Тридцатьчетверка Оськина умчалась дальше освобождать Оглендув, а Шубин быстрым шагом, почти бегом, отправился следом. Бой еще не закончился. Хотя немцы и отступали в панике, но отдельные солдаты, в беспорядке рассыпавшись по деревне, прятались по дворам и пытались отстреливаться от наседавших на них красноармейцев. Пылали дома, мимо Шубина мчались танки и бронетранспортеры, бежали люди. Крики, выстрелы, взрывы – все смешалось в одну непрекращающуюся уже несколько часов какофонию. Единственное, что возможно было делать в этом безумном водовороте из людей и машин, – это бежать вперед и стрелять вместе со всеми.

Глеб присоединился к небольшой группе бойцов, которые преследовали немецких солдат. Те, словно загнанные в угол крысы, метались от одного дома к другому, пытаясь спрятаться, уйти от погони, и только изредка огрызались короткими автоматными очередями и выстрелами из карабинов. Среди них Шубин приметил и офицера. Тот был без фуражки, он, видимо, где-то потерял ее во время бега, но Глеб успел рассмотреть его офицерскую форму, когда немец пробегал мимо горящего как факел дома. Пробежав мимо пылающей хаты, офицер внезапно свернул во двор следующей, думая спрятаться в доме и пропустить преследователей. Но Шубин заметил его маневр и побежал за ним.

Свернув во двор горящего дома, Глеб устремился к ограде, разделяющей соседние дворы, рассчитывая обойти немца с фланга. Ограда была невысокой, и Глеб легко ее перепрыгнул. Мимо его уха просвистела пуля, и ему пришлось упасть плашмя на землю. Теперь он понял свою ошибку. Собираясь перехватить немецкого офицера и не дать ему уйти, он, срезая путь и пробегая возле горящего дома, невольно подставил себя. В свете огня он стал для фрица хорошей мишенью.

Чертыхнувшись, Шубин чуть приподнял голову и осмотрел двор перед домом. То, что он увидел, заставило его сердце бешено заколотиться. Неподалеку стоял немецкий танк, и не какой-нибудь обычный, а тот самый, тяжелый «Королевский тигр». А еще Шубин увидел, как на этот танк пытается взобраться немецкий офицер. По всей видимости, увидев, что Шубин упал, он подумал, что убил своего преследователя. Офицер, вероятно, решил, что сможет найти защиту у своих танкистов, потому и карабкался на высокий корпус танка.

«Если этот „Тигр“ стоит тут в засаде и собирается неожиданно выехать нашим наступающим частям в тыл, то отчего его двигатель не работает? – вдруг пришла к Шубину неожиданная мысль. – И почему никто из экипажа не высунулся, чтобы помочь офицеру?»

И тут до Шубина дошло, что, скорее всего, танк пустой, немцы его бросили. Но почему? Как они могли оставить столь грозную и притом секретную машину? Размышлять на эту тему Шубину было некогда. Офицер наконец взобрался на башню танка и уже открывал люк, собираясь нырнуть внутрь машины. Глеб прицелился и выстрелил. Немец схватился за раненую руку и, повернувшись к Шубину, нашел его глазами. Он поднял вторую руку, в которой у него был пистолет, но выстрелить не успел. Шубин опередил его, попав на этот раз в плечо. Пистолет выпал из руки фашиста и скатился вниз.

Глеб подбежал к танку и ловко взобрался на броню.

– Стоять! Не двигаться! – в запале прокричал он по-русски.

Тем не менее немец все равно понял Шубина, но поднял вверх только одну руку, да и ту невысоко. Вторая рука у него так и осталась висеть плетью. Оглянувшись и убедившись, что никаких других немцев поблизости пока не наблюдается, Шубин решил, что может быстро проверить танк. Может, машина неисправна? Или весь экипаж погиб? Ведь не может такого быть, чтобы немцы просто так, без всякой причины, оставили танк!

Не найдя ничего подходящего, чтобы связать немца, он приказал ему оставаться на месте и не двигаться. На этот раз – по-немецки. Видимо, понимая, что с двумя перебитыми руками он далеко не убежит в заполненной русскими деревне, офицер мрачно кивнул, что могло означать лишь одно – он останется на месте.

Глеб влез внутрь танка, желая проверить, что там творится и в каком состоянии находится машина. Он подсветил себе фонариком и был несказанно удивлен и обрадован, обнаружив на командирском месте какие-то документы и карты. Чтобы рассмотреть их потом получше, он сложил их в свой планшет и хотел уже было выбраться наружу, как у себя над головой услышал грозный окрик:

– Руки вверх, фриц поганый!

Чтобы не быть по нечаянности убитым своими же бойцами, Глеб послушно поднял руки и крикнул:

– Не балуй, я свой! Капитан Шубин, разведка!

– Капитан?! – раздался удивленный и обрадованный возглас. – Это же я, Титов! Вы что там делаете?!

Глеб выглянул из люка и улыбнулся, увидев удивленное лицо Титова.

– Трофей изучаю, – сказал он и, оглянувшись, спросил: – А где мой немец?

– Так вот он, внизу, – указал Титов в сторону стоявшей неподалеку тридцатьчетверки. Возле нее и вправду стоял пленный офицер под охраной какого-то танкиста. – Мы мимо дома проезжали, смотрим, танк стоит – и вроде как целый, а не стреляет. Решили подъехать ближе и проверить. Смотрим, а на башне танка немецкий офицер стоит, и одна рука у него поднята. Мы к нему, а он не бежит и что-то по-своему лопочет, – радостно тараторил Титов.

– Да погоди ты, сорока, трещать, – рассмеялся Шубин. – Танк, похоже, в исправном состоянии бросили. Уж не знаю почему. Может, экипаж струсил и дал деру. А может, закончилось горючее?

– А мы сейчас проверим. – На танк взобрался майор Коробов. – Жив, капитан? Где тебя носило? Мы уже думали, что ты погиб. Во всяком случае, Архипов о тебе спрашивал, но никто толком ему ответить, что с тобой сталось, не смог. А спросить по рации у третьего батальона не догадались. Да и не до того было.

– Я весь день в танке с младшим лейтенантом Оськиным прокатался, – ответил Шубин.

– То-то я смотрю – чумазый весь, как черт из пекла. На вот тебе, вытри лицо, – подал он Шубину какую-то ветошь.

– Из пекла – это точно, – рассмеялся Глеб, вытираясь. Он достал из планшета найденные в танке документы и передал их майору. – Вот, нашел внутри. Похоже, что танк командирский.

– Вот и хорошо. – Коробов, довольный, спрятал документы в свою сумку. – Забирай, разведка, своего офицера, а с танком мы сами разберемся. Не сейчас, конечно, а позже. Сейчас времени его осматривать нет. Надо дальше двигаться… Титов! – окликнул он уже стоявшего внизу разведчика. – Забирай фрица, и идите с капитаном обратно. Найдете Архипова, доложите, что мы, не останавливаясь, попробуем как можно дальше за Оглендув, к деревне Заразь, немцев выдавить.

Коробов спрыгнул с танка, Шубин последовал за ним.

– Все, ребята, по коням – и вперед, – скомандовал майор своему экипажу. – А то все медали третьему батальону достанутся.

Командирский танк Коробова, взревев мотором, умчался по улице догонять уже успевшие уйти вперед машины второго танкового батальона. Глеб, посмотрев ему вслед, сказал Титову:

– Идем искать Архипова, но сначала надо бы перевязать этого, – кивнул он на раненого офицера. – У тебя есть чем?

– Найдем. – Титов развязал свой мешок и, покопавшись в нем, достал какую-то тряпицу. – Давай сюда свою руку, фриц, – обратился он к офицеру.

Тот послушно протянул руку, и разведчик ловко и быстро перевязал ее. Немец что-то сказал, но Титов не понял. Глеб перевел:

– У него еще и плечо ранено.

– У меня только чистые запасные портянки остались, – посетовал разведчик, но потом, махнув рукой, достал одну из них и начал перевязывать пленному плечо. – Придется потом выбивать у старшины себе новые портянки, – заметил он. – Ну да ладно. Живы будем – без портянок не останемся. Ну, чего смотришь? – спросил он немецкого офицера, который с подозрением смотрел на процесс перевязки. – Не нравится? Спасибо лучше бы сказал, что вообще тут с тобой возимся. А то вот поставили бы к стеночке – и в расход, – проворчал Титов. – А вообще, русская портянка – она целительная. Запомни это, фриц!

Глеб, не обращая внимания ни на Титова, ни на немецкого офицера, вышел со двора и стал осматривать уже практически полупустую улочку. Пехоты видно не было. Солдаты гвардейских стрелковых дивизий, участвовавшие в контратаке, по всей видимости, ушли вперед. По улице ползли четыре тяжелых советских танка ИС–2. Завидев Шубина, командир головного танка приказал остановиться и поинтересовался, крикнув:

– По какой причине застряла, пехота? Может, подбросить куда надо? Так давай, забирайся на танк!

– Я из разведки! – крикнул в ответ Шубин. – Проезжай мимо! У меня своя задача.

Командир ИСа кивнул и дал команду двигаться дальше.

– Все, можно идти, – сказал Титов, подошедший к Глебу, перед которым вышагивал пленный офицер.

Архипова они и вправду нашли на окраине деревни. Он приказал остановить свой танк у одного из крайних домов, чтобы сориентироваться в обстановке и решить, как его бригаде действовать дальше. Когда Шубин и Титов, воспользовавшись подсказкой проходивших мимо красноармейцев, подошли к дому, где расположился временный штаб, то увидели возле него, кроме командирского танка, еще и несколько автомобилей, которыми обычно пользовались штабные офицеры из других подразделений.

– Видать, будут решать, как немца до самого Шидлува гнать, – предположил Титов. – Вон та машина, – указал он, – командира девяносто седьмой стрелковой дивизии. Почему я это знаю? Сам когда-то в этой дивизии воевал. А говорили, что они неподалеку от Сташува сейчас. Видимо, нам в помощь их вместе с ИСами перебросили. О, товарищ капитан, а вон и наш лейтенант Лисицын! – обрадованно воскликнул разведчик.

Каким-то чудом он высмотрел в темноте своего командира и быстрым шагом направился к нему. Глеб, не зная, кому передать пленного, пошел за Титовым.

– Капитан Шубин! – улыбкой встретил Глеба Лисицын, которому Титов уже доложил о встрече с капитаном. – Вот так встреча! Мы уж думали, что вы погибли. Когда началась атака немцев, я все ждал, что вы появитесь, а потом…

– Потом было не до того, – понимающе закончил за него Глеб. – Мне бы куда-нибудь этого фрица пристроить. Висит на мне, как ботало на корове, – кивнул он в сторону немца. – Может, его сначала санитарам передать, чтобы нормально перевязали? А то вся кровь из него еще до начала допроса вытечет.

– Титов, отведи его к санитару, – приказал Лисицын и, указав, где, по его мнению, должен находиться санитар, добавил: – Дождешься, когда перевяжут, и отведешь его к Коргунову – вон в тот дом, – указал он. – Видишь, третий с краю на той стороне? Пускай запрет его вместе с другими пленными. Потом с ним разберемся.

Титов увел пленного, а Лисицын, повернувшись к Шубину, спросил:

– Так где же вы все время пропадали, товарищ капитан? Вижу, опять пленного раздобыли. Да не просто солдата, а офицера.

– Так получилось, – пожал плечами Глеб.

Он хотел еще что-то добавить, но тут к ним подбежал Ивушкин. Он не ожидал увидеть Глеба, но обрадовался ему и сказал, обращаясь к нему:

– Жив, значит. Это хорошо. Хотел позвать Лисицына, но теперь, раз такое дело, пойдем со мной к Архипову. Мы-то уже не чаяли тебя живым увидеть, – добавил он, когда они быстрым шагом направлялись к дому, где обосновался штаб.

Архипов также обрадовался, увидев Шубина, но не стал ни о чем расспрашивать и сразу приступил к делу.

– Раз жив и не ранен, значит, боеспособен, – сказал он. – Возьмешь с собой нескольких человек и пойдешь в сторону Шидлува. Долго немец отступать не будет. Наверняка будет пытаться отбить Оглендув обратно. Вот и надо узнать, что он готовит нам на утро. Мы, конечно, попытаемся выдавить его как можно дальше и занять небольшую деревню Заразь между Оглендувом и Шидлувом, но, сам понимаешь, за сутки боев все устали. А если у противника будут свежие силы… В общем, мне нужны точные данные, и ты мне их, будь добр, предоставь к утру. Если мы займем Заразь, то будешь искать меня там. Все, иди.

«Легко сказать – к утру, – хмурясь, размышлял Шубин. – Так ведь утро уже, считай, на подходе. Пока я в одну сторону схожу, оно уже и наступит».

Подойдя к Лисицыну, он сказал ему:

– Дай мне двух человек и какой-нибудь транспорт. Мотоцикл или машину. – Он покосился на одну из машин, стоявших возле штаба. – Можешь самолет дать, чтобы я успел выполнить задание до рассвета.

– Машины у меня нет, и самолета тоже, – не поняв шутки, серьезно ответил Лисицын. – А вот мотоцикл я тебе могу организовать.

– Ну давай мотоцикл…

Лейтенант перебежал через дорогу и кого-то окликнул. Переговорив с каким-то военным – Глебу не видно, было с кем именно, – он позвал Шубина.

– Вот, товарищ капитан, это Соломатин, командир мотострелковой роты. Он тебе выделит один мотоцикл и опытного водителя… Мартинсон! – крикнул он, и тут же возле него, словно из-под земли, появился низкорослый разведчик.

– Слушаю, товарищ лейтенант, – басом проговорил он.

– Едешь с капитаном Шубиным, – приказал ему Лисицын. – Хватит тебе одного разведчика, капитан? – улыбаясь, блеснул он зубами в темноте. – Сема один двоих и даже троих разведчиков стоит.

– Это точно, – согласился Шубин.

О том, чтобы добраться до самого Шидлува, и речи быть не могло: фронт шел широкой полосой от Оглендува на запад. Но приказ есть приказ, и раздобыть необходимые сведения надо было во что бы ни стало. Немного поразмыслив, Шубин решил, что если выехать из Оглендува и обогнуть соседнюю с ней деревеньку Заразь (в которой пока все еще были немцы) с северной стороны, то есть шанс подойти близко к Шидлуву, не привлекая к себе внимания. Он рассуждал так: немцы сейчас заняты – отбивают контратаку советских танкистов в лоб – и им некогда следить за флангами, поэтому есть шанс проскочить прямо у них под носом.

Маневр удался, и мотоцикл, скрываемый темнотой и подлеском с левой стороны, смог подобраться к Шидлуву на расстояние одного километра.

– Остановись тут, – попросил Глеб водителя, и тот заглушил двигатель мотоцикла. – Отведи мотоцикл в кусты и жди нас. Если через час не вернемся, уезжай, – наказал ему Глеб.

Сам он вместе с Мартинсоном направился в сторону, как он сначала подумал, дороги. Самой дороги, правда, он в темноте не видел, но с той стороны, куда он сейчас шел, были слышны звуки множества двигателей. Ну а где слышны моторы, там и дорога.

Но оказалось, что никакой дороги в том направлении не было. Но зато Шубин при свете множества зажженных фар увидел танки. И если судить по темным громадным силуэтам, половина из них были «Королевскими тиграми».

Танки стояли, рыча моторами, но с места не двигались. Между танками суетились немцы. Шубин немного понаблюдал за всей этой беготней издалека, а потом, хотя и риск быть пойманным был велик, решил подобраться поближе.

– Останься на месте и не теряй меня из виду, – прошептал он Мартинсону. – Если что, не высовывайся и уходи.

Глеб, стараясь оставаться в тени и не выходить в свет фар, пробрался чуть ли не в самую середину танкового корпуса. И тут он увидел двух офицеров. Они что-то изучали по карте, которую один из них держал в руках. Глеб притаился и стал наблюдать за ними. К офицерам время от времени подбегали командиры танков и докладывали им о готовности. Взять языка в такой обстановке было нереально, и Шубин это отлично понимал. Ему оставалось лишь наблюдать за офицерами и надеяться на случай. На фортуну, которая, как известно, должна быть неизменной спутницей разведчика.

Его мысли словно были услышаны кем-то свыше, и случай, которого Глеб так желал, был ему предоставлен. Внезапно к офицерам подбежал вестовой и передал одному из них пакет. Немец хотел его раскрыть и прочитать, как вдруг где-то впереди, но где именно, Шубину видно не было, раздался шум и грохот и что-то вспыхнуло и загорелось. Обеспокоенные поднявшейся вокруг суматохой, офицеры направились в сторону шума.

– Наверное, я и вправду родился в рубашке, – тихо прошептал Глеб себе под нос, когда увидел, что офицер, в руках которого были конверт и планшет с картой, уходя, словно бы по рассеянности или от волнения, положил их на корпус близстоящего танка.

Чтобы убедиться, что офицеры отошли далеко, Глебу пришлось, пригнувшись, перебежать освещенное место и спрятаться за один из танков. Осторожно выглянув, он осмотрелся. Никого рядом не было, зато там, где что-то горело, собралась куча немцев. Они метались на фоне огня и, по всей видимости, пытались потушить пожар. Шубин не стал вдаваться в подробности инцидента. Ему до него не было никакого дела. Хоть все танки сгори синим пламенем. Будет только лучше, если они сгорят. Будет ближе до победы – хоть на один шаг. Он подбежал к танку, на котором лежал конверт и офицерский планшет, и, схватив и то и другое и спрятав все за пазуху, сразу же побежал в ту сторону, где его ждал Мартинсон.

Глеб бежал, не пытаясь особо скрываться, надеясь на то, что немцы, привлеченные пожаром, сейчас находились далеко от него. Поэтому он был чрезвычайно раздосадован и разозлен (больше, конечно же, на себя самого), когда нос к носу столкнулся с двумя немецкими танкистами. Эти двое, которые по какой-то причине не побежали, как остальные их товарищи, тушить пожар, а глазели на него издалека и громко обсуждали это событие, и сами опешили, когда прямо на них выбежал русский разведчик. Несколько долгих секунд царила немая сцена, достойная пера Гоголя. Шубин пришел в себя чуть раньше фрицев и благодаря этому спас себе жизнь.

Глеб метнулся в сторону и укрылся за рядом стоявшим бронетранспортером. Немцы вскрикнули и бросились за оружием, которое лежало у них на танке, а затем, разделившись, решили поймать разведчика, окружив его с двух сторон. Почему они никого не позвали на помощь и не предупредили, что в их тылу советская разведка, так и осталось для Шубина загадкой. Но именно это обстоятельство в конечном счете и помогло ему и Мартинсону, который пришел капитану на помощь, устранить танкистов тихо и незаметно для остальных фрицев.

Спрятавшись за бронетранспортер, Глеб понимал, что, попробуй он сейчас бежать по открытому пространству, его всенепременно заметят и застрелят. Поэтому он остался стоять и ждать, когда немцы сами выйдут на него. Чтобы его сразу не заметили, он присел, спрятавшись в тени машины, и достал нож. Едва он взял его в руки, как из-за бронетранспортера выскочил один из танкистов с автоматом в руках.

Он не сразу увидел присевшего на корточки Шубина. Глеб, схватив немца за ногу, уронил его на землю и, набросившись на него сверху, ударил ножом в грудь. Точнее сказать, попытался ударить, но танкист успел развернуться, и лезвие попало ему в бок, скользнуло по ребру, не проникнув глубоко в тело. Взмахнув рукой, в которой у него был автомат, немец угодил Шубину в лицо. Но удар тоже пришелся вскользь, и это не помешало Глебу ударить немца ножом еще раз. На этот раз лезвие вошло глубоко под ребра и пробило легкое. Изо рта немца полилась кровь, и он стал хватать ртом воздух. Шубин ударил второй раз, и немец затих.

Глеб оглянулся, недоумевая, куда мог деться второй немец, который наверняка должен был или бежать за своим товарищем, или, обойдя бронемашину с другой стороны, прийти ему на помощь во время драки.

И тут Шубин увидел этого немца, а когда увидел, то понял, почему тот не помог боевому другу поймать или убить его, Глеба Шубина. Второй немец лежал ничком с другого края транспортера, голова его была неестественным образом свернута набок. Рядом с фрицем стоял маленький Мартинсон. В пылу борьбы Глеб не слышал, что творилось у него за спиной. Но удивляться тому, как Мартинсон очутился рядом и убил второго немца, было некогда.

Шубин встал с колен, на которых стоял возле поверженного им фрица, и побежал по направлению к посадкам. Теперь он бежал спокойно, глядя только вперед, уверенный, что его прикрывает с тылу Мартинсон.

Когда они вдвоем садились на мотоцикл, Глеб услышал, как в той стороне, откуда они только что прибежали, начали раздаваться голоса. Их было много, и они приближались.

– Двигай на всех парах! – крикнул Шубин водителю, и мотоцикл помчался сначала по проселочной дороге, а потом и напрямик по полю, в сторону деревни Заразь.

Глеб так и не узнал, пытались ли немцы организовать за ними погоню, или шум случился по какой-то другой причине. Скорее всего, никакой погони не было. Потому как немцам в этот момент было не до того. Советские войска наступали, и фрицам надо было думать, как остановить это наступление, а не разбираться с советской разведкой. Пока Глеб добывал важные документы, наши войска успели занять деревню Заразь.

Как узнал Шубин позднее, важную роль в занятии деревни сыграли тяжелые танки ИС. Но этих мощных танков оставалось в полку не так уж и много, и в помощь им и стрелковым частям, участвующим в наступлении, были выделены несколько тридцатьчетверок из архиповской бригады.

Именно эти несколько среднетяжелых танков должны были идти впереди ИСов и пехоты и принять на себя первый огонь противника. Немцы, видимо, не ожидали такой прыти от советских танкистов, не думали, что советские войска после тяжелых боев, длившихся целые сутки, пойдут дальше Оглендува, и не спрятали свои танки. Тридцатьчетверки, легко маневрируя, подбили первый заслон из «Пантер» и «Тигров», выставленный перед деревней. Трех «Королевских тигров» взяли на себя наши тяжелые танки. Оборона немцев у Зарази была прорвана, и деревню заняли наши войска.

Именно там, в Зарази, в одной из хат, в которой расположился временный штаб бригады, Шубин и нашел гвардии полковника Архипова, когда вернулся из разведки.

– Представляю, какое было лицо у того офицера, когда он вернулся к месту, где он оставил конверт и карты, и ничего не обнаружил, – выслушав рассказ Шубина и приняв от него добытые документы, недоуменно сказал Архипов, хотя был вполне доволен выполненным заданием. – Раз уж такое дело, то тебе этот документ и переводить, капитан, – вскрывая конверт и протягивая Шубину бумаги, которые в нем находились, добавил полковник.

– Это какой-то приказ, – сказал Шубин, пробегая глазами по листку.

Глеб несколько минут изучал написанное, а затем перевел Архипову дословно все, что там было сказано.

– Вот оно как, – нахмурился полковник. – Значит, немец решил выдвинуть против нас свежие силы шестнадцатой танковой дивизии и ударить сразу и в лоб, и во фланги. Попытаться нащупать наши слабые места и окружить Оглендув.

– Именно так, – подтвердил Шубин. – В приказе сказано, что две группы из этой танковой дивизии, в составе которых, кроме танков, находятся самоходные орудия и бронетранспортеры, должны будут двигаться в сторону Оглендува в обход, по проселочным дорогам.

– Что ж, будем готовиться, – уверенно заявил Архипов. – Уже давно рассвело, и надо действовать быстро. Командующий фронтом сейчас как раз находится в Оглендуве. Я свяжусь с ним и доложу результаты разведки. Будем решать, как встретить незваных гостей… Кстати, Шубин. – Архипов подошел к высокому капитану и посмотрел на него снизу вверх. – Я только что, буквально таки перед твоим возвращением, разговаривал с полковником Слюсаренко. Сейчас танки его бригады расширяют плацдарм у города Опатув. Но несколько танков из его частей были переброшены на наше направление для сдерживания немецкого контрудара. Они сейчас как раз находятся на северной стороне от Оглендува. Узнав, что ты возвращаешься к ним в бригаду, Захар Карпович обрадовался и велел отослать тебя к его танкистам. Пускай, говорит, он с ребятами обратно потом и возвращается.

Глеб, который сильно устал за эти несколько, пожалуй, одни из самых тяжелых для него дней на войне, услышав такую новость, был готов ехать в Оглендув прямо сейчас, но Архипов остановил его.

– Не торопись, капитан, – сказал он. – Передохни малость. На тебе лица нет, один нос торчит. Видно, что с ног падаешь, устал. Как та лошадь, на которой скакали сто верст без передышки. Да и голодный небось. Я через час тоже поеду в ту сторону, подброшу тебя на машине. А пока давай-ка поешь чего-нибудь. Я скажу своему ординарцу, чтобы тебя накормил, да ложись вон там. – Он указал рукой на кровать, стоявшую у дальней стены за занавеской. – И никаких возражений от тебя я не принимаю, – нахмурился Архипов, видя, что Глеб собирается ему что-то сказать. – Это приказ.

Он вышел, оставив Шубина один на один со своими мыслями и чувствами. Глеб, не зная теперь, что ему делать, сел на лавку и опустил тяжелые руки между колен. Только теперь, когда он расслабился и осознал, что сейчас, в данный момент, ему никуда не надо спешить, капитан почувствовал, как же сильно он и вправду устал за эти дни. Ему сейчас даже не хотелось ни о чем думать, не то что двигаться. Прислонившись к стене и закрыв глаза, он незаметно для себя уснул.

Снилась Шубину не война, а мать. И видел он ее сейчас во сне не такой, какой знал, когда уходил на фронт, – постаревшей и угнетенной расставанием с единственным сыном, а молодой, красивой и веселой. Такой, какой она была, когда он был еще маленьким мальчиком. Когда его отец был жив, когда в его счастливой стране никто еще и думать не думал, что в их мирное существование ворвется война с ее смертями, голодом и разрухой.

Спасибо за выбор книг нашего издательства!

Будем рады вашему отзыву.