Статические позы, восстанавливающие эластичность глубокой мускулатуры, работают очень хорошо, помогая высвободить накопленное в теле напряжение. Откуда же берется это напряжение? Частично хронический спазм мышц связан с образом жизни. Долгое пребывание в сидячем положении, а также привычка закидывать ногу на ногу приводят к сокращению паховых связок и постепенному накоплению напряжения в мышцах.

Однако тело — это не только мышцы и кости. Тело всегда отражает твое психоэмоциональное состояние. Вспомни, как бессознательно сжимаются челюсти, когда тебя кто‑то злит, или как учащается дыхание, когда тебе страшно. Точно так же тело может хранить память о различных событиях прошлого и отражать твой набор убеждений о себе, об окружающем мире и сценарии, которые ты реализуешь в отношениях с другими людьми.

Хронический спазм тоже не всегда связан исключительно с сидячим образом жизни. Гораздо большее влияние имеют твои глубинные установки и сценарии. Подавленные эмоции рано или поздно проявляются на телесном уровне. Испытывая злость, человек автоматически сжимает челюсть. Но если раздражение и злость являются «фоновым» состоянием длительное время и не находят выхода, тело будто застревает в этом состоянии зажатой челюсти.

Эмоции есть не только у человека. Лимбическая система и способность испытывать гнев, страх и некоторые другие эмоции есть и у млекопитающих. Однако мне сложно представить пантеру или даже домашнюю кошку Марусю, которая страдала бы от болезненных месячных, скованности и зажатого таза.

Любой нейрофизиолог подтвердит, что способность испытывать страх — важное свойство здоровой личности. Страх лежит в основе инстинкта самосохранения. То есть испытывать страх в адекватных обстоятельствах — это естественно и нормально. Такие естественные эмоции, как гнев и страх, не сковывают тисками наше тело, если мы даем себе место и время, чтобы их прожить.

Есть другие эмоции, которые не закладываются в нас природой при рождении, а приобретаются уже в процессе социализации. Стыд и вина несут исключительно социальный характер. С эволюционной точки зрения это очень молодые эмоции, с которыми наша лимбическая система еще не научилась взаимодействовать без сбоев.

Наша нервная система за миллионы лет эволюции запомнила: страшно — беги, злишься — бей (кричи, ругайся, топай ногами), не понимаешь, что происходит, — замри.

Тигренок укусил маму-тигрицу за хвост, та рыкнула на него — он обмочился один раз со страху и понял, что так делать не надо. Живет себе дальше, больше маму за хвост не кусает. Все ясно и понятно. Стало страшно — испугайся и больше так не делай.

А как быть, если ребенок постоянно живет с чувством вины и стыда? Если отец ушел из семьи, а бабушка случайно ляпнула, что случилось это из-за плохого поведения сына? И что ребенку делать с этим чувством? Понять, что он в принципе не должен был существовать? В то время, как страх и гнев — это реакция на окружающую среду, и повод менять нежелательные обстоятельства, стыд и вина — отличный спусковой крючок, запускающий отрицание себя настоящего. Начинается невротическое стремление к идеалу, бесконечное самосовершенствование. Человек постоянно пытается переделать себя, чтобы наконец‑то стать достойным. Эти два чувства интерпретируются психикой весьма предсказуемо: ты какой‑то неправильный, с тобой что‑то не так, ты — не о’кей. Психика цепенеет, тело каменеет.

Рассмотрим на примерах. Самый первый инструмент, позволяющий ребенку с момента рождения заявить о себе, — это его голос. Когда в роддоме малыша шлепнули по попе и тот громко дал знать, что ему это не нравится, — все в восторге. А вот когда тот же самый малыш так же громко заявляет о своих чувствах спустя год, никто почему‑то уже не радуется. Малыш заверещал своим звонким, совсем не закрепощенным голосом, ясно сообщая окружающим «у меня есть потребности, и они требуют удовлетворения», — а мама огрызнулась в ответ. Мама — та самая, которая дала ему жизнь, та самая, от которой он сейчас зависит целиком и полностью, — не довольна им, когда его голос так хорошо слышно. «Со мной что‑то не так? Мои чувства неправильные? Мои потребности неправильные? Мне надо себя переделать, чтобы снова нравиться маме? Как бы то ни было, мне не стоит больше проявлять свои чувства, иначе мама меня разлюбит. Надо молчать», — примерно так можно было бы расшифровать клубок эмоций, которые захлестывают ребенка, формируя его новые бессознательные сценарии: не чувствовать, не заявлять о своих потребностях. Тело подкрепляет это решение — мышцы вокруг челюстей и горла сжимаются.

Если это была разовая история, а в последующем ребенок усвоил новые истины — меня слышат, мои желания важны, — психика, а вслед за ней и тело расслабляются. Но если сценарий подкрепляется снова и снова, он постепенно становится внутренним кодексом, и тело создает своеобразный мышечный панцирь. Человек бессознательно дает себе обет: не высовываться, не говорить о своих потребностях, не проявляться слишком ярко, сдерживать свои чувства. Формируется горловой спазм. Во взрослой жизни его можно ощущать как «ком в горле», скованную дикцию, когда речь невнятная и рот почти не открывается, отеки в нижней части лица, частые головные боли и т. д.

А дальше происходят другие интересные метаморфозы. Примерно в 4–5 лет у ребенка начинает формироваться сексуальность. Он начинает отождествлять себя с мальчиком или девочкой, замечает отличия между теми и другими, испытывает новые телесные ощущения и особый интерес к своим гениталиям. Обычно в этом возрасте ребенку становится интересно исследовать свои половые органы. Зарождаются какие‑то совсем новые ощущения, которые провоцируют трогать себя «там». И может случиться очень неловкая ситуация — прямо в тот момент, когда девочке очень захотелось потрогать себя, в комнату входит мама. Или бабушка, что может оказаться еще драматичнее. Они не находят ничего лучшего, чем вскрикнуть от ужаса, пристыдить девочку за то, что лезет в непотребные места. Ведь так поступают только невоспитанные, плохие, грязные девчонки. Фу такой быть. Подобные истории — одни из самых распространенных воспоминаний клиентов в кабинетах психологов и сексологов.

Думаю, тебе будет несложно построить логическую цепочку по аналогии с предыдущим примером. Чувства, которые захлестывают девочку в такой ситуации, — это те самые стыд и вина. Мысли, которые при этом со скоростью света пролетают в ее голове: «Я грязная, мое тело грязное, испытывать удовольствие ниже пояса — это плохо, недостойно, неправильно». Психика, чтобы защитить девочку в будущем от такого унижения, формирует сценарий: не испытывать удовольствий там, внизу. Тело соглашается с психикой и помогает ей реализовать принятое решение: формирует мышечный спазм.

А в дальнейшем есть все шансы, что это решение и мышечный панцирь еще больше укрепятся, когда девочка случайно услышит разговоры взрослых. О том, что сексом надо заниматься, чтобы муж не ушел, что это тяжелая женская обязанность. Или когда близкий родственник обвинит ее в непотребном поведении из-за слишком короткой юбки, просветит, что таких никто не любит, их только используют для секса, а любовь — это другое, это для скромных и воспитанных девочек.

Тело впитывает эту информацию на протяжении всего детства и подросткового периода, убеждаясь все больше в том, что таз надо блокировать, сдерживать всю «нечисть», которая там живет. Формируется стабильный мышечный спазм. А дальше — болезненные месячные, сложности с достижением оргазма, боли в пояснице, зажатая походка, чувство скованности, невозможность раскрепоститься в постели. И тем более допустить в сознание мысль, что секс — удовольствие и прекрасная форма любви.