– А можно поосторожнее? – проговорил женский голос.

– Извините, пожалуйста, – поспешил ответить Петя и попытался аккуратно встать на ноги. Небо и земля продолжали кружиться.

– Мне же тяжело, – намекнул всё тот же голос.

Со второй попытки Пете удалось встать и оглядеться. Неподалеку от Иоанновского равелина на травке пузиком вверх отдыхала довольно компактная бегемотиха. Лоснистая шкурка животного блестела в свете фонарей, маленькие ушки отливали золотом.

– Извините еще раз. – Петя замялся. Наверное, надо еще что-то сказать, если шмякнулся на бегемота?

– Да ладно. – Бегемотиха вдруг рассмеялась так задорно, что Петя невольно улыбнулся. – Со мной такого еще никогда не случалось! Лежишь, никого не трогаешь, греешь пузо при свете Луны, и вдруг – нá тебе, явление! Будет что подружкам рассказать! – И она снова засмеялась.

– Я не хотел, просто… так получилось…

– Хорошо получилось, смешно. Меня, кстати, Тоня зовут.

– Петя. – Мальчик шаркнул ножкой. – А вы откуда тут?

Насколько он помнил, раньше никаких бегемотов на Заячьем острове не водилось. Ни живых, ни каменных, ни чугунных.

– Ой, да навещала тут друзей неподалеку. – Тоня показала лапой куда-то в сторону и кокетливо потупилась. – Пока обратно плыла, устала, решила отдохнуть. Прилегла на бережке, только задремала, а тут на меня с неба парни падают! – Бегемотиха снова заливисто расхохоталась.

Петя улыбнулся, но больше из вежливости: он вдруг вспомнил, что летел на остров не один. Где же Кентавренок? Мальчик завертел головой и с облегчением обнаружил своего спутника у ворот в крепость.

– Ну ладно, – вклинился Петя, дождавшись, когда бегемотиха закончит смеяться. – Извините еще раз, мне пора.

– И что, даже ушки мне не почешешь? – удивилась Тоня.

– Зачем? – Уши у бегемотихи и правда отливали золотом, что наводило на определенные выводы.

– О! – Тоня даже привстала. – Ты не знаешь эту историю? Слушай. Я вообще-то живу во дворе филологического факультета. И я памятник очень романтическим событиям, чтоб ты знал! Жили-были в восемнадцатом веке в Петербурге девушка и юноша, без памяти влюбленные друг в друга. Но родители отказались выдать девушку замуж за простого небогатого человека. От горя влюбленные бросились в Неву, чтобы быть вместе хотя бы на том свете. Но случилось чудо: по Неве плыл бегемот…

– Откуда у нас тут бегемот? – не удержался Петя.

– Из зоопарка сбежал! – рявкнула Тоня. – Не перебивай! Влюбленные схватились за его уши и спаслись. И вот с две тысячи пятого года я живу и напоминаю об этом чудесном событии. А еще я исполняю желания. Девушка, мечтающая поскорее выйти замуж, должна подержаться за мое правое ушко, а юноша, мечтающий жениться, – за левое. Не хочешь попробовать?

– Я? – Петя с ужасом посмотрел на горящие огнем уши бегемотихи и на всякий случай спрятал руки за спину.

– Не романтичный ты субъект, Петя, – сделала вывод бегемотиха. – Хотя… Будем считать, что ты уже подержался, когда на меня свалился.

– Э-э-э… Я пошел!

Петя рванул к Кентавренку. За спиной послышался плеск – бегемотиха неторопливо вошла в воду и поплыла, быстро-быстро перебирая передними ногами.

– Поторопись, путник, – упрекнул Кентавренок мальчика. – Время предстать пред богиней. Каждый миг драгоценен, как капля росы на заре. И негоже вместо мудрой Афины стоять и внимать гиппопотаму!

– Извини. – Петя подумал, что почему-то за эту ночь ему приходится слишком часто извиняться.

Мальчик и кентавр осторожно прошли на территорию Петропавловской крепости. Петю слегка потряхивало и от пережитых волнений, и от атмосферы этого места. А потом к нему пришла мысль, которая появляется, только когда очень-очень сильно чего-то боишься: а вдруг богиня Афина откажется ему помогать? Просто скажет: «Не знаю, где Волк!» – и всё. Что он тогда будет делать?

Из-за дерева вдруг вынырнула полупрозрачная женская фигура в черном старинном платье. Когда они с Петей поравнялись, мальчик вежливо поклонился. Фигура сделала реверанс и растворилась в воздухе.

А впереди уже виднелись Петровские ворота. Кентавренок замедлил шаг.

– Ту, что стоит пред тобою, узри в одеянье свободном! Дочь громоносного Зевса, мудрейшая дева Афина. С хитро искусным умом, светлоокая, с сердцем немягким, дева достойная, градов защитница, полная мощи. О совоокая, изобретатель ремесел, царица! Молят тебя день и ночь, и всегда, до последнего часа. Ныне услышь и смиренный глас… как его… Пети!

Прекрасные статуи, до сих пор мирно стоящие в нишах ворот, вдруг как по команде повернули головы. Глаза полыхнули золотом. Змея в руке левой Афины вздрогнула и зашипела.

Сомнений не оставалось – богиня услышала Кентавренка.