Нора предлагает остаться до понедельника, но я ссылаюсь на тренировку. Мы чудесно проводим утро за чашкой кофе и прогулкой по зимнему двору. Нору оставлять не хочется, у машины она выглядит грустной, но я не выдержу еще одну ночь в комнате Юстаса, поэтому прощаюсь почти без сожалений. Мы долго обнимаемся, Нора гладит меня по спине, и я чувствую ее прикосновения даже сквозь толстую куртку. Она просит меня приехать еще, и я впопыхах даю обещание, но точно не знаю, смогу ли его исполнить.

Такси увозит меня в «Норне» воскресным вечером. Первым делом я хочу заглянуть в библиотеку, чтобы поискать еще что-то о норнах, но вовремя вспоминаю, что читальный зал не работает по выходным. С досадой кинув рюкзак на кровать, я заваливаюсь на матрас прямо в одежде и достаю книгу, открываю на недостающих страничках. Не хватает приличного количества: последняя сто сорок первая, следующая за ней – сто восьмидесятая.

– А что, если… – Я подрываюсь с постели и решительно направляюсь к половине Юстаса. Да, комнату обыскивали, и не раз, но капитан – мастер на тайники, поэтому ее стоило изучить еще раз. Никак не могу понять, что он пытался спрятать, но мне это точно нужно. Сначала я поднимаю тяжеленный матрас, но это настолько очевидно, что под ним, конечно же, ничего не оказывается. Чертыхаюсь и бросаю тяжесть обратно на рейки, которые жалобно поскрипывают.

Встаю на кровать прямо ногами и перетряхиваю все книги, которые остались на полках, заглядываю в кубок и в щель между полкой и стеной, хотя это и кажется глупым – там не спрятать почти сорок книжных страниц. Потом смотрю под шкаф и провожу там линейкой, но ничего, кроме клубов пыли и случайно закатившихся монеток, не нахожу. Злость потихоньку нарастает, даже не разбираю, на кого сержусь – то ли на Юстаса, который явно играет со мной в кошки-мышки, то ли на самого себя, потому что поддаюсь этой игре.

– Черт бы тебя побрал, – сквозь зубы цежу я и ударяю раскрытой ладонью по дверце шкафчика. Она просто жалобно скрипит и хлопает, а я стою посреди комнаты, весь всклокоченный и рассерженный. Оглядываю еще раз пространство – где он мог прятать то, что представляло для него ценность?

«Только у самых дорогих людей», – думаю я и снова забираюсь на кровать. Плакат от стены отходит легко: он был приклеен на двусторонний скотч, а по его количеству видно, что отлеплял его Юстас не раз. По нижней стороне и вовсе тянется целая липкая полоска, чтобы не оставалось зазоров внизу, по боковым примерно до середины – то же самое. И в этом конверте лежит часть того, что мне нужно. Я довольно выхватываю страницы, но понимаю, что тут всего десять штук.

По стене тянется еще ряд плакатов, поэтому я срываю каждый, но только под еще двумя оказываются спрятаны страницы. Они падают и путаются, разлетаются по всей комнате, а я шумно дышу, как после стометровки, пока последний лист опускается на незастеленную кровать.

Весь вечер уходит на то, чтобы разложить книжку в нужном порядке – некоторые листы потерялись, и остается только догадываться, что на них написано. На части из них оторваны края – слишком уж неосторожно Юстас выдирал их из книги. Все еще не могу понять зачем, ведь можно было просто спрятать переплет. Или он так боялся, что книгу придется вернуть в библиотеку?

Усталость после дороги и поисков накатывает волнами, поэтому я перестаю толком воспринимать информацию и, заложив вырванные страницы в книгу, прячу ее в тумбочку, жалея, что она не закрывается на ключ. Засыпаю с мыслями, что не готов так рано вставать – тренировки обычно были вечером, но Эдегар решил увеличить количество нагрузки перед матчами, так что теперь мы иногда встречаемся и по утрам. Мадлен жалуется на это в чате, а Сандре рекомендует ему поставить несколько будильников. Меня засасывает в сон прямо под оповещения из чата, которые слабой рукой перестаю смахивать с главного экрана.

Ночью никто не приходит. Должно быть, Юстасу пока нечего мне сказать.

* * *

Утренняя тренировка вызывает у всех зевоту – никто не привык поднимать в семь часов, когда за окном все еще темно. Занятия редко начинались раньше девяти, но теперь, чтобы успеть к первой лекции, в половину восьмого мы должны были стоять посреди площадки и уже разминаться. Эдегар обещал, что собрал нас всего на час, но он бодр духом и задорен, поэтому может и обманывать.

– Ну, веселее! – Он пытается нас поддержать и несколько раз хлопает в ладоши, будто от этого мы начнем быстрее прыгать на скакалке. Мадлен еле перебирает ногами и точно спит на ходу, Бьерн зевает во весь рот, даже не прикрываясь, а я лениво поворачиваю корпус влево-вправо, точно пытаясь размять бока и спину, затекшую после сна. Тренировки вечером проходят бодрее, но деваться некуда.

– Сегодня просто силовая! – объявляет Эдегар и достает из тренерской кладовки маты, гантели, резиновые ленты и фитболы. Он дует в свисток, потом приказывает дать десять кругов бегом по залу, и мы, зевающие, перебираем ногами, выполняя указание. Ведет Сандре, как капитан, и он кажется самым бодрым из нас: подгоняет опаздывающего Мадлена, ругается на какого-то запасного, что тот неправильно дышит. Я смотрю Сандре в затылок, потому что бегу вторым, а сзади меня преследует громкий топот Бьерна. Тренер, элегантно просачиваясь через нашу цепочку, заносит инвентарь в середину, а потом выцепляет из бегущих одного из запасных, чтобы тот ему помог.

– Давайте, давайте, скоро матч за выход в плей-офф! Через пару дней, после игры «Хеймдалль Вакт» и команды Университета Осло выяснится, с кем будем играть.

Очередной свист прерывает наш бег. Но не только он вынуждает нас отвлечься от тренировки – в дверях стоит Эскиль, которого я не видел с момента задержания Бьерна. Он, непривычно насупившись, не одаривает нас и взглядом, прямо в грязных ботинках идет по винилу. Они оставляют слякотные серые следы, и я морщусь. Хочется возмутиться, но себе дороже, если даже тренер молчит.

Детектив выглядит порядком уставшим. Его привычное румяное лицо кажется землистым, взгляд бегает, а плечи опущены. Рубашка, которая раньше всегда была выглажена, сейчас неопрятно заправлена в брюки, пиджак распахнут, а в руках Эскиль держит пальто, на котором растаял снег, оставшись маленькими переливающимися в свете искусственных ламп капельками.

– Детектив, – склонив голову набок, говорит Эдегар. – Чем обязан?

– Можно вас? – Эскиль пожимает ему руку. – Буквально на несколько слов.

Тренер указывает на дверь, и они выходят, размазывая уже оставленные грязные следы, будто не замечая их. У нас появляется время перевести дыхание, но мы разве что взволнованно переглядываемся.

– А при нас что, нельзя? – хмыкает Бьерн, подхватывая одну из гантелей, навскидку килограммов десять по весу.

– Секретики, – улыбается Мадлен, который явно не собирается перетруждаться и поэтому просто вытягивается на пыльном мате, наплевав на чистую футболку. – Да ладно, придет и расскажет. Скорее всего, узнали что-то о Юстасе.

– Но нам же тоже интересно! – Бьерн качает руки. – Может, с меня наконец-то снимут все подозрения…

«Это вряд ли», – хочу сказать, но прикусываю язык. Мне думается, что Бьерна будут раскручивать до конца и, может, в конечном счете задержат. Надо будет поговорить с Эскилем об этом, пусть в последний раз наша переписка закончилась на не самых приятных нотах. Может, у него будут ко мне вопросы, а может, мне удастся что-то разузнать. Решаю перехватить его после разговора с Эдегаром и выяснить, где найти детектива после учебы.

– Ну, что встали? – Сандре трясет головой, словно сгоняя оцепенение. – Давайте, круговую. Гантели, пресс, приседания, все как обычно.

С неохотой падаю на мат, приподнимаю корпус, заложив руки за голову, и все равно продолжаю коситься на дверь. Никто, на самом деле, не увлечен тренировкой – все поглядывают в сторону вышедшего тренера. Расследование изматывает нас, я уверен, что каждый живет в ожидании того, что и его могут обвинить. Снова хочется дышать полной грудью, но я не могу этого сделать, пока полиция не исчезнет из «Норне».

Тренера и детектива нет долгих минут пятнадцать – я успеваю сделать один круг со всеми снарядами и вернуться на пресс, перед тем как они заходят в зал снова. На Эдегаре лица нет, он не смотрит на нас, только себе под ноги. Брови нахмурены и сведены к переносице, словно он чем-то рассержен или расстроен. Скорее, первое – не помню, когда в последний раз тренер был опечален. Обычно он или злится на нас, или мотивирует работать еще больше. Что могло вывести его из привычного равновесия?

Эскиль сжимает небольшую стопку бумаг, а в другой руке у него зажат клочок листка, примерно половинка от тетрадного. Его край неаккуратно оборван, словно выдирали в спешке. Я стараюсь не обращать внимания на них и продолжаю качать пресс, пока кудри липнут ко лбу, а со всех сторон доносятся шепотки. Команда тоже не прекращает тренировку, но значительно замедляется в темпе, стоит Эдегару и Эскилю подойти.

– Лангелад, – зовет тренер по фамилии, и Фьер вздрагивает, чуть ли не роняя гантель себе на ногу. – Детектив хочет с тобой поговорить.

Медленно положив снаряд возле мата, Фьер выпрямляется во весь свой рост. Он выше метра девяносто и тощий как палка, но сейчас, с поникшими плечами, выглядит меньше и худее, чем есть на самом деле.

– Переодевайся, – просто говорит Эскиль, совсем не изменившись в лице. – Думаю, сегодня на тренировку ты уже не вернешься.

Фьер бледнеет. Пальцы чуть подрагивают, а походка кажется не совсем ровной, когда он двигается к детективу.

– Что-то случилось? – И голос будто не его. Севший немного, испуганный, какой-то слабый, словно ему подрезали голосовые связки и он больше не может говорить громко.

Эскиль открывает было рот, чтобы ответить Фьеру, но тренер не выдерживает. Он шагает вперед и хватает его за форму, чуть встряхивает и смотрит прямо в глаза. Эдегар такой злой, что волна ярости долетает и до нас, стоящих поодаль.

– Нужно думать, – рычит он, – что и кому ты пишешь, дурак!

Бьерн что-то шепчет Сандре, а тот пожимает плечами. Я хочу шагнуть вперед, чтобы заступиться за Фьера, но меня удерживает за руку капитан, не позволяя вмешиваться. Покорно стою, глядя, как Фьер даже не вырывается, а замирает, как опоссум перед опасностью. Ничего не говорит, только хлопает длинными ресницами и пытается отцепить пальцы тренера от своей майки.

– Я никому и ничего не писал! – неожиданно возмущается он. Голос эхом отражается от высоких потолков. – Что за чушь?!

– Мы разберемся. – Эскиль потянул его за локоть к выходу. – Пока мы просто поговорим.

Тренер провожает его сердитым взглядом, мы – удивленными и неверящими. Без напоминаний возвращаемся к упражнениям, чтобы лишний раз не сердить Эдегара. Фьера мы расспросим позже. Если, конечно, нам удастся это сделать.