В конце 70-х я писал статьи и вел колонку в «Вашингтон пост». У меня не было глубоких познаний в какой-либо теме, поэтому мне пришло в голову писать статьи каждый раз, когда умирала какая-нибудь знаменитость. Я так пристрастился к этому, что вскоре коллеги начали называть меня «Мистер Смерть». Да, мрачное прозвище, но зато оно отражало мой скрытый талант.

Когда умерла Голда Меир[37], Мистера Смерть попросили написать о ее жизни и достижениях в качестве дани уважения. Вместо того чтобы перечислять в статье и без того известные всем факты, мне хотелось добавить хотя бы одну цитату от человека, который знал Меир лично. И такой человек нашелся – им оказался один влиятельный колумнист. Я позвонил ему и спросил: «Можете припомнить какой-нибудь случай, который бы ярко охарактеризовал Миссис Меир?» И он без промедления ответил: «О, конечно! Знаете, мы были очень близки. Никогда не забуду тот день, когда она наклонилась ко мне и сказала: “Ты, вне всякого сомнения, лучший колумнист Америки”».

Просто удивительно, как такой умный, образованный, уважаемый и опытный мужчина даже на секунду не задумался о том, насколько нелепо прозвучала его фраза. Я не стал использовать ее в статье. Сначала решил, что он просто сболтнул глупость. Но позже осознал, что эта глупость отражала его как личность: колумнист искренне верил, что все вопросы будут о нем. Говорю вам как Мистер Смерть: это не про вас. Особенно если под «этим» подразумевается чья-то смерть.

Несколько лет назад я был на похоронах одного глубокоуважаемого редактора и по совместительству просто чудесного парня. Во время церемонии прощания авторы по очереди выходили к постаменту с гробом, чтобы рассказать, каким они запомнили усопшего. Первая надгробная речь: «Джон, – сказал он мне однажды со слезами на глазах, – ты лучший писатель после Хемингуэя!» Потом вторая: «Мэри, – произнес он, весь дрожа от счастья, – ты лучшая писательница после Вирджинии Вулф!» И так до бесконечности.

А на другой церемонии прощания один мужчина полчаса во всех подробностях рассказывал, как почивший прислушивался к его безошибочному мнению.

Речь не о вас – простая истина, которую не стоит забывать, если вы думаете над ответом или готовитесь к мероприятию. Задайтесь вопросом: «Что от меня требуется?» Можете считать себя пупом Земли, но примите уже тот факт, что иногда нужно посещать и другие планеты. Современная журналистика редко следует этому правилу: думаю, поэтому она и кажется всем устаревшей. Сегодня пресса ставит во главу журналиста, а не историю: такой своего рода провинциализм для СМИ. Теперь стало нормой, когда статья об убийстве политического деятеля начинается так: «Утром я узнал о смерти короля, и мне стало дурно. Думаю, от кофе».

Фрэнк О'Коннор, великий ирландский новеллист, часто рассказывал о своих взаимоотношениях с Йейтсом, чтобы немного возвысить себя в глазах слушателя. Но делал он это как-то беззлобно, даже незаметно. До смерти поэта воспоминания О'Коннора обычно начинались так: «Йейтс сказал мне…», а после: «Я сказал Йейтсу». Какое-то время мы с Фрэнком вместе учились в Дублине. Никогда не забуду, как он однажды сказал: «Роджер, ты лучший писатель после меня и Йейтса!» Мне его так не хватает.