– Да, сильны! – проворчал Волк. Выйдя от норн, они с Петей оказались на Дворцовой набережной и теперь бодро шагали в сторону Адмиралтейства. Идти до сфинксов было далеко, поэтому Петя решил задать все накопившиеся вопросы. И первый из них звучал так:

– Кто такие эти норны? Теперь можешь сказать?

– Теперь могу, – кивнул Волк. – Видишь ли, норны… Я, честно говоря, думал, что ты сам догадаешься. В общем, это такие дамы из древних скандинавских мифов…

– Сильно древними они не выглядели, – едко заметил Петя.

– Обманчивое впечатление, – парировал Волк. – Так вот. Норны в легендах, да и, судя по всему, не только в легендах, обладали способностью определять судьбу людей и богов. Они, как бы это сказать, прядут судьбу…

– А! – вспомнил Петя. Он обрадовался и покрылся холодным потом одновременно. Обрадовался, потому что вспомнил эту историю, а испугался от осознания того, у кого им с Волком удалось побывать. Согласно мифам, норны были дамами более чем суровыми, и разозлить их опасался даже верховный бог Один. А это о многом говорит. Впрочем, судя по скандинавским легендам и Петиному личному опыту, в обители богов Асгарде мало кто производил впечатление белого и пушистого.

За разговором друзья не заметили, как миновали Исаакиевский собор и Медного всадника. И тут Петя вдруг понял, что не очень понимает, куда они направляются.

– Волк, а куда мы идем?

– Как это куда? – удивился Волк. – К сфинксам, конечно!

– К каким? – коварно уточнил Петя.

Дело в том, что в Санкт-Петербурге было и есть много разных сфинксов. Самые известные хранили Университетскую набережную, гордо возвышаясь напротив Академии художеств. Не менее знаменитые из них охраняли Египетский мост. Но ведь есть и другие: на набережной Малой Невки, неподалеку от Каменноостровского моста, четверо сфинксов украшают пристань на Свердловской набережной, а во дворе Строгановского дворца есть еще два сфинкса из розового гранита. Каких именно сфинксов имели в виду норны?

Когда Петя изложил все это своему товарищу, Волк схватился на голову.

– И это еще не все сфинксы, – безжалостно продолжал Петя. – Есть еще четыре на Васильевском острове. И на набережной Робеспьера[3] совершенно жуткие сфинксы. Представляешь, у них лица рассечены пополам. Одна половина красивая, обращена к жилым домам, а вторая – голый череп – повернута на противоположный берег Невы. Я видел как-то – жуть полная! А! Точно! Вспомнил! Еще есть фонтан «Четыре сфинкса»…

– Достаточно! – отрезал Волк. – Я понял, что сфинксов у вас тут более чем достаточно. Какие самые ближайшие?

– Те, которые на Университетской набережной.

– Значит, к ним и пойдем, – решил Волк. – Если они нам не помогут, посетим всех остальных.

– Это будет долго, – предупредил мальчик.

– А что делать? – вздохнул Волк. – Надо Соловья выручать.

– А зачем? – вдруг пришло в голову Пете. – Он же злодей. Он Сяо Луна украл, помнишь? Мост сломал. И вообще знатно накуролесил. Почему мы теперь так активно его спасаем?

– А потому, Петя, что он нас попросил. – Волк снова вздохнул, печально-печально. – Я же путешественник, ты не забыл? Путешествую туда-суда и помогаю решать проблемы специфического характера тому, кто меня об этом просит. Если я взял дело… Ну не могу я теперь его не выполнить, сам же знаешь. Я не могу путешествовать просто так – только по делам. А дела, за которые берусь, должен завершать. Так что делать нечего, надо спасать Соловья.

Делать, действительно, больше было нечего, и друзья продолжили путь.

– Интересно, а почему именно сфинксы? – спросил Петя чуть погодя.

– Ну, они же полульвы-полуфараоны. Древние египтяне верили, что лев – самое сильное и красивое животное на свете, а правители Египта – фараоны – считались мудрейшими из людей. Сфинкс, по легенде, совмещает в себе силу льва и мудрость фараона, вот почему у них тело льва и голова человека.

– Круто. И откуда ты все знаешь?

– Приходилось уже встречаться, – уклончиво объяснил Волк. Это воспоминание, кажется, не было приятным, поэтому Петя не стал настаивать.

Но возле сфинксов друзей поджидал сюрприз: на набережной шел ремонт. Днем здесь суетились рабочие, а сейчас, вечером, было тихо и пусто. Вокруг величественных фигур возвели временный забор. У забора в полном беспорядке лежали доски, каменные глыбы и стояли ярко-зеленые ящики.

Сфинксы дремали.

– Доброй ночи, мудрейшие, – поздоровался Волк издалека. Ближе подойти было невозможно.

Петя слегка поклонился. Существа, возраст которых насчитывал несколько тысяч лет, заслуживали уважения.

Одна из каменных фигур чуть повернула голову в сторону друзей. Бесстрастное лицо фараона казалось зловещим в подступающих сумерках.

– Мы. Любим. Тишину, – проговорил сфинкс. Петя думал, что голос каменного создания будет низким, грубым, под стать векам, которые пережили сфинксы. Но нет – чудовище говорило высоким голосом, настолько высоким, что это неприятно поражало.

– Смертные. Никогда. Не бывают тихи, – констатировал второй сфинкс, не удостаивая Петю и Волка взглядом.

– Добрый вечер, – осмелился заявить о себе мальчик.

– Мы. Любим. Тишину, – повторил сфинкс. Эхо от его слов поднимало легкую рябь на Неве.

– Мы осмелились вас побеспокоить, чтобы задать один вопрос. Всего один-единственный вопросик! – На фоне величественных чудовищ Волк казался совсем маленьким.

– Смертные. Всегда. Спешат, – без выражения констатировал второй сфинкс. – Помнишь. Как. Они. Меня. Уронили?

– Да. – Первый сфинкс слегка зевнул. – Когда. Везли. Нас. На. Корабле[4].

– Можно, я их укушу? – раздался еще один голос откуда-то из-за забора.

Петя и Волк немного попятились.

– Кто это? – непроизвольно вырвалось у Пети.

– Я – грифон, – был ответ.

– А! – обрадовался Петя. – Я вас знаю!

Когда он был маленьким, то они с дедушкой приходили на набережную, и мальчик с удовольствием гладил блестящие лбы четырех бронзовых чудовищ.

– А правда, что вы исполняете желания?

– В-в-врут! – ответил грифон. – Свои желания человек должен исполнять сам. Вместо того чтобы пихать свои грязные руки нам в пасть. Так бы и тяпнул!

Сфинксы, казалось, окончательно потеряли интерес к разговору и снова слегка задремали.

– Э-э-э, мудрейшие! – рискнул напомнить о себе Волк. – Норны говорят, что вы знаете…

– Норны… – Сфинкс чуть потянулся. – Хорошие девочки…

– Да, конечно, – поспешил согласиться Волк. – Они посоветовали обратиться к вам…

– Норны. Еще не устали. От людей, – невозмутимо продолжал сфинкс.

Волк почувствовал, что звереет.

– Подскажите, пожалуйста, как нам найти Соловья-разбойника? – вклинился Петя в зарождающийся конфликт.

– Мы. Любим. Тишину, – в третий раз произнес сфинкс.

– Это очень хорошо, но нам… – сделал очередную попытку Волк. В его речи отчетливо слышалось легкое подвывание.

– Спросите у Пифии. – Древнее чудовище наконец выдало что-то конкретное. – Она. Так. Молода.

– Ей. Еще. Не надоели. Смертные, – поддержал второй сфинкс и тяжело вздохнул.

– А где нам ее найти? – поспешил спросить Петя.

– Там, – неопределенно махнул лапой сфинкс.

Петя и Волк синхронно развернулись в ту сторону, куда указала лапа. Там с трудом, но можно было рассмотреть фигуру Медного всадника, мост и здание Адмиралтейства вдалеке.

– А поконкретнее? – рискнул уточнить Волк.

Ответа не последовало. Сфинксы, казалось, снова задремали. Видимо, столь интенсивное общение их изрядно утомило.

– В том зеленом доме, – вдруг выручил грифон. – Который раньше был красный.

– Спасибо! – обрадовался Петя. Зеленым (с натяжкой) можно было назвать только Эрмитаж. И он когда-то давно действительно был выкрашен в кирпично-алый цвет. Обидно только, что они с Волком с той стороны пришли, а теперь им придется идти обратно, но ладно.

Посмотрев на часы на мобильном, мальчик обнаружил четыре пропущенных вызова от мамы и шестнадцать – от папы, но не это огорчило его больше всего.

– Эрмитаж закрывается через десять минут!

– За мной! – Волк бросился к большому ящику, стоящему около забора. Петя кинулся следом. Раздался «пф-ф-ф!».

Сфинксы как ни в чем не бывало продолжали задумчиво взирать на мерно несущую свои воды Неву.

– Почему. Ты. Им. Не сказал? – нарушил тишину один.

– Скоро. Сами. Все узнают, – ответил второй. – Нас. Это. Не. Касается.