Если кто-нибудь когда-нибудь скажет вам, что бродить по вечернему и даже чуть-чуть ночному лесу очень круто, не верьте. Петя совсем не чувствовал себя крутым и не наслаждался прогулкой. «Когда-нибудь этот лес должен кончиться, – шагая по тропинке, думал он. – Должен, он не может тянуться вечно».

Они с Волком вынырнули из дупла неподалеку от дома Бабы Яги. Впрочем, «неподалеку» оказалось понятием относительным. Время тянулось, а вокруг были только серо-коричневые ветки, ковер опавшей и полусгнившей листвы. Лес покрывал плотный зеленый полумрак, из-за которого непонятно было даже, утро сейчас или вечер. Тишину нарушало только пение птиц и еле слышные шорохи.

Петя шагнул, запутался в корнях и чуть не упал. В поисках равновесия он попытался опереться о дуб, но дерева под рукой не оказалось. Оно отшатнулось и брезгливо поджало ветки. Трава тоже вела себя как-то странно: шевелилась, как живая, переплеталась между собой и практически шипела, как скопище раздраженных змей.

– Темно, как в лесу! – сказал Петя, просто чтобы не молчать.

– Это ты, Петя, верно заметил, – хмыкнул Волк.

Тишину ночи разорвал вскрик какой-то птицы. Почти бесшумно пролетела сова. Вернее, проскользила мимо, как серое приведение.

А между деревьев что-то шевельнулось. Что-то, похожее на человеческий силуэт. По лесу кто-то шел. Вот хрустнула сухая ветка под ногой, вот ветка скользнула по краю одежды. Кто-то крался в лесу, подходил все ближе. Кто-то невидимый в темноте…

– Ты слышал?

– Да, – тихонько ответил Волк и принюхался. Неодобрительно покачал головой.

Но ничего не сказал.

Петя прижался к дереву. Страх… Нет, липкий холодный ужас наползал с земли, заставлял волосы на голове вставать дыбом. Краем глаза мальчик увидел, как что-то двигается и справа, и слева от него. Мерзкое чувство, что за ним наблюдают, все усиливалось. Наблюдают, ждут, выжидают момента, чтобы наброситься.

Петя судорожно вздохнул.

– Тише, – прошептал Волк. – Слышишь?

Да, Петя отчетливо слышал. Кто-то крался к ним по опавшей листве, кто-то, одетый в волочившуюся по земле одежду. Волк пристально смотрел туда, откуда доносился звук, но через какое-то время звук исчез.

– Бродит тут кто-то, – констатировал Волк. – Кто-то чужой. Не нравится мне это.

Дальше шли молча и быстро. Когда впереди, шагах в двадцати, Петя увидел словно выросшую из-под земли избушку, то не особенно удивился. Видимо, у каждого человека есть предел удивления, после которого сознание просто фиксирует происходящее, но никак не высказывает своего мнения. Петя этот предел пересек уже давно.

Избушка поражала своей ветхостью. Поставлена она явно была еще в те времена, когда прапрапрапрапрадедушка Пети весело сучил ножками в колыбельке. Тяжелые, в два охвата, бревна поросли мхом, крыша наклонилась, труба скрючилась.

Но не старость и ветхость жилища поразили Петю, а две необъятные и высокие, в рост человека, куриные лапы, которые служили ему подножием. Лапы раскорячили длинные когти, впились ими в сырую землю. Отдельного внимания заслуживал забор вокруг избы из таких же массивных бревен, поросших мхом. Сильное впечатление производили огромные оскаленные тыквы, красовавшиеся на заборе. Большинство тыквенных морд были подпорчены солнцем и водой, но было несколько и совершенно свежих. За забором красовалось чучело в мундире.

– Сюрреализм какой-то, – пробормотал Петя.

– Да, сильна! – согласился Волк. Непонятно, про кого он говорил: про избушку или про ее обладательницу, но выяснять Петя не стал.

Просто не успел.

Оказалось, что сюрпризы на сегодня не закончились. Наоборот, они только начинались.

Раздвинув смородиновые кусты, на поляну перед избушкой выехал всадник: сам черный, одет во все черное и на черном коне. Петя с ужасом заметил, что он не отбрасывает тени. Всадник бросил на мальчика и Волка выразительный взгляд, подхлестнул коня, подскакал к воротам Бабы Яги и исчез, как сквозь землю провалился.

Настала ночь. Где это видано, чтобы ночь наступала так внезапно, словно кто-то погасил фонарь?! Но темнота продолжалась недолго: у тыкв на заборе засветились глаза, и на поляне стало светло, как среди дня.

– И что теперь? – поинтересовался Петя.

– Секундочку! Как там правильно-то? – почесал затылок Волк. – Ах да! Избушка, избушка, встань к лесу задом, а ко мне передом!

Избушка заскрипела, даже, кажется, заохала. Из печной трубы выпорхнула летучая мышь. Внутри что-то упало и покатилось. Послышалось, как старческий голос произнес несколько фраз из тех, что Пете полагалось не знать, а почтенной заслуженной пенсионерке – давно забыть.

Куриные лапы, как по команде «кругом!», переступили, оставляя на земле выразительные отпечатки, и дом развернулся к Пете и Волку крыльцом.

– Ну вот, – удовлетворенно заметил Волк. – Работает.

Он уверенно подошел к крыльцу и постучался в дверь.

Петя был готов к тому, что домик исчезнет, как испуганное приведение, но ничего подобного не произошло: дом был настолько реален, насколько это вообще возможно.

Как и его хозяйка.