Я никогда не забуду, как слушала свою первую в жизни симфонию. Это происходило в Нью-Йоркской филармонии в Линкольн-центре. Я не помню точно, что это была за программа, но, зная своих родителей, думаю, что, скорее всего, давали Моцарта или Бетховена. В нашем доме всегда звучала классическая музыка. Это было увлечение моего отца. Оно включало в себя ультрасовременный проигрыватель и колонки и полку длиной чуть ли не в милю с драгоценными виниловыми пластинками — коллекцией, которой позавидует любой ценитель оперы. У меня до сих пор перед глазами картина, как мой отец вытирает слезы, слушая, как Мария Каллас поет со смертного одра партию Виолетты из оперы Джузеппе Верди «Травиата». Так что к своим шести годам я уже была более чем знакома со звучанием оперной и симфонической музыки. Но тот первый концерт и наблюдение за тем, как восемьдесят музыкантов совместно создают один большой звук, перевернуло мое сознание. И, несмотря на юный возраст, я сделала поразительное открытие: невообразимое совершенство того, что я услышала, было создано не только творчеством композитора, но и мастерством каждого отдельного исполнителя и одного блестящего дирижера.
Мой первый опыт посещения Нью-Йоркской филармонии стал переломным моментом не только в восприятии мною искусства, но и в восприятии мира. Но только теперь я могу сформулировать то, что почувствовала тогда. Эти восемьдесят человек в тот день продемонстрировали, что получается, когда мы ставим свое самовыражение на службу коллективу. Также с тех пор остается со мной представление о том, что каждый из нас является дирижером собственной жизни. Жизнь составляет контекст, а мы дирижируем всеми ее частями. И чем больше мастерства мы привносим на сцену, тем лучше симфония. Но, как и в случае с этими восьмьюдесятью музыкантами, целое становится больше, чем сумма его частей, и начинает жить своей собственной жизнью.
Эмоциональная. Эмоциональная близость — это опыт распознавания, формулирования, выражения и принятия чувств, эмоционального тона и настроений своих и окружающих. Достижение эмоциональной близости основано на эмпатии[17] и анализе нюансов эмоций, а также на готовности быть откровенным и уязвимым. Видеть и быть увиденным — основа эмоциональной близости.
Физическая. Физическая близость — это опыт связи и знакомства как с нашей собственной телесностью, так и с телесностью другого человека. Если мы физически близки с собой, то знаем, как устроено наше тело, какие ощущения доставляют удовольствие, а какие вызывают дискомфорт или боль. Секс — это одна из форм физической близости, так же как и объятия, поцелуи, любые прикосновения или телесная близость. Представьте, что вы находитесь с кем-то в лифте или стоите плечом к плечу на концерте или спортивном мероприятии. Физическая близость достигается в том случае, если нам не доставляет дискомфорта отсутствие дистанции и прикосновения другого человека.
Энергетическая. Энергетическая близость — это ощущение глубокой связи с человеком, выходящее за рамки слов и прикосновений. Состоящая из трех столпов — присутствия, смирения и любопытства — энергетическая близость возникает, когда мы полностью сосредоточены и осознаем себя или другого человека.
Я: Вы сами. Матрица радикальной близости в целом построена на фундаменте нашей способности быть близким с самим собой. То, насколько хорошо мы способны видеть другого человека, зависит от того, насколько хорошо мы способны видеть себя. Это полигон для проверки наших навыков и способности к установлению связи и общению.
Другой: Кто-то, кроме вас. В этой методологии «другой» определяется, прежде всего, как один единственный человек, независимый от вас. К этому уровню относится выполняемая нами работа по развитию близости с друзьями, членами семьи и любовниками. Однако малочисленные группы людей, объединенные общими интересами, также попадают в категорию других — например семья, небольшая группа друзей или команда коллег по работе.
Мир: Большие группы людей и мир природы. Этот уровень близости включает в себя нашу связь с пространством, в котором мы живем, помимо отношений один на один. Это связи с местным сообществом, городом, страной, миром и самой планетой Земля — все это возможности для близости. Безбрежность мира и наши отношения с ним могут показаться антитезой близости, но практика близости от индивидуума к массам, от личного к общественному, от микромира к макромиру является существенной частью методологии.
Обратившись к Матрице радикальной близости, вы увидите три вида близости, расположенные в верхней части сетки, и три уровня близости вверх по левой стороне, пересечения которых образуют девять ячеек. Каждое из этих полей представляет определенную приоритетную область. Цель состоит в том, чтобы развить каждую из этих областей, применяя методы, описанные в этой книге, а некоторые из них вам будет предложено проработать самостоятельно. При этом вы сможете умело «дирижировать» своей жизнью, углубляя собственный опыт, опыт своих отношений и восприятия мира в целом. Некоторые из этих основных направлений, возможно, заинтересуют вас сразу, а смысл других вам может быть совершенно непонятен.
Возможно, вы питаете склонность, скажем, к эмоциональной близости с собой, но по той или иной причине не слишком заинтересованы в физической близости с самим собой. Или, возможно, вам очень комфортно быть физически близким с другими, но вы отказываетесь проводить время в одиночестве. Для каждого из нас одни области близости являются более сложными, чем другие, но не следует забывать, что то, что дается нам наиболее трудно, предоставляет больше всего возможностей для развития. Существуют веские причины, почему мы недостаточно развиты в некоторых областях своей интимной жизни. И связаны они с нашими собственными устаревшими механизмами психологической защиты, которые обеспечивают наше выживание.
Таким образом, наши постоянные попытки избегать определенных областей Матрицы и дают нам понимание того, что требует исцеления. У меня был бурный восьмимесячный роман, который является прекрасным примером того, что происходит, когда одни части Матрицы радикальной близости развиты значительно лучше, чем другие. Фактически, мой опыт с Оуэном во многом и послужил тому, что я смогла понять и сформулировать концепцию о трех видах близости, и в конечном счете способствовал развитию всей моей модели.
То, что дается нам наиболее трудно, предоставляет больше всего возможностей для развития.
Нас познакомил на конференции общий друг. Оуэн был харизматичным мужчиной шестидесяти лет. Он полностью был в моем вкусе: артистичный, невозмутимый и способный флиртовать. Меня впечатляло в нем все — от копны волос до серебряных украшений. После завершения конференции мы разъехались по домам, и у нас завязалась активная переписка. Наконец, накануне Нового года Оуэн предложил встретиться. Я с радостью согласилась, потому что была совершенно покорена этим обворожительным мужчиной. И это несмотря на то, что вместо пары месяцев ухаживаний у нас была только интенсивная переписка. Я испытывала невероятную легкость при общении с Оуэном, и поэтому совершенно логичной была моя фраза: «Давай сделаем это». Мы провели ночь, рассказывая истории, хохоча и занимаясь по-настоящему феноменальным сексом. Оуэн был искусным любовником.
В следующие выходные я поехала к Оуэну домой. Он встретил меня на подъездной дорожке с бокалом вина и розой, только что сорванной в своем саду. Его дом был очарователен. Небольшой и очень уютный, он стал моим убежищем на многие месяцы. Мне никогда не было здесь скучно. Оуэн обладал потрясающим даром рассказчика, у него были лучшие истории и потрясающая подача. Вход в его мир был похож на психоделическое путешествие в смесь Парижа 1920-х годов, Вудстока и Burning Man[18]. Он был самым чувственным существом, которое я когда-либо встречала. Он ел, пил и занимался любовью, как никто другой. Гедонизм[19] был живее всех живых, и обитал он в этом доме.
Однажды Оуэн посмотрел мне в глаза и сказал: «Я хочу быть с тобой более близким, чем когда-либо с кем-либо другим. Я хочу быть с тобой настолько близким, насколько могут быть близки два человека».
«Что ты имеешь в виду?» — с неподдельным любопытством спросила я.
«На самом деле я не знаю, но, может, ты присоединишься ко мне в попытке это выяснить?»
«Ну, от подобного приглашения я вряд ли смогу отказаться».
Итак, поставив перед собой цель достичь беспримерной близости и ориентируясь по ней, как по путеводной звезде, мы отправились в наше путешествие. В сексуальном плане мы расширили границы всего, что каждый из нас когда-либо делал прежде. Мы пробовали то, на что я, скорее всего, никогда больше не решусь. Я испытывала новые для себя ощущения, по-новому узнавала свое тело и его возможности. Все выходные мы проводили в постели и вне ее, в различной степени наготы. Это казалось естественным, полным любви и благоговения. Мы часами были полностью погружены друг в друга, не обращая внимания на внешний мир, не отвлекаясь ни на какие принятые в обществе представления о сексе. Как астронавты, выполняющие свою миссию, мы летали среди звезд, собирая энергию и расширяя свое сознание. В каждый момент времени мы полностью присутствовали друг для друга здесь и сейчас, мы часами смотрели друг другу в глаза, дышали дыханием друг друга. Это был трансцендентный опыт[20]. Это питало душу. Это было интимно. Но это была лишь одна часть истории.
Со временем Оуэн все чаще болезненно реагировал на мои слова и злился. Только что мы могли беседовать и смеяться, а в следующую минуту он приходил в ярость из-за того, что я сказала. Всякий раз, когда он взрывался, я падала с ним в кроличью нору[21] прежде, чем успевала опомниться, тщетно пытаясь применить все свои навыки общения. У меня никогда не получалось понять источник его гнева. Характерно, что когда я спрашивала, на что он злится, Оуэн тоже терялся. Отчасти потому, что его взрывы часто происходили в состоянии алкогольного опьянения, но в большей степени потому, что будучи на взводе, он не мог сформулировать свою эмоциональную реакцию. Все указывало на неразрешенную психологическую травму из прошлого Оуэна. Он был ветераном боевых действий, и от его историй волосы вставали дыбом. А еще он вырос в семье алкоголиков. Несмотря на то что на протяжении десятилетий он вел здоровый образ жизни, возможно, внутри осталась какая-то неразрешенная травма, только и ожидающая подходящего момента, чтобы прорваться наружу. А кроме того, Оуэн терпеть не мог копаться в себе и своих эмоциях. Те жили своей жизнью — проявлялись случайным образом и, казалось, не соответствовали тому, что происходило в данный момент.
В конце концов, после того как я попыталась поговорить с ним о природе его срывов, Оуэн потерял ко мне интерес. Он был мастером физической и энергетической близости, но обнаружил, что не готов исследовать близость эмоционального порядка. Мы списали завершение нашего романа на логистическую несовместимость и попрощались, стоя на той же подъездной дорожке, на которой восемь месяцев назад он принял меня в свой мир. Правда, в этот раз розы не было.
Уже на следующей неделе, пока я все еще болезненно переживала расставание, мой телефон взорвался текстовыми и голосовыми сообщениями от наших с Оуэном друзей. Он совершил поступок, который продемонстрировал полное отсутствие эмоционального развития: опубликовал в социальной сети пост, наполненный, по обыкновению, прилагательными в превосходной степени, в котором заявлял о преданности своей новой возлюбленной. «А тело еще не остыло», если можно так выразиться: я еще не сообщила своим друзьям и семье, что мы расстались.
Интересно рассказывать историю Оуэна столько лет спустя. В то время я была убита горем. Я искренне его любила, была обижена и зла, а больше всего разочарована. Весь этот эпизод стал определяющим моментом в моем обучении близости. Впервые я анализировала различные аспекты близости, рассматривая свои незаурядные отношения с Оуэном под микроскопом. И тогда я пришла к выводу, что отношения могут быть чрезвычайно близкими и одновременно отчужденными. При всей готовности и способности Оуэна к уязвимости в сексуальном аспекте наших отношений он был совершенно недосягаем эмоционально. Поскольку он не стремился к достижению эмоциональной близости с самим собой, он был недоступен в этой сфере и для меня. Это были высококонтрастные отношения: одни области работали на полную катушку, в то время как другие едва скрипели. Именно благодаря этому осознанию я начала рисовать Матрицу как модель для достижения истинной трехмерной близости.
Часто приходя ко мне на коучинг, человек или пара имеют дело с дисбалансом, который я испытала в своих отношениях с Оуэном. Кейден — хороший тому пример.
Он и его партнерша Бритни жили вместе более пятнадцати лет. Они были лучшими друзьями, родителями, партнерами по бизнесу, вместе медитировали и каждый день занимались серфингом. Эмоционально и энергетически они были очень близки.
Кейден обратился ко мне после того, как узнал, что у Бритни роман, и эта новость глубоко шокировала его. Предыстория такова, что Кейден не интересовался сексом большую часть из тех пятнадцати лет, что они с Бритни были вместе. В первый год отношений Кейден избегал заниматься сексом, а если и делал это, то старался уйти от излишней близости: ни зрительного контакта, ни орального секса, ни объятий после оргазма. Бритни чувствовала себя одинокой и неспособной сексуально выразиться в отношениях. На самом деле она собиралась расстаться с Кейденом еще несколько лет назад, поскольку ее потребности не удовлетворялись. Но Кейден пересилил себя и, не желая терять Бритни, согласился сделать эту часть их отношений приоритетной. Они начали двухлетнюю терапию. Но лечение не принесло результатов, и со временем все вернулось на круги своя — Бритни снова страдала от неудовлетворенности. Чего не скажешь о Кейдене: он был бы совершенно счастлив никогда больше не заниматься сексом. Бритни же раздирали противоречия. Она хотела состариться вместе с Кейденом и наслаждаться всеми теми благами, которые они создали вместе. Но с другой стороны… она просто не могла пожертвовать собственным сексуальным благополучием. Нежелание Кейдена разбираться со своей сексуальностью и с тем, что отсутствие интимной близости влияет на их отношения и моральное состояние его партнерши, — еще один пример последствий того, что одна или несколько областей Матрицы не работают. Кейден и Бритни провели со мной несколько встреч, на которых мы обговаривали все возможности сохранения их партнерства и удовлетворения потребностей их обоих. Кейден провел со мной дополнительные встречи, изучая области под названием «Физическая близость с собой» и «Физическая близость с другим», чтобы посмотреть, как это может послужить Бритни и их партнерству. Бритни проявляла терпение и была полна надежд.
Впервые переступив порог моего кабинета, Эддисон была разбалансирована иначе. Она несколько десятилетий проработала акушеркой. И Эддисон не только способствовала естественному процессу родоразрешения в малообеспеченных сообществах, но и убеждала государственные учреждения и корпорации выделять ресурсы на расширение возможностей медицинского обслуживания женщин, особенно когда речь шла о репродуктивных правах. Скажем так — у Эддисон была сильно развита часть Матрицы «Близость с миром». Менее развитой была ее способность к близости с другими в индивидуальном порядке. На самом деле, ее клиентки-роженицы находили ее теплой и доступной, но они и не подозревали, как нелегко даются Эддисон эти отношения. Хотя она не испытывала недостатка в знакомых и добрых приятелях, у нее было всего два близких друга, отношения с которыми она считала доверительными. Глядя со стороны, вы никогда бы не подумали, что Эддисон страдает от парализующей неуверенности в себе. Негативный внутренний диалог не соответствовал внешнему виду уверенной в себе, успешной и привлекательной сорокавосьмилетней женщины. Обратившись ко мне за поддержкой, она смущенно сообщила, что у нее никогда не было того, что она называла настоящими отношениями — полными взаимной любви и преданности. В двадцать с небольшим она несколько раз занималась сексом, но с тех пор прошли десятилетия, и она не могла себе представить, что же должно произойти для того, чтобы у нее сейчас появился любовник. Она приходила в ужас от одной лишь мысли об этом. Большую часть жизни Эддисон казалось, что близкие отношения просто не для нее. Она не могла точно сформулировать почему, просто была слишком неуверенной в себе, чтобы позволить довериться романтическому партнеру. Теперь, когда приближалось ее пятидесятилетие, она задавалась вопросом, не занимается ли она самообманом.
На свадьбе дочери своей подруги она познакомилась с Финном, и он выказал к ней интерес. Прежде Эддисон могла влюбиться в мужчину и даже пребывать с ним отношения, но все это исключительно в мечтах. Объекты ее внимания никогда так и не узнавали о фантазиях Эддисон. Но в этот раз она больше не хотела воображаемого романа. Финн по-настоящему привлек Эддисон, и она обратилась ко мне за поддержкой.
Мы с ней потратили несколько месяцев на изучение убеждений Эддисон в отношении близости, секса и любви. Мы проследили ее мысли и чувства от самых истоков и обнаружили постоянно присутствовавшее на протяжении ее детства и юности послание, оставившее в ней неизгладимый след: «От успеха до неудачи всего один шаг — все висит на волоске». Если ты не преуспеешь, то потерпишь неудачу. Либо пан, либо пропал. Третьего не существует. Безальтернативная природа потенциального романтического партнерства каждый раз пугала Эддисон.
Мы воспользовались возможностью встречаться с Финном, чтобы проработать страх Эддисон перед неуверенностью, отказом и в конечном счете неудачей. Медленно, но неуклонно Эддисон открылась и позволила Финну войти в свое сердце и свой дом.
Один из моих любимых актеров — Джефф Бриджес. Кстати, он также является последователем традиции дзен. Недавно я наткнулась на его интервью, опубликованное в журнале The Talks под названием «Мой гуру — жизнь». В нем он говорит: «Близость представляется одним из пиков жизни, будь то более глубокое познание себя, своего партнера или мира, в котором мы живем». В книге «Чувак и мастер дзен» (М., Альпина Паблишер, 2020), написанной им в соавторстве со своим давним другом Берни Глассманом, он идет еще дальше: «Я замечаю, что, если я щедр по отношению к себе, принимаю и люблю себя, это находит отражение в мире. Чем реже я осуждаю себя за то, что не стал другим, а являюсь тем, кем являюсь. И к другим я отношусь так же: меньше давлю на них и уважаю их самобытность».
Бриджес указывает на три уровня близости и на то, что формирование более близких и полных любви отношений с самим собой подпитывает наши отношения с близкими нам людьми и с миром в целом.