В демократиях люди, устанавливающие большие жалованья, не имеют шансов ими воспользоваться. Тенденция американской демократии к увеличению содержания второстепенных служащих и к понижению содержания главных должностных лиц. Почему это так? Сравнительная таблица содержания служащих в Соединенных Штатах и во Франции

Существует важное основание, заставляющее демократические правительства быть экономными в назначении содержания лицам, состоящим на общественной службе.

Поскольку в демократиях лиц, устанавливающих нормы жалованья, чрезвычайно много, то каждое из них имеет мало вероятности когда-нибудь само его получить.

В аристократиях, напротив, люди, устанавливающие большие жалованья, почти всегда имеют надежду сами получить его. Это капиталы, создаваемые ими для самих себя, или, по крайней мере, средства, отложенные ими для своих детей.

Впрочем, надо признать, что демократия оказывается слишком бережливой только по отношению к главнейшим своим агентам.

В Америке второстепенные должности оплачиваются лучше, чем где-нибудь, но высшие – гораздо дешевле.

Эти противоположные результаты производятся одной и той же причиной: в обоих случаях жалованье общественных служащих устанавливается народом, который при этом думает о собственных нуждах, и это сравнение уясняет ему вопрос. Так как сам он живет в довольстве, то ему кажется естественным, чтобы и те, кто ему служит, разделяли с ним это довольство[173]. Но, когда он доходит до определения положения высших должностных лиц в государстве, это мерило ускользает от него и он уже действует наугад.

Бедный человек не имеет ясного представления о потребностях, которые могут испытывать высшие классы общества.

То, что богачу кажется небольшой суммой, ему представляется огромными деньгами, поскольку он довольствуется необходимым; и он полагает, что губернатор штата, получающий свои тысячу двести долларов, должен чувствовать себя счастливым и возбуждать зависть[174].

Если вы захотите ему объяснять, что представитель великой нации должен являться с блеском в глазах иностранцев, то он сначала сразу поймет вас; но когда, обращаясь к своему простому жилищу и к скромным плодам тяжелого труда, он подумает обо всем, что сам мог бы сделать на это жалованье, которое кажется вам недостаточным, то он удивляется и как бы пугается при виде стольких богатств.

К этому надо добавить, что второстепенный чиновник находится почти на уровне народа, тогда как высший господствует над ним. Поэтому первый еще может вызывать его интерес, тогда как второй начинает возбуждать его зависть.

Это заметно в Соединенных Штатах, где жалованье как бы уменьшается по мере того, как власть должностных лиц увеличивается[175].

При господстве аристократии происходит, напротив, то, что высшие сановники получают очень большие оклады, тогда как мелкие чиновники едва имеют на что жить. Легко видеть причину этого факта в обстоятельствах сходных с теми, которые были нами указаны выше.

Если демократия не понимает удовольствий богатых людей или завидует им, то аристократия не понимает страданий бедности или не знает о них. Бедный не есть, собственно говоря, человек подобный богатому. Это существо другого рода. Поэтому аристократия мало заботится об участи своих низших агентов. Она увеличивает их жалованье только тогда, когда они отказываются служить за слишком низкую плату.

Стремление демократии к чрезвычайной бережливости по отношению к жалованью высших чиновников и заставило приписать ей склонность к экономии, которой у нее в действительности нет.

Правда, демократия дает своим правящим лицам едва достаточно для того, чтобы они могли жить прилично, но зато расходует огромные суммы на вспомоществование потребностям народа или облегчение ему жизненных удобств[176]. Но это лучшее употребление доходов, поступающих от налогов, а не экономия.

Вообще демократия дает мало управляющим и много управляемым. Обратное явление происходит в аристократиях, где государственные деньги приносят пользу преимущественно тому классу, который управляет делами.