Так Ванина жизнь изменилась за одну ночь. «Никогда я к больнице не привыкну. Мама, может, и сжалилась бы, забрала меня, но Варьку ведь не бросишь, лежит где-то, и врачи не знают, что делать, и её надо выручать», – подумал Ваня.

Фиолетовая медяничка, всхлипнула в ворохе вещей.

– Сонюшка, а твой друг, ну, Витамир?.. Ты говоришь, он умеет что угодно. Он может помочь моей сестре? – спросил Ваня неуверенно.

– Конечно. – Сонюшка быстро-быстро застучала хвостом. – Только Витамир и может помочь, а остальные не такие умные. Он все книги знает, и энциклопедии по медицине читал, и разные статьи. Он многих детей спас.

– Тогда я буду вместе с тобой Витамира искать, – решился Ваня.

Сонюшка смахнула ярко-голубые слёзы:

– Как искать, не представляю. Мы где только ни бывали – никакого следа. Только и нашли, что пуговицу у его каморки. И всё.

– Может, он гулять ушёл и заблудился?

– Нет, такого не бывает, мы, медята, только в больницах живём и отсюда не выходим. Больницу строят, открывают, первые пациенты приезжают, тогда и мы заводимся. Да и не ушёл бы он никогда, не бросил бы детей. В крайнем случае мне бы сказал, записку бы оставил. Он знаешь какой ответственный! Нет, что-то нехорошее с ним случилось. – Медяничка стукнула хвостом по тумбочке.

Ваня подумал: «Возможно, кто-то оторвал Витамиру пуговицу?» Другие мысли в голову не шли, сосредоточиться было трудно. Ваню ещё знобило, ватные облака окутывали голову.

В коридоре послышался крик:

– Завтрак, завтрак!

– Сходи покушай, – кивнула Сонюшка, – а я тут пока в палате ещё проверю, вдруг шерстинка осталась или ещё какая-нибудь улика.

– Хорошо, я тоже по дороге смотреть буду, – пообещал Ваня.

Температура и робость делали его неловким. Он натянул свитер, нашёл в пакетах тёплые носки. Мама перепутала и положила ему Варины. От этого стало совсем нехорошо: «Врачи понять не могут, что с ней. Я только слегка заболел, а она вон как сильно». И тут его будто молнией ударило: «Ведь я сам и хотел остаться один, сам сказал, чтоб Варька провалилась. И не раз и не два, а много раз». Он хотел бы отменить свои желания и весь вчерашний день, но как?

Опустив голову, Ваня шагнул в лабиринт больничных коридоров. Прошёл мимо кабинетов, над дверями которых горели красные лампы с надписью: «Не входить». Несколько раз уткнулся в тупики, пересёк просторные холлы с запахом антисептика. Рядом со смехом прошли дети, но Ваня постеснялся спросить, где дают завтрак.

Он блуждал, тыкался в разные двери. В одной палате завизжали девчонки, в другой его отругали: там дети стояли со спущенными штанами – ждали уколы. Ваня не помнил уже, где осталась его палата, он запаниковал, бросился налево, потом направо. Оказался в коридоре, где не горел свет. Он побежал, чтобы скорей выйти из сумрака, и чуть не врезался в странное существо. Ваня замер и рассмотрел медёнка, похожего на лиса с пепельно-рыжей шерстью и маленькими, будто воробьиными, крыльями, тоже покрытыми мехом. Медёнок ехал верхом на картонном бегемоте, к чьим бокам прилипли лохмотья старых газет и былинок. Бегемот взглянул на Ваню и улыбнулся огромным ртом.

– Мой бегемот Топотам чует, что дело пахнет паникой. – Медёнок подмигнул Ване жёлтым глазом. – Вы заблудились, уважаемый?

Ваня кивнул. Он никак не мог привыкнуть к тому, что внезапно появляются такие существа и говорят с ним как ни в чём не бывало.

– Позвольте представиться. Сэр Яша, старожил этих мест. Вам сейчас нужно подняться по чёрной лестнице и идти прямо, не сворачивая. Там вас будет ждать полезный завтрак.

– Спасибо, – пробормотал Ваня.

– Не стоит благодарности. Уверяю вас, очень скоро вы будете знать все направления и секретные ходы в этой больнице, – сказал сэр Яша, пошевелив меховыми крыльями.

Ваня хотел ещё спросить про сестрёнку, где она и не стало ли ей лучше, но сэр Яша и его бегемот растворились в сумерках коридора. Только слабое свечение колебалось на месте, где они только что были. Ваня направился туда, куда показал новый знакомый, и скоро услышал стук посуды, почувствовал запах рисовой каши.