Черт, холодно как, думала Ольга, отвязывая автомат от вытолкнутой на берег коряги. Даже не одеваясь, босиком, только с автоматом в руках, она побежала к кустам, ей не терпелось убедиться, что она не зря переплыла реку. Однако, еще не добежав пару метров до кустов, Зумба резко остановилась. Черно–коричневые пятна на траве – она слишком хорошо знала, что это такое.

Она подняла голову, так и есть – белая тряпка, застрявшая в сплетении кустов, раньше укутывала одного из детей. Значит, кровь Игоря. Если бы что-то случилось с младенцем, она бы узнала это сразу. В этом она не сомневалась. А ведь она что-то чувствовала, что-то было. И как раз связано с Игорем. Наверное, ребенок пытался сообщить ей об этом, но она не поняла.

Ольга продралась через кусты, сняла с сучка пеленку и осмотрелась – никого и ничего. Даже следов на земле нет.

– Что за дела? – Вслух удивилась она.

Ладно, надо одеться, потом смотреть, главное трупов нет, и она никакой опасности не чувствует. Значит с детьми все хорошо.

Ольга вернулась на берег, забрала все, что было привязано к коряге и опять нырнула в лес. Одеваться на просматриваемом, открытом месте она просто не могла – все её естество требовало, сначала укрыться. Вот я фобию заработала, подумала она, как я на пляже себя вести буду. Словно, у нее будет когда-то эта мифическая возможность, просто позагорать на пляже.

Зумба обошла вокруг уже несколько раз, с каждым кругом увеличивая радиус. Она была готова уже не только материться, происходящее совсем сбило её с толку. Ни одного следа – ни Игоря, ни преследователей. Но ошибиться она не могла – картина произошедшего была ясна. Однако следы были только до кустов, где застряла пеленка.

Следы Игоря шли из воды, на сырой земле берега их было хорошо видно. Сначала следы босых ног, потом берцы – значит, он обулся. Есть след, уходящий в лес, но потом он вернулся. Сейчас, нарезая круги, она опять наткнулась на этот след, но он шел недалеко. Ходил проверить лес, поняла она. Когда вернулся, видимо и появились автоматчики на той стороне. В подтверждение этого новые следы, плотно вбитые, большие углубления от ботинок – Игорь бежал. Но убежал недалеко – перед кустами уже появилась кровь, его ранили. Она могла поклясться, что все было именно так, ну или очень похоже. Может какие-то мелкие детали и не сошлись бы.

Но вот, что произошло дальше, она никак не могла сообразить – следы обрывались, как будто дальше он летел по воздуху. Хотя если ранили, должен наоборот ползти.

Она опять вернулась к реке и уставилась, на сидевшее на мели плоское судно с каютой, больше похожей на самодельную собачью будку. Ольга, в конце концов поняла, что это за железный плавающий ящик. Похоже, это то, что называют паромом. В реале она их не встречала, видела в каком-то фильме или передаче. Мысль о том, что Игорь мог приплыть сюда на нем, она сначала отвергла. Первое впечатление – что это штука торчит здесь уже давным-давно, закрепилось в ней и никак не хотело сдавать свои позиции. Она не видела, что лежит на палубе – слишком высоко задрался её край над водой, но какая-то вещь торчала из-за обреза борта и казалась очень знакомой. В конце концов она не выдержала, в голову начали лезть совсем фантастические идеи – типа, может подсказка исчезновения следов найдется на судне – и она решила добрести до него.

Зумба опять разделась – мочить одежду перед ночью было глупо – повесила на шею автомат и шагнула в воду.

Она присела на матрас, разложенный прямо на палубе, и задумалась. На пароме Ольга нашла железные доказательства того, что тут был Игорь и дети. В будке, в месиве, валявшемся на полу, она разглядела обрывки вещмешка и куски пеленки. Там же валялся искореженный автомат – значит, Игорь остался с одним пистолетом. Однако, ничего, что могло бы пролить свет на его дальнейшие действия, она не нашла. Зумба поняла, что те, кого она ищет, или плыли здесь, или ночевали. Про свежие дыры в палубе она тоже поняла, это мог сделать только вертолет. А он тут сегодня явно был.

«Что ж, пора готовиться к ночевке». Хотя было еще светло, но солнце уже закатилось за лес. Теперь надо отложить все проблемы с поисками и решать проблему наступавшей ночи – как не попасть в лапы тварям. Гнома нет рядом и заступиться некому. За него она не тревожилась – ощущение, что он жив и здоров, присутствовало постоянно. Значит, он оторвался от спецназовцев, а твари ему не страшны.

Решение, где ночевать, пришло само собой. «Игорь тут провел ночь, значит и я смогу». Оставалась проблема питания. Почему-то в эти два дня голод уже не мучил её так, как раньше, до безумия. Теперь она чувствовала себя голодной, но видения сырого мяса прекратились. Видимо, действительно, прошла перестройка организма и ей теперь надо меньше калорий для поддержания формы.

Ольга сходила за оставшимися вещами, и оделась. До темноты еще было время, и она подумала, что сейчас не уснет. Чтобы занять себя, еще раз пошла с осмотром по судну. Теперь она проверяла все тщательно – разгребла завал из кусков древесностружечной плиты, пластика и тряпок. Ольга поняла, что это натворила очередь крупнокалиберного пулемета, развалив стол и угробив все, что на нем лежало.

Хотя обострившийся нюх и учуял запах тушенки, еще хранившийся в месиве, выбрать оттуда ничего не удалось. «Похоже, Игорь теперь тоже без еды». Вдруг в палец воткнулось что-то острое. Ольга инстинктивно отдернула руку, вслед за ней из кучи что-то потянулось. Она подняла ладонь выше – леска! В палец впился рыболовный крючок.

Она никогда не рыбачила в своей жизни, но примерно понимала процесс. На курсах выживания объясняли, да и до войны, когда она была у бабушки в деревне, видела, как местные занимались этим. Она не понимала удовольствия от ловли этих скользких холодных рыб, но сейчас ей так хотелось поймать хоть одну. Главным побудительным мотивом был гастрономический. Она вспомнила, как там, на озере ела сырую рыбину. Тогда она глотала куски, не обращая внимания ни на вкус, ни на вид. Сейчас бы она так не смогла, но все равно, рот наполнился слюной.

Она разобрала снасть, подвязала конец лески к тонкостенной трубке, раньше это была ножка стола – за нормальным удилищем надо было раздеваться и идти на берег, Зумба решила, что сойдет и так. Все равно, она не питала иллюзий и почти не надеялась на удачу. Проблемой стала наживка, ей казалось, что на крючке обязательно должен быть червяк, но на курсах в Комплексе говорили, что можно использовать любое насекомое, или любой съедобный кусочек – хлеб, мясо и тому подобное. Даже какую-нибудь нитку. Так как, съедобного у нее ничего не было, а будь, она предпочла бы съесть его сама, пришлось искать нитку. Красно–желтую нитку она вытянула из матраса, намотала на крючок и завязала, чтобы не стянуло водой.

Небо над лесом залила вечерняя зоря, вода вокруг парома тоже казалась красной. Ольга нашла место потише, и внутренне посмеиваясь над собой, рукой забросила крючок в воду. «Ну, ловись рыбка, большая и маленькая!» Она уставилась на поплавок, который упал на бок и поплыл мимо борта. Придется идти за ним, подумала она, трубка короткая и отыграть, как удилищем, ей не удастся. Однако она не успела сделать даже первый шаг, поплавок вдруг выпрямился, и ушел под воду. Ольга на мгновение растерялась, но толчок, передавшийся руке, сработал как спусковая пружина. Она закричала и со всей силы дернула импровизированную удочку.

Рыбина вылетела из воды и, сделав большую дугу – дернула Ольга насколько хватило сил – с высоты шлепнулась об железо палубы. Бело-зеленая полосатая рыба выгнулась и затряслась в агонии. Удар был очень силен.

Ольга бросила трубку и кинулась к трофею. Схватила рыбу обеими руками и тут же с криком бросила обратно. Оказывается, она была колючей как еж! Она прижала бело–зеленую, с темными полосами рыбу к железу и аккуратно вытащила крючок из раскрывшегося и ставшего огромным рта рыбы. Подергала и вырвала бородку из нижней губы. По-моему, окунь, решила Зумба. Она помнила только то, что окунь полосатый, а эта рыбина была полосатой. Шириной сантиметров семь и длинной больше её ладони, она сразу прикинула, сколько в ней будет мяса и уже хотела разделывать её, но потом остановилась – попробую еще. Новичкам везет.

Везение оказалось просто огромное – за пять минут, пока какая-то особо крупная рыбина не ушла вместе с крючком, Ольга надергала кучу рыбы – с десяток полосатиков самых разных размеров. Самый маленький был сантиметров двенадцать длинной, а самый большой, в два раза больше первой рыбы.

Живу! Она радостно потирала руки. И тут она поняла, что, если бы, не оборванный крючок, она бы вряд ли остановилась. Что-то заставляло её снова и снова закидывать удочку и с замиранием сердца следить за поплавком. «Так вот ты какое – рыбацкое счастье, – заулыбалась она. – Потом, когда все наладится, надо повторить. Приехать сюда с Игорем».

Она быстро оборвала себя, подобные мечты пока не к месту. Надо заняться рыбой. Похоже, годы после войны, когда река не видела ни одного рыбака, рыбе пошли на пользу. Её в реке, наверное, теперь валом, подумала она, доставая нож.

Когда она решила ложиться спать, от нагретой за день палубы шёл жар. После того, как она съела целую кучу мелконарезанных кусочков рыбы и напилась воды, жизнь показалась ей вполне сносной. Она улеглась на теплый матрас, немного полежала, вслушиваясь в мурлыканье реки, и вскоре уснула. Однако, минут через тридцать проснулась, почувствовав сильный эмоциональный сигнал, пришедший от ребенка. Она с тревогой всматривалась в ночь, ожидая, что будет дальше, но никаких сигналов больше не было. Ольга понемногу успокоилась и опять заснула. И вот теперь, её разбудил холод. За ночь палуба остыла, и прохлада от реки забралась к ней под куртку.

Надо вставать, решила она, все равно не уснешь. Можно было уже идти – солнца еще не было, но первый предвестник – порозовевший край неба на востоке появился.

Ольга прошла то место, где вчера она в последний раз встретила след. Надо опять делать круг, это конечно, займет время, но не может же след исчезнуть в никуда. Если же это произошло, то тут только одно объяснение – вертолет. Ну а для него нужна площадка, где можно приземлиться. Уж её она точно не пропустит. Ольга прошла еще в сторону от воображаемой линии, соединившей места, где она нашла следы. Сначала влево, потом вправо. Несколько раз, не обращая внимания на насквозь промокшие снизу брюки. Утренняя роса сегодня была обильной, крупные капли, почти такие же, как и зеленые ягоды рядом, висели на листьях голубики. На траве капельки росы были мельче, зато тянулись вдоль всей травинки.

Вот он! Наконец она вышла на след. Ольга остановилась и в недоумении огляделась – что-то здесь не так. Трава и кусты вокруг вытоптаны, словно здесь была схватка. Вдруг она вздрогнула – кровь. Опять кровь. Если бы солнце в этот момент, не пробилось сюда через листву, она бы, наверное, не заметила эти коричневые засохшие пятна. Кусты словно заржавели. Она присела и раздвинула ягодник. Внизу, на мху и на траве, крови было еще больше.

Откуда это? Неужели Игорь так и шел с открытой раной? Да ну, что он ребенок что ли? Скорей всего присел перевязать – вот и пенек торчит – снял повязку, кровь опять и пошла.

Она поднялась, шагнула вперед – туда, куда вела цепочка ржавых капель на примятых, растоптанных кустиках черники и голубики. И вдруг замерла – сердце резко ударило и остановилось. Потом опять начало бешено колотиться.

На прогалине между кустов, где пучился буграми только желто–зеленый мох, чернела цепь четких следов. Во впадинах они уже наполнились темной водой, на бугорках были ровными и сухими. Словно человек только недавно прошел здесь, мох – это не трава, выправится теперь очень нескоро.

Все это фотографией отпечаталось в её мозгу, но сердце замерло совсем по другой причине – здесь шел не Игорь! Следы – четкие и глубокие – были просто великаньи. Не меньше сорок седьмого – мелькнуло у нее в голове. И будто, чтобы она не сомневалась в случившемся, в одной из вмятин от ноги великана, медно поблескивала торчавшим наружу патроном, пистолетная обойма. Магазин от Стечкина.