Краска оказалась въедливой, Баба-яга – не меньше. Старуха сидела на пеньке, удобно устроив на коленях ружье. Занудным тоном она читала своим «добровольным» помощникам лекцию об облагораживающем влиянии физического труда. Петя и Волк поглядывали на ружье и благоразумно помалкивали. Хотя подобную трудотерапию нужно было прописывать не им, а тому неизвестному хулигану, который сломал ворота.

– Поймаю – уши оторву, – злобно пообещал Волк.

– Ты сначала поймай, умник, – Баба-яга отличалась очень острым слухом и мгновенной реакцией. – Болтать вы все горазды, а вот как до дела доходит. Вот, помню, поспорила я как-то с Кощеем Бессмертным…

Что случилось с Кощеем, Петя и Волк не узнали – из леса донеслись очередные громкие звуки. Петя поймал себя на том, что даже не дернулся. Правильно, если дергаться на каждый трагический вопль, никаких нервов не хватит.

Волк тоже сохранял спокойствие.

Баба-яга насторожилась.

– Кому там опять неймется? – Старуха с кряхтением приподнялась. – Ну что за жизнь, никакого покоя бабушке. Бабушка старенькая, у бабушки радикулит, прострел и ружье заряжено!

– Там кто-то плачет, – подметил Волк. – Слышишь?

Петя прислушался. Действительно, неподалеку отчетливо раздавался чей-то плач.

– Пойду посмотрю, – решила Баба-яга.

Волк воспользовался моментом сделать перерыв в починке шлагбаума.

– Мы с вами, – уверенно заявил он.

Волк и Петя раздвинули низкие ветки, и их взглядам открылась почти милая картина: на полянке спокойно пасся беленький пушистый козленочек. Рядом стояла пастушка – девчонка лет восьми в ярком сарафане, она сидела на пеньке и громко рыдала, вытирая подолом сопливый нос. Баба-яга подошла, присмотрелась. Спокойно, но напористо спросила:

– Что случилось?

Рев усилился.

– Терпеть не могу женские истерики, – проворчал Волк. Петя был с ним солидарен. Лучше починить и покрасить дюжину шлагбаумов, чем успокаивать одну девчонку.

– Ива-а-анушка! – прорыдала девчонка. – Что я теперь маме скажу-у-у?!

– Что с ним случилось? – спросил Волк.

Петя, сунувшийся погладить козленочка и получивший рогами в коленку, тоже подошел поближе.

– Ты подожди плакать. Расскажи толком, что случилось? – потирая ушибленную ногу, пропыхтел он.

Баба-яга посмотрела на козленка, потом на девочку и прозорливо спросила:

– Что, опять: «не пей, братец, козленочком станешь?» – процитировала старуха нарочито писклявым голосом. – Ничему твоего братца жизнь не учит. «Не послушался Иванушка и напился из козьего копытца», так?

– Да нет, – махнула рукой девочка. – К этому я давно привыкла, он по пять раз на дню превращается. Тут, бабушка, дело такое…

* * *

А дело было так: в очередной раз Иванушка не послушал свою старшую сестру Аленушку. Напился из копытца, превратился в козленка. Если в первый раз подобные метаморфозы вызывали у Аленки горький плач и приступ паники, то сейчас она, не теряя присутствия духа, выбрала хворостину подлиннее и принялась учить непутевого братца уму-разуму. Другими словами, отстегала козленка хворостиной и отправила пастись на полянку и ждать, когда действие чар закончится. Волки козленочка не трогали, видимо, считали слишком токсичным.

И вот, вернувшись через пару часов, Аленка обнаружила, что Иванушка умудрился поругаться с каким-то великовозрастным хулиганом. Дескать, тот искал Бабу-Ягу, изъяснялся хулительно, а козленочек сделал ему замечание.

– Ме-е-ек, – подтвердил козленок.

– Как можно сделать кому-то замечание, если ты козленок? Он у тебя говорящий, что ли? – спросил Петя.

– Разговаривающий, – отрезал козленок. Гордо выпятил грудь и даже встал свечкой, как норовистый конь.

В общем, слово за слово, и козленочек применил безотказный аргумент всех рогатых и копытных: как следует разбежался и с удовольствием боднул хулигана. Получилось сильно и, наверное, больно. После чего козленочек скрылся в кустах. И тут его сестра обнаружила страшное – во время бодания Иванушка слегка переусердствовал и сломал кончик рога.

– И что я теперь маме скажу? – снова зарыдала девочка. – Ему уже скоро обратно превращаться, а он!..

– Может, к ветеринару? – предложил Петя.

Козленок навострил рога и как-то очень многообещающе пошел на мальчика.

– Ты что! Там уколы делать будут, а он уколов боится! – возмущенно пискнула девчонка.

– Ничего я не боюсь, – проворчал козленок. Но наступление на Петю прекратил. – Так, опасаюсь.

– Герой, – фыркнула Баба-яга. – Ох, герой, ума-разума горой. Ты чего это надумал Соловья-разбойника бодать, тебе что, больше всех надо?! Скажи спасибо, что рогом отделался. Иди сюда, недоразумение.

Старуха решительно, как опытный ветеринар, одной рукой притянула к себе козленка, а другой – полезла в карман, из которого достала странного вида пузырек. Открыв зубами пробку, Баба-яга вылила пару капель на кончик рога и зашептала заклинание.

И тут до Пети дошло:

– Так это Соловей-разбойник мост сломал? Это из-за него мы тут битый час корячимся?!

– Не отвлекай бабушку, – попросил Волк и потянул Петю за рукав. – Думаю, что да, похоже на Соловья. А если козлик его боднул, то многое становится понятным.

– Например?

– Например, почему он тут так набезобразничал.

– Соловей, Соловей, – подтвердила Баба-яга, не оборачиваясь. – Ну, что стоите? Я уже почти закончила, идите шлагбаум докрашивайте.

– Вот ведь… – начал Волк.

Но Баба-яга звонко щелкнула по исцеленному рогу, убрала зелье в карман и с нажимом произнесла:

– Ну, за работу, мальчики!

«Мальчики» пригорюнились.

* * *

Вскоре шлагбаум сверкал новой краской и замком. Петя и Волк, усталые, грязные, но нагруженные пирожками на дорожку, забрались в дупло, чтобы переместиться в квартиру Семенковых. Обоих одолевали совсем не добрые помыслы. Самое малое, что им хотелось сделать с Соловьем, – это устроить сеанс трудотерапии под руководством неутомимой Бабы-яги. Дело оставалось за малым: найти разбойника. И заодно выяснить, зачем ему понадобилось перебираться в Санкт-Петербург.

Но в родном шкафу Петю поджидали. На голову ему свалилось что-то теплое, длинное и шелестящее.

– Не отдавай меня, – прошептало оно прямо в ухо мальчику. – Пожалуйста! Она злой! Она плохой!

– Кто плохой? – Петя машинально убрал с лица чей-то длинный хвост.

– Она, – емко ответила темнота.

Волк не терял времени даром. Он чуть-чуть приоткрыл дверцу шкафа. В щелке показалась фигура.

– Соловей! – громким шепотом произнес Волк.

– Где?!

– Стоит. Смотрит.

– Ну, я ему сейчас! – Петя начал заворачивать испачканные в краске рукава.

В ухо мальчику ткнулся холодный нос:

– Спасите меня, я буду себя хорошо вести!