Ваня вышел из столовой, Туточка, прихрамывая, засеменила за ним, её копытца звонко стучали по блестящему полу. Крик приближался, и скоро Ваня увидел полную медсестру, которая пыталась поймать худющую девчонку, рыжую и лохматую. Девчонка вырывалась, выкручивалась, как ужонок, и отчаянно кричала:

– Я не буду, не стану, не имеете права!

Медсестра приобняла девочку за плечи, а рыжая укусила ей руку. Толстушка даже не обиделась. Ваня понял, что медсестра добрая.

– Пойми же, Алёнушка, без диализа[1] нельзя. Ведь почка у тебя ленится, не работает совсем. Сейчас специальный аппарат подключим, и он за тебя всё сделает, лишнее уберёт, будешь как новенькая. Что ж ты упрямишься? – чуть не плакала медсестра.

Ваня шагнул ближе и увидел в глазах рыжей девчонки страх. Догадался, что кричит она из-за того, что очень боится. Ваня многое знал о страхе, о том, как он заполняет всё внутри, так что места ничему другому не остаётся. Ему стало жалко девочку и медсестру тоже. Ваня ещё не успел толком подумать, а слова уже сорвались:

– Давайте я с ней пойду? Тоже могу диализ пройти за компанию. Я справлюсь, я уже кровь из пальца сдавал.

– А ты что, из нефрологии?[2] – растерянно спросила медсестра.

Ваня пожал плечами, он ещё сам не знал, откуда он:

– Я из дома, и из палаты ещё.

– Ну, проходить тебе не надо, раз не назначено. Просто посиди с Алёнушкой, чтоб ей не скучно было, – сказала медсестра и открыла дверь в процедурную.

Рыжая девочка притихла и смотрела на Ваню исподлобья, как волчонок. Забралась на кровать и позволила подключить фильтр. Он защёлкал, запустился. На экране появились буквы и цифры.

– Обычно почки чистят организм изнутри, но у Алёнушки вот снаружи, – пояснила медсестра. Она проверила прибор, и добавила: – Посидите тихонечко, ребятки, я до физиотерапии добегу.

Ваня посмотрел на экран: на нём мигали цифры, выстраивались загадочные графики. Ваня никогда сам ни с кем не знакомился, но тут почувствовал, что нужно поддержать девочку, начать разговор, как это делала Варя – запросто, не задумываясь.

– Меня Ваня зовут, – сказал он, краснея. – А ты почему кричала? Разве тебе мама с папой не говорили, что надо слушать врачей, выполнять все процедуры, а то ведь не выпишут?

– Нет у меня никаких мам и пап, – сказала девочка сердито. – Я из детского дома так-то. Попробуй полежи четыре часа с этой штукой.

Ваня растерялся, не зная, что ответить, но из-за аппарата выбралась кругленькая Туточка.

– На некоторых процедурах и пикнуть не успеешь, – затараторила она. – Есть процедуры длиной с частушку – так у Ванечки сегодня утром кровь из пальца брали. Есть – как короткий припев. Например, рентген. А бывают такие, что целую песню спеть можно.

– Да, как капельница, – сказала Алёнка, её золотистые брови всё ещё хмурились.

– Точно, – тряхнула рыжими волосами-пружинками Туточка. – Но вот диализ у нас с вами – на целый концерт.

– А я люблю петь, только обычно я тайно пою, чтоб никто не слышал, – признался Ваня.

– Спой нам по секрету, – попросила Туточка.

– Да, а то я только три песни знаю, на весь диализ не хватит, – добавила Алёнка.

Тогда Ваня тихонечко запел песенки, которые помнил с детского сада, и те, что они в школе учили, и ещё из мультиков. Чем дольше он пел, тем добрей делалось лицо Алёнки, и ему самому становилось легче.