги – и по команде, и в НХЛ в целом. Уважают не только за голы. Но и за то, что он возвращает команду на площадку, чтобы она пожала руку Флери, и за то, что не выходит на лед, чтобы забить рекордный гол в пустые ворота. Карбери предложил ему выйти, но Овечкин сказал, что в любом случае не будет бросать.

– Этот поступок тоже войдет в историю, – говорит легендарный советский защитник Алексей Касатонов. – Ведь Овечкин имел шанс не просто забить, а оформить хет-трик! Любой хоккеист мечтал бы побить рекорд так эффектно, тремя шайбами и сотнями кепок на льду. Но Александр не допускал, что любую из двух рекордных шайб – ту, которой сравняется, или ту, которой выйдет на чистое первое место, – забросит в отсутствие голкипера.

– Хороший поступок, – согласен более молодой коллега Касатонова по амплуа Дмитрий Орлов. – Это достойно уважения, потому что рекорд надо устанавливать, забивая вратарю.

– Дима, ты знаешь Сашу как мало кто другой. Что сделало Овечкина таким уникальным?

– Во-первых, воспитание родителей. Он достаточно открытый, но для кого-то может быть закрытым. Главное, что он очень уверенный в себе. Человек и спортсмен, знающий, как добиваться целей, которые он перед собой ставит. Хороший друг, всегда открыт для помощи родным, близким. Русский человек, который всегда хотел выступать за свою страну, даже с серьезными травмами. Хороший, добрый русский человек.

Но вернемся на площадку Capital One Arena после матча с «Чикаго». Что еще было? Признание – что само собой разумелось – первой звездой матча. Интервью на скамейке, транслировавшееся на весь дворец, и возникшая вдруг там абсолютная тишина, чтобы не пропустить ни одного слова. «Никогда не думал, что достигну этого рубежа», – признался герой.

И я прекрасно помню по нашему разговору 2016 года, что тогда – точно не думал…

Конечно, сказал спасибо семье – маме Татьяне Николаевне, которая успела прилететь прямо перед игрой, жене Насте, сыновьям Сереже и Илюше, которые тоже, конечно, были на игре, тестю Кириллу Шубскому.

И, само собой, невероятным вашингтонским болельщикам, для которых он – свой навсегда.

* * *

Даже когда я уже вышел с арены на улицу, скандирование «Ови! Ови!» не прекращалось ни на секунду – просто оно стихийно возникало в разных сторонах от меня. И я сразу пытался включить видео на айфоне, чтобы записать этот момент для истории. И так – весь вечер…

Какую-нибудь яркую историю про свою овечкиниану может рассказать чуть ли не любой из тысяч людей в красных свитерах с восьмым номером на спине – но выбирать хочется колоритных, тем более что интервью я записывал на видео, и так хочется однажды сделать из всего этого средоточия истории фильм. Чего стоит одна только сцена: поворот к эскалатору, ведущему к метро Gallery Place / China Town, темнокожий саксофонист с дредами играет джаз, и идущие мимо болельщики начинают пританцовывать, а иные даже остаются послушать. Как же это атмосферно!

Вот идет мужчина с длинной и узкой, какой-то очень индивидуальной седой бородой. На лбу – бейсболка «Кэпиталз», на теле – свитер с Овечкиным, конечно. Ну как к такому не подойти? Особенно когда ты смотришь на него со спины и видишь, что написано-то «Овечкин» – по-русски! И жена обладателя сезонного абонемента Джона (а я-то был уверен, что его с такой внешностью и зовут как-то по-особенному!), не пожелавшая участвовать в съемке, тем не менее рассказывает, что встречались дурачки, которые до него из-за этого докапывались…

– Ови всегда выкладывается на сто процентов и наслаждается игрой. Он человек и потрясающий посол хоккея и города. Он обожает игру, и игра платит ему за это так, как мы с вами сегодня были счастливы видеть. Лучшего вечера невозможно было и представить! Хотя… можно. У него были шансы забить третий, тем более что я купил жене кепку, чтобы она бросила ее на лед после хет-трика!

В ответ на вопрос, с какого возраста он болеет за «Вашингтон», этот человек жестом показывает ребенка, который ходит пешком под стол. И поясняет – с того самого времени, когда команда ровно полвека назад была основана. А я задумываюсь о том, что для таких людей, болеющих за клуб ВСЮ его историю, видеть то, что происходит сейчас, – нечто совсем особенное.

– Его на самом деле не волнуют все эти рекорды, он думает только о победах! Это его натура. И не сомневаюсь, что о рекорде он забудет на следующий день и продолжит думать только о том, чтобы выиграть второй Кубок Стэнли.

На мою легкую провокацию, надеется ли собеседник, что Овечкин не забьет рекордный гол «Айлендерс» и перенесет этот момент на домашнюю встречу с «Каролиной», бородач ответил еще более радикально, чем я мог ожидать:

– Надеюсь, Карбери посадит его в Нью-Йорке на скамейку, и хочу обратиться к нему с такой просьбой, ха-ха! И он забьет дома для своих настоящих фанатов!

И тут, посерьезнев, сказал:

– Но если судьба распорядится так, что Ови сделает это там, в Нью-Йорке, – значит, так и должно быть. Он мог и сегодня забить третий гол, это было очень возможно. И все же решил продлить удовольствие!

Смотрю запись этого нашего разговора – и какие-то его части не имею никакой возможности расшифровать из-за вновь и вновь начинающегося скандирования: «Ови! Ови!»

Еще один бородач с восьмеркой на спине, Майк (его борода, впрочем, была менее витиевата, чем у предыдущего собеседника), идея поговорить с которым вызвала особый восторг у его маленькой дочки, в ответ на мой вопрос, что этот рекорд значит лично для него, разразился прочувствованным монологом.

– Очень, очень многое. Сколько вы назовете людей, посвятивших всю огромную карьеру в Лиге одному городу, как это сделал Ови? Он – давняя и неотъемлемая часть Вашингтона и его жизни, квинтэссенция «Кэпиталз». Он делает это для всех нас – хотя, конечно, и для себя. Ему потребовалось даже меньше игр, чем Гретцки. Одна команда – и восемьсот девяносто четыре гола!

Дочка в этот момент закричала:

– Мы тебя любим, Ови! Спасибо от всего Вашингтона!

А Майк продолжил:

– Я болею за Ови со дня его подписания в команду. Совсем скоро его первому матчу за нас будет двадцать лет! Уже когда он только начал играть, мы понимали, что он очень крут, феноменален в атаке. Мы годами наблюдали его рост. Мы следили не только за тем, как он забивает, но и как учится играть в защите и на всех позициях, что видели и сегодня. Очень здорово было наблюдать, как он растет и из года в год отдает энергию этому городу. Мы просто любим его, он настоящий феномен. И стал примером для многих игроков. Посмотрите на новичка Ленни[31]. Ови не стал играть при пять на шесть против пустых ворот, позволив выйти Леонарду. В очередной раз показал, какой он отличный командный игрок.

– Вам жаль, что он сегодня же не забил и восемьсот девяносто пятый? И надеетесь ли вы, что на Лонг-Айленде он подождет с рекордной шайбой до возвращения в Вашингтон?

– Да, было бы здорово, если бы он побил рекорд сегодня. Но и наблюдать за тем, как он с ним сравнивается, как ему аплодирует весь стадион за достижение этого рубежа, – это невероятно. Ови сделал многое для этого города. Он отдал Вашингтону двадцать лет своей жизни, кровь, пот и слезы. Так что и для меня очень важно было поболеть за него и отдать ему должное в такой день. И вернуть вместе с другими болельщиками частичку той страсти, которую он столько лет дарит нам. Я просто хочу, чтобы он побил рекорд. Было бы здорово, если бы он сделал это на домашнем стадионе, но даже если это произойдет в следующей игре, в Нью-Йорке, то все равно буду очень рад за него!

* * *

Чуть-чуть перекусив в расположенном прямо напротив арены приятном мексиканском заведении (по-моему, там не было ни одного человека, который только что не был на хоккее) вкуснейшим гуакамоле, я вышел на улицу и увидел… Овимобиль.

Конечно, я знал о его существовании по фотографиям, но смотреть на такое вживую – совсем другое дело. Когда смотришь на фото, это кажется произведением искусственного интеллекта, в реальность же такого веришь, только когда видишь его собственными глазами. Но чего только не смастеришь из любви к хоккею и легенде города!

На переднем стекле белого внедорожника – слово Gr8ness, «величие», в которое вплетена восьмерка. Сборку – горящие цифры 894, которые менялись по мере приближения к рекорду. На крыше – распластавшаяся огромная фигура Овечкина. И это было словно пророчество – ведь именно так он будет лететь по льду арены на Лонг-Айленде спустя мгновения после рекорда!

Но на крыше Овимобиля он, с любовью вылепленный до мельчайших деталей, не только бросается по льду вперед, но и просовывает клюшку между конечностями черно-белого козла (мы снова видим обыгрыш принятой сейчас у болельщиков аббревиатуры GOAT – Greatest of All Times) под 99-м номером с символикой «Лос-Анджелеса». Интересно, почему не «Эдмонтона», в котором Великий провел лучшие годы карьеры, – впрочем, это уже детали.

На боковом стекле водительского сиденья также изображен Овечкин, с широкой щербатой улыбкой глядящий на вас. А под тем Ови, который по-бильярдному вытягивает клюшку в падении, – лицо с кусочком пиджака и галстука Гретцки, ошарашенно смотрящего вверх на табло. И тут, соединив в своем сознании две фигуры, ты понимаешь, что и распластавшийся Алекс, и смотрящий на него Уэйн – это участники одного легендарного эпизода в начале 2006 года, когда двадцатилетний форвард забил гол лежа «Финиксу», гол, который противоречил законам физики, поднял на уши всю Лигу и ее болельщиков и сыграл роль в обретении форвардом суперзвездного статуса. А тренировал тех «Койотов» – Гретцки. И, подняв глаза на куб, с изумлением пытался понять, как такое возможно…

По бокам Овимобиля – круглые эмблемы Великой погони, в точности такие, как в фан-шопе на майках. Среди персонажей, чьи фото есть на автомобиле (хотя с содроганием произношу об этой красотище такое банальное слово), обнаружился даже Джо Бенинати, который неожиданно держит в руках баннер, смысл которого я не понял. Но ясно, что это еще одна из многочисленных легенд, связанных в Вашингтоне с Овечкиным.

Но и это еще не все. К запаске, висящей «за спиной» Овимобиля, привязаны три клюшки, «перо» каждой из которых играет роль флагштока для знамен с лого «Кэпиталз». А на заднем стекле – изображение горных вершин с каждым пиком, покоренным Ови. Вот – гора 801, числом голов, которое забил Горди Хоу. А в роли Эвереста – конечно, 894.

Сил искать по заведению владельца Овимобиля после такого дня уже не оставалось. Но, надеюсь, еще будет возможность это сделать, ведь у меня есть билет и на домашний матч 10 апреля с «Каролиной». И я пойду на него вне зависимости от того, забьет ли Ови рекордный гол в гостях «Айлендерс» или нет. Тут, как говорил мой знакомый немец, болельщик «Байера» из Леверкузена, перед первым за 120 лет золотым матчем любимой команды в бундеслиге, главное – дожить. Будучи за рулем, он в последние дни перед игрой перед каждым перекрестком молился: «Боже, только сделай так, чтобы я не разбился до ЭТОЙ игры…»

Многие вашингтонцы, уверен, поступали в эти дни так же.

* * *

С арены в гостиницу меня подвозил добрейший темнокожий эфиоп в цветастой панамке по имени Хоги, уехавший с далекой родины в Америку, когда ему было восемь лет. Право, мои собеседники в этот вашингтонский день представляли все расы, и это было замечательно – настолько Овечкин объединил всех.

Ну, «подвозил» – слишком сильно сказано, поскольку там минут пять ходьбы – один поворот, типичные расписные ворота китайского квартала, и вот он, отель. Но персонаж был достоин того, чтобы не идти такое ничтожное расстояние пешком. Тем более что никакой алчности в его предложении не было – в благодарность за разговор и выслушивание его рассказа он пожелал это сделать бесплатно. И пять отданных мною долларов были добровольными (а не обязательными в размере 18–20 процентов, как это принято в американских ресторанах, поскольку официанты не получают зарплату) чаевыми.

Он, собственно, заговорил сам, увидев, как жадно я рассматриваю Овимобиль и все детали этого шедевра.

– Красота, правда? Он тут стоит после каждого матча уже много лет. Правда, выглядит всегда по-разному – когда-то на нем был Кубок Стэнли, а теперь вот – распластавшийся Овечкин, Гретцки и эмблема Великой погони. Я не знаю, кто хозяин этой машины – вероятно, он сидит сейчас в этом ресторане. Но смотреть на нее – одно удовольствие!

Далее Хоги предложил взглянуть на транспортное средство, припаркованное за ним, гораздо более скромное. Оно, трехколесное и увешанное сотнями стикеров, вполне соответствовало названию квартала и напоминало китайский тук-тук, только без крыши. Сам Хоги, правда, гордо называл его мотоциклом.

– Раньше на нем была фотография Алекса Овечкина. Я наклеил на него стикеры с Кубком Стэнли, потому что должен говорить спасибо за то, что на нем разъезжаю, именно капитану «Вашингтон Кэпиталз» и всей его команде. Я выиграл[32] в лотерею два билета на финальный матч Кубка против «Вегаса», но продал их, потому что мне очень нужны были деньги. Получил за них около трех с половиной тысяч долларов и приобрел на них этот мотоцикл, который служит мне… с девятнадцатого года, правильно?

– С восемнадцатого.

– Точно. А Овечкин все еще играет, и о нем говорят все! Перед сегодняшним матчем я сказал друзьям, что будет забавно, если ему понадобятся все эти шесть игр, чтобы побить рекорд, ха-ха. Но смотрите: не успел сказать это, как ему остался всего один. Это потрясающе!

Водители проезжающих мимо машин с улыбкой смотрели на нас с Хоги, а я – на них. А как не улыбаться в такой волшебный вечер?..

Через полтора дня в Нью-Йорке наступит еще более волшебный. Об этом вы уже читали в первой главе.

И тогда уже начнется неудержимое всевашингтонское празднество.

С граффити на старинном рынке Union Market и запуском на его крыше открытого катка с изображением Ови.

Со встречей героя с болельщиками, в последний момент перенесенной с центрального вокзала столицы США (тоже Union, как-то не разнообразны там с названиями) на Capital One Arena, чтобы собрать больше народу. Но огромные портреты Великой Восьмерки на фасаде вокзала – остались.

Именно на этой встрече Бэкстрем подарит Овечкину как GOAT – Greatest of All Times – козленка. Из-за нее Александра Великого освободили от выезда в Коламбус.

Зато, когда на следующий день после гостевой игры команды встретятся уже в Вашингтоне, Овечкин откроет счет, едва она начнется. Приблизившись на один пункт к числу 900, которое, однако, в этом сезоне разменять не успеет. Надо же оставить что-то вкусненькое на следующий!

* * *

Козленка на встрече с болельщиками, к сожалению, я не дождался. Потому что поехал смотреть, как под руководством Анастасии Матусевич, дочки хорошего хоккеиста и выдающегося телекомментатора Сергея Гимаева, учится кататься на коньках шестилетний Сережа Овечкин. Тоже, конечно же, в желтых шнурках…

(Чуть позже, в июле 2025-го, кстати, я спрошу у Ови об истории их появления в соответствующей тому обстановке – на открытии в Москве реконструированной детской футбольной коробки, где он когда-то гонял мяч. Длинной истории Саша не поведает, ограничившись словами: «Это было в «Динамо». Просто захотел что-то свое».)

Еще во время февральско-мартовской поездки в Вашингтон у меня состоялся с Анастасией долгий и искренний разговор. Она уже много лет живет в Вашингтоне, и спасибо моему коллеге Сергею Демидову, бравшему у нее интервью во время финала Кубка Стэнли-2018, за эту замечательную наводку. Ее рассказы даже не об Овечкине, а о всей семье Овечкиных я объединил в монолог, который, мне кажется, позволит взглянуть на них с чуть другой стороны.

– Конечно, Саша удивился, когда впервые увидел меня в Вашингтоне в две тысячи шестом, через год после того, как приехал он сам. Ведь мы знакомы еще с девяносто девятого, когда папа пригласил его на Кубок Третьяка[33]. Тогда я познакомилась с его отцом, дядей Мишей, и самим Саней, которому было тринадцать. Он из Северного округа, с «Водного стадиона», а мы – с «Речного вокзала», и нас разделяет один Парк дружбы, то есть еще в Москве были соседями. А папа был знаком с ним гораздо раньше меня – как директор школы ЦСКА он знал игроков всех ведущих команд Москвы, в том числе «Динамо».

У него были очень близкие отношения и с Сашей, и с другими нашими ребятами из «Вашингтона». Он их просто обожал и всегда за них очень переживал. Даже больше, мне кажется, чем за меня! Он к ним как к детям относился, с такой страстью! У него к ним была безусловная любовь. И если они что-то делали неправильно – реагировал на это по-отцовски. И всегда поддерживал.

Когда Саша приехал в Америку в 2005-м, а я – в 2006-м, мы оказались соседями в Арлингтоне, а с 2011 года, когда я стала работать на том же катке, на котором тренируется «Вашингтон», – и там. Этому я безумно счастлива. Он родной человек для нашей семьи, очень близкий друг. Как и его мама, тетя Таня, и дядя Миша, царствие ему небесное. Мы здесь как одна семья. И встречаемся часто – на хоккее и днях рождения.

Я даже летала на победную для «Вашингтона» пятую игру финала Кубка Стэнли-2018 в Лас-Вегас, притом что его родители остались дома. Началась эта история с того, что мне приснился сон, что вообще случается часто. И во сне пришел папа, который тогда вообще снился мне постоянно – настолько, что иногда становилось не по себе. И сказал, что мне надо лететь. Что я там должна быть.

На следующий день сижу дома, смотрю четвертую игру, и во втором периоде объявляю это мужу. Он не удивляется, поскольку сам сделал мне предложение на матче «Вашингтон Кэпиталз» – «Нью-Йорк Рейнджерс» с участием Овечкина, написав на кубе арены, которая тогда называлась Verizon Center: «Anastasia, will you marry me?»

А тут рассказываю ему о сне, о внутреннем беспокойстве – если папа сказал, не могу не полететь. Говорю, что даже если не попаду на игру – буду смотреть на большом экране. Покупаю авиабилет прямо во время игры, потому что знаю: если дождаться ее окончания, то все будет раскуплено. И правда – потом заглянула на сайты, и никаких билетов уже не было.

Мы близко дружим с семьей Орловых, обожаю их. Замечательные ребята, мы по ним после обмена Димы очень скучаем. Они большие друзья Овечкиных, а Варя, жена Димы – крестная мама Сережи, старшего Сашиного сына. Спрашиваю ее, нет ли билетов на игру. Отвечает, что нет, их дают только на семью, и в Вегас летит чартер с родными игроков. В итоге покупаю себе в интернете билет на игру за тысячу долларов – и сижу где-то в последнем ряду под самой крышей. Но в первом перерыве списываюсь с девочками, и Настя Кузнецова, жена Жени, говорит: приходи к нам, тут есть одно свободное место. В общем, я пришла к ним. А потом Варя и Дима Орловы пригласили меня на ужин, в семейную комнату, и потом – на дискотеку. Мы были все вместе.

Появление Насти Шубской в Сашиной жизни изменило его. Благодаря ей, мне кажется, Саша стал целостным. Они друг друга просто изумительно дополняют. Без преувеличения идеальная пара! И большая любовь у ребят. Он поменялся, повзрослел, стал мудрее и спокойнее. Она очень сильная девочка, суперсильная. И благодаря ей, ее силе и поддержке он сейчас, в этом возрасте, добивается таких результатов. Считаю именно Настю главным драйвером его нынешних достижений. Они – настоящие партнеры во всем.

Как-то я увидела, что Настя выставила пост, где сына Сережу вывозили на середину льда и он бил клюшкой по шайбам. Написала ей, что хотя у меня есть правило – не работать с друзьями, чтобы не было конфликта интересов, но просто знаю, что могу сделать что-то полезное. Что, если она хочет, попробую научить Сережу самостоятельно падать на лед и вставать. Это первое, чему мы их учим! Мой опыт четко говорит: как только они начинают сами вставать – все, тут же начинают кататься. Настя ответила:

– Да, отличная идея!

И ребята привели его на урок. Вот как раз на этом катке.

Вы не представляете, какие были мурашки по коже, когда он в первый раз самостоятельно поднялся со льда! Сережа называет меня Настей, и он через весь лед кричит:

– Настя, я сам встал!

Три года, маленький ребенок, столько радости! Для меня самое ценное в работе, независимо от того, кроха ли это или семидесятилетняя женщина (у меня и в таком возрасте ученица есть), – это когда у них что-то получается и они испытывают в связи с этим искренние чувства. Поэтому я здесь. Мое призвание, как я это для себя сформулировала, – делать людей счастливыми.

Сережа – классный. Очень энергичный, непосредственный, умный, прикольный. У него мозги очень быстро соображают. Уже можно говорить о том, что у него шикарное тело. Прекрасная для хоккеиста фигура, тяжелые мышцы. Понятно, что все это нужно развивать, тренироваться, но кто-то рождается таким, что наращивание мышц займет огромное количество времени, а он физически уже рожден хоккеистом. Даже в таком возрасте можно говорить о том, что он сильный, крепкий. Атлет! В Сашу, в дядю Мишу. А мозги – Настины.

Мы занимаемся с Сережей раз в неделю по тридцать минут. Но с перерывами, потому что на лето ребята уезжают в Москву, и я очень рада, что там с ними хорошо работает тренер Романов. Начали мы с ним три года назад, потом какое-то время не было льда, затем возобновили, летом они занимаются в Москве. Режим вот такой, рваный. На этом катке, который принадлежит «Вашингтон Кэпиталз» и где тренируется команда, большие проблемы со временем. Из-за этого и Илюше, младшему из Овечкиных, пока просто невозможно найти время. А Сережа еще играет в команде и дополнительно работает с прекрасным тренером Сергеем.

Хочет ли он стать хоккеистом – вопрос не ко мне. Я же с ним катанием занимаюсь. Могу такие ребра поставить, что все будут от одного толчка летать. И он не воспринимает это как хоккей. Он чувствует, как это сложно. Но со мной Сережа абсолютно не капризен. Я такой человек, что говорю ему: «Сережа, ты пришел ко мне на урок? Собирайся, работай». И он выходит и работает…

После такого рассказа Анастасии мне очень захотелось посмотреть, как это происходит. И удалось сделать это даже дважды, причем с двумя разными тренерами. Но оба раза, учитывая празднества вокруг рекорда, ребенка привозила на тренировочный каток Татьяна Николаевна. Хотя, как рассказала мне Матусевич, не только Настя, но даже сам Александр часто привозит сына на тренировки, как и в детский сад.

Прошу прокомментировать это Орлова, и тот не видит тут ничего сверхъестественного:

– А почему нет, когда есть возможность? Я тоже сына возил, когда мы в Вашингтоне жили. Перед тренировкой отвозишь его в школу, а потом едешь на арену. Правильно делает, учитывая, что мы много времени находимся на выездах, а это позволяет почаще бывать с детьми. Чем больше, тем лучше!

– Кстати, какие эмоции были, когда Настя обратилась к Варе с предложением стать крестной мамой Сережи?

– Было очень приятно. Варвара – хороший человек, и для нее это было важно. Она старается всегда общаться и помогать Сереже, всей семье. Сегодня[34] я повезу Сашиным детям игрушки! Есть комплекты и для Сережи, и для Илюши. Большие коробки.

– Как думаешь, будут они хоккеистами?

– Пока вижу, что они любят хоккей и занимаются им. Главное, чтобы здоровы были, и родители сделают для этого все. И для их здоровья, и чтобы счастливыми были. Помогут им во всем. Когда спрашивают, представляю ли я себе Овечкина главным тренером, то не знаю, зачем ему это нужно. Он будет тренером для своих детей. Давать им дорогу в жизнь.

– Меня поражает, что у Сережи на катке, который принадлежит «Вашингтону», очень мало времени для катания – всего полчаса в неделю. Овечкин ведь наверняка мог бы просто на минуту зайти к руководству, и сыновья катались бы столько, сколько хотят.

– Не знаю, в чем тут дело. Может, не хотят его перегружать, чтобы все было в удовольствие. Плюс сезон у игроков тяжелый, и Саше нужно время на восстановление. Может, и из этих соображений. Думаю, в России в этом плане больше возможностей.

– Там Сережа, насколько знаю, катается по полтора часа и несколько раз в неделю.

– Там, думаю, искать катки проще, чем в Вашингтоне.

Вот такая удивительная история. Которая говорит еще и о том, что Овечкины не хотят приучать детей к мысли, что они особенные и им можно больше, чем другим, потому что у них знаменитый и богатый папа.

В этом меня утвердила еще одна милейшая картина, увиденная мною в те же дни. После тренировки Сережа шел с бабушкой и другим русским мальчиком, с которым только что катался, и попросил Татьяну Николаевну купить ему бутылку кока-колы. После чего повернулся к другу и с гордостью сказал: «А ты знаешь, что бабушка всю пенсию копит, чтобы нам с Илюшей ее отдавать?!»

Так сказал сын Овечкина. По-моему, это просто прекрасно.

* * *

Мы сидели с мамой рекордсмена НХЛ по количеству голов на скамеечке около самого выхода на лед тренировочного дворца «Вашингтон Кэпиталз» в Арлингтоне. Татьяна Николаевна, утеплившаяся шапочкой с эмблемой родного «Динамо», приехала сюда с внуками, Сергеем и Ильей, и первого из них ждала очередная тренировка по катанию.

У второго был насморк, поэтому на лед он в эти дни не выходил. Но играться Илюше хочется, как любому четырехлетнему ребенку. Бабушка с огромным трудом не пускала его на лед, куда мальчик всеми силами пытался просочиться, а потом на несколько минут передала его на мое попечение. И мы с самым юным из Овечкиных развлекались тем, что перебрасывались маленьким мячом. В какой-то момент Илюша встал ко мне спиной и начал бросать мячик из-под ног, стоя спиной – папа иногда похожие шайбы забивает. Я последовал его примеру, что ребенка чрезвычайно вдохновило.

Вскоре Илюшу забрали на второй этаж катка, а Татьяна Николаевна стала зорко наблюдать за тренировкой, на которой Сереже составлял компанию двоюродный брат Мирон, на несколько лет старше. На льду было больше тридцати человек разных возрастов – от трех лет до семидесяти, и продолжалось занятие всего полчаса: он был на тех же правах, как и обычные люди вокруг. Мальца бабушка все время подстегивала: «Чаще ногами, чаще!», «Отталкивайся ногой мощнее!», «Оп-оп-оп, ну-ну-ну!», «Быстрее, быстрее, быстрее!», «Сейчас хорошо!», «Беги, беги, беги!». «Молодец, молодец!» Чувствовалось полное вовлечение. И шестилетка ускорялся как мог.

А параллельно мы с ней общались. В качестве музыкального сопровождения часть времени звучал перепев Сергеем Жуковым из группы «Руки вверх» песни «Восемнадцать мне уже». Только теперь – про Овечкина…

– Как прожили эти уникальные дни, какие чувства испытали? Что было внутри вас? – начинаю разговор с Татьяной Николаевной.

– Ничего особенного, – вдруг реагирует она, являя образ железной леди. – За двадцать лет настолько привыкла к Сашиным голам, что просто рада. Потому что знала. Мы все эти годы готовились к такому событию, поскольку он должен был это сделать. У него хорошие были эти годы, очень хорошие. Мой муж, с которым мы так хотели этого, всегда говорил: «Мамик, Саша перебьет рекорд Гретцки. А Сашу – никто не перебьет». И я знаю, что так и будет. Пускай кто-то обижается, но таково наше мнение.

Иногда одно слово из сказанного в первую очередь врезается в память. Из флешбэка Татьяны Овечкиной запомнилось это – «мамик»…

– При этом сам Саша максимально избегал разговоров на тему рекорда, – напоминаю ей.

– Он об этом просто не думал, а на чужие разговоры не обращал внимания. Он и прессу-то мало читает, знать не знает, что там пишут. И мы ему всегда говорили: «Саша, играть надо. Играть, играть, играть! Голы сами не придут!»

– Как получилось, что вы простудились – да так, что на следующий день после рекорда говорить не могли, голос пропал?

– Простыла на стадионе, потому что арена в Нью-Йорке новая, там несколько холоднее, чем в Вашингтоне. Потом, наверное, от нервов, точнее, от того, что была взволнована. Не каждый день все-таки такое происходит. Но не кашляла, насморка не было, так что ничего страшного.

– Лечитесь какими-то сильными лекарствами?

– Не лечусь, чай с лимоном пью!

«От того, что была взволнована». То есть все-таки – не совсем «ничего особенного», правда, Татьяна Николаевна?..

– Что стало самым неожиданным за эти дни, удивило ли что-то? – уточняю у нее.

– Мне очень понравилось и немножко даже удивило отношение администрации клуба к тому, что произошло. Как они готовились к этому, как классно все организовали. Как тепло и добродушно ко всему отнеслись болельщики, причем не только в Вашингтоне. А тут другой город, другая команда. Как она, как ребята тепло все это восприняли, как обычная публика его поздравила, как скандировала: «Ови! Ови!» В Нью-Йорке! Все было торжественно, не наигранно, а на самом деле. Очень приятно.

Тут следует добавить, немножко забежав вперед, что это «Ови! Ови!» продолжится во всех городах до конца регулярного чемпионата. И даже в Питтсбурге, где к «Кэпиталз», принципиальнейшему сопернику, всегда относились враждебно. А после игры Сидни Кросби и Евгений Малкин по случаю рекорда вручат Овечкину часы Rolex. Вы же помните еще по рассказу Бенинати о первых сезонах Александра: этот аксессуар он очень любит.

– Открылся ли для вас сын за эти дни с какой-то новой стороны? – спрашиваю Татьяну Николаевну.

– Не знаю даже. Зазнайства никакого не вижу. Как он был нормальным парнем, сыном, мужем, отцом, так и остался. У него всегда было и остается прекрасное отношение к своей семье, жене, детям. И ко мне тоже. Ничего звездного не увидела.

– А в юности приходилось его поправлять, когда чуть заносился?

– Не припомню, чтобы он зазнавался!

– Он же прямо в речи со льда процитировал отца, который всегда говорил ему: «Будь проще, и люди к тебе потянутся».

– Это правильные слова папа сказал.

– Вас однажды показали крупным планом со слезами на глазах.

– Слезы были, потому что папы, Викторыча, нет с нами. Отец тоже радовался бы. А так было очень приятно, очень. И чувствовала гордость за парня. Он достиг всего этого не просто так, по щелчку пальцев, а за счет колоссального труда и большого желания в течение стольких лет. Иногда даже с ужасом думаю – двадцать лет, почти девятьсот голов. Это же просто обалдеть можно! И есть еще какие-то «доброжелатели», которые хают Сашу.

Вот уж не думал я, что такое все еще может ее задевать. И сказал маме Александра:

– Да не обращайте внимания. У каждого большого спортсмена и просто известного человека есть те, кто его не любит. Зато смотрите, кто поздравил – Майкл Джордан, Леброн Джеймс, Майкл Фелпс, Роджер Федерер, Новак Джокович…

– Да пусть один такой «доброжелатель» хотя бы один гол забьет, случайный, с рикошетами! – тем не менее продолжала серчать она. – А он – девятьсот. И ведь осуждают даже то, как забивает – в пустые ворота, сидя, боком, лежа. Какая вам разница?! Да что я вообще про них говорю. Ну их всех на фиг.

– Лежа он в первом сезоне забил «Финиксу» Уэйна Гретцки, как многие считают, самый красивый гол в истории НХЛ.

– Вот и я о том же. Голы его – вообще красавцы. Часто смотрю диск, где все его шайбы – с первой до последней на сегодня. Хочется увидеть не мимоходом, а в деталях, как, за счет чего каждый гол получился. Это очень интересно!

Услышал это и подумал – а будет ли, когда закончит, так же пересматривать свои голы сам Ови? Или погрузится с головой в новую жизнь, не живя своим славным прошлым?..

* * *

– Как вам поведение Гретцки в эти дни? – продолжаем беседу.

– Приятно было на него смотреть. Опытный, взрослый человек. Приехал с женой, поздравил, обнял Сашу. Все было и по-человечески, и по-спортивному.

– Что интересного вообще осталось за кадром?

– Я только видела, как люди аплодировали и радовались. У кого-то были слезы на глазах, у кого-то – улыбка, кто-то скандировал: «Ови!» Очень торжественная и приятная обстановка!

– Старые партнеры Саши, Илья Ковальчук с Александром Семиным, на днях приехали Александра поздравить – уже после рекорда. К вам домой приходили?

– Они знают, где Саша живет! Но они только приехали, пока мы ходили ужинать в ресторан, ели суши.

– А Дмитрий Орлов?

– С ним тоже в ресторане виделись. Димка часто приезжает, когда на выездах в Вашингтоне. Хороший парень! А для Саши дружба многое значит. Друзья должны быть настоящими!

– Это же от вас к нему передалось и командное, капитанское начало?

– Можно, наверное, так сказать. Командный дух, микроклимат в коллективе должен быть обязательно. И Саша создает в «Вашингтоне» этот микроклимат. Потому что Санька с рождения был в команде и знает, что это такое! Я его всегда на сборы брала, и он все прекрасно видел своими глазами. Во дворце спорта «Динамо» на улице Лавочкина, когда мы тренировались, он с детского возраста впитывал этот спортивный командный дух.

– То есть у него это в крови.

– Да, перед глазами всегда был пример. Хороший пример. И он сам со временем таким примером стал.

* * *

Отматываем пленку в начало сезона-2023/24, возможно, в самый тревожный момент карьеры ее сына за много лет.

– Когда у Александра не задалось начало прошлого сезона, он забил только восемь голов, и многие усомнились в том, что он догонит Гретцки. Людям казалось, что все, возраст начал сказываться. А он доказал обратное.

– Когда кажется, креститься надо! – хмурится Татьяна Николаевна. – Это же от многих вещей зависит, о которых никто, кроме самого спортсмена, не может знать. В какой форме ты к сезону подошел? Как к нему подготовился? Как прошла предсезонка? Как вкатился в начало чемпионата? Каждый нюанс важен, на все надо смотреть. Да и не совсем обязательно с самого начала быть в лучшей форме, можно набирать ее по ходу. Что и произошло.

– Начиная со второй половины прошлого сезона у него пошел потрясающий период – тем более для тридцати девяти лет.

– Да ничего потрясающего. Он просто хочет играть, вот и все. Если хочешь – будешь играть и в сорок пять.

– А в будущем кем его видите?

– Пока не могу сказать. Куда его больше потянет – пусть решает сам. Когда он был маленький, я видела, что ему нужно. А сейчас у него свое мировоззрение, он должен сам соображать, на что способен и что ему интересно.

Тут у меня взыграла совесть – что это я человека своими вопросами достаю?

– Ладно, больше не буду вас мучить, – говорю.

– Да спрашивайте! – улыбается она.

– Кого считаете тренером в карьере Александра, который дал ему больше всех? Сам он в нашем разговоре шесть лет назад выделил Зинэтулу Билялетдинова.

– Все дали по чуть-чуть! Каждый тренер всегда смотрит на развитие игрока под своим углом, и от любого, кто с ним работал, он что-то получил. Выделять никого не хочу. И Зинэтула с ним работал хорошо, и Владимир Семенов, и Владимир Крикунов – роскошный, опытный тренер, и Олег Знарок. Муж говорил: хорошо, что тренер у него был не один, а много. И тем, кто работал с ним в НХЛ – всем благодарна. Один подскажет что-то одно, другой – другое, и все в совокупности получилось хорошо. И бросок, и катание, и остальное.

– Тот же Игорь Ларионов с ним, подростком, когда был в России, поработал. Сын ваш до сих пор об этом вспоминает – длиннее монолога, чем на эту тему, я от него в интервью не слышал.

– Да, когда Игорь в Москву из НХЛ приезжал, занимался с Сашкой и в тренажерном зале, и на льду, показывал упражнения. И это тоже сыграло свою роль.

– Большой привет вам, кстати, от Юрия Палыча Семина.

– Ой, от Юрки? Спасибо ему! Хороший был футболист – и тренер из него получился отличный.

– Над секретом броска Овечкина до сих пор бьются тренеры и аналитики команд-соперниц – но ничего с ним сделать не могут. Секрет – в тех самых дачных тренировках на оргалите?

– Еще над кистями работали, чтобы они сильные стали. Специальный эспандер для кисточек покупали. Все делалось для того, чтобы получилось так, как получилось.

* * *

– Как вам катание внука Сережи? – переходим с Татьяной Николаевной от сына к внуку.

– Когда Саша с семьей в Москве, я его каждый день вожу на тренировки. Он там по два часа занимается! С клюшкой работаем безо льда, над координацией движений – и, наконец, лед. А здесь ему с одним тренером дают всего полчаса.

– А Илюша в свои четыре годика уже неплохо катается?

– Хорошо! Просто у него сейчас насморк, поэтому он не тренируется. Сашка-то вообще поздно, в девять лет начал кататься. Но, как видите, это ему не помешало! Главное – хотеть!

– Помню фразу Насти, что только вы выдерживаете с ними дома все время играть.

– Да, мы с ними дома в хоккей играем! Я стою на воротах у них. Как-то очередной гол забивают, и я говорю: «Сереж, давай я пойду в нападение». Знаете, что он ответил: «Бабушка, какое нападение? Если бы тебе было 70 лет, ты бы пошла в нападение. А тебе 75, так что стой на воротах!» Такое иногда скажет, что хоть стой, хоть падай! – хохочет счастливая бабушка.

– Настя рассказывала, что Сережа всех хоккеистов знает, в том числе из прошлого – вплоть до Бобби Орра.

– И давно уже знает, года три. Все команды, всех игроков. У него карточки всех хоккеистов НХЛ с подписями. Маленький Саша был таким же – карточки, карточки… Альбомы с ними дома лежат.

– С золотыми клюшечками, подаренными «Вашингтоном», внуки уже играются?

– Да!

…Тренировка Сережи заканчивается, я уже понимаю, что надо закругляться, и задаю финальный вопрос:

– Станут ли они хоккеистами – узнаем через много лет. А что чувствует мама после того, как ее сын превратился в мирового рекордсмена и побил рекорд более чем четвертьвековой давности?

– То, что для меня он прежде всего сын, хороший сын. Который уважает и любит меня, помогает и заботится обо мне. А что еще может быть важнее для каждой мамы? И хоть твоему ребенку тридцать, хоть сорок лет – все равно он остается ребенком. Песня есть такая: «Как быстро повзрослели наши дети…» Но для нас дети всегда остаются детьми!