– Кот?! – в один голос вопросили Петя и Волк. Даже взгляд зайца стал каким-то неласковым. – Ты ничего не хочешь сказать?

– Простите меня, голубушка! – быстро сориентировался Кот, вытирая слезу кисточкой Самобранки. – Уж очень тогда спать хотелось после стольких приемов.

Петя сунулся между ними:

– Мы тебе очень сочувствуем, дорогая Самобраночка, честно-честно. Но всё-таки тебе придется вернуть Дуб и всех туда, где они были.

– Зачем? Всем и здесь хорошо, где они сейчас. – Скатерть моргала синей вышивкой.

– Но иначе Дуб без лукоморской земли совсем засохнет. А без него небо упадет, и всему Лукоморью конец! – Волк никак не мог решить, в какой из широко расставленных вышитых глаз стоит проникновенно заглядывать, поэтому метался от одного к другому.

– И пускай упадет. Зачем нужно небо, в котором мы не летаем?

Самобранка снова сжалась, как сухой осенний лист на лужайке. Даже слегка пожелтела.

– Послушай, Самобранка. Вернуть тебе твоего жениха, может, у нас и не получится, но есть же и другие! Найдется еще счастье на твоем текстильном пути. – Петя достал смартфон. – Вот хоть наш новый ковер возьми. Смотри, какой красивый! Тоже молчаливый, зато никуда не убежит.

Петя нашел фотографию. Недавно они с Волком вместе сфотографировались на память на фоне ковра, который родители пару недель назад повесили на стену в гостиной. Волк пристально всмотрелся в фото и прошептал по слогам:

– По-мо-ги-те.

– Что с тобой? Тебе плохо? – Петя попытался похлопать волка по спине, а Заяц даже где-то украл шлем витязя, зачерпнул в него воды из ручья и на всякий случай плеснул в Волка.

– Вы чего? – проворчал Волк, отряхиваясь. – Со мной всё в порядке! Это на ковре написано!

Петя, как ни смотрел на фото, никаких надписей не увидел. Только замысловатые узоры.

– Нет там ничего. Ковер как ковер. Может, тебе показалось?

– Да нет же. Смотри. Ковры изъясняются узорами. Каждый завиток и уголок – слово. Вот этот просит о помощи.

Скатерть, до этого старательно отворачивающаяся от претендента на ее сердце и кисточки, вдруг зашевелилась, вгляделась в фотографию и быстро-быстро заморгала. Даже синие петельки ниток возле вышитых глаз начали напоминать слезы.

– Это он! Дорогой мой! Его пленили! Нас разлучили! На стене! Повесили! Какой ужас!

– Петя! – Волк насторожился. – А откуда у тебя этот ковер?

– Не знаю, – замотал головой Петя. – Родители его где-то нашли. Только на полу паркет новый, поэтому к стене прибили. А больше там ничего не написано? Если это – тот самый Ковер, вдруг он уже давно нас всех проклял?

– Нет. Видишь вот эти завитки, закрученные цветами, а на фоне – ромбы? «Передайте Самобранке, что я люблю ее каждой ворсинкой».

– Ах, – сказала Самобранка и упала в обморок. Заяц оперативно вылил на нее остатки воды из шлема.

Петя задумчиво посмотрел на экран, после чего выпрямился и почти командирским тоном обратился ко всем:

– Вот что. Нам надо домой, к Дубу. Всем нам. Я, Волк, Кощей с Зайцем и Кот передвигаемся своим ходом, через шкаф. Все остальные… – Мальчик огляделся. На поляне остались тридцать три богатыря, Змей Горыныч с пилой наперевес, Кощей Бессмертный и еще пара сотен обитателей Лукоморья. – Самобранка, ты можешь снова проглотить остальных? Так проще всех одним шкафом перенести. Будем возвращать всё на свои места.

Спустя несколько минут очередь из витязей, богатырей, колдунов и иных обитателей Лукоморья исчезла в белом полотне. Саму Скатерть, икающую от напряжения и чувств, свернули в рулон, и Петя взял ее на плечо. Старый холодильник захлопнулся и остался дальше ржаветь один посреди поляны.