Корад отодвинул бумаги и огляделся – за окном уже светало. Он просидел всю ночь – пытался разобраться, что происходит. Войско орков, на той стороне Белой, вовсю хозяйничало на землях людей. Хотя они еще не перешли официальные границы королевства, однако союзные пограничные Восточные Княжества были разграблены, города и деревни разрушены. Убиты все, кто не успел или не смог убежать в леса. Беженцы заполонили приграничные города. А король Дугавик делал вид, что все в порядке. Забыв свое обещание князьям с границы, что в случае большой войны, Срединное Королевство придет им на помощь. За это, в мирное время, княжества должны были блюсти границу между лесом и ближней степью. И князья свое обещание выполняли – до границ не дошла ни одна банда орков. А король сейчас только обещал, что вот-вот королевские войска перейдут Белую и вступятся за людей. Раз за разом гонцы из княжеств уезжали разочарованные.

Короля можно было понять – для Дугавика это была первая большая война и он боится. Военные, конечно, рвутся в бой, а дипломаты, наоборот просят подождать, пусть войска орков хоть немного измотаются в боях с людьми пограничья. Тем более в этот раз, бывшие союзники – эльфы тоже ополчились против людей, припомнив какие-то старые обиды. Радует только то, что они не вместе – сама природа перворожденных не дает им стать союзниками орков. И уже есть первые известия, что эльфы несколько раз схватились с орками на подходах к Синей Горе.

Но, не эти – плавающие на поверхности факты – интересовали Корада в первую очередь. Все это он мог предсказать, даже не вставая из-за стола. Гораздо больше его интересовало, как и почему вдруг, началась эта война. Еще два-три года назад никаких предпосылок для большой войны не было – он отслеживал это и как работник тайной службы короля, и как член Братства. Главной задачей этого сверхсекретного общества магов было недопущение новой большой войны. Братство занималось почти тем же, чем и служба – но по своей линии, чтобы никто из магов с той стороны, не набрал достаточно сил для возрождения Большого Зла.

Сразу после того, как закончилась последняя Великая Война, унесшая жизни сотен тысяч людей и превратившая в прах полмира, Саафат – один из оставшихся в живых магов первой волны уехал в Стерег. Маг был придворным чародеем самого Незвинда, деда того Незвинда, что разгромил войско Касигула Победителя. Придворные только головой качали – бросить все, чтобы в старости начать жизнь отшельника – это даже для сумасбродных колдунов было слишком. Король долго звал его назад, то суля огромный пряник, в виде нового поместья и даже своей школы; то грозя кнутом – обещая ему обложить крохотный Стерег осадой, и пусть голодная смерть монахов ляжет на совесть старого мага.

Однако, Незвинд, был хоть и импульсивным, но умным королем – вовремя одумавшись, он оставил мага в покое. Он понимал, силой со своенравным магом ничего сделать не удастся. Ну, а в случае, если королевству опять будет грозить опасность чародей вернется сам.

Время – это то, что любые перемены превращает в обыденность. Сначала король, помня о заслугах в Великой Войне, ежемесячно отправлял гонца в Стерег, узнать не нуждается ли в чем Саафат, но постепенно гонца вызывали все реже, а потом и, вообще, забыли. Через пару лет о Саафате вспоминали не чаще, чем о старой шубе, когда–то, долгие годы, верно согревающей тело, но ввиду старости, заброшенной в чулан.

А сам старый маг совсем не считал себя выброшенной вещью – наоборот, он считал, что только сейчас его жизнь обрела смысл. То, что довелось пережить ему во время Великой Войны, пошатнуло его уверенность в незыблемости существующего порядка и показало, что мир очень хрупок. Он решил, что должен сделать так, чтобы подобная Война больше не повторилась в этом мире.

О подобном мечтали многие с начала времен. Но, и боги, и все расы, живущие под луной – не могут жить без войны, поэтому мечты о вечном мире, так и останутся мечтами. Поэтому все миротворцы, так ничего и не добились за тысячелетия, или еще того хуже, думая, что несут мир, развязывали еще одну кровавую войну.

Саафат совсем не был романтиком – раз вы не можете без войн, воюйте, решил он, но ни одна война больше не станет Великой. Маг нашел практический способ ограничить масштаб войны. Как ни сказочно это звучит, но дело обстояло именно так. Все войны за последние столетия, были локальными. Хотя десятки раз бывало, что были совершенно явные предпосылки для перерастания конфликта в огромный мировой пожар, но неизменно что-то происходило, что тушило этот пожар переводя его в состояние костерка.

Историки, описывающие историю современных войн, может и замечали, что-то необычное – словно в нужный момент вмешивался кто-то с небес и война, вдруг, заканчивалась – но, именно так и объясняли это: рука бога, или провидение, или еще что-то подобное. Вдруг у победителей погибал самый удачливый и умный военачальник; или огромное войско, шедшее на захват столицы, заходило по непонятной причине в смертоносное болото и почти все гибло; или еще что-нибудь подобное. Никому и в голову прийти не могло, что за всем этим стоят создания, живущие совсем не на небе, а вполне себе ходящие по земле – маги и люди.

Маг нашел единомышленников и создал организацию, о которой никто даже не догадывался. Первые два его последователя, тоже прошли через Великую Войну и, также, как и Саафат прониклись пониманием, что следующая такая – просто уничтожит мир, оставив землю тварям неразумным. Оба мага – Ильсираб из Подлеморья и ученик Вогалов Заридан – были настоящими чародеями, много сделавшими для победы над Братством Черных и лично участвовали в судьбоносной битве на Сареме. Объединившись, эта троица могла достичь небывалых высот в любой области – возможно, даже стать новыми Верховными Вершителями судеб. Но они выбрали другое – дело, от которого не было ни славы, ни дохода, и может быть поэтому – что они не искали личной выгоды, у них все получилось.

За десятилетия Организация, которую Саафат назвал просто Братством, развилась, но так и не стала многочисленной. Сторонников они вербовали только после многолетней проверки и испытаний. Теперь у Братства была сеть агентов, таких как Корад, в большинстве столиц мира. Не всегда это были высокопоставленные особы, но всегда люди, имевшие доступ к самой вершине власти. Все они были воинами и магами.

Сейчас Корад Славуд был един в трех лицах: инспектор-интендант на службе короля Дугавика; старший агент тайной службы того же короля; но о главной его ипостаси – агент Братства – не знал никто, даже начальник тайной службы лорд Коолисе, только маги в Стереге. Бывало, что он использовал людей службы по делам Братства, как сейчас Соболя или Сервеня, но те всегда считали, что выполняют задания королевского агента и для королевской службы.

Корад встал и затушил огонь в лампе. Потом снова присел за стол и в последний раз мысленно прошелся по всей цепочке – нет, все верно, без личного присутствия не обойтись – слишком странные вещи происходят вокруг такого простого дела. Сегодняшние вести из Серебримуса окончательно доказали – все произошедшее до этого: нападение на них в лесу, потом нападение на лавку в Мастилане, все это совсем не случайность, а чей-то план.

Сюда же надо отнести и то, что происходит с артефактом – сначала странный приказ из Стерега передать важный пергамент по каналам тайной службы, потом сообщение о том, что пергамент совсем не так уж и важен, но передать все равно надо, а потом приказ вернуть его назад, в Стерег.

– Нет, все верно, – шепотом повторил он, глядя в светлеющее окно. – Поеду, надо разбираться на месте.

Потом встал и, приоткрыв дверь в другую комнату, крикнул:

– Готовьте лошадей! Через час выезжаем!

***

Шакунд Иссильраб шел по сумрачному коридору огромного замка и размышлял о том же, что и Корад в своей комнате на постоялом дворе. Однако, в силу того что Иссильраб владел большей информацией, он и видел больше. Уже несколько лет как в налаженном мировом порядке что-то изменилось, сначала редко, а со временем все чаще дела Братства стали давать осечку.

Саафат был когда-то боевым магом и братство было построено как военная организация. Шакунд отвечал за планирование и проведение тайных операций, а Эссон Заридан за разведку и сбор информации. Хотя все здесь было не так жестко, как в армии, но, в основном, все придерживались своего поля деятельности, и, если, случалось влезть на «территорию» подконтрольную другому маги тут же передавали информацию друг другу.

В силу своей специализации Иссильраб замечал изменения уже на последней стадии, на этапе выполнения, поэтому не сразу уловил системность этих изменений. Однако, их становилось все больше, материал накапливался и однажды он связал все эти неудачи в одно – связал, обдумал и понял – это совсем не случайности.

Шакунд попробовал поговорить об этом с Зариданом, однако тот только посмеялся над его выводами и посоветовал тщательней готовить операции, а сбор и анализ информации оставить ему. После того разговора Иссильрад на время успокоился. Он надеялся, что Эссон, не оставит его сигнал без внимания. Но, после того как его агентам не удалось уничтожить набравшего очень большую силу Хорузара Разрушителя, он опять встревожился. Шакунд еще раз перепроверил все случаи – все-такиошибки не было, кто-то явно противостоял им, срывая операции.

Больше разговаривать с Зариданом он не стал, собрав все, что казалось ему особенно явным, он перенес информацию в зерно памяти и нес сейчас его Саафату. Хотя физически тот совсем одряхлел, но мозг его остался тем же, что и сто лет назад – Иссильрад не сомневался, что он сразу увидит то, что надо.

В огромном, построенном еще до Великой Войны замке, коридоры были бесконечны и составляли не менее половины всей площади. Стерег в свое время был резиденцией одного из родов легендарных Вогалов – все живущие здесь ощущали, что это не человеческое жилье. Это был, пожалуй, единственный не заброшенный город Вогалов. Хотя простых людей здесь жило немного, не все выдерживали непривычный дух этого места, но для магии это место было просто создано. Поэтому Саафат и выбрал его, для своего добровольного «заточения».

Шакунд, хотя и прожил здесь уже десятки лет, до сих пор при прогулках находил иногда места, где он ни разу не был. Поэтому, даже, отправляясь на общий обед он старался пройти каким–нибудь новым путем. Но сегодня он, наоборот, выбрал самый короткий, сотни раз хоженый – дело не терпело отлагательств, всплыло новое, совсем непонятное обстоятельство, напрямую связанное с живущими в замке.

Его лучший агент и друг Корад Славуд – прислал такую информацию, которая заставила Иссильрада не ждать обеда, чтобы встретиться с Саафатом, а идти сейчас, когда лишь край солнца показался из-за невысоких, покрытых соснами гор.

Шагая по широкой открытой галерее, он безучастно смотрел на красоту разгорающегося осеннего утра – тревожные мысли не отпускали его. Когда-то он сам, по своей воле выбрал Стерег и то дело, которым занимался сейчас. В первые годы Иссильрад не сомневался в правильности выбранного им пути, но время шло и теперь он часто задумывался, а правильно поступают они, насилием стараясь ограничить насилие. Во многих древних трактатах, не только людских, философы и маги задавались этим вопросом. И в большинстве своем отвечали – нет! Невозможно остановить насилие насилием. Единственное у кого такое приветствовалось, это было в книгах Вогалов. В их, тяжелых для понимания, наполненных ссылками на недоступные древние труды, текстах, как раз эта мысль была выражена четко – не получатся мирным путем – убей.

Однако, у Братства это тоже получалось, и он смирился, стараясь как можно лучше выполнять свое дело. Но вот, похоже, сейчас нашелся еще кто–то, кто, пользуясь теми же методами, пытается вмешаться уже и в их дела. Самое плохое в этом было то, что ни в одном случае противодействия он не нашел доказательств, что это дело сил Хаоса. Если бы это было так, это было только доказательством, что Братство все делает правильно. Ладно, решил он, пусть Саафат и Заридан тоже начинают думать, в этот раз он уже не даст Эссону сбить себя с толку.

В боковом проходе послышались знакомые легкие шаги. Иссильрад сразу понял кто это, широко улыбнулся, и пошел быстрее, чтобы встретить человека у входа в галерею.

Через несколько дней, в другом замке, разительно отличавшемся от мощной мрачной обители Вогалов, также в коридоре, встретились двое. Плавно изгибавшийся, коридор был залит светом – множество ламп–шаров на тонких, почти невидимых, шнурах спускались с потолка. Сводчатый белый потолок, расписанный светло–зеленым растительным орнаментом, в сочетании с зеленой плиткой пола радовал глаз. Музыка – колокольчики и арфа – еле слышно звучавшая вокруг, создавала атмосферу праздника.

Однако, разговор, который начала пара шагающая среди этой жизнерадостной красоты, совсем не соответствовал этой атмосфере.

– Значит, Иссельрад умер? – утвердительно спросил один. Это был высокий стройный эльф со старческими глазами на молодом лице. Несмотря на фигуру юноши и лицо без единой морщины, от него веяло вечностью. Взглянув в эти глаза, даже человек понял бы, что эльф очень стар.

– Да, сам виноват. Не надо было лезть не в свою область, – ответил второй.

Это был человек. В отличие от эльфа старость проявилась на его лице как положено – волосы, спадавшие на плечи из-под круглой бархатной шапочки, были седы. Лицо изрезано множеством морщин, но вот глаза – темные и блестящие – ни капли не походили на выцветшие глаза старика.

– Никто не заподозрит тебя? – спросил эльф. – Саафат мудрый маг.

– Да, мудрый. Ты прав, Туманэль. Но это лично Саафат создавал защитный барьер на входах в замок, так что он уверен, что в туда не может проникнуть ни одно живое существо. А про то, что магия извне не может работать в замке Вогалов, про это знают даже дети. Значит, магическое вмешательство исключено. Саафат все больше склоняется к версии, что это несчастный случай. Иссильрад увидел что-то внизу, перегнулся через перила и не удержался… Ведь без возможности использовать магию, даже самый великий чародей становится просто старым человеком. Глупо, конечно, но все объясняет.

– Ладно. Меня, если честно, не очень интересует как он объяснит смерть Иссильрада, самое главное, чтобы ты оставался вне подозрений. Саафат великий маг и создал идеальную организацию, о существовании которой не догадывался даже я. Если бы не ты, мы бы долго еще были в неведении. Жаль, что он выбрал неверный путь – все вместе мы могли бы построить новый мир гораздо быстрее.

Человек лишь склонил голову в знак согласия, отчего его волосы закрыли лицо. Поэтому Туманель не увидел, как губы мага скривила зловещая улыбка.

Саафат печально смотрел на пламя, лениво облизывающее поленья в огромном камине. Здесь в замке Вогалов, даже огонь был не таким, как там, за стенами. Цвет его менялся от розового до бледно-зеленого и горел он медленно, словно бы нехотя. Маг вспоминал, как весело играет пламя в костре на берегу реки и недовольно хмурился. С некоторых пор его начало раздражать его жилище – все-таки Вогалы были совсем не людьми и не прав преподобный Зария, считавший их прародителями всех рас в этом мире. Даже магия их была совсем иная, намного сильней магии всех нынешних рас – людей, эльфов и гномов. Немного она походила на первобытное колдовство орков, но и то, это скорее потому, что орки взяли что-то от Вогалов.

Однако, он сам еще тогда, давно, когда впервые задумался о изменении мира, решил, что голова той организации, которую он создаст, будет находиться именно здесь – в зачарованном городе. От атак простых людей защиту он сможет изготовить сам, а от атак вражеских или просто любопытных магов, спасет оставшаяся здесь магия истинных людей. Для всех несведущих замок должен был казаться незащищенным – кто же будет размещать в таком месте тайное общество. Сейчас, сидя в твердом деревянном кресле – после Великой Войны и ухода с королевской службы, он запретил себе все удовольствия, даже такие мелкие, как мягкое кресло – Саафат прекрасно сознавал, откуда идет это раздражение. Это все из-за нелепой смерти Иссильрада. Сколько он не анализировал, все-таки прав, скорей всего, Заридан. Это просто глупый несчастный случай.

Смерти все равно, как и кого она забирает – Шакунд Иссильрад как никто другой заслуживал жизнь, ведь он спас сотни и сотни тысяч людей, да и не только людей. Ну а если уж пришлось умереть, то в своей постели в окружении друзей. Хотя каких друзей? – вздохнул он. – Его подчиненные, так же, как и он сам, обрекли своим выбором себя на одиночество. Тогда уж лучше в битве, среди соратников и врагов. Да, так было бы лучше.

Все, хватит, – одернул себя старый маг. – Что это я выбираю смерть для кого–то, это не наше, это уже прерогатива богов. И, наверняка, сейчас грозный многорукий страж, распределяющий души, отсмеялся уже над глупой смертью грозного мага и ломает голову, в какой из миров определить Шакунда – к убийцам или спасителям?

Но без него плохо, Заридан прекрасный теоретик и разработчик, а для практической работы он мало подходит. Тем более он всегда старался не замечать практическую сторону нашей работы, стараясь не вдаваться в подробности, как выполняются его планы в реалии. А ведь все его выкладки, что если убрать кусок силы, движущей историю вот в этом месте, то вся конструкция разрушится – выливались в обычное убийство какого-нибудь ключевого военачальника. Конечно, хорошо подготовленное и виртуозно выполненное. Ведь то, что для Заридана было кусочками силы, там внизу на земле – являлось в большинстве случаев просто конкретными людьми.

Вообще, как Заридан прошел Великую Войну? Ведь точно известно, что он был тогда боевым магом и находился на передовой. А сейчас, он и паука боится прихлопнуть. Саафат сам был свидетелем, как тот просил прислугу убить паука, заползшего на его стол.

Делать нечего, – опять вздохнул маг. – Придется мне самому пока взять работу Иссильрада, а тем временем подготовить на замену, кого-то из его агентов. Скорее всего этого – из Срединного Королевства. По-моему, его зовут Корад, – он задумался на секунду. – Да точно – Корад. Он, правда, еще молод – для Саафата сейчас все, кроме Иссильрада и Заридана, казались мальчишками – но, это и неплохо. Для продолжения дела нужна молодая кровь.

На столике справа от кресла стояла глиняная кружка с горячим молоком и серебряный, эльфийской работы, ручной колокольчик. Саафат взял его и позвонил, вызывая секретаря. Звон колокольчика, как всегда, был не похож на прошлый. Он менялся каждый раз не только из-затого, что таким его сделали эльфы, но и потому, что в атмосфере этого замка, все – не только звуки – всегда искажалось.

По этой же причине здесь нельзя было бездумно, без тщательной подготовки использовать магию – на выходе, вместо ожидаемого, могло появиться или произойти что угодно. Даже уйдя в небытие, Вогалы вмешивались в нынешнюю жизнь.

На звонок бесшумно появился секретарь Рунгас, уже более двадцати лет назад сменивший, умершего на службе отца. Саафату казалось, что только этот седой слуга вжился в этот замок – он всегда появлялся и исчезал неслышно. Точно также, как и его отец.

– Рунгас, мне нужен Корад. Ты знаешь кто это? Он подчинялся бедняге Иссильраду.

– Да. Я знаю кто такой Корад Корвуд из Срединного Королевства. И знаю, что он подчинялся убитому Иссильраду Шакунду.

– Рунгас, ну что говоришь? Кто мог убить Иссильрада в этом замке? Глупость какая–то, – разозлился Саафат. Но тут же взял себя в руки.

– Прости, старый друг. Выбило меня из колеи это происшествие.

На отповедь об убийстве Рунгас ничего не сказал, но сжавшиеся в ниточку губы, говорили, что он остался при своем мнении. Он спросил:

– Корада вызвать немедленно?

– Если у него нет срочных дел, то да. Если что-то есть, пусть заканчивает и выезжает, я сам буду разговаривать с ним.

– Хорошо, – кивнул секретарь. – Еще задания будут?

– Нет. Ступай. Хотя, подожди. Принеси мне книги о Вогалах, хочу немного освежить память.

– Труды школы Гармея?

– Да. И, конечно, трактат преподобного Зарии.

Рунгас опять кивнул и неслышно удалился.

Хоть Саафат и решил для себя, что смерть Иссильрада, это несчастный случай, но какая-то мелкая заноза в мозгу не давала ему покоя. Живой убийца сюда пробраться точно не мог. Только магия – но замок Вогалов? Устав уже уговаривать сам себя, Саафат решил подождать заказанные книги. Перечитаю, а вдруг раньше что-то пропустил.

***

Туманель не был затворником, в его замке – красивом даже по меркам эльфов, а на людской взгляд, вообще, сказочном – всегда было множество его соплеменников–гостей, а также прислуги и артистов. Часто встречались тут и представители других рас – люди и гномы. В отличие от остальных Домов, Туманель еще до сих пор принимал у себя их – словно не висела над миром тень новой Всеобщей Войны – подобной той Великой.

Великолепные музыканты сменяли друг друга, их можно было встретить в самых разных местах замка и сада, незаметно переходящего в лес. Все в этом замке чувствовали себя словно на постоянном празднике. Злые языки – в основном люди – утверждали, что веселье это, похоже на гулянье в комнате умирающего.

Все знали, что род Озерных эльфов затухал – у Туманеля не было прямых наследников – остались какие-то родственники там, где когда-то сверкало своим серебром Озеро. Но они деградировали вместе с умирающей природой того места и не знались с Туманелем. Ходили даже слухи, что те, кто не ушел с берегов пропавшего озера, поклявшись ждать, когда оно вернется – превратились в черных эльфов.

Со смертью Туманеля его род исчезнет и на предутреннем небе, в том месте, где собраны звезды эльфийских родов, станет на одну звезду меньше. Однако, угасание это – по человеческим меркам – длиться могло почти бесконечно. Сам Туманель точно знал, когда он умрет, он это решил для себя давно – в тот самый день и час, как только мир закончит неправильный круг и вернется на тот путь, которым он должен идти, он примет смерть. Но пока до этого момента еще очень долго – надо трудиться и трудиться, чтобы сделать мир счастливым.

Эльфийский маг, когда-то на Саремском поле бился в тех же рядах, что и Саафат, и также как он видел все, что натворила Великая Война. Еще в начале Войны, весь его род полег на берегах Озера, когда войска Черных пришли в тот край. Это было страшно – орки, переродившиеся люди, эльфы и гномы волна за волной шли на приступ озерных замков, тысячи гибли, но Зерги гнала им на смену новые тысячи. Очень уж нужно было ей владение Озером. Не осталось никого, кто знает зачем ей нужно было оно, сам Туманель считал, что озером она расплатилась с Нижним Миром за Колодец Зерги. Ведь недаром, оно начало исчезать, как только Черные полностью захватили

Озерный Край. А после того, как оно полностью высохло, появились первые слухи о ненасытном колодце.

После Великой Войны Туманель не появлялся больше в тех местах, не желая видеть полузасохшие искривленные деревья на месте прекрасного леса, и пыльную пустыню, на месте, где когда-то блестела водная гладь. Все эльфы оплакивали Озеро, для всех их оно было святыней, но для Туманеля, оно было не только объектом поклонения – это был его дом, его родные, его жизнь. В последней битве на Саремском поле, он словно одержимый Вогал, рвался в самые кровавые места, пытаясь найти и сразиться с самой Зерги, но не нашел.

В этом мире, только для тех, кто живет на земле – все серьезно, для богов же и из Верхнего, и из Нижнего миров – вся эта жизнь лишь вечная игра и развлечение. Похоже им доставило немалое удовольствие смотреть, как смертельный враг Черных в той войне, сам становится темным. Но клятва эльфа священна, а Туманель поклялся вернуть Озеро. И Враг воспользовался этим – пообещал вернуть святыню, потребовав всего лишь перейти на службу к нему. Конечно, Туманель долго мучился – противоестественно светлорожденному служить Врагу, но слишком чистой и высокой была его цель. Так казалось ему. Озеро вернуло бы к жизни его род – озерные эльфы опять стали бы мощным светлым кланом, одним из столпов увядающего эльфийского царства. И он решил пожертвовать собой ради этой святой цели.

Заридан напряженно вглядывался в угол, он чувствовал, что это уже близко и должно вот–вот появиться. Так и есть – тень в углу стала сгущаться и все тело начали болезненно покалывать иголочки. Он с детства помнил это ощущение – так у него всегда бывало при проявлении магии Вогалов.

Когда ему было четыре, это произошло в первый раз, и с тех самых пор он помнит себя.

Он не помнил своих родителей – потом уже взрослым с помощью магии он выяснил, кто они. К тому времени, к четырем годам, он уже остался круглым сиротой – отец и мать сгинули в огне при нападении орков на деревню в пограничном княжестве. Этого момента он не помнил – его воспоминания начинались с того, что он видит перед собой лошадиные копыта и слышит сверху трубный голос. Он поднимается с четверенек и на лесной дороге, на которую он выполз, видит всадников – тогда они показались ему огромными – до неба!

Потом, сравнивая их с всадниками других рас, он убедился, что Вогалы, действительно, гораздо больше, чем представители других рас. И лошади у них были крупнее.

Огромная ладонь хватает его за меховую распашонку и подносит к лицу. Заридана колят мелкие щекотные колючки. Кто-то рядом, что-то говорит, и остальные всадники смеются.

Заридан не испугался, наоборот он улыбнулся и потянулся ручками к бородатому лицу. Как после он понял, это решило его судьбу. Вогалы не были жестокими, они были просто равнодушными к судьбе людей, как, впрочем, и остальных рас. И, не улыбнись, и не потянись маленький Заридан к рыжей бороде, на него бы посмотрели, и, положив в сторону, проехали мимо.

Неизвестно что промелькнуло в голове старшего воина из разъезда Вогалов, случайно проезжавшего вблизи сожженного села, но он забрал Заридана и по приезде в город отдал ребенка женщинам. Те уже разглядели в малыше задатки магического таланта и Заридана отправили в школу к магам.

Как позже он выяснил, мать, чье лицо, несмотря на свою магическую силу он так и не смог вспомнить, при нападении выбросила его через окно, выходящее в сторону леса. Боги подсказали малышу, что надо бежать туда. Он так и шел, а потом полз, неизвестно сколько времени, пока не наткнулся на вогалов.

Единственное место, где Вогалы относились к нему как к равному, была только эта школа. В любом другом месте на него смотрели как на недоразумение, непонятно откуда взявшееся в их городе. Это заставило его отказаться от выходов за стены школы. Зато здесь он проявил себя – природа щедро отвесила ему от своих даров. Та половина души, где кроются магические способности, явно перевешивала половину, рассчитанную на обычную жизнь.

Его наставник Эсадр, это он дал ему такое нечеловеческое имя – Эссон, второе имя было по названию деревни сожженной орками – Заридан, поняв, что перед ним уникум, отбросил предубеждение, что нынешние расы никуда не годятся, взялся учить его точно также, как и остальных детей – чистокровных Вогалов. У истинных людей в то время уже вовсю шло вырождение – дети рождались все реже и реже.

К тому времени, когда Эссону исполнилось семнадцать – время выхода из школы и переход в индивидуальные ученики, город вогалов наполовину уже обезлюдил. Заридан сам видел то, о чем читал потом в фолиантах Зарии или Граммея – вогалы просто потеряли вкус к жизни. Он даже думал впоследствии, что Зерги устроила этот вселенский кавардак не из злобы на все сущее, как пишут люди, а именно из-за тоски.

Непонятно, что видел в нем Эсадр, но он взял Заридана в ученики, хотя это было не принято, обычно маги из школы, не имели индивидуальных учеников. Однако, эта учеба продолжалась недолго, чуть больше года.

Начиналась большая смута – появилась Зерги. Философы до сих пор спорят, была ли сама она из истинных людей или нет. Но для Заридана такого вопроса не существует – в юношестве он сам видел эту женщину, которую тогда еще называли по-другому – Гоосаар Каххум. Красавица в черном, усыпанном крупными бриллиантами платье; с пышной черной шевелюрой длинных волос, она приезжала в школу для какой-то встречи с местными магами.

Эссон с учителем шли по дорожке внутри двора, когда многочисленный эскорт чародейки появился в воротах. Заридан до сих пор, в деталях помнил все, что тогда произошло. Взгляд больших черных глаз скользнул по толпе и, вдруг, задержался на нем. Он привык, что новые вогалы удивлялись, видя его в городе, но она не высказала никакого удивления, остановив свою блестящую черную кобылу, она просто рассматривала Эссона как какую-то интересную букашку.

Потом повернулась и что-то тихо приказала, ехавшему справа всаднику. Тот лишь склонил голову в знак повиновения и отъехал. Тогда Каххум снова обратила взгляд на Заридана и он понял, что женщина осматривает его магическим зрением – иголочки воткнулись в кожу особенно остро.

Вечером за ним пришел сам Эсадр и повел в главное здание школы. В главном зале их уже ждали – в первом ряду, перед самой площадкой, на которой обычно находился учитель, на белом каменном кресле восседала Гоосар Каххум. Она уже тогда имела большое влияние в обществе вогалов, но Заридан, полностью загруженный учебой, и ничем в жизни, кроме магии не интересующийся, о ней ничего не знал. Он и имя её услышал только сегодня, после её прибытия в школу.

Учитель показал рукой на площадку и подтолкнул его в спину, Заридан вышел в центр и, непривычный к присутствию незнакомых, сначала почувствовал себя не в своей тарелке. Но быстро справился с собой – помогло простое заклинание спокойного дня, который до него никто не догадался обратить на себя.

***

Как только он применил магию, чародейка прервала беседу и вскинула голову вперив в него взгляд. Его опять начало покалывать, и он потерял ориентацию – словно поплыл в теплом тумане, ничего не видя и не слыша. Однако, Заридан опять напрягся и вырвался из этого теплого приторного молока тумана.

Женщина, вдруг рассмеялась громко и весело, не заботясь о том, как она выглядит. Потом тряхнула своей черной гривой и уже серьезно сказала:

– Все! Пусть идет. Я решила…

Что решила Гоосаар Каххум – будущая Зерги – Эссон так и не узнал, учитель быстро повел его к выходу.

Тень в углу совсем сформировалась и шагнула к Заридану. На него пахнуло могильным холодом, и он закричал:

– Стой там! Не подходи ко мне!

В любом другом месте он бы легко развеял это создание, но не в замке Вогалов.

– Ты знаешь, что пергамент до сих пор в руках у мальчишки? – тень говорила голосом его учителя из Школы, хотя у того никогда не было такой зловещей интонации. Слышать связную обдуманную речь из уст этого безмозглого создания, было жутко. – Мы больше не можем ждать. Если вы не можете забрать свиток, сделайте так, чтобы он исчез. И исчез вместе с носителем! Ты понимаешь, что этот парень совсем не прост, он слишком долго связан с пергаментом.

– Да, конечно, я все знаю, – твердо ответил Заридан. Он уже избавился от ужаса, возникающего у каждого при виде умертвия. В конце концов, ужас – это было одно из орудий нападения этих, живущих в склепах, тварей. Все-такион был настоящим магом и разбирался, когда эта тварь настоящая, а когда только морок.

– Зачем ты превращаешься в это? – брезгливо спросил Эссон. – Или хочешь меня запугать?

– Как же я могу тебя запугать? – захохотало приведение. – Ты же маг–воин. Лично убивал орков. А на Сареме, вообще, отличился – убил самого Сигулу!

Заридан до сих пор помнил тот страшный бой, больше ни разу в жизни ему не пришлось испытать подобное. Сигула был маг из Черных, при этом маг высшей ипостаси.

– Не трогай Сарем! – не выдержал он. – Это была справедливая война! И мы победили честно.

– Ага, вы воевали честно, – опять захохотал гость. – Война, вообще, самое честное дело в мире. Или убьешь ты, или тебя…

– Хватит! – остановил кривлявшееся чудовище Эссон. Голос его отвердел, он не хотел больше терпеть фамильярность и угрозы от посланника. – Говори зачем пришел или убирайся!

– А когда я появился, ты пел совсем по-другому, – еще раз противно хихикнул призрак, и, вдруг, начал обретать плоть. Появившиеся первыми, длинные зубы на вытянутых челюстях, страшно заклацали.

Заридан схватился за свой посох – хочешь, не хочешь, а, если, нежить вывалится в этот мир, придется использовать магию. Правда, что из этого выйдет, не знали даже боги. Однако, тот, кто управлял созданием, сумел остановить начавшееся превращение и умертвие, снова стало размытым.

– Мать приказала, чтобы ты сам ехал за пергаментом, – голос страшного посланника изменился. Стал сухим и деловитым, теперь это был уже не голос учителя, а чей-то похожий на голос старого канцеляриста. – И дает тебе на это дело всего семь дней. Через неделю пергамент должен быть в наших руках, что будет идеально, или в твоих, что похуже, но мы согласны и на это.

Существо замолчало, потом напомнило опять:

– Помни у тебя семь дней! Семь дней!

Создание начало терять плотность и черноту. Уже почти развеявшийся призрак, напоследок опять подковырнул мага:

– А навыки убийцы у тебя сохранились. Как ты славно убил своего друга – не подкопаешься.

Заридан молниеносно метнул посох в таявшую фигуру и выругался, словно землекоп.

– Не напоминай об этом!

Каким циничным не стал он за свою жизнь, вынужденное убийство Иссильдара, до сих пор вызывало у него отвращение. Однако мозг, приученный к логике, быстро подчинил себе взвинченную душу. Эссон подобрал посох и, легко, совсем не по-старчески, шагая направился в библиотеку. Надо кое-что проверить перед дорогой. А то, что придется ехать обсуждению не подлежало – приказ того, кого умертвие назвало Матерью, не обсуждается.

В библиотеке Заридан оказался не один, там уже был секретарь Саафата Рунгас. Он отложил несколько книг на длинный, покрытый сукном стол и сейчас перебирал книги именно на той полке, где Эссон хотел поискать свое. Между ними всегда были доверительные, почти дружеские отношения, так же, как и с его отцом перед этим, но в последние месяцы, магу казалось, что Рунгас стал относиться к нему как-то не так. Без всякой причины секретарь вдруг стал предельно вежлив и холоден. Теперь он старался никогда не оставаться с Зариданом наедине. Вот и сейчас, заметив мага, Рунгас спустился с потемневшей от времени, деревянной лесенки, и, собрав под мышки книги, попытался исчезнуть.

Эссон давно хотел выяснить причину перемены, но ввиду множества в одночасье навалившихся дел, никак не мог заняться этим. Поэтому он остановил, коротко кивнувшего ему, человека и придерживая его за рукав, спросил:

– Рунгас, друг мой, какая муха тебя укусила?

Тот выразительно посмотрел на руку, удерживавшую его, и, дождавшись, когда Заридан отпустил его, произнес:

– Со мной все в порядке, сир. Может это вас кто-нибудь укусил, и вы стали другим?

С этими словами он подхватил книги, поднял подбородок и, твердо ступая, вышел из библиотеки.

Заридан задумчиво смотрел ему вслед – что-то здесь не так. Неужели Саафат, что-то подозревает? Маг даже тряхнул головой – нет, не может быть, он уже настолько изучил старого мага, что заметил бы, перемену сразу. А вдруг это сам Рунгас, что-то заметил? Надо последить за секретарем, – решил Эссон и направился к полкам. Сегодня надо обязательно найти что-нибудь про это пророчество, пергамент с которым столько лет пролежал здесь никому не нужным. А сейчас все как с ума сошли. И, главное, как могло так получится, что кто-то перепутал и отправил его в мир, вместо другого документа.

***

Туманель в это время выслушивал гонца – галка, стреляя черными бусинками глаз, не по-птичьи, делила стрекотание на фразы. При этом прогуливалась по широкому каменному подоконнику. По бесстрастному лицу эльфа нельзя было понять – радуют его вести, или огорчают. Но когда птица закончила и остановилась, напряженно выставив клюв в сторону мага, тот ответил, и стало понятно, что новость ему понравилась.

– Значит, Хорузар вышел все-таки к Белой! – маг встал и, потирая руки, пошел по залу. – Теперь Дугавик не открутится, надо начинать войну…

Галка в ответ, что-то застрекотала, эльф повернулся и махнул рукой.

– Это не твое дело! Пусть воюют. Лети на кухню, там тебя угостят на славу.

И больше не обращая внимания на птицу, опять зашагал по комнате. Галка еще раз сердито щелкнула, и, выпорхнула из раскрытого окна.

Гонец от Саафата разминулся с Корадом всего на несколько часов. Когда он подъезжал к гостинице, где должен был найти королевского инспектора, тот уже заводил своего жеребца на баржу, идущую вниз по реке к Серебримусу. Гонец ехал уже двое суток, устал сам, устала лошадь, и он решил тоже отдохнуть. Поэтому он еще больше отстал от торопящегося агента.

Корад всегда старался путешествовать один. Один человек не привлекает к себе столько внимания, сколько путешествующие компанией, а чужое внимание – это было последнее, что нужно агенту. И в этот раз, еще на берегу он договорился об отдельной недорогой каюте – в таких путешествуют разъездные торговцы, владельцы лавок и прочая людская мелочь средней руки. Сразу же заплатил за обед, которые ему должны были принести из корабельной кухни, а от завтрака и ужина отказался, пояснив, что обойдется своими припасами.

Высплюсь как следует, – решил Корад, – и обдумаю все в тишине. Два дня – давно у него не было столько свободного времени. Конечно, будь возможность добраться до Серебримуса быстрей, он бы не стал и думать об отдыхе. Но дорога по берегу сокращала время в пути лишь на несколько часов, а постоянная скачка измотала бы и коня, и его.

На корабль он сел уже ближе к вечеру, поэтому решив даже не ужинать, завалиться спать. Организм давно требовал этого – за последний год он редко спал больше, чем по три–четыре часа в сутки. Напряженная работа во всех трех ипостасях, забирала все время, без остатка. Инспектор блаженно вытянулся на прикрепленной к стене, деревянной, узкой кровати, приказал себе спать и через минуту заснул.

Однако, выспаться ему так и не удалось. Знаки, поставленные на двери и окне, должны были поднять его, при попытке проникновения, но проснулся он не от этого. Резко открыв глаза, Корад прислушался – но ничего, кроме звука мерно бьющих в корпус волн за окном, он не услышал. Что меня разбудило? Он опять прикрыл глаза и попытался увидеть палубу – однако в сером фоне безразличной к нему ауры, не проступало не одной угрозы. Он хотел расширить обзор магического зрения, но передумал, решил поберечь силы. Любое магическое действие выматывало не хуже тяжелой физической работы. Природа не наградила его как тех, что родились магами и, которые могли черпать силу, где угодно, Славуд был из тех, кто упорной учебой освоил магический арсенал.

Он вскочил и тут почувствовал, что то, что тревожило его находится не на барже – что-то страшное ворочалось там, на берегу. Он кинулся к иллюминатору. Одного взгляда было достаточно чтобы понять – то, что они пытались оттянуть и предотвратить, все-таки случилось. Весь берег светился множеством огней – войско Хорузара–Разрушителя вышло к Белой. То есть официальная граница нарушена! Как ни слаба была надежда на то, что орки не пойдут на земли Срединного Королевства, но она была. И вот теперь она умерла.

Преградой между большой войной и миром осталась только река. И то только до тех пор, пока орки не построят достаточно плотов. Корад представил сколько пленников из пограничных княжеств, под бичами орков, сейчас рубят и волокут к реке вековечные сосны. Страдания людей и внутреннее концентрированное зло Орды и разбудило его. Славуд даже зубами заскрипел – нет не зря Саафат создал свое братство – если бы все получилось и Хорузар умер год назад, ничего этого не было бы и мир, стоял бы еще несколько лет. До появления новой личности у какой–нибудь из рас.

Что делать? Похоже, он первым узнал о вторжении, надо предупредить всех, до кого сможет дотянуться. Но сначала надо убедиться еще раз. Корад распахнул дверь и шагнул в ночь. На палубе просыпался народ, те у кого не было денег даже на общую каюту. Лошади внизу на палубе под навесом, тоже забеспокоились. Видно и животных коснулась растекшаяся вокруг войска, аура зла и страдания.

Все – и те, что были на открытой палубе, и поднимавшиеся из трюма, и первые появившиеся из кают, сразу бросались к левому борту. Первые восхищенные восклицания, вызванные величественной картиной, расцвеченного огнями берега, быстро сменились на шепот и горестные вдохи. До людей начало доходить, что это такое.

– Ну, вот! Дождались! – высказал общее мнение стоявший рядом с рулевым капитан. Он вставил в фразу пару крепких словечек и подытожил: – Кончилась мирная жизнь. Последний раз иду этим путем. Назад возвратиться уже не смогу.

Постоял и горько добавил еще:

– А говорили, что орки боятся воды…

Где-то внизу заплакал ребенок и испуганная женщина, стала его успокаивать. Все, кроме капитана, говорили шепотом, словно боясь, что орки на берегу могут их услышать. Баржа жалась к самому краю фарватера, подальше от ставшего теперь чужим берега. Корад еще постоял, вглядываясь в огни на берегу и лишь когда, дышащее злом, мерцающее марево осталось позади, он вернулся в каюту. Теперь все планы менялись, но раз он все равно высадится в Серебримусе, то все-таки разберется, что там происходит и заберет Соболя. Теперь каждый человек на счету.

Хорузар ехал вдоль фронта своих войск – еще какой-нибудь десяток лет назад никто не думал, что такое возможно – оркская кавалерия. А теперь даже самые упертые шаманы залезли на лошадей. И никто уже не шипит и не проклинает нововведения в вековечный уклад стаи. Хотя Хорузар и вспоминал с яростью годы плена, где-то глубоко в душе он понимал, что ни будь этих позорных лет, он вряд ли бы добился своего нынешнего положения.

Подсмотренное там в плену, стало основой того, что он совершил сначала со своими родовыми воинами, а потом и с остальной Ордой. Он впервые в жизни внес в организацию Орды элементы дисциплины. Это и стало основой для создания этого страшного кулака, дробящего сейчас войска людей. Это и еще то, что он посадил всегда бегущих воинов–орков на лошадей. Теперь люди ничем не превосходили войска Орды, а их многочисленность, выносливость и природная склонность к войне, давала все шансы уже через несколько лет, завоевать все земли – от моря до Запретных Гор.

Все: и враги, и сородичи, считали, что именно это и вознесло Хорузара на его нынешнюю вершину. Но никто из них, даже самые близкие не знали, что было еще кое–что, что по-настоящему и было первопричиной успеха.

Всем известно, что орки в плену не выживают. Лишенные свободы и своей стаи, они чахнут и умирают. Или сходят с ума и их убивают. Но это взрослые. У маленьких орков психика гибче, и они все-таки могут приспосабливаться к новым условиям жизни. Так, что будь Хорузар постарше, когда попал в руки людей, он наверняка, сгинул бы в неволе.

Как бы то ни было, он все равно оставался орком – работать отказывался и часто впадал в ярость – поэтому его держали только на потеху и показывали за плату. То, что он был сыном вождя вызывало дополнительный интерес. При очередном приступе, когда он начинал кидаться на зевак, пришедших на него посмотреть, и пытался разорвать цепь, на которой сидел – его избивали и закрывали в клетку. Люди считали его зверьком и относились соответственно. Но Хорузар не был зверем – острый ум подсказал ему, что лучше вести себя так, как от тебя этого ждут. Это легко укладывалось в сознании людей, и никто не обращал на него опасного внимания. Заметь они, что он интересуется всем тем, что видит вокруг себя и подолгу обдумывает увиденное, его, наверняка, убили. Никому не нужен зверь, который думает – это опасно!

Он уже почти три года прожил такой жизнью и вот, однажды, когда ему опять надоели любопытствующие, пытавшиеся ткнуть в него палкой чтобы разозлить, он начал рвать цепь и кидаться на ограждение. Он оскалил пасть, выставил клыки, рычал и выл на радость отскочившим зрителям. Привести себя в ярость ему ничего не стоило – орочья природа легко брала верх над мозгами, стоило ему только немного отпустить вожжи самоконтроля.

Его снова избили и забросили в будку, что стояла тут же, недалеко от вольера, рядом с клетками медведя и волка. К ней не могли подойти зрители, лишь надсмотрщик иногда заглядывал, чтобы проверить жив ли он. Порычав еще для большей убедительности, он дождался, когда охрана уйдет к себе в будку и затих. Главным в его мечтах всегда было одно – свобода. Он засыпал с этим и просыпался. Вот и сейчас он свернулся в углу и начал бесконечное перебирание любой возможности сбежать, потом незаметно заснул.

Проснулся он от того, что почувствовал, что он уже не один в клетке. Это невозможно, любого человека он слышал еще на подходе к загону и давно бы проснулся. Пытаясь не показать, что он уже не спит, он приготовился к прыжку, но тут его остановил голос:

– Не вздумай, Хорузар. Пожалеешь.

***

Орк мгновенно обмяк – его поразило не то, что голос был абсолютно спокоен – его владелец ни капли не боялся – а то, говорили на оркском, и даже на диалекте его рода. Не пытаясь дергаться – мозги у него действительно работали намного эффективнее, чем у большинства сородичей – он открыл глаза. В сумраке наступавшего вечера перед ним стояла фигура в плаще с накинутым капюшоном. Это был человек. Высокий, широкоплечий и молодой – острые глаза Хорузара ухватили все это в один миг.

Хорузар без всяких объяснений понял, что человек людской шаман – не только потому, что он появился неслышно, и не потому, что он не боялся его, как все остальные люди, а потому что почуял – от пришельца просто несло силой. Чутье на это у молодого орка было как у зверя. И он также по-звериному преклонил голову, признавая превосходство соперника, и спрятал глаза.

– Покорность показываешь? – усмехнулся колдун. – Не надо, ты и так у меня весь на ладони. Как только ослабею, сразу в горло вцепишься…

Пленник зло зарычал, но глаз не поднял.

– Все! Хватит развлекаться. Слушай меня, Хорузар, внимательно слушай – сегодня твоя жизнь изменится навсегда.

Орк спрятал клыки, и, наконец, поднял глаза на гостя.

– Убъете?

– Прекращай, – нетерпеливо остановил его маг. – Ты же уже сам понял, что я предложу другое. Давай включи все мозги и думай. Сегодня ты получишь свободу. Но не просто так. Сам понимаешь, это ты должен будешь отработать.

Хорузар хотел опять зарычать, он хоть и рвался на свободу, но чувствовал, что сделка будет очень сомнительная, однако, не зарычал, передумал – не в том он состоянии чтобы отказываться от такого.

– Ладно, вождь, все остальное потом. Посмотрим, как ты справишься с побегом, это будет твое первое испытание. Если все получится, мы встретимся с тобой уже в Орде.

Лишь много лет спустя Хорузар понял почему колдун назвал его вождем – весь план у него уже был расписан заранее.

– Я ухожу, – предупредил гость. – Давай сюда руки.

Орк с готовностью протянул обе руки с коваными наручниками, длинной цепью закрепленные к кольцу в стене. Цепи были без замков, заклепанные навечно. Человек оценивающе посмотрел на кандалы, потом что-то решил и приказал:

– Закрой глаза и терпи!

Хорузар послушно закрыл глаза и оскалил зубы. Клыки сомкнулись. Даже через закрытые веки, он почувствовал яркую вспышку и дернул руками. Кожу под кандалами прижгло. Запахло паленым, звякнули цепи, и, вдруг, он ощутил, что руки больше не оттягивает тяжесть железа. Орк открыл глаза и мгновенно отскочил в сторону. Теперь он никому не даст себя просто так убить.

Его освободитель опять усмехнулся:

– Похоже мы не ошиблись. Рвешься в бой. Не торопись, дождись ночи. Ну а мне пора.

Колдун подошел к обитой железными прутьями двери, толкнул и вышел. Хорузар тоже подскочил к закрывшейся двери и толкнул – бесполезно, она опять была заперта. Он выглянул в маленький квадратик окошечка в двери и замер – маг в плаще спокойно шел мимо болтавших охранников. Он чуть не задел их, проходя через ворота, а те даже головы не повернули. Не видят – понял пленник.

Хорузар не подвел неведомого колдуна, этим же вечером он сбежал. А еще через месяц объявился в Орде.

Потом, когда Хорузар уже стал забывать про это, колдун появился опять. Молодой орк уже успел подмять под себя не только свой род, но и еще два, оставался только один самый могущественный и богатый – Зантайский. Хорузар не решался вступить в открытое противостояние с его главой – Балтазом. Хотя силы были примерно равны, но за старым Балтазом стояли шаманы, а это сразу делало его в разы сильнее. Как бы не боялись орки нового дикого главу рода, но против шаманов, они никогда не пойдут. Сложилась ситуация, которая могла остановить его продвижение к власти.

Однажды вечером в шатре Хорузара появилась фигура в плаще. Молодой правитель вздрогнул, когда, откинув полог, в круг света от костра шагнул человек. Это было невозможно – человек, если он не пленник, просто не мог появиться в его лагере. Если не сами орки, так их страшные псы–ормузы вмиг учуяли и разорвали бы пришельца. А тут человек спокойно, словно к себе домой, он вошел в охраняемую свирепой стражей палатку правителя.

Хорузар непроизвольно потянулся к, лежавшей рядом с его ложем, шипастой дубине, но сразу остановился – если гость так легко прошел через Орду, что ему деревянная дубина?

– Правильно, – послышался из-под капюшона знакомый спокойный голос. С такой же легкой издевкой, как и тогда, в загоне на ярмарке. – Оружие тебе не поможет, ведь ты же баба, а не вождь орков.

Хорузар дико зарычал и вскочил, дубина сама собой оказалась в его руке. Он уже не мальчик в цепях и не позволит издеваться над собой даже колдуну.

– Ого, какие мы грозные! – маг также спокойно стоял под занесенной над ним палицей. Вдруг голос его изменился, и он приказал: – Сядь и слушай!

Еще раз для порядка рыкнув, вождь опустил дубину, но садиться не стал, хотя бы этим показывая, что не собирается выполнять чьи-то приказы в своем шатре.

– Мы еще раз поможем тебе. Слишком многое на тебя поставлено. Но не привыкай к этому. Дальше только твои дела.

– В чем ты мне можешь помочь, колдун? Я не прошу помощи. Я сам со всем справляюсь.

– Да, как видно, не со всем. Балтаз скоро прихлопнет тебя. Это так?

– Нет! – не выдержал Хорузар. – Я его убью!

– Похвальное желание. Но только когда ты сможешь это сделать? Мы знаем, что ты обрабатываешь глав стай, и, возможно, добьешься успеха. Но это долго – мы не можем столько ждать.

– Сегодня Балтаз с шаманами как раз решает твою судьбу, – продолжил маг. – И возможно завтра шаманы проклянут тебя.

– Я плюю на них! – вскинулся молодой орк.

– Ты – да, но не твои воины. Они боятся твоих недоколдунов. И начнут отворачиваться от тебя.

Хорузар затих, этот человеческий шаман был прав.

– И что предлагаешь ты?

– Я предлагаю тебе убить его первым.

– Ха! – хмыкнул молодой правитель и оскалил в улыбке свои страшные клыки. – А я про это и не думал…

– Дикий орк и вдруг сарказм! – маг в притворном удивлении развел руки, потом серьезно добавил: – Я знаю, что это ты продумал первым делом. И знаю, что так просто напасть на него и убить нельзя – потеряешь много людей и времени. И не ясно еще, кто победит если шаманы будут на его стороне. А ты не думал, чтобы просто убить его один на один? Приехать к нему в родовой шатер, и убить?

Хорузар слушал и не понимал, какая разница – убьет он Балтаза один или нападет с войском, все равно война между родами. Да и как он убьет его в собственном доме? Он уже хотел переспросить колдуна, но тот ответил сам.

– Войны не будет, если ты убьешь его справедливо – скажем он похитил у тебя твоего малолетнего сына?

Орк опять вскочил.

– Нет! Этого не будет! Моего сына никто не тронет!

– Будет. Твой сын уже в шатре Балтаза. И успевай, пока он не проснулся и не заплакал, тогда его сразу найдут в углу под шкурами.

Спокойно глядя на бешено вращающего глазами орка, маг твердо сказал:

– Удачи! Я ухожу.

Он развернулся и пошел к выходу. Уже откинув полог, он обернулся и добавил:

– Не тяни. Ты же понимаешь, я могу разбудить Халтбара в любую минуту. И тогда он точно заплачет.

Однако Хорузар уже не слушал, рыча от злости он крушил палицей выставленные на низком столике яства. Проклятый колдун, подожди, ты мне ответишь за все! Немного успокоившись, он бросил дубину и побежал в половину жен, уже нисколько не сомневаясь, что там увидит.

Все оказалось так как он и предполагал – старуха, ухаживающая за сыном, лежала с перерезанным горлом, а шкура, на которой спал ребенок была пуста. Только колдуны могли сделать это так, чтобы никто не заметил. Понятно, что Балтаз ни причем, но повод, действительно, хороший – никто не встанет на его защиту, узнав, что он украл ребенка.

Через несколько часов он в сопровождении только двух охранников – остальных не пропустили к шатру – входил в жилище главы зантайцев. Обоих воинов в шатер не пустили – Хорузар пошел один. Толстый Балтаз, голый по пояс, лежал на огромном ковре людской работы и глодал кости – человечина, отметил для себя молодой вождь, увидев на блюде голову ребенка.

Балтаз сделал вид, что не знал о прибытии Хорузара, и очень удивлен, хотя ему, конечно, доложили, как только тот появился в лагере. Он выкатил маленькие глазки, едва видные из-зажирных щек и воскликнул.

– Какой гость! Сам великий Хорузар! А я даже не оделся, но ты прости, не знал.

Потом бросив издеваться, твердо спросил:

– Зачем пожаловал? Умереть хочешь?

Однако Хорузар не стал отвечать, а сразу проскочил к шкурам, сложенным в правом углу шатра. Быстро раскидав их, он схватил спящего сына и поднял его над собой. Ребенок, словно только ждал этого, раскрыл глаза и испуганно заплакал. Перекрывая его плач, Хорузар взревел:

– Такая подлость не достойна вождя! Смерть тебе Балтаз!

Несмотря на свою массу тот мгновенно вскочил и ошарашенно застыл, глядя на ребенка в руках орка.

Ни стоявшие возле ложа два огромных орка, ни вбежавшая охрана, ничего не успели сделать – Хорузар, перехватил ребенка в одну руку, вырвал ритуальный топорик для жертвоприношений, который охрана не стала забирать и со всей силы метнул. Потом он часто думал, что колдуны и тут помогли – удар был так силен, что топорик по рукоятку вошел в лоб Балтаза.

***

Все получилось так, как и планировали неизвестные колдуны–покровители – узнав о такой подлой выходке главы Зантайского рода, никто не посмел встать на его защиту. Тем более, его уже не было в живых.

С тех пор маг больше не появлялся. Да больше его помощь была и не нужна – Хорузар сам набрал такую силу, что больше никто не смел ему перечить в Орде – даже шаманы. А после первых, очень удачных, походов, когда одно за другим падали к его ногам пограничные княжества, он получил новое прозвище – Разрушитель.

Хорузар потянул поводья и его мощный конь – когда принадлежавший князю из городка на границе степи и леса – недовольно дернул головой, но подчинился крепкой руке. Правитель и его свита остановились на обрыве над рекой. Слева вниз по течению берег опускался и полого уходил к реке. Там сейчас было так многолюдно, что казалось берег ожил и шевелится.

Сюда пригнали самых здоровых и выносливых людей из захваченных княжеств. Всех, кто не сможет работать, Хорузар приказал убивать на месте. Теперь, по новой тактике Орда не обременяла себя теми, кто не мог быстро идти и работать. Разрушитель запретил набирать рабов больше, чем нужно для работ по подготовке переправы. За рекой людей еще больше, значит рабы всегда найдутся.

Подгоняемые надсмотрщиками, люди волокли веревками огромные бревна к реке. Там вязали плоты. Чем больше оголялся берег, до этого покрытый ровным сосновым лесом, тем больше плотов появлялось в воде у берега.

– Ергзарх! – не оборачиваясь, позвал Хорузар.

К нему тотчас подъехал воин весь в морщинах и шрамах. Правый клык был обломан в какой-тобитве. Ветеран плохо держался на лошади, было видно, что езда ему не по нраву. Хорузар покосился на брыкавшуюся под Ергзархом лошадь, но ничего не сказал. Подняв плетку, свитую из человеческой кожи, он указал на противоположный берег:

– Разведчиков отправили?

Это было еще одним новшеством – перед каждым сражением, он проводил тщательную разведку. Раньше Орда просто шла к намеченной цели, не выбирая лучшие пути.

– Да, Разрушитель! Все лодки, сколько смогли найти поблизости, с воинами еще ночью ушли к тому берегу. Пока никто не возвращался.

– Ладно. Будем ждать. За это время сделать столько плотов, чтобы могла переправляться сразу тысяча воинов.

– Да, Разрушитель!

Правитель отвернулся от реки и обратился ко всем сразу:

– Почему люди не готовятся к войне? Кто мне скажет? Если они не смогут задержать нас здесь, они больше нигде не задержат.

– Людишки не смогут задержать нас и здесь, – первым высказался шаман, сидевший на лошади еще хуже старого воина, словно ряженое пугало. – Боги благоволят только к тебе Разрушитель, и они забрали храбрость у Короля Дугавика.

Хорузар пренебрежительно посмотрел на говорившего и ничего нет ответил. Он повернулся к остальным командирам родов и не заметил полный ненависти взгляд шамана, брошенный ему в спину.

– Ну что вы думаете? Или генералы Дугавика заманивают нас? Войск у них никак не меньше нашего.

– Да они просто бояться нас! – с жаром выдал молодой правитель Чингохорцев. Он был лучшим наездником в свите и, явно, кичился этим. За бешенную смелость в боях и тактическое чутье, молодой командир был давно отмечен как претендент на повышение.

– Может и так, Борезга, – согласился Хорузар и задумчиво добавил: – А может и не так.

Возвратившись в свой шатер, он выгнал из спального отделения всех наложниц и приказал, как только появится первый разведчик с той стороны, поднять его. Хотел сам удостовериться, что все идет так, как он задумывал. Сбросив кожаную броню, Хорузар завалился на медвежью шкуру и через минуту захрапел. Но сон его оказался недолгим. Он лежал, не открывая глаз и старательно делал вид, что спит – храпел и причмокивал. Кто это? – лихорадочно соображал он, прислушиваясь и не слыша шагов. Но в комнате точно, кто-то был – и это не орк, их запах он бы сразу определил. Также, словно во сне, он потянулся к лежавшему рядом со шкурой оружию. В тишине раздался смешок и знакомый голос приказал:

– Кончай приставляться! Садись, опять будет разговор.

Хорузар послушно открыл глаза. Перед ним стояла фигура в плаще с накинутым на голову капюшоном.

– Опять ты, – проворчал орк и пообещал: – Когда-нибудь я отрежу тебе голову, колдун.

Тот засмеялся:

– Я знаю, ты настоящий орк. За все, что я для тебя сделал ты с удовольствием замучил бы меня насмерть. Ладно, я не обижаюсь. Ты нам такой и нужен.

– Может ты скажешь – кто это мы? И зачем теперь вы мне? Все что я хочу я могу достичь сам.

– Можешь, можешь, – миролюбиво произнес маг. – Только дело в том, что мечты у тебя малюсенькие, как у птички – поклевал и сыт.

Хорузар зарычал, за последние годы он отвык даже от малейших проявлений несогласия, а тут прямое оскорбление. Он поднялся и во весь свой рост завис над человеком.

– Хватит! А то я, действительно, не выдержу!

– Это тебе хватит! – резко и зло ответил маг. – Начинай соображать. И помни, мы помогли тебе подняться мы можем и опустить тебя в грязь!

Хорузар прекрасно понимал, что его угрозы не испугают человека, легко проникающего в самое сердце Орды, в шатер вождя. Но природная смекалка постоянно заставляла его испытывать мага на прочность, глядишь – где-нибудь да появится слабина.

Сделав вид, что с трудом успокаивается, Разрушитель сел обратно на шкуру.

– Садись. Будем говорить.

Но маг, не дал даже в малом покомандовать собой.

– Я постою. Мне скоро уходить. Сегодня разговор к тебе совсем короткий. Есть у тебя отчаянный и не совсем глупый командир? Который выполнит твой приказ даже погибая?

Хорузар сразу подумал про своего любимца – Борезгу. Но решил сначала выслушать, зачем такой воин нужен колдуну.

– Найду. У меня все воины готовы умереть, но выполнить приказ.

– Я тебе сказал – только не тупой.

Орк хотел опять показать свое возмущение, но решил, что не стоит тянуть время, надо узнать, что опять нужно этим чернокнижникам.

– Говори, что надо. Я сказал – командир есть.

– Как только перейдешь реку, сам с основным войском пойдешь на Олендорм. А отряд в половину тысячи отборных воинов отправишь вниз по реке – там надо захватить кое-кого.

Про поход к столице – это совпадало с его планами и Хорузар возражать не стал, но вот про то, чтобы оторвать от войска полтысячи лучших воинов, даже и разговора не могло быть.

– Там что – большой отряд?

– Нет. Несколько человек.

Орк чуть не рассмеялся, потом до него дошло.

– Значит, маги? И вы думаете полтысячи с ними справятся?

– Нет, не маги, – начал раздражаться колдун. – Не забивай себе голову. Делай, что тебе сказали и все у тебя будет хорошо.

– Я ничего не понимаю, – честно признался Разрушитель. – Чтобы поймать несколько обычных людей, нужны пять сотен воинов?

– Тебе не надо понимать! – резко прервал гость. – Отправишь отряд и все. Где твой командир? Зови. Сейчас я покажу ему кого надо искать.

Однако, этого Хорузар позволить не мог.

– Нет. Я не хочу, чтобы кто-то знал о тебе.

– Я тоже. Зови. Он ничего не узнает обо мне. Не забывай кто я.

Орк недоверчиво покачал головой, но подошел к пологу, откинул и крикнул охране:

– Борезгу сюда!

Через несколько минут полог опять распахнулся и вошел молодой воин. Хорузар напрягся – что будет? Колдун отошел в сторону, но прятаться не собирался. Борезга удивленно посмотрел на молчавшего вождя и спросил:

– Что ты, Хорузар? Что молчишь?

Значит, не видит и не чувствует, понял правитель. А может, наоборот, это только я вижу колдуна, а на самом деле его здесь нет?

– Расскажи ему про задание, – не обращая внимания на прибывшего, приказал маг. – И скажи, что сейчас покажешь кого надо найти.

Борезга не слышал этих слов. Он стоял и с недоумением смотрел за застывшего вождя. Наконец тот начал говорить, и морда молодого орка стала еще более удивлённой. Но совсем он ошалел, когда Хорузар предупредил его, что сейчас покажет тех, кого надо найти. Вдруг, посреди шатра, почти на самой шкуре, где сидел правитель стали один за другим появляться фигурки.

Хорузар хоть и ждал этого, но тоже вздрогнул, а Борезга, тот просто вошел в ступор, переводя расширившиеся глаза с фигур на вождя и обратно.

Сначала появился молодой воин–человек. Совершенно обычный, только с необычным оружием, Хорузар встречал такие сабли. Они были у неуловимых соседей по степи, кочевников, которые жили на самом юге, почти в пустыне.

Потом, пошло, вообще, что-то непонятное – один за другим стали появляться дети. Сначала девочка–человек, потом маленький гном, тоже девочка. Следующим появился тот, при виде которого, орки дружно рыкнули – маленький первородный эльф. Хорузар невольно потянулся к дубине, а Борезга даже шагнул вперед, намереваясь рубануть фигурку своим кривым мечом. Но когда он исчез, появился еще более непонятный персонаж – это был их сородич. Мало того, он еще и принадлежал к тому же роду, что и Хорузар. Ясно было, что он чаринг – и, похоже, шаманский служка. На груди висел мешочек со священным прахом, покрытый родовыми узорами чарингов. Одного уха у мальчика не было.

Когда колдовские фигурки исчезли, Борезга благоговейно взглянул на вождя.

– Хорузар, ты не только великий воин, но и великий шаман! Я все сделаю! Их надо убить?

Разрушитель замешкался, что надо сделать с этой компанией дальше, после того как найдут, он не знал. На помощь пришел маг.

– Скажи, их надо привезти в Орду. Живыми! Пусть погибнет весь отряд, но они должны быть живыми.

Такой приказ не удивил молодого военачальника. Удивлению уже просто некуда было вместиться. Борезга лишь кивнул в знак того, что понял приказ.

– Все. Скажи ему, чтобы уходил.

Как только Борезга вышел, орк повернулся к колдуну и издевательски спросил:

– Великий колдун боится детей? А это не они случайно тебе щечку поцарапали?

Он уже давно разглядел шрам на правой щеке гостя.

– Все это не твое дело, Хорузар. Твое дело разрушить Олендорм. Я ухожу.

Он пошел, но уже у самого выхода остановился и добавил:

– Еще раз предупреди своего воина, чтобы он не расслаблялся – эти дети, только на вид дети.