Сегодня мало кто помнит, как Горбачёв, став в марте 1985 года Генеральным секретарём ЦК КПСС, предложил исключить из её Устава положение о диктатуре пролетариата. Он заявил: «В настоящее время борьба за экологию представляется нам более актуальной». В марте 1985 года в Висбадене (ФРГ) проходило заседание так называемого «Бильдербергского клуба». Один из пунктов повестки дня заседания гласил: «Поддержка инициативы Горбачёва по оздоровлению экологической обстановки в Советском Союзе. Предоставление СССР займов МВФ».

После этого в СССР, как грибы после дождя, моментально стали появляться ячейки так называемых «зелёных», которые были клонами скандально известного общества «Гринпис». Эти доморощенные советские «зелёные», умело направляемые «гринписовцами», возбудили у населения Советского Союза страх перед повальным заражением сальмонеллёзом. В итоге спрос на отечественных кур резко упал, в 1987 году «Птицепром» рухнул, а СССР стали заваливать заокеанскими «ножками Буша». Потом по той же схеме через СМИ стали распространяться страшилки о нитратах, в результате овощи и фрукты, выращенные в советских колхозах, были вывезены на свалки, а прилавки заполнились продукцией из Голландии, Бельгии, Франции. В итоге сельское хозяйство приказало долго жить, и продукты питания в СССР стали поставлять зарубежные фермеры. После чего советские «зелёные» внезапно исчезли. Оно и понятно – мавр сделал своё дело…

Москва, год 1977, ноябрь, пл. Дзержинского, д. 2

Начальник Аналитического управления КГБ СССР генерал-майор Николай Леонов снова собрал у себя сотрудников секретного подразделения «Омега». На этот раз встреча состоялась не на секретной конспиративной квартире за Филёвским парком, а на Лубянке. Потому что сегодня в приёмной у Леонова были штатные сотрудники Комитета государственной безопасности, а не какие-то мальчишки. То есть, отдел «Омега» сегодня представляли капитаны КГБ Сергей Колесниченко, Виталий Краснощек, Александр Маринкевич и руководитель отдела майор КГБ Виктор Шардин. Так что секретность можно было не соблюдать.

– Ну, что, орлы! Пора вам, наконец-то, как следует поработать! – Леонов встал из-за стола и прошёлся по своему кабинету, как будто увидел его впервые.

Кабинет у генерала был просто огромным. Конечно, не как у председателя Комитета государственной безопасности СССР, но поскольку Леонов теперь стал заместителем Бобкова, занявшего место Андропова, то и апартаменты ему полагались соответствующие.

– Вот никак не могу привыкнуть к этой конюшне. Вот был же у меня нормальный кабинет, уютный, обстановка была рабочая, а здесь – прямо Кремлёвский дворец съездов.

Сидевшие за столом совещаний сотрудники «Омеги» молчали. Они очень хорошо знали своего шефа – вначале поворчит, покричит, выпустит пар, сбросит напряжение, потом начнёт говорить о деле. Леонову было сейчас нелегко – он работал на два, а то и на три фронта. Оставшись начальником Аналитического управления, он взвалил на себя всю операцию «Рокировка», а также лично руководил созданием отдела «Омега». Кроме того, он стал правой рукой нового председателя КГБ. При этом генерал оставался в структуре Комитета государственного контроля, являясь теперь координатором силового блока этой организации.

Многие бывшие «криптократы» стали жить как бы двойной жизнью – сначала перешли в статус заговорщиков, а после увенчавшегося успехом практически бескровного государственного переворота заняли ключевые посты во власти. Но, являясь представителями власти явной, они оставались властью тайной. То есть, продолжали руководить своими отделами в Комитете государственного контроля – эдакой вариацией тайной масонской ложи. Впрочем, в истории российского государства такой симбиоз уже наблюдался и давал весьма любопытные результаты.

Ещё рано было праздновать победу – Политбюро хотя и было основательно прорежено и часть брежневской команды удалось тем или иным способом устранить от власти, но многие партийные и особенно советские чиновники оставались на своих местах. На местах, куда их назначали люди Брежнева. И так называемая «старая гвардия» поднимала голову. Назревал бунт первых секретарей обкомов, и даже иезуитская идея Романова переименовать, точнее, переформатировать Коммунистическую партию Советского Союза не могла окончательно переломить ситуацию.

Таким образом часть нового политического руководства СССР – новый министр иностранных дел Николай Григорьевич Егорычев, новый министр обороны Сергей Фёдорович Ахромеев, новый глава КГБ Филипп Денисович Бобков, бывший председатель ВЦСПС, а нынче – глава нового министерства по чрезвычайным ситуациям Александр Николаевич Шелепин, новый министр внутренних дел Вадим Степанович Тикунов и даже вновь занявший кресло главы Гостелерадио СССР Николай Николаевич Месяцев, а также еще некоторые новые члены Политбюро ЦК Коммунистической партии (обновлённой) одновременно являлись руководителями и в тайном Комитете государственного контроля. Да и новый Генеральный секретарь коммунистической партии Григорий Васильевич Романов тоже оставался членом этого комитета, хотя и перестал руководить его деятельностью, потому что ему хватало забот в руководстве Советским Союзом.

Но это вовсе не значит, что все эти новые руководители СССР контролировали сами себя. Они выполняли свои должностные обязанности – каждый на своём месте. Но при этом каждый из них имел не только довольно весомые властные полномочия, но и возможность решать различные вопросы, так сказать, неформально. Ведь довольно часто складывалась такая ситуация, что проблему невозможно было решить официальным путём. Или же она решалась очень медленно. Допустим, чиновники работают плохо, тайно саботируют приказы и распоряжения руководства Советского Союза, а то и просто занимаются откровенным вредительством. Пока найдёшь, уличишь, докажешь, пока суд да дело, а времени нет, времени катастрофически не хватает. И ведь не боятся, сволочи, что их накажут – у них уже на местах давно круговая порука и закон им не писан.

Кстати, ситуация в СССР образца 1977 года очень сильно напоминала Чили образца 1973 года. 4 сентября 1970 года победу на выборах в стране одержал социалист Сальвадор Альенде, кандидат Народного единства. В Чили стали править левые. В ответ на это началась откровенная кампании саботажа внутри страны и шантажа на международной арене. Например, США приняли экстренные меры по подрыву чилийской экономики – выбросили на мировой рынок по демпинговым ценам часть своего стратегического запаса меди и молибдена, лишив таким образом Чили основного источника экспортных доходов. А чиновники на местах саботировали любые распоряжения правительства.

С весны 1973 года в Чили начался экономический застой, быстро переходящий в кризис. А в марте, после поражения противников Альенде на парламентских выборах, кризис превратился в вялотекущую гражданскую войну. В день в Чили происходило до 30 терактов – взрывали ЛЭП, мосты на Панамериканском шоссе и на железной дороге, идущей вдоль всего побережья Чили, что лишало электроэнергии и подвоза целые провинции. Были дни, когда в Чили происходило до 50 террористических актов. Всего к августу 1973 г. ультраправые уничтожили свыше 200 мостов, шоссейных и железных дорог, нефтепроводов, электроподстанций, ЛЭП и других народнохозяйственных объектов общей стоимостью равных 32 % годового бюджета Чили. Возьмите самую процветающую страну – например, Швейцарию – и начните там такую диверсионную войну, взрывая в день по 20–50 экономических объектов, в первую очередь, мостов и дорог. Что останется от хваленого процветания швейцарской экономики?

Впрочем, в СССР после поимки армянских террористов Степана Затикяна, Акопа Степаняна и Завена Багдасаряна, которые 8 января 1977 года впервые в Москве осуществили серию взрывов в метро и в торговом зале продуктового магазина № 15 на улице Дзержинского, терактов больше не было. Вернее, были попытки осуществить подобные акции в Азербайджане и Армении, но КГБ был настороже и пресёк все попытки в зародыше.

А вот саботаж чиновников, всех этих партийных руководителей второго и третьего эшелонов пресекать было сложно. Ещё не везде на местах окрепли профсоюзы, ещё не всегда руководители-хозяйственники имели смелость перечить секретарям обкомов и горкомов. Страна перестраивалась медленно, и чехарда с разделением коммунистической партии Советского Союза на КП(о) и КПСС добавляла путаницы.

И вот в этих условиях пришлось снова включать все мощности Комитета государственного контроля. Тем более, что теперь во главе почти всех министерств стояли бывшие «комитетчики». Сеть исполнителей оставалась прежней, поэтому Мазурову оставалось просто ставить в известность своих бывших соратников. А иногда они сами напрямую обращались к нему с просьбами «неформально» ускорить решение той или иной проблемы.

Вот и пришлось генерал-майору Николаю Леонову срочно ставить отделу «Омега» ещё одну важную задачу.

– Итак, ребятки, операция «Рокировка» прошла успешно, только теперь необходимо расширить её, точнее, вывести на новый уровень. В Москве мы почти всё зачистили, а вот в союзных республиках работы – непаханое поле. Но сейчас мы не в состоянии всё это поле вспахать.

Майор Шардин встал со своего места.

– Простите, товарищ генерал, мы действуем строго по программе. «Альфа» усиленно тренируется, причём, не только наши пришельцы Токугава и Филькенштейн занимаются личным составом, мы привлекли специалистов из ГРУ, потому что подразделения ОМОН и внутренних войск обязаны овладеть навыками воск спецназначения – это и десантирование, и минно-подрывное дело, и работа с ядами.

Леонов наморщил лоб.

– ОМОН – это кто такие? Закрутился я что-то…

– Отряд милиции особого назначения. Это Токугава подал идею, вроде звучит неплохо, Тикунов дал добро пару недель назад в милиции стали создавать специальные подразделения такого типа.

Генерал махнул рукой Шардину.

– Ты чего вскакиваешь, майор, ты сиди, чего каждый раз субординацию мне демонстрировать? Так вот, то, что тренировки идут – это хорошо. Очень скоро все эти бойцы могут нам понадобиться. Но пока на самом опасном для нас направлении мы будем вынуждены задействовать Ивана Громова.

– Это в Азербайджане? – задал вопрос капитан Колесниченко.

– Да, Алиев совсем от рук отбился. Конечно, хорошо, что он там у себя не допустил волнения и поймал этих студентов с бомбами. Но проблема Нагорного Карабаха пока что окончательно не решена, и раздувает пламя именно Гейдар со своими нахичеванцами. Им ведь выгодно скрывать коррупцию и свои промахи в промышленном и сельскохозяйственном производстве за так называемыми национальными проблемами. Поэтому Алиева Романов вызовет на ковёр на Старую площадь. Там посмотрим, что с ним делать. А вот его клан придётся вырывать с корнем.

– Простите, товарищ генерал, вы имеете ввиду ликвидацию с кодом «00»? – задал вопрос Шардин.

Леонов поморщился.

– Нет, майор, семьи мы трогать не будем, зачем? «Гасить облики», как говорит наш пришелец Токугава, будем только главных виновников – партийных руководителей, чиновников, военных и, увы, наших коллег и местного КГБ. К сожалению, Андропов проглядел, во что Алиев превратил Комитет госбезопасности в Баку. Теперь это его личная вотчина, так сказать, его опричники. Так что чистить эти авгиевы конюшни придётся в том числе и вам.

Шардин вопрошающе посмотрел на генерала.

– Да, майор, из твоей небольшой группы в Баку с Громовым отправятся капитаны Колесниченко и Краснощек. А вот тебе и капитану Маринкевичу я поручаю отдельную задачу. Нам нужно в кратчайшие сроки набрать в КГБ подростков. Возраст – 12–16 лет.

– Простите, товарищ генерал, вы хотите, чтобы вместо наших попаданцев были задействованы обычные дети? – Шардин снова привстал.

Леонов подошёл ближе к столу опёрся на него руками и тяжелым взглядом посмотрел на него.

– А что тебя смущает, майор? Во-первых, мы задействуем не обычных детей. Ты уже имеешь опыт, вот и ещё раз пройдись мелким бреднем по стране, может ещё пришельцев каких обнаружишь. Но не думаю. А нужны нам подростки, которые хотя бы приблизительно напомнили бы тебе Зверева и его товарищей. Ну, там спортсмены – боксёры, самбисты, стрелки, может, есть какие вундеркинды. Во-вторых, нам нужны будут аналитики, так что, если попадутся хорошие шахматисты – их тоже привлекай. Ну и, конечно, на этот раз отбирай и девочек. В общем, нам будут нужны новые сотрудники нового отдела. Твоего отдела, майор. «Омега» становится не просто секретным отделом – в самом отделе будет создана ещё одна секретная группа.

– Разрешите, товарищ генерал, – со своего места встал капитан Маринкевич. – А какие задачи будут выполнять эти дети? Сходные с теми, которые выполняли дети и подростки «Абверкоманды 203», точнее, абверовской спецшколы «Особая команда Гемфурт»?

Леонов удивлённо посмотрел на капитана.

– Ну, молодец, Маринкевич. Да ты садись, и ты майор, сядь, – махнул он рукой. – Молодец, что владеешь информацией, сразу видно – информационный гений. Нет, ребятки, немцы в годы Великой Отечественной войны организовали из подростков школу диверсантов. А мы будем готовить из подростков оружие против диверсантов. Вспомните, что нам докладывал Вронский – в будущем террористы станут захватывать в заложники детей. И вот если мы всё же не сможем это предотвратить, наши юные сотрудники как раз и будут нашим секретным оружием. Меня на эту мысль как раз навели размышления о наших пришельцах из будущего. Нет, я понимаю, что все они – взрослые мужики, но если начать обучение уже подготовленных физически юных спортсменов, если они пройдут серьёзную спецподготовку, к тому же под руководством своих сверстников… Ведь они же не будут знать, кто они на самом деле. Зато перед глазами у них будет достойный пример. Вот так мы и сформируем новое секретное подразделение.

Шардин улыбнулся.

– Согласен, товарищ генерал, идея просто гениальная.

Леонов погрозил пальцем.

– Льстец ты, майор. А вроде бы я за тобой такого откровенного лизоблюдства не замечал.

Шардин смутился.

– Ну, что вы, Николай Сергеевич, я и в мыслях..

Генерал расхохотался.

– Ну, вот уже и по имени-отчеству стал величать… Ладно, Виктор Игоревич, расслабься, генералы тоже люди, они тоже любят подшутить, особенно над своими подчинёнными.

Майор понимающе кивнул.

– Так ведь идея действительно стоящая. Кроме того, мы этим набором прикроем наших пришельцев. Ведь их наверняка засекли западные спецслужбы во время операции прикрытия генерального секретаря, а если в КГБ появятся еще подростки, то трудно будет отличить наших от новеньких…

Генерал удивлённо посмотрел на Шардина.

– Надо же, я как-то об этом не подумал. Молодец, майор, толково придумал. В общем, действуй, вместе с Маринкевичем создавай новое подразделение и пусть там Токугава составит план обучения. А пока Зверев и Филькенштейн ещё здесь, пусть подключаются. В общем, все эти пятнадцатилетние капитаны мне нужны уже к началу следующего года.

– Тринадцатилетние капитаны… – кашлянув, добавил Шардин.

Леонов улыбнулся.

– Ну, можно и так. Дик Сэнд – он, конечно, литературный герой, но его приключениями ещё я в детстве зачитывался. И сейчас Жюль Верн, как говорится, живее всех живых. В общем, действуй. Да, кстати, Маринкевич, тебе отдельная задача. Мы как-то подзабыли в текучке, а ведь наших пришельцев надо официально оформлять в нашем департаменте. Машины мы им выделили, а квартиры, зарплаты, звания, наконец. Так что как раз и присвоим нашим тринадцатилетним вундеркиндам капитанские звания.

– Там Зверев сержант, а Токугава – майор. И Громов тоже майор ГРУ. Как-то мелковато для них… – отозвался Маринкевич.

Леонов недовольно поморщился.

– Капитан, да какая разница, какие у них там будут звания. Ну, сам посуди – мне что им, полковничьи погоны давать? Да они им на хрен не нужны. Капитанские, кстати, тоже. Для пацанов вообще эти звёздочки – нонсенс. Скажем, если попадут в какую-то историю, покажут удостоверение, а там – капитан КГБ, которому 13 лет. Смеху будет… Кстати, документы выдать им без указания званий, просто сотрудники Комитета госбезопасности. А звания и прочее нужны нашим гостям для окончательной легализации. С родителями вопросы решить, со школой, наконец, разобраться. Нечего им там делать, в школе этой. Только риску их подвергать напрасному. Оформить надо им учёбу как бы в закрытом учебном заведении и хватит с них. Уже в школу сходили, орлы, до сих пор отписываемся…

Леонов помолчал, потом прошел на своё место, сел за стол и, ещё раз посмотрев на Колесниченко, Краснощека, Маринкевича и Шардина, спросил:

– Ну, что, товарищи офицеры, всем всё понятно? Если понятно, тогда по коням.

И в этот момент зазвонил телефон.