Использование вызывающих эмоции тем – не единственный способ связать понимание фильма с чувствами. Еще один – понять, почему герои поступают так, а не иначе. Без понимания мотивировки персонажей было бы невозможно проследить за чередой причинно-следственных связей. Поведение героя было бы столь же вероятным, как и поведение абсолютно любого другого персонажа, а каждая временная последовательность была бы произвольной. Чтобы сохранить когнитивную и эмоциональную вовлеченность, нам необходимо понять ход мыслей персонажей.

Однако мы не рассматриваем каждого персонажа как кого-то совершенно нового. Другой вариант теории схем предполагает, что у нас для людей в нашем сознании также существуют схемы. Иногда их называют стереотипами или прототипами – этот термин не такой уничижительный. Когда зрители знакомятся с персонажами фильма, они пытаются поместить их в уже сформированные категории[150]. Чтобы запустить ассоциацию, необходимо немного информации: черная шляпа, улыбка, неловкое колебание – этих сигналов зрителю может быть достаточно, чтобы вызвать в памяти прототип.

По мере развития персонажа на экране мы узнаем дополнительные характеристики, которые позволяют нам, зрителям, лучше понять его мотивировку. Хотя нестандартные герои иногда достаточно сложны и могут затруднить зрителям подбор типажа, большинство персонажей соответствуют устоявшимся прототипам и поэтому просты для понимания. Одна из причин, по которой зрители терпимо относятся к сложному повествованию в фильме «Вечное сияние чистого разума», заключается в том, что персонажи им слишком хорошо знакомы – «чудаковатая, но творческая девушка» и «милый грустный растяпа».

Когда зрители распознают структуру мотивации персонажа, они начинают идентифицировать себя с героем на экране. Подобное отождествление не обязательно должно проходить интенсивно или быть чересчур продолжительным, но оно должно длиться достаточно, чтобы действия персонажа имели смысл и служили развитию сюжета[151]. Часто идентификация зрителя с тем или иным персонажем не нейтральна, мы чувствуем конкретные вещи, идентифицируясь с разными персонажами. Мы сопереживаем им, что заставляет нас испытать целый ряд эмоций.

Сопереживание влияет на то, как мы относимся к истории. Экспериментальные исследования показали, какую степень влияния оказывает сопереживание зрителей на их реакцию на фильмы ужасов. Участники, сопереживающие персонажам, считали необходимым намеренно вводить «нереальность» в процесс просмотра, например, сосредоточиваясь на визуальных эффектах и намеренно убеждая себя, что все происходящее на экране – это не по-настоящему. Некоторые зрители настолько привязывались к персонажам, что во время страшных сцен испытывали личностные переживания и уходили из мира повествования, представляя себя в другом месте[152]. Очевидно, что взаимосвязь между персонажами, эмоциональными переживаниями зрителей и историей все-таки существует.

Многое из того, что было сказано об идентификации, мотивации персонажей и эмпатии, можно применить к любому нарративу в искусстве, однако различия между ними все же есть. Читатели утверждают, что с литературными персонажами связь у них идет через воображение, так они получают детали, о которых автор не написал. Визуальные нарративы, наоборот, очень легко вовлекают зрителей. Кто из нас не включал телевизор «на секундочку», а потом не мог оторваться от фильма, потому что нас буквально засасывало в историю. Одно из объяснений, почему фильмы вызывают такой быстрый эмоциональный отклик, связано со способностью кино показывать мимику персонажей. Обширные кросс-культурные исследования показали, что набор основных выражений эмоций (печаль, гнев, отвращение, счастье) интерпретируется людьми очень точно, независимо от того, к какой из культур они принадлежат[153]. При этом в ответ на выражения этих эмоций люди сами испытывают сильные эмоциональные реакции. С помощью крупных планов фильм показывает мимику персонажа во всей красе, и таким образом мгновенно передает информацию об эмоциях. Зритель может понять мотивацию героя, что усиливает наше сопереживание. Сцена смерти андроида Роя Бэтти (Рутгер Хауэр) в фильме «Бегущий по лезвию» получила заслуженную известность благодаря силе выражения лица. Камера в течение длительного времени показывает верхнюю часть тела и лицо Хауэра. Когда он рассказывает о радостях и горестях своего существования, его лицо последовательно и наглядно отражает и его внутренние переживания, и наши[154].