Представление о психологических расстройствах подводит нас к пугающей грани функционирования человека, на которой люди ведут себя «неправильно» – не так, как хотят от них другие, и/или не так, как они сами считают нужным. Представления о психологических расстройствах или «безумии» являются неизбежной темной стороной сферы психического здоровья. Если бы возможности для возникновения расстройства не существовало, необходимости в существовании сферы, посвященной психологическому здоровью, тоже не было бы.
Безумие – это то царство, которое кинематографистам безусловно нравится. Кино, в свою очередь, стало прекрасным средством для ярчайшего отображения этой сферы. Персонаж Джокер из супергеройского триллера «Темный рыцарь» (2008) – превосходный тому пример[37]. Актер Хит Леджер (который получил за эту роль «Оскар» в номинации «Лучший актер второго плана» посмертно, спустя месяцы после его трагической гибели), режиссер Кристофер Нолан и другие создатели фильма задействовали множество технических и символических средств для отображения безумия Джокера. Начнем с того, что другие герои называют его не иначе, как «урод», «безумец», «психопат-убийца», «агент хаоса». Даже внешне он выглядит странно – вьющиеся, неухоженные зеленые волосы, ярко-фиолетовый костюм, белый грим на лице, размазанная красная помада на губах со шрамами. Все это подчеркивается съемкой крупным планом и странными ракурсами камеры. Появление Джокера часто сопровождается тревожной музыкой. Хаос, который он устраивает на экране, также усиливается запутанным и быстрым монтажом, часто используемым в эпизодах с его появлением. Безумие Джокера «чрезмерно определенно», то есть не заметить его невозможно.
Несомненно, образ Джокера в «Темном рыцаре» завораживает и делает кино интересным. Джокер – яркий персонаж одного из самых кассовых фильмов всех времен, за которым наблюдали сотни миллионов зрителей по всему миру. Конечно, Джокер не единственный случай кинематографического изображения сумасшествия, доступный широкой публике. Эти образы представляют большой интерес для психологов и психиатров. В книге Отто Уола «Безумие медиа: Публичные изображения психических заболеваний» упомянуто более 400 художественных фильмов, предложенных аудитории в качестве лент, посвященных психическим заболеваниям.
Психические заболевания сами по себе – тема, которая вызывает множество споров. Что это? Кто имеет право ставить диагноз? Как это следует лечить? И как оно вообще должно называться? Поэтому неудивительно, что существует множество разногласий по поводу того, как психические заболевания показаны в кино и других медиа. Психиатры, психологи и другие специалисты в области психического здоровья уже давно обеспокоены тем, что подобные образы преувеличены, непоследовательны, неточны и потенциально вредны для тех, кто испытывает реальные психологические проблемы. И это уже не говоря о том, что они даже вредят специалистам в попытках лечения людей с подобными расстройствами. В связи с тем, что агрессивные нестабильные действия Джокера и его изуродованное лицо вошли в общественное сознание, специалисты в области психического здоровья опасаются, что этот образ может стать «ресурсом для других стигматизирующих образов»[38].
Кинорежиссеры любят играть с поведением, связанным с психическими заболеваниями. Это их бизнес – выкручивать драму на максимум, чтобы продать как можно больше билетов в кинотеатры. Они знают, что большинство тех, кто приходит на сеансы в мультиплексы, не имеют никакого отношения к профессиональной психологии, а значит и придираться к неточностям не станут. А вот психологи, присутствующие в кинозале, как правило, очень обеспокоены теми искажениями, что наблюдают на экране.
Чтобы найти примеры фильмов, которые вольно обращаются с реальностью, когда речь идет о психических заболеваниях, далеко ходить не надо. Популярные вульгарные комедии, такие как «Я, снова я и Ирэн» (2000), стремятся высмеять любую человеческую слабость, а фильмы ужасов – сыграть на всех существующих страхах человека. По отношению к Джокеру это работает в той же степени. Я никогда не видел и не слышал о таком пациенте, как он. И я убежден, что в психологической литературе нет случаев, когда криминальный авторитет одевался бы как клоун и отправлялся бы в этом облачении на преступные разборки[39].
Даже такой признанный иконический образ, как Норман Бейтс, – это тоже недостоверное изображение психического заболевания. Американский институт киноискусства поместил «Психо» на 14-е место в списке лучших фильмов в истории кино. Ко всему прочему, это моя любимая кинолента. Однако сказать, что в фильме реалистично изображена известная форма психического заболевания, никак нельзя. Это утверждение противоречит тому впечатлению, которое создается в самом конце, когда психиатр Фред Ричман (играет Саймон Оукленд) появляется из ниоткуда, чтобы «дать простое объяснение» поведению Нормана зрителям, оставшимся в недоумении. Доктор Ричман доказывает, что Норман страдает от расстройства, которое в те годы называлось расстройством множественной личности, а сейчас носит иное название – диссоциативное расстройство идентичности (сокращенно ДРИ)[40]. По словам Ричмана, в Нормане Бейтсе обитает не только его собственная личность, но и личность матери, которую он убил в порыве ревности (той же участи подвергся и ее любовник). После убийства Норман выкопал тело матери и забальзамировал его, а затем начал разговаривать с ней, чередуя свой голос с имитацией ее голоса. Доктор уверен, что все это вполне объяснимо, хотя его карикатурная напыщенность свидетельствует о том, что его слова следует воспринимать скептически.
На самом деле поведение Нормана Бейтса не соответствует психиатрическим критериям ДРИ по нескольким важнейшим параметрам. Во-первых, люди с ДРИ не подражают личностям конкретных людей, которых они знают. Они могут принимать различные образы, но точно не тех, кто уже существует. Во-вторых, разные личности не ведут диалог друг с другом (фактически, основная идея диссоциации заключается в том, что различные части отделяются друг от друга и избегают взаимодействия, а в некоторых случаях даже не обладают общими воспоминаниями). И в-третьих, люди с ДРИ обычно не психотичны (не имеют серьезных разрывов с реальностью) и вряд ли заставят себя поверить, что бальзамированный труп может быть живым[41].
Похоже, Хичкока не особенно заботила точность на многочисленных уровнях реальности – в психиатрических диагностических критериях, событиях из жизни реальных людей, по мотивам которых поставлен фильм[42]. Что уж говорить о распорядке дня ночных служащих мотеля! Если судить по этим аспектам реальной жизни, то «Психо» можно считать настоящим провалом. Однако если исходной точкой считать заявленную Хичкоком цель – сыграть на публике «как на органе»[43], то фильм стал невероятным успехом (пускай и в садистском смысле). В таких фильмах, как «Психо», всегда есть компромисс. В момент, когда эти кинокартины усиливают драматическую действительность психологических расстройств, им приходится искажать физическую реальность.
Некоторые искажения реальных психических заболеваний использовались кинематографистами так часто, что их можно разделить на категории по типам персонажей:
Маньяк-убийца. Норман Бейтс нередко служит прототипом маньяка-убийцы в современном кино, но своего упрощенного зенита этот типаж достиг в образе Майкла Майерса – психопата из слешера «Хэллоуин» (1978), сбежавшего из психлечебницы и убивающего незнакомых ему людей по неизвестным причинам. Слешер как поджанр хоррора эксплуатирует страх того, что другие люди представляют для нас потенциальную угрозу, даже при условии, что мы им ничего не сделали. Однако этот образ не соответствует факту, что большинство пациентов психиатрических больниц не склонны к насилию. Те же, кто ведет себя агрессивно, обычно направляют свой гнев на тех, кто за ними ухаживает (семья, медсестры и так далее), а не на случайных незнакомцев.
Просветленный свободный дух. Помимо стереотипа, по которому душевнобольные в кино изображаются носителями вселенского зла, существует и противоположный ему – душевнобольных представляют на экране превосходящими «нормальных» людей, то есть более свободными, креативными, живущими гораздо более полной жизнью. Этот тип в изобилии представлен во французском классическом фильме «Червовый король» и в таких американских фильмах, как «Пролетая над гнездом кукушки» и «Целитель Адамс». И хотя попытка показать добродетель там, где другие видят патологию, в какой-то мере достойна восхищения, образ «свободного духа» может показаться наивным. Каждый, кто хоть раз общался с теми, у кого диагностированы психические заболевания, может понять, насколько сильно они страдают.
Соблазнительница. Этот тип отсылает нас к образу пациентки-нимфоманки[44] из психиатрической клиники, которая наряду с другими проблемами выставляет напоказ свою сексуальность всем окружающим – даже тем, кто за ней ухаживает. В драме «Лилит» Джин Сиберг играет совратительницу, разрушающую карьеру молодого врача-психиатра, которого сыграл Уоррен Битти. Сравнительно недавно Анджелина Джоли получила премию «Оскар» за роль Лизы – эротически заряженного агента хаоса в фильме «Прерванная жизнь». Эти образы размывают границу между страданием, связанным с психическими заболеваниями, и нашей культурной тревожностью по поводу открытой сексуальности.
Нарциссический паразит. В кинематографе пациенты, проходящие амбулаторную психотерапию, часто не имеют реальных психологических проблем – разве что кроме потребности во внимании к собственной персоне. Этот тип показан комически в фильмах Вуди Аллена «Энни Холл» и «Манхэттен». В них главные герои, несмотря на свою высокую функциональность, регулярно посещают психотерапевта, чтобы жалостливо рассказывать о своей неудовлетворительной личной жизни. Таким образом, психологические проблемы кажутся зрителям не более чем легкими недостатками персонажей.
Противовесом к этим искаженным и чрезмерно драматизированным образам являются фильмы, в которых точность диагностики практически не нарушается. Дэвид Робинсон в своей книге «Кинопсихиатрия: как психические заболевания показаны в фильмах» (2009) разработал собственную шкалу оценок и список из 100 фильмов, в которых показаны относительно точные (пускай и необязательно идеальные) диагнозы с использованием официальных диагностических критериев.
Пограничное расстройство личности. Триллер «Роковое влечение» в 1987 году стал хитом проката, но в то же время подвергся критике за показ двойных стандартов по отношению к изменам в браке. Мужа-изменника изобразили так, что аудитория испытывает к нему симпатию, однако «другая женщина» выставлена безумной, мстительной убийцей. Несмотря на это, игра Гленн Клоуз передает изменчивость и противоречивость характера героини Алекс Форрест и является ярким примером крайностей пограничного расстройства личности (суицидальные наклонности, беспорядочные половые связи, вспышки гнева и т. д.). Нестабильное восприятие девушки самой себя отражается на ее переменчивых отношениях с другими людьми, в частности с неверным мужем в исполнении Майкла Дугласа. В поведении Алекс можно с некоторой точностью увидеть чередование холодной отстраненности и крайней привязчивости, когда выражение бесконечной преданности сменяется взрывной яростью.
Диссоциативная фуга. Драма «Париж, Техас» режиссера Вима Вендерса начинается с того, что Трэвис Хендерсон (в исполнении Гарри Дина Стэнтона) выходит из техасской пустыни, совершенно не помня, кто он такой и чем занимался последние десять лет. Пока Трэвис пытается вернуть свою жизнь и восстановить связь с маленьким сыном, который живет с его братом и невесткой, зрители мало что узнают о том, что произошло с Трэвисом во время его «фуги» (бесцельного путешествия, сопровождающегося потерей памяти). Мы узнаем, что триггером для этой болезни стал момент, когда молодая жена Трэвиса подожгла трейлер, где они жили, в ответ на его жестокое и патологически ревнивое поведение. Этот устойчивый и тревожащий пробел в памяти Трэвиса, его трудности с эмоциональной привязкой к нынешним обстоятельствам, а также травматическое событие, послужившее толчком к потере памяти, – все это характерно для этого редкого, но интересного расстройства.
Лично я бы еще добавил к списку убедительных психологических отображений симптомы шизофрении Джона Нэша, сыгранного Расселом Кроу в фильме «Игры разума». Несмотря на обоснованную критику в адрес того, как в фильме показано психиатрическое лечение Нэша[45], картине крайне убедительно удалось передать симптомы бреда и галлюцинаций – не только с помощью хороших актерских способностей Кроу, но и за счет выверенной структуры фильма. Книгу, по которой сняли экранизацию «Игр», я не читал, но когда впервые посмотрел эту ленту, то почувствовал раздражение – в частности, из-за эпизода, когда Нэш начал заниматься шпионажем. Я знал, что кино основано на реальных событиях, поэтому погони и перестрелки показались мне нереалистичными. Мне показалось, что создатели фильма добавили экшен, потому что простой рассказ о судьбе мужчины, страдавшего шизофренией, был недостаточно драматичен для киноэкрана. Когда же раскрылся главный сюжетный поворот, я понял, что меня, как и всех остальных зрителей, обманули, заставив поверить в реальность шпионской интриги. И я не распознал, что это часть бредовой системы Нэша.
Причина, по которой я поверил увиденному, была в том, что события (оказавшиеся выдуманным бредом) выглядели точно так же визуально убедительно, как и реальность показанная в фильме. Именно так бред (ложные убеждения) и галлюцинации (ложные восприятия) видятся и ощущаются теми, кто страдает шизофренией. Для них они обладают теми же физическими свойствами, что и реальные события и образы. Представьте себе, что кто-то перед вами в одной руке держит гвоздику, а в другой – розу и настаивает на том, что одна из них настоящая, а другая – плод вашего воображения. Как бы вы могли понять, какая из них реальна? «Игры разума» манипулируют визуальными качествами кино, вызывая яркие, но ненадежные переживания, похожие на переживания больных шизофренией[46].