Признание, даже в малом, окрыляет. Совет, если он мудрый, возвышает. Критика, если она по делу, дает толчок. Сообщество всегда сильнее разобщенности. Мастерство всегда самодостаточно, а неумение всегда навязчиво. Законы всегда жестоки, но жизнь, которая подчиняется определенным законам, гораздо более жестока. Кризис всегда является источником роста. Если его, конечно, преодолеть. А то, что не убивает нас, делает нас сильнее. Вот только согласен ли будет с этим мудрым изречением пострадавший в автомобильной катастрофе, который в результате стал инвалидом?

Москва, год 1977, ноябрь

Утро у Максима Зверева не задалось. Плохие новости начались с того, что, проснувшись, он вдруг вспомнил, что суп, который вчера вечером он сварил, остался на подоконнике. То есть, вечером он был горячий и Макс выставил его на окно в кухне, чтобы холодный ноябрьский ветер его остудил. И, как назло, внезапно прохлада сменилась почти летним теплом и утром солнце пекло прямо как летом – градусник за окном показал плюс 21! И, конечно же, супу этого хватило – когда Зверев, резко подорвавшись с постели, прискакал на кухню и поднял крышку кастрюли, то всё сразу стало ясно. Всю кастрюлю гречневого супа с курицей пришлось вылить в унитаз. Ну и, понятное дело, завтрак тоже был испорчен – есть не хотелось совсем, ведь кому приятно, если твой труд пропадает в унитазе?

Максим давно уже жил один на оперативной квартире КГБ, в так называемом «цековском» доме в самом центре Москвы, по адресу Гранатный переулок, 10 – как, впрочем, и остальные «попаданцы». Естественно, все квартиры находились под круглосуточным наблюдением – дом ведь был не простой, квартиры в нём предоставлялись только наиболее ответственным и ценным сотрудникам ЦК КПСС, а также министрам. И, конечно же, это была вовсе не та двухкомнатная «чешка», в которой он жил с родителями в Днепропетровске.

Вообще, этот кирпичный дом только-только был построен и даже ещё не сдан – официально – в эксплуатацию. Здание возводилось специально для Брежнева, его семьи и соратников, и находилось прямо напротив Дома приема Министерства иностранных дел. Сам Брежнев должен был жить в квартире, которая полностью занимала шестой этаж дома, однако в итоге история стала развиваться по другому сценарию. А пока что на самом высоком уровне, то есть, по прямому указанию Романова, было решено заселить в этот дом «великолепную пятёрку» из будущего.

В доме был всего один подъезд и 52 квартиры. Максима поселили как раз на шестом этаже, там, где должен был жить Леонид Ильич. «Попаданцы» постоянно подшучивали по этому поводу, называя Макса «генсеком». Рядом, то есть, в соседних двух квартирах, постоянно дежурили оперативные сотрудники Комитета госбезопасности. На площадке было всего три квартиры. На других площадках их было по пять. Этажом выше жил Кёсиро Токугава, этажом ниже – Иван Громов. В этом же доме жили также Миша Филькенштейн и Витя Уткин. Генерал Леонов не хотел рисковать и, поскольку «пионеры» уже «засветились» в операции «Рокировка», то он счёл нужным поселить их всех вместе в одной из элитных новостроек. Причём, генерал применил известный принцип «прячь дерево в лесу». То есть, если что-то нужно спрятать – положи на самое видное место.

Понятное дело, что официально дом только начал заселяться и особого внимания к себе не приковывал. Ну, советские партийные деятели и чиновники получили себе новые номенклатурные хоромы, что тут удивительного? Москвичи давно уже привыкли к подобным домам. Мало того – в Москве еще в 60-е годы стали возводить целые элитные кварталы. В основном их строили подальше от центра и такие кварталы москвичи стали называть «царскими сёлами». Наиболее масштабное «царское село» было возведено на западе Москвы, в районе Кунцево – целый район из 20 жилых домов. Аналогичные кварталы были построены в Новых Черемушках, на улице Удальцова. «Царское село» в Новых Черемушках возводилось специально для сотрудников Верховного Совета СССР, членов партийной номенклатуры.

Максим не сразу привык к своему новому положению. Нет, конечно, по уровню комфорта его квартира, как и весь дом, была не хуже, нежели в будущем квартиры в жилых комплексах классов «бизнес» и «премиум». В доме был большой вестибюль, несколько лифтов, внутренняя территория с двориком. Площадь его 3-комнатной квартиры была 140 квадратов, а высота потолков – 3,2 метров. Были и другие приятные удобства. Мало того – Максиму полагался обслуживающий персонал – например, кухарка. Но тут Зверев решительно запротестовал. И хотя его товарищи, тот же Уткин или Громов, от услуг повара не отказались, Максим настоял, чтобы к нему была приставлена только домработница – готовить он любил сам. Ну, вот и приготовил себе супчик… который пришлось вылить в унитаз.

Но на этом неприятности не закончились. Утренняя тренировка спецназа КГБ «Альфа», в которой Максим принимал участие, как инструктор, закончилась для него сломанным зубом. Причём, даже в своём будущем, когда Зверь занимался различными видами единоборства, когда стал чемпионом Украины сначала по ушу-саньда, а потом по панкратиону и боевому самбо, он практически никогда не получал травм. Ну, пару переломов на тренировках – это не в счёт. Тем более, что челюсть ему сломали по его же вине – не одел на тренировке капу и вышел на спарринг. А на соревнованиях ему только один раз сломали лодыжку. Но и здесь была больше его вина – он одновременно с соперником пошёл на проведение болевого приёма, но тот оказался быстрее, и пока Макс терпел, резко провернулся на спине. Раздался резкий хруст – и всё, прямо с борцовского ковра Максима увезла «скорая». А вот во время проведения занятий для опытных бойцов не должно было случиться ничего подобного. И всё же, как гласит закон Мэрфи, если неприятность должна случится – она обязательно случается.

Вначале всё шло, как обычно – Миша Филькенштейн провел разминку и представил личному составу нового инструктора по рукопашному бою Максима Зверева. Никто не удивился, что инструктору на вид было лет 13. После того, как 14-летний Кёсиро Токугава провёл мастер-класс на центральном стадионе «Динамо» для сотрудников спецподразделений МВД, КГБ и оперативной разведки ГРУ, которых тренировал инструктор по физподготовке сотрудников КГБ Николай Ерёмин, слухи о необычном пионере, который уделал всех лучших бойцов, поползли по Москве.

Ну, понятное дело, «по Москве» – это не значит, что вся столица судачила об этом. Ведь в группу, которую тренировал Ерёмин, входили только оперативники силовых ведомств, которые имели подписку о неразглашении государственной тайны. А перед семинаром, который проводил Токугава, они все дали ещё одну, дополнительную подписку. Ну, и на базе, где готовили сотрудников спецподразделений госбезопасности, милиции и армии, посторонних быть не могло – она была секретной, как и система их подготовки.

Впрочем, как раз сама система обучению рукопашному бою особо секретной не была – бойцов, кроме самого Николая Ерёмина, тренировали мастер спорта международного класса по самбо и дзюдо Виктор Бутырский, инструктор по каратэ Владимир Арбеков, и мастер спорта по боксу Борис Примаков. Так что в основу подготовки сотрудников спецподразделений были положены совершенно не секретные приёмы самбо и дзюдо, техника бокса и была включена техника ударов ног из новомодного японского каратэ. И, пожалуй, только это самое каратэ являлось неким «секретным оружием», о котором в конце 70-х в СССР мало кто знал.

Больше всего слухов и мифов ходило о каратэ, которое в то время имело мало общего с реальным боевым искусством. К тому же то каратэ, которое преподавали в Советском Союзе Алексей Штурмин и японец Тецуо Сато, было довольно ограниченным – их ученики прошли лишь первый этап подготовки, который заключался в постановке базовой техники. И за год Владимир Арбеков смог только проработать начальный уровень техники каратэ-до – кихон: удары, блоки, стойки. Ну и, конечно, основы духовной и морально-волевой подготовки. Как раз сейчас все, кто изучал каратэ, осваивали второй этап – рэндзоку-ваза, то есть, разучивание основных комбинаций, которые состояли из нескольких элементарных приемов с завершающим ударом или броском. Практиковали и комплексы формальных упражнений – ката. И всё же это был только начальный уровень.

Тем более, трудно было совместить в системе обучения оперативных сотрудников разные стили ведения боя – от спортивного самбо, дзюдо и бокса до приёмов каратэ-до, которые, в общем-то, тоже были больше из области спорта. Нет, конечно, все занимающиеся боевой подготовкой осваивали и болевые приёмы из арсенала самбо – не спортивного, а того самого, прикладного, которое было принято на вооружение еще в системе НКВД. И удушающие, которые применяются в технике дзюдо, тоже имели место быть. Но вся эта сборная солянка ещё не была объединена в одну систему – систему рукопашного боя, систему подготовки боевых подразделений, которые должны действовать в условиях силового контакта с противником.

Конечно, некоторое преимущество имели сотрудники оперативной разведки ГРУ, так как армейские приёмы рукопашного боя, которые в основном были взяты из арсенала боевого и прикладного самбо, отличались максимальной жёсткостью и были рассчитаны на нейтрализацию противника вплоть до летального исхода. Понятное дело, до такого финала на тренировках никто не доходил. Оценить реальность техники было сложно, потому что даже поединки в полный контакт проводились с определёнными ограничениями.

И вот тогда Кёсиро Токугава, который по сравнению со многими соперниками выглядел, как школьник на олимпийских состязаниях, показал, на что способен боец, не только владеющий разнообразной техникой ведения боя без оружия, но и умеющий наносить точные удары в жизненно важные центры. Это был не бокс, когда для нокаута нужно точно попасть либо в челюсть, либо в печень или селезёнку, не самбо с дзюдо, где для проведения приёма требуется провести захват конечностей или одежды соперника и даже не каратэ, где красиво выброшенная нога или рука должна произвести точечный контакт с телом спарринг-партнёра.

Токугава, конечно, проводил, как и боксёры, удары в полный контакт. Но его техника была не эффектной, а эффективной. А главное – Кёсиро не боролся, не вёл поединок, он стремился максимально быстро вывести из строя своих противников. И наносил поражающие удары туда, куда, например, обычно ни в боксе, ни в самбо, ни в каком-то другом виде рукопашного боя, которому обучали оперативных сотрудников, не били. Токугава был в горло, в пах, под колено, а двоим своим спарринг-партнёрам он первыми же ударами, причем, даже не кулака, а основанием ладони, просто сломал нос. Для этого вовсе не надо было обладать мощным ударом, большим весом или знать какие-то суперсекретные приёмы. Всё решала точность и хлёсткость ударов. И, конечно же, скорость. Как раз в скорости юркий и быстрый, как ртуть, японский подросток на голову превосходил своих соперников.

А самое главное – он дрался не просто жёстко, но и жестоко. Ведь в теле хрупкого подростка находилось сознание 49-летнего мастера, который большую часть жизни занимался единоборствами, причем, не только в каратэ-до. Кёсиро Токугава в своём будущем в качестве оперативного сотрудника ГРУ прошёл множество так называемых «горячих точек» – военных конфликтов, боестолкновений и ликвидация вражеских диверсионных групп. В реальном бою, когда проиграть схватку означает умереть, очки не присуждают и дипломы за победу не выдают. Цена победы или поражения – твоя жизнь! И это накладывает отпечаток на все действия бойца.

В СССР пока мало было бойцов подобного уровня и направления. Нет, конечно, в советской армии были военнослужащие, которые принимали участие в боевых действиях – Ангола, Корея, Вьетнам и другие страны, где Советский Союз проводил специальные операции или осуществлял негласное военное вмешательство. Точно также и в КГБ работали специалисты, которые были «заточены» на ликвидацию или нейтрализацию вражеских агентов. Но чаще всего эти спецы имели задание не убить, а задержать. Военные же, наоборот, чаще убивали. Причём, для этого всё реже использовались голые руки – зачем, если всегда есть автомат, пистолет или нож?

В общем, система ведения боя с невооруженным противником, которую показал Кёсиро Токугава, была именно системой. И там была не только техника каратэ-до, причём, очень сильно отличавшаяся от «каратэ» Штурмина или Тецуо Сато, которые практиковали стили Сётокан и Сито-рю. Гитин Фунакоси, который разработал стиль Сётокан еще в начале 20 века, провозгласил принцип каратэ – «один удар, одна смерть». То же самое декларировал и основатель стиля Сито-рю Кэнва Мабуни. То есть, схватка ведётся ради одного точного удара. Как и в боксе, где спортсмены тоже стремятся нанести удар, который приводит к нокауту. Но если не получается, то боксёры могут долго «танцевать» на ринге и набирать очки. В реальном бою раундов нет.

Токугава много лет занимался Годзю-рю каратэ, стилем, который, как Сётокан и Сито-рю, вышел из окинавского наха-тэ. Наха-тэ или стиль сёрэй-рю создал Канрё Хигаонна, который 12 лет изучал боевые искусства в Китае, где позаимствовал множество интересных техник из китайского ушу и его боевого направления – цюань фа. Хигаонна стал старшим инструктором в ушу – случай редчайший за всю тысячелетнюю историю его существования.

У Хигаонны обучался и будущий создатель Годзю-рю Тёдзюн Мияги. И он также вместе со своим учителем обучался искусству ушу в Китае. Это наложило отпечаток на его технику каратэ. Поэтому изначально в основу своего стиля каратэ Годзю-рю Мияги положил тактику ведения ближнего боя, включающую в себя удары локтями, коленями, бросковую технику, захваты и борьбу в партере. То есть, то, что даёт возможность применять этот стиль каратэ-до в условиях ограниченного пространства и скоротечного боевого контакта.

Проблема многих классических стилей каратэ заключается в том, что они очень консервативны. Развивавшись в начале 20 века, они в дальнейшем сохраняли традиции и ту базовую технику, которую создали патриархи этих стилей. И вот как раз Годзю-рю постоянно совершенствовался, не гнушаясь заимствовать любые эффективные приёмы. А сам Кёсиро Токугава, хотя много лет занимался именно Годзю-рю каратэ, всё же освоил и некоторые другие боевые искусства, например, малайский пенчак-силат и корейское хапкидо.

Но когда Миша Филькенштейн провёл в Москве семинар по крав-мага для сотрудников «девятки» – Девятого управления КГБ, а также для агентов госбезопасности, работающих нелегально, это произвело в узком кругу мастеров рукопашного боя настоящий фурор. А когда подросток показал методы ведения боя в ограниченном пространстве, нестандартные способы атаки и защиты, способы нейтрализации противника и его задержания с применением любых подручных средств – это было не просто революцией в мире единоборств, это стало настоящей сенсацией.

А потом Токугава и Филькенштейн вдвоём провели обучающие семинары для сотрудников силовых спецподразделений ГРУ на базе 849-й учебного центра войсковой разведки ГРУ в Арзамасе, и ещё – на базе 1071-го полка специального назначения в Ленинграде. Это были группы, созданные для ведения разведки сосредоточения войск противника в его глубоком тылу, уничтожения тактических и оперативно-тактических средств ядерного нападения вероятного противника, проведения диверсий, захвата лиц, обладающих важной информацией и так далее. Так что приёмы, которые продемонстрировал Миша, а также силовой и резкий стиль нанесения смертельных ударов, которые показал Кёсиро, были очень востребованы при создании системы подготовки силовых спецподразделений ГРУ.

Поэтому очень скоро, как говорится, в среде «посвящённых», то есть, среди тех, кто занимался различными единоборствами и служил в КГБ, ГРУ или в некоторых подразделениях милиции – в уголовном розыске или вновь созданном отряде милиции особого назначения, пошли гулять слухи. Бойцы рассказывали друг другу о неких «пионерах», которые дерутся, как черти и владеют какой-то совершенно умопомрачительной техникой ведения боя. А главное, о чём шептались оперативники – ведь подписку о неразглашении никто не отменял – это недетская жестокость этих мальцов. Тем более, что после семинара Филькенштейна ещё двоих на носилках унесли с борцовского ковра. К тому же до тех, кто занимался в спортзале на центральном стадионе «Динамо», долетели слухи о том, как маленький японец вырубил неслабых «мальчиков» под 100 кг: Васю Обломова из оперсостава МУРа и Петю «Годзиллу» – лейтенанта из недавно созданного спецподразделения КГБ «Альфа».

Видимо, поэтому у многих тех, кто пришёл на семинар, было желание не просто проверить, насколько реальны все эти слухи о малолетних супер-бойцах, но и доказать, что не могут какие-то мальчишки быть сильнее опытных и техничных спортсменов. Которые к тому же работают оперативными сотрудниками в таких серьёзных структурах, как Комитет госбезопасности или ГРУ.

И вот – доказали…

…На семинар привалило просто нереальное количество народа. На этот раз большая часть участников семинара была из милиции – как раз из новых подразделений, которые стал создавать министр МВД Вадим Тикунов. Тикунов возглавлял советскую милицию с 1961 по 66-й год. Но потом, после того как Брежнев стал убирать всех, кто мог быть причастен к так называемому «заговору комсомольцев», генеральный секретарь ЦК КПСС отправил Тикунова в «ссылку» – назначен его на должность чрезвычайного и полномочного посла СССР в республике Верхняя Вольта. После того, как Комитет государственного контроля отстранил Леонида Ильича от власти, Советским Союзом стали управлять «фронтовики», то есть, ветераны Великой Отечественной войны во главе с бывшим первым секретарём Ленинградского обкома КПСС Григорием Романовым. И тогда заменивший Тикунова на посту главы МВД Щёлоков переместился в кресло секретаря ЦК, а министерство внутренних дел снова возглавил Тикунов.

Николай Анисимович Щёлоков, хоть и был земляком Брежнева, и тоже всю войну провоевал в политотделе, но став министром внутренних дел, работу свою знал. Именно он провёл первые реформы в милиции. Он поднял до уровня армейских зарплаты личного состава, построил своим сотрудникам жилье, общежития. Ну и, конечно, научно-техническую базу в МВД тоже создавали под его руководством. Так что Тикунову достаточно было просто продолжать начатое Щёлоковым.

Поэтому по приказу Тикунова, а, точнее, по совету «гостей из будущего» в милиции были созданы особые подразделения, которые так и стали называться – отряды милиции особого назначения. То есть, ОМОН. Понятно, что в достаточно спокойные 70-е годы, когда любое применение огнестрельного оружия в СССР считалось чрезвычайным происшествием союзного значения, а вооруженные грабежи били очень редкими, мало кто понимал, зачем нужны эти новые отряды. К тому же – бронежилеты, каски, автоматы…

«Мы что – в Чикаго?» – шептались между собой не только партийные чиновники, но и некоторые милицейские начальники, которые сели в свои высокие кресла ещё при Брежневе.

А вот новый глава СССР Романов, а также его соратники знали – очень скоро ОМОН им понадобится. Потому что зрели заговоры в Азербайджане, неспокойно ещё было в Грузии, внушали опасения Узбекистан и Киргизия. Поэтому уже сейчас нужно было готовить сотрудников нового подразделения. Но поскольку Филькенштейн занимался подготовкой специалистов групп силового захвата из КГБ и ГРУ, а Токугаву руководство страны планировало и дальше использовать в операции «Рокировка», то нужен был инструктор, который смог бы создать систему боевой подготовки бойцов ОМОНа. Тем более, что там не обязательны были изощрённые приёмы крав-мага или силовое каратэ Токугавы. Омоновцам вполне подходила техника панкратиона и джиу-джитсу, которыми прекрасно владел Максим Зверев. И всё, что от него требовалось – просто поставить инструкторам, которые должны были тренировать личный состав спецподразделений милиции, систему подготовки, добавив к боевому самбо ряд техник джиу-джитсу и тактические приёмы ведения боя против толпы.

И вот, когда Макс вышел перед строем будущих курсантов, он просто печёнкой почувствовал, как по их рядам шелестит холодок скептицизма и недоверия. Иногда он краем глаза ловил усмешки милиционеров, их ироничные ухмылки, слышал шепоток, которым они сопровождали некоторые его объяснения. И здесь сержант Зверев сделал ошибку – он решил продемонстрировать свой уровень бойца и доказать этим «взрослым дядям», которые на самом деле были для него юнцами, своё превосходство.

Сначала всё шло неплохо – Максим продемонстрировал приёмы прикладного самбо, которые были заимствованы из джиу-джитсу. А японцы, в свою очередь, создавая своё дзю-дзюцу, слямзили все приёмы у китайского цин-на и цюань-фа – искусства кулачного боя. В принципе, родоначальником всех стилей каратэ и джиу-джитсу было китайское ушу. И многие болевые приёмы в стойке, а также некоторые в партере были уже известны советским самбистам и дзюдоистам.

Но Максим показал такие нюансы, которые мастера советского самбо и джиу-джитсу не применяли и даже не знали. Например, простенькая «гильотина» была в СССР неизвестна, хотя и в японском джиу-джитсу, и в китайских боевых искусствах этот приём широко применялся. В знаменитом фильме «Возвращение дракона», который вышел на экраны Америки в 1972 году, герой Брюса Ли ломает шею герою Чака Норриса именно приёмом «гильотина». Но кто в СССР видел этот фильм в 1977 году? Тем более, простые милиционеры…

Поэтому несложный приём удушения в стойке произвёл среди бойцов фурор. Тем более, ведь так просто при помощи этого приёма произвести задержание преступника, который бросается на тебя, пытаясь повалить.

Еще больше всем понравились эффективные и даже эффектные приёмы освобождения от различных захватов и прихватов. Как не пытались здоровенные бойцы схватить Максима и удержать его руки, плечи и даже шею в своих лапищах, Зверь постоянно, как змея, выскальзывал из захватов. При этом он умудрялся проводить болевые приёмы на руки тех, кто пытался его удержать. А потом он показал, как при помощи одних только ног можно свалить любого противника. Ведь бывает ситуация, когда тебя сбили с ног – но и тогда можно продолжать сопротивляться.

Но Макс, что называется, получил головокружение от успехов. И когда ему один из бойцов предложил провести спарринг, он легко согласился. Конечно, уровень ребят был не очень высоким. Но всё же среди будущих ОМОНовцев были мастера спорта по самбо и боксу, вольной и классической борьбе, да и весовые категории были слишком разные.

Вот только Максим, прошедший хорошую школу не только спорта, но и реальных боевых действий, не боялся. Наверное, зря. Потому что боевого опыта у него было намного меньше, нежели у его друга Кёсиро Токугавы. И всё же Зверь был опытным бойцом. Первый бой с почти двухметровым гигантом Мишей Пономаренко, который был ну просто копией Виталия Кличко из его, Зверева, будущего, Макс провёл легко и даже где-то играючи. Миша пытался угнаться за ним, бегая по всей площадке за шустрым мальчишкой, а Зверь всё время держал дистанцию, нанося резкие и точные удары по ногам боксёра.

Но Пономаренко умел не только боксировать – он был и самбистом. Поэтому, улучшив момент, прошёл Звереву в ноги, а точнее – просто всей своей массой сбил его с ног и таки свалил на ковёр. А вот дальше надо было что-то делать с наглым пионером – показать всем товарищам, что он, лейтенант милиции Пономаренко, сможет победить этого хвалёного малолетнего инструктора.

Вот только в СССР не знали, что такое бразильское джиу-джитсу, хотя оно уже было создано. И поскольку мировую известность эта система позиционной борьбы в партере с применением множества болевых приёмов обрела только в 90-е годы, то, понятное дело, что в 1977 году советские милиционеры не могли владеть подобной техникой. Поэтому, когда громадный Миша Пономаренко улёгся своим мускулистым пузом на хрупкого подростка Максима Зверева, этот подросток, пользуясь тем, что его соперник был в самбисткой куртке, левой рукой оплёл правую руку Пономаренко и ей же схватил из-под правой руки Миши его за левый отворот его куртки. После чего сделал «креветку», то есть, провернулся на правый бок, а правой рукой схватил соперника за правый отворот его куртки. При этом Макс запустил четыре пальца своей руки под отворот куртки соперника и костяшки этих пальцев чётко легли на шею Пономаренко, как раз на сонную артерию.

Пока Миша раздумывал, задавить ли наглого пионера или же долбануть его сверху своим могучим кулаком, Зверь всем своим весом откинулся назад, оплетя ногами мощный торс Пономаренко, а своей правой рукой изо всех сил вжал костяшки пальцев в шею гиганта. И Миша внезапно… уснул. То есть, Максим провёл классический удушающий из положения «гард», о котором советский милиционер понятия не имел.

Еще пару раз здоровенные лоси валили Макса на ковёр, но тут же отхватывали от него разнообразные болевые – скрутку пятки, болевой на аххил и даже «кимуру» – узел плеча. После чего милиционеры, наконец, поняли, что сваливать подростка на ковёр и пытаться там его задавить – не вариант. Тем более, что боксёры в партере ничего не умели, а борцы в основном могли только провести удержание. Ну, самбисты пытались применить распространённый в самбо рычаг локтя или, как называют этот приём англоязычные бойцы, armbar, но кто ж им даст такую возможность?

Когда последний из желающих заломать инструктора оказался сверху и стал тащить руку Макса на рычаг локтя, Зверь моментально закинул свою правую ногу далеко вправо, при этом буквально встав на мостик и сразу же провернулся, перебросив уже левую ногу как бы через себя. То есть, из положения лёжа на спине он прокрутился и, перевернувшись в положение на колени, повернулся на 90 градусов. При этом его левая рука, которую соперник пытался взять на излом, тоже провернулась и оказалась не локтем вниз, а, наоборот, локтем вбок и на излом её уже взять не получалось. А пока соперник Максима думал, как бы ему всё же провести болевой приём, Зверь сделал забегание и, перевернув соперника на живот, прихватил уже его руку и тут же сделал уже ему рычаг локтя.

И тогда милиционеры решили перебить нахального и вёрткого малолетнего инструктора в стойке. Всё же в партере Зверь обладал несомненным преимуществом, так как знал множество болевых приёмов. В то же время даже те, кто занимался самбо, в основном применяли либо ущемление ахилла, либо тот же рычаг локтя. Некоторые знали про удушающие, некоторые умели делать рычаг колена, но в целом основа многих будущих ОМОНовцев была одна – спортивное самбо. Боевой и прикладной его варианты в основном преподавали оперативным сотрудникам КГБ, да и то не всем. Ну и, конечно, некоторым подразделениям военной разведки и диверсионным подразделениям ГРУ.

Но и в стойке у бойцов тоже всё пошло как-то не так. Когда быстрый и верткий Зверь успевал уворачиваться от тяжёлых, но очень медленных ударов руками и ногами, он при этом всё время то сокращал, то разрывал дистанцию. А при каждом сближении наносил быстрые, короткие, но чрезвычайно болезненные удары то по ногам, то по рукам соперников. То есть, «сушил» им руки и ноги. В одном из поединков Максим круговым ударом ноги, который в каратэ-до называется «ура микадзуки гери», вывел из строя мастера спорта по боксу Севу Новгородцева. То есть, совершив обратную круговую атаку ногой, он точно попал своему сопернику в сгиб локтя. И схватка сразу же закончилась, так как рука у того повисла плетью – Зверь пяткой ноги точно попал в нервный узел.

Вот тогда и вышел против инструктора-подростка тот самый кипящий праведным гневом будущий ОМОНовец, который никак не мог принять тот факт, что подросток оказался настолько техничным и умелым бойцом, что с ним не могут справиться тоже техничные и умелые, но спортсмены. Слишком была большая разница в ведении поединка и каким бы высоким не был уровень спортсменов – борцов или боксёров – это всё равно что сравнивать автомобиль из 1916 года и автомобиль образца 1977 года.

Вот только, это если говорить о технических характеристиках. Ибо Виталий Шевченко, будучи хорошим боксёром, не стал бегать за Максимом по всей площадке. Он просто стал выжидать, не собираясь даже показывать какую-то активность. Ну, вот стоит себе здоровый жлоб, как Голиаф перед Давидом – и что с ним прикажете делать?

Максим не ожидал такой тактики. Предыдущие поединки он строил только на контратаках, а тут – такая пассивность соперника его немного озадачила. Но – делать нечего, надо было побеждать и побеждать эффектно. Именно это его и сгубило. Дважды Зверь раздёргивал Виталия, проводя обманные удары, финтил, и когда соперник реагировал, резко и точно впечатывал ему хлёсткие «маваши» – хай-кики в голову. Но тут уж – извините, в 14 лет нокаутировать 20-летнего кабана-полутяжа – смеётесь? Даже удар ногой в голову был Виталию, как пощечина от любимой девушки. Надо было применять более серьёзную технику, например, удар с поворотом на 180 или 360 градусов, чтобы раскрутить ногу посильнее. Ну и, конечно, точно попасть в челюсть.

Поэтому Зверь снова стал финтить, выдёргивать своего соперника и на одной из атак нарвался на сильнейший встречный прямой точно в лицо. Обыкновенного 14-летнего подростка унесли бы с ковра на носилках и потом он бы месяц лежал в больнице. Максим же, отбежав на пару шагов назад, обернулся, сплюнул выбитый зуб, зло посмотрел на улыбающегося и не скрывающего своей радости Виталика, и прошипел:

– Ну, ладно, урод, сам напросился…

После чего моментально оказался рядом со своим соперников, подпрыгнул верх и, прокрутившись в прыжке – в реверсе, по часовой стрелке, ударил правой ногой в голову сопернику. Этот удар в каратэ называется «тоби ура маваши гери» и попал точно в челюсть Виталия Шевченко. Встать самостоятельно тот уже не смог.

И в этот момент Максим Заметил, как в спортзал зашел генерал КГБ Николай Леонов, который курировал «попаданцев» и поманил его к себе пальцем…