Фьер не возвращается ни в середине тренировки, ни к ее концу. Он словно исчезает – остальные даже не волнуются о том, где он. Тренер вообще теряет всякий интерес к силовой и сосредоточенно смотрит перед собой пустым взглядом, словно думает о чем-то, находясь глубоко в себе. Мы выполняем несколько кругов, а после прячем снаряды в каморку. Эдегар отпускает нас взмахом руки и даже не напоминает про вечернюю тренировку, отчего становится не по себе. Не знаю, о чем они говорили с Эскилем, но вряд ли этот разговор его обрадовал.

– Фьер вернется? – негромко спрашиваю, перед тем как уйти. Сандре, услышав мой вопрос, тоже замедляется в дверях.

– Не знаю. – Он пожимает плечами. – Надеюсь, что да. Игра скоро.

Уже не до матча, когда речь идет о человеческих судьбах. Я поджимаю губы и тоже стараюсь переключиться на мысли о турнире. Мы плотно закрепились в турнирной таблице, и для того, чтобы выйти в плей-офф, достаточно будет выиграть всего один матч. «Хеймдалль Вакт» сегодня играют с Университетом Осло, и от их поединка будет зависеть, с кем сыграем мы. Или с командой столицы, которая поднимется на первую строчку, или с теми, кто занимает ее сейчас. С текущими лидерами – «Полар Линкс»[19] – не хочется встречаться, они слишком сильные противники, чтобы попытаться одолеть их в квалификационном этапе. Поэтому мы рассчитываем на поражение «Хеймдалль Вакт».

В раздевалке все молчат, вещей Фьера уже нет – должно быть, он все забрал с собой. Шкафчик пустой, ботинок под скамейкой тоже нет. Мы переодеваемся в молчании, но я знаю, что каждый думает о произошедшем. Мадлен как-то излишне рвано пытается застегнуть рубашку, Бьерн, наоборот, одевается с непривычным спокойствием.

– Может, нам стоило рассказать… – начинаю я, но меня перебивает француз:

– Они сами во всем разберутся. В конце концов, нашей вины в том, что происходило между Фьером и Юстасом, нет. Зачем привлекать внимание?

Он точно прав, но я все равно поджимаю губы, как ребенок, неожиданно осаженный родителем. Мадлен втыкает наушники, чтобы не слышать нас, а потом спешно выходит из раздевалки. В последнее время он особенно нервный и огрызается на каждом шагу. Раньше мне казалось, что я легко нахожу к нему подход, но теперь он стал для меня закрытой дверью с семью замками, и я ни к одному из них не могу подобрать ключ.

«Хеймдалль Вакт» играют в два часа, и мы договариваемся встретиться в столовой, чтобы включить онлайн-трансляцию матча на ноутбуке. Можно было бы вновь посидеть в комнате Сандре, но пиво у Бьерна закончилось, да и закусок почти не осталось. Я пишу сообщение в общий чат со временем сбора, но Эрлен ссылается на пары, а Мадлен сомневается, сможет ли прий-ти. Я решаю наплевать на последнюю пару по древнескандинавской литературе и уже в половину второго уплетаю вафлю с сырным кремом в столовой, пока сокомандники стягиваются к столу.

Как только все собираются, мы пересаживаемся за большой стол к дальнему окну, чтобы никому не мешать. Он стоит в нише, поэтому наша компания вряд ли кому-то будет мозолить глаза. Сандре включает ноутбук и открывает трансляцию на сайте студенческой лиги. Сразу крупным планом мелькает либеро «Хеймдалль Вакт», и я морщусь от отвращения – такого неприятного игрока еще надо поискать. Пока все увлеченно таращатся на матч, я краем глаза наблюдаю за входом в столовую, надеясь, что Фьер вернется. Но в мессенджере сообщение до сих пор ему не доставлено, и я тяжело вздыхаю.

«Хеймдалль Вакт» ведут активную атаку, но и Университет Осло не отстает. Так сразу сложно определить лидера, они идут с разницей примерно в пару очков и по очереди вырываются вперед.

– Устроим тотализатор? – скалится Бьерн и тянется к сумке. От этого на шее становятся видны его причудливые татуировки, едва выступающие из-за воротника форменной рубашки.

– Тебе своего не хватило? – Мадлен фыркает, но это звучит беззлобно. – Ставлю на то, что Университет Осло надерет им задницы.

– Думаю, «Хеймдалль Вакт» выиграет. – Сандре качает головой, но достает из кармана темно-зеленого пиджака сто крон. – Ставлю на них.

Он кладет их на лист, и Бьерн записывает. Сам он тоже кладет сто двадцать крон к уже имеющимся и ставит на Университет Осло. Улыбаюсь и не могу удержаться – бросаю двести крон за Университет Осло, думая, что из-за одного лишь мерзкого либеро не хочу ставить на «Хеймдалль Вакт».

Мадлен улыбается одними уголками губ.

– Налички нет, я пас!

– Могу одолжить. – Бьерн легко тычет его локтем в бок. – Давай, не выбивайся из компании.

Француз в задумчивости склоняет голову, ломаясь, но все-таки отказывается. Никто не решается убеждать его дальше, поэтому мы смотрим на то, как атакует диагональный нападающий Университета Осло. Первый сет заканчивается победой «Хеймдалль Вакт», но у них впереди еще минимум два, так что не все потеряно.

Пока на экране мелькает реклама какого-то йогурта, а у матча в другой части Норвегии технический перерыв, я снова смотрю на дверь.

– Как вы думаете, Фьер в полиции? – тихо спрашиваю, подперев подбородок кулаком. – Его телефон недоступен.

– Ты же можешь связаться с Эскилем, – напоминает Мадлен. – Напиши ему. Вдруг он расскажет, что произошло.

– Мы не очень хорошо поговорили в прошлый раз. – Я пристыженно опускаю глаза, думая, что лишил команду единственной связи с расследованием. – Но я попробую!

Пока они играют следующий сет, я озадаченно держу в руках телефон и не решаюсь зайти в диалог с детективом. Но все-таки перебарываю себя под восхищенные вопли болельщиков на экране, открываю чат и быстро клацаю сообщение:

«Эскиль, ты еще в «Норне»? Нам бы увидеться».

У сообщения сразу появляются две галочки, уведомляя о прочтении. Я слабо улыбаюсь, но пальцы все равно подрагивают, слишком уж долгое ожидания ответа, пусть и проходит всего минута.

«Тоже хотел предложить. Когда сможешь? Я собираюсь выезжать через минут двадцать».

«Хоть сейчас, куда подойти?»

Уже набирая сообщение, я подрываюсь со стула и подхватываю рюкзак. Бьерн недоуменно дергает меня за рукав.

– Эй, а ставки? Вместе ж веселее! – растерянно спрашивает он, но я отмахиваюсь и молча иду к выходу. Не до матча – куда важнее увидеться с Эскилем и выведать все о Фьере.

Мы договариваемся встретиться у фонтанчика Урд, который считается одним из самых примечательных мест в академии. Я прихожу раньше детектива и наблюдаю за тем, как с легкими перезвонами с рук норны стекает вода. Тонкие струйки напоминают нити, что так легко она прядет. Они растворяются в общем потоке, но никогда не прерываются. Хотелось бы мне верить, что и моя не скоро прервется.

Вода успокаивает, и я мягко опускаю руку в прохладу. Она сразу окутывает всю кисть, и я бездумно умываюсь. Щеки почему-то горят, хочется прилечь, но я списываю все на нервы и слишком ранний подъем. Уж не знаю, есть ли в этой воде волшебная частичка норн, но мне правда становится легче.

От мыслей и умывания меня отвлекает знакомый голос. Вытерев руку о штаны, я протягиваю ее Эскилю для рукопожатия, и он крепко ее стискивает. Он все такой же уставший, будто теперь даже ночует в «Норне», в преподавательском блоке.

– Кофе? – сразу предлагаю я. Мне кажется, ему захочется влить в себя не меньше двух шотов эспрессо, чтобы взбодриться. Он качает головой, ссылаясь на то, что после нашего разговора поедет домой. Тогда мы присаживаемся на борт фонтанчика.

– Извини, что тогда так получилось, – тяну я. – Просто все слишком неожиданно случилось.

Он кивком принимает мои извинения и ободряюще улыбается.

– Скажи, пожалуйста, что ты можешь рассказать о Фьере?

Я был готов к этому вопросу, поэтому не тушуюсь.

– Он всегда был замкнутым. Таким… отстраненным от нас всех. Никогда ни с кем не общался, после тренировки убегал первым, приходил последним… – говорю я, а потом, подумав, продолжаю: – С Юстасом они не всегда ладили, но это было в рамках площадки. Не думаю, что Фьер интересовал Юстаса вне игры.

Эскиль теребит в пальцах кожаную папку с документами. Удивляюсь, что такое до сих пор кто-то носит, обычно все ходят с рюкзаками или сумками через плечо. Он молчит какое-то время, и я успеваю придумать сто вопросов, которые хотел бы озвучить, но они все вылетают из головы, как только детектив задает свой:

– Эдегар говорит, у Фьера были проблемы в команде. Почему?

– Какие проблемы? – Я настораживаюсь.

– Например, Юстас был им вечно недоволен, иногда они ссорились…

«Иногда он бил его и унижал прямо при нас», – продолжаю я про себя, но Эскиль об этом не знает. И какое счастье, что не знает! Мне не нужно смотреть ему в глаза и оправдываться за то, что ни разу не вмешался. Но стыд все равно наверняка проявляется на щеках, потому что я снова чувствую жар.

– Я уже говорил, что Юстас был тяжелым человеком. Он боролся за команду и хотел сделать для нее как можно лучше. В конце концов, в прошлом году мы правда очень неожиданно стали чемпионами…

– И ты думаешь, что это заслуга не тренера, а Юстаса? – В голосе детектива слышится удивление.

– В том числе! – с жаром отвечаю. – У него как-то получалось нас сплотить, замотивировать, мы на тренировки просто бежали, а теперь… Еле тащимся где-то в таблице, чуть из второго этапа не вылетели.

Эскиль выглядит задумчиво. Напряжение внутри меня растет с каждым словом – я не знаю, что правильно говорить, а что нет, поэтому нервно кусаю губы и заламываю пальцы. Но, думая, что это может натолкнуть детектива на лишние вопросы, быстро одергиваю себя.

– То есть хочешь сказать, что их отношения были в порядке вещей?

– Они были сложными. Иногда – очень. Возможно, это действительно было поводом, чтобы желать ему смерти и писать такие записки.

Быстро прикусываю язык, жалея, что у меня нет машины времени, чтобы отмотать свою жизнь на несколько секунд назад и не говорить этой глупости. Она будто сама собой сорвалась с языка и обожгла его, а я не смог удержаться. Я поспешно умываюсь в фонтане снова, желая скрыть красноту щек и дрожь в руках. Смотрю куда угодно, только не на Эскиля, который теперь не отводит от меня взгляда. Я кожей чувствую, как он изучает меня. По спине ползут мурашки, все тело покрывается ими – не люблю чувствовать себя под микроскопом.

– Откуда знаешь, что было в записке?

– Фьер и раньше такие писал. – Я вздыхаю спокойно. – Да и стал бы ты из-за другого забирать его с тренировки? Не думаю. Просто, может, теперь он довел дело до конца.

– Где он сейчас может быть?

– Я думал, где-то с тобой…

Эскиль качает головой. Кажется, никто не знает, где Фьер. Боюсь предположить, что он сбежал, но из кампуса так просто не выпускают, только если он не проделал дыру в заборе и не ушел через лес. Но зимой бродить по скандинавским лесам – почти гарантированная смерть от обморожения, а Фьер все-таки хоть и не в себе, но совсем не похож на самоубийцу.

– Наверное, мне нужно идти. – Я плавно поднимаюсь и хватаю сумку. – Как минимум стоит оповестить Эдегара, что Фьер пропал.

– Вильгельм, – Эскиль плавно останавливает меня, придерживая за запястье. – А где ты был в день исчезновения Юстаса?

– Я же говорил вам, что болел. Температурил.

Он отпускает меня, и я рвано улыбаюсь ему на прощание. Сердце гулко бьется, пока я иду по коридору прочь – правда, вместо тренерской в свою комнату. Оглущающе громко раздается оповещение о входящем сообщении.

««Хеймдалль Вакт» победил, – пишет Бьерн. – Твои денежки забрал Сандре, а нам теперь играть с “Полар Линкс”».