– Ты точно все запомнил?

– И даже записал. Вот. – Петя вытащил из кармана мобильник и включил запись.

«Светоч над книжными крыльями тех, кто стерег сокровища, укажет путь к брату Хирона, что проведет вас через ворота Афины…» – раздался голос пророчицы.

– Бред какой-то, – выдал Петя.

– Молодец, что записал, мы бы в жизни этого не запомнили, – сказал Волк.

– Но что это значит?

– Ты меня спрашиваешь?!

Вопрос был отнюдь не риторическим: ни Петя, ни Волк даже близко не представляли, что имела в виду Пифия.

– Давай заглянем к атлантам? – вдруг предложил мальчик.

– Давай, – согласился Волк. – А зачем?

Петя пожал плечами: он и сам не знал. Тревожно было, вот и все.

– Ты понял, на что она намекала?

– Пифия? – уточнил Волк.

– Да, когда говорила, что мы живые, какой мол, ужас.

– Не знаю и знать не хочу! – Волк решительно махнул лапой.

Повидаться с атлантами друзьям не довелось. Портик Нового Эрмитажа ощетинился строительными лесами и был затянут плотной зеленой сеткой. На видном месте висела угрожающая надпись: «Осторожно!» А рядом другая: «Проход закрыт. Ремонт».

Друзья обошли вход в музей и даже сделали попытку заглянуть под сетку, но тщетно. Волк попробовал было принюхаться, но ничего не получилось – его нос еще не отошел от аромата благовония, щедро воскуряемого Пифией.

– Может, покричим? – неуверенно предложил Волк. – Ответят… Наверное…

– А если нет? Выйдет какой-нибудь сторож и так нам потом покричит по шее!

– Резонно.

Что делать дальше друзья, не представляли, поэтому решили идти домой.

– Да, – после недолгого молчания задумчиво протянул Волк. – Не нравится мне это всё…

– Что именно?

– У сфинксов ремонт. У атлантов ремонт. Не слишком ли много ремонтов, как думаешь?

– Есть такое, – кивнул мальчик. – Но вообще-то ремонт в начале лета – это нормально.

– Да? Ну ладно.

Неподалеку от дома Петя замедлил шаг. Близость родных пенатов напомнила о пропущенных вызовах от мамы и папы. Вспомнил он и о том, как обещал дедушке вернуться пораньше. Теперь родители, понятное дело, ждут, и сейчас он узнает следующее: кто он по сути своей, как можно квалифицировать его поступки и что его ждет в ближайшем и далеком будущем. И разговор, скорее всего, будет гораздо круче обычного – судя по количеству пропущенных, отец просто мечтает пообщаться со своим потомком.

Потомок покаянно вздохнул. Он испытывал непреодолимое желание свернуть с дороги, и только присутствие Волка вернуло Петю на избранный путь.

Последние метры он едва волочил ноги. У подъезда притормозил, под изумленным взглядом Волка внимательно присмотрелся к небу, но ничего достойного внимания не обнаружил. В подъезде снова задержался и пересчитал почтовые ящики.

– Ты чего? – не выдержал Волк.

Петя только вздохнул.

Друзья поднялись в лифте на нужный этаж. Петя достал из кармана ключ, снова глубоко вздохнул, как перед погружением в воду, и открыл дверь.

В квартире было тихо и спокойно. Только в кухне что-то негромко говорила мама. Петя с опаской отправился туда. Его глазам предстала очень странная картина. Мама энергично помешивала в кастрюльке какой-то соус, распространяющий немыслимые ароматы, и ворчала:

– Не тот нож, не так держу, сначала это, а потом то, а лучше одновременно! Добавить воду, убрать газ, а потом нет, снова сильный огонь, издевательство какое!

Но не это заставило Петю замереть в дверях. Виктор Петрович сидел за столом, пристроив разделочную доску на хлебницу, как мольберт, и с упоением что-то рисовал гуашью, которая с незапамятных времен валялась у Пети в письменном столе.

– Но ведь получилось же, – заметил папа, не отрываясь от своего увлекательного занятия.

– Получилось! – Судя по маминой интонации, именно это ее и бесило больше всего. – Пахнет, во всяком случае, вкусно.

Варвара Николаевна осторожно попробовала соус.

– И по вкусу тоже ничего! Но сколько поучений: резать обязательно кубиками, все высчитывает до грамма, перец чуть ли не пересчитала по крупинкам! И болтает, и болтает, прямо как…

– Как ты сейчас, – пробурчал папа себе под нос.

Вошедший вслед за Петей Волк заглянул ему через плечо. И застыл. Весь его вид сейчас напоминал Пете игрушку-антистресс. Если ее сжать посередине, то получится точь-в-точь Волк: глаза выпучены, шерсть дыбом, хвост горизонтально. Петя посмотрел, что же так изумило Волка, и тоже застыл.

– Мама! – позвал мальчик внезапно охрипшим голосом. – Иди посмотри на свой портрет!

Варвара Николаевна, предчувствуя недоброе, оставила в покое соус и подошла к мужу.

– Что это? – спросила она, помолчав. – Что это такое? С чего ты взял, что это мой портрет?!

– А он на тебя смотрит, да, папа?

– Ага. Смотрит. Витя, я последний раз спрашиваю, что это такое?

В подозрительно спокойном голосе Варвары Николаевны прорывались зловещие нотки, но увлеченный папа не обратил на это внимания, продолжая вносить последние штрихи в свое творение.

– Я художник, я тебя так вижу, – спокойно пояснил он.

У мамы на мгновение перехватило голос. И в этот момент в замке заскрежетал ключ.