Христианская нравственность в сектах. Влияние религии на нравы американцев. Уважение к супружескому союзу. Каким образом религия ограничивает воображение американцев и умеряет в них страсть к нововведениям. Мнение американцев о политической пользе религии. Их усилия для распространения и утверждения ее господства
Сейчас я указал, в чем состоит в Соединенных Штатах прямое действие религии на политику. Ее косвенное действие кажется мне еще гораздо более значительным, и когда она не говорит о свободе, то именно тогда-то она обучает американцев искусству быть свободными.
В Соединенных Штатах существует множество сект. Все они различны по форме поклонения, которое следует воздавать Творцу, но все согласны относительно обязанностей людей друг к другу. Поэтому всякая секта служит Богу по-своему, но все они проповедуют во имя Божие одну и ту же нравственность. Если для человека как отдельной личности очень полезно, чтобы его вера была истинной, то для общества дело обстоит иначе. Обществу нечего ни бояться, ни надеяться в будущей жизни, и потому для него всего важнее не столько то, чтобы все граждане исповедовали истинную религию, сколько то, чтобы они имели какую-нибудь веру. Кроме того, все секты Соединенных Штатов соединяются в одном христианстве, а христианская мораль повсюду одна и та же.
Вероятно, определенное число американцев в своем богопочитании следуют больше привычкам, чем убеждениям. В Соединенных Штатах верховная власть религиозна и, следовательно, и лицемерие должно быть обычно. Тем не менее Америка все же такое место, где христианская религия более чем где-либо сохранила влияние на души; и ничто не доказывает лучше, насколько она полезна и свойственна человеку, как то, что страна, в которой она имеет в наше время наибольшую силу, есть в то же время и самая просвещенная и свободная.
Я говорил, что американские священники вообще высказываются в пользу гражданской свободы, не исключая и тех, кто не допускает свободы религиозной, однако они не содействуют никакой политической системе в частности. Они стараются держаться в стороне от дел и не вмешиваются в партийные структуры. Поэтому не надо думать, что в Соединенных Штатах религия оказывала влияние на законы или на политические мнения, но она дает направление нравам и, устанавливая порядок семьи, действует и на порядок в государстве.
Я не сомневаюсь в том, что значительная строгость нравов, замечаемая в Соединенных Штатах, имеет своим первым источником верование. Религия там часто бывает бессильна удержать человека посреди бесчисленных искушений, предоставляемых ему богатством. Она не может умерить в нем страсть к обогащению, подстрекаемую со всех сторон, но она царствует в сердце женщины, а нравы создаются женщиной. Из всех стран в Америке, конечно, брачный союз наиболее уважается и идея супружеского счастья сознается наивысшим и наиболее справедливым образом.
В Европе почти все общественные беспорядки зарождаются вокруг домашнего очага и недалеко от брачного ложа. Там люди начинают сознавать пренебрежение к естественным связям и дозволенным наслаждениям, там они получают склонность к беспорядку, душевное беспокойство, непостоянство желаний. Волнуемый беспорядочными страстями, часто нарушавшими спокойствие его собственного дома, европеец с трудом лишь подчиняется законодательным властям государства. Когда после волнений политического мира американец возвращается в свою семью, он тотчас видит в ней картину порядка и благополучия. Все его удовольствия в ней просты и естественны, а радости невинны и спокойны, и поскольку он достигает счастья посредством правильной жизни, то легко приучается подчинять правилам и собственные мнения, и вкусы.
В то время как европеец старается избавиться от семейного горя, волнуя общество, американец получает в своем доме любовь к порядку, которую вносит потом и в государственные дела.
Религия в Соединенных Штатах не только упорядочивает нравы, но распространяет свое господство даже на умы.
Одни из англо-американцев исповедуют христианские догматы, потому что верят им, другие – потому, что боятся казаться не верующими в них. Таким образом, христианство господствует беспрепятственно, по общему признанию. Из этого следует, что, как я уже говорил, в нравственном мире все оказывается точно определенным и установленным, хотя политическая сфера и предоставлена человеческому рассуждению и опытам. Ум человека не видит никогда перед собой безграничного поля и, как бы ни велика была его смелость, он порой чувствует, что должен остановиться перед непреодолимыми преградами. Прежде чем вводить что-нибудь новое, он должен принять некоторые первоначальные данные и подчинить свои самые смелые замыслы известным формам, замедляющим и задерживающим их.
Поэтому воображение американцев при самых сильных своих отклонениях действует лишь осторожно и неуверенно, проявления его не свободны и творения его несовершенны. Та же привычка к сдержанности встречается и в политическом обществе и благоприятствует как сохранению спокойствия в народе, так и прочности данных им себе учреждений. Природа и обстоятельства сделали из жителя Соединенных Штатов отважного человека, об этом легко судить, наблюдая, как он гоняется за богатством. Если бы ум американцев был свободен от всяких оков, то мы скоро увидели бы между ними самых смелых новаторов и беспощадных логиков на свете. Но американские революционеры вынуждены явно выказывать известное уважение к христианской правде и нравственности, не позволяющее им легко нарушать ее законы даже тогда, когда они препятствуют исполнению их намерений; и если бы они сами могли стать выше своих сомнений совести, то их все же удерживало бы сознание, что такие же сомнения существуют и у их приверженцев. До сих пор в Соединенных Штатах не было ни одного человека, кто решился бы озвучить правило, что все дозволено в интересах общества. Нечестивое правило, которое как будто выдумано в века свободы, чтобы узаконить всех будущих тиранов.
В то время как закон позволяет американскому народу делать все, что он хочет, религия мешает ему все задумывать и запрещает на все решаться.
Следовательно, мы должны смотреть на религию, которая у американцев никогда непосредственно не вмешивается в управление обществом, как на первое из их политических учреждений, потому что если она и не дает им стремления к свободе, то облегчает пользоваться ею.
С этой же точки зрения смотрят на религиозные верования и сами жители Соединенных Штатов. Я не знаю, все ли американцы верят в свою религию, потому что кто может читать в глубине сердца, но я убежден, что они признают ее необходимой для поддержания республиканских учреждений. Это мнение принадлежит не одному классу граждан или одной партии, но всей нации и встречается во всех слоях общества.
Когда в Соединенных Штатах политический деятель нападает на какую-нибудь секту, то это не причина для того, чтобы ее последователи не поддерживали его, но если он критикует все секты вообще, то каждый избегает его и он остается одиноким.
Во время моего пребывания в Америке в суд округа Честер [штат Нью-Йорк] явился свидетель и заявил, что он не верит ни в Бога, ни в будущую жизнь. Председатель суда отказался принять его присягу, так как, сказал он, свидетель заранее подорвал все доверие к своим словам[202]. Газеты передали данный факт без комментариев.
Американцы настолько соединяют в своем понимании христианство и свободу, что не могут представить одного без другого; и у них это не одно из тех бесплодных верований, которые от прошедшего переходят к настоящему и, вероятно, менее живут, чем прозябают в глубине души.
Я слышал, как американцы обсуждали отправку священников в новые западные штаты, чтобы основывать там школы и церкви; они боятся, чтобы религия не потерялась посреди лесов и вновь возникающий народ не оказался менее способным к свободе, чем тот, из которого он вышел. Я встречал богатых жителей Новой Англии, покинувших свою родину для того, чтобы на берегах Миссури или в прериях Иллинойса заложить основу христианства и свободы. Этим способом в Соединенных Штатах религиозная ревность постоянно поддерживает свою горячность на очаге патриотизма. Вам кажется, что эти люди действуют исключительно для будущей жизни, но вы ошибаетесь. Вечность – лишь одна из их забот. Если вы станете расспрашивать этих миссионеров христианской цивилизации, то удивитесь, слыша, как часто они говорят о благах этого мира; и видя в них политиков, когда вы рассчитывали найти лишь религиозных людей. Все американские республики солидарны друг с другом, скажут они вам. Если бы западные республики предпочли анархию или попали под иго деспотизма, то республиканские учреждения, процветающие на берегах Атлантического океана, оказались бы в большой опасности; нам важно, чтобы новые штаты были религиозными и не мешали нам быть свободными.
Таковы мнения американцев, но ошибка их очевидна, потому что мне каждый день горячо доказывают, что в Америке все хорошо, кроме именно этого религиозного духа, которому я удивляюсь; и я узнаю, что свободе и счастью человеческого рода по ту сторону океана не хватает лишь того, чтобы вместе со Спинозой верить вечности мира, или вместе с Кабанисом утверждать, будто мозг выделяет мысль. На это я, право, не могу ничего ответить, кроме того, что говорящие таким образом не были в Америке и не видели ни религиозных, ни свободных народов. Поэтому я буду ожидать их по возвращении.
Во Франции есть люди, которые смотрят на республиканские учреждения как на временное средство для своего возвышения. Они меряют взглядом огромное пространство, отделяющее их нищету и пороки от богатства и власти, и желали бы навалить в эту бездну развалин, чтобы попытаться наполнить ее. Они относятся к свободе как средневековые вольные дружины к королям, они ведут войну за свой счет, даже и тогда, когда носят ее цвета; республика всегда проживет достаточно долго, чтобы поднять их из настоящего низкого состояния. Я говорю не с ними, но есть другие, кто видит в республике постоянный и спокойный общественный строй, необходимую цель, к которой понятия и нравы ежедневно направляют новейшие общества и которые желали бы подготовить людей к тому, чтобы они были свободными. Когда такие люди нападают на религиозные верования, то они действуют по своим склонностям, а не по расчету. Без веры может обойтись деспотизм, а не свобода. Религия гораздо более необходима в превозносимой ими республике, чем в порицаемой ими монархии, и в демократических республиках больше, чем во всяких других. Каким образом общество могло бы не погибнуть, если бы при ослаблении политической связи моральная связь не становилась крепче? И что делать с народом, который сам себе господин, если он не покоряется Богу?