Начался их путь втроем. Они так и шли вдоль ручья. Тот все больше наливался силой. Маленькие ручейки, через которые путешественники легко перешагивали, вливались в него. Лес становился все гуще и разнообразнее. Теперь солнце лишь изредка пробивалось сквозь густые кроны. Кое–где трава уступила место мху. Сырость чувствовалась во всем – на листья даже висели капли, хотя не было никакого дождя. Даже Марианна почувствовала, что они идут правильно – к реке.

Берега ручья подымались выше. Промытый когда-то большой водой овраг, теперь полностью зарос кустами. Меж них частенько белели березы, и ровными стволами убегали вверх изросшиеся тополя. Выше – там, где берег становился ровным – ель все больше сдавала позиции лиственному сырому лесу. В этом лесу приближающаяся осень, чувствовалась сильней. Кое-где на листьях появился жёлтенький ободок.

– Хороший лес! – радовался Леонойль. – Конечно, не такой как у нас на Синей, но все равно – хороший!

Орка, всю жизнь проведшего в степи, лес, похоже, угнетал. Он настороженно оглядывался, улыбка больше не появлялась на его лице. Марианне этот лес тоже показался мрачноватым. То ли дело прозрачные сосновые леса, к которым она привыкла с детства.

– А, почему бы нам не идти поверху? – предложила она, когда эльфенок в очередной раз вернулся с верху, с границы оврага. Маленький светлорожденный немного помолчал, потом нехотя ответил.

– Надо идти здесь. Не нравится мне кое-что наверху.

– Что? – испугалась девочка.

Идущий последним орченок, подошел к ним и заговорил с эльфом. В его голосе, явно чувствовалась тревога.

– Ребята, не скрывайте! Вы что-то видели?

– Пока все нормально. Просто попались пару раз следы – я не знаю, что это. И орк унюхал необычный запах. Может зверь, какого мы никогда не встречали. Но ты не бойся – я с тобой.

Наскоро, не разводя костра, пообедали холодным мясом. На вопрос о ноге Горзах молча раздвинул дыру и показал маленький шрам – все что осталось от раны. Он почти перестал хромать.

Ночевать они остановились на берегу небольшой заводи. В этот день эльфенок не охотился.

– Ничего, рыбы наловим, – пообещал он. Марианна, как всегда, занялась костром, мальчишки ушли на берег. Вскоре там раздался веселый смех. «Поймали» – улыбнулась и она.

Утро они встретили в дороге. Тревога, появившаяся вчера, с утра опять проснулась. Даже девочка почувствовала что–то. «Это не зверь» – подумала она, зверя она бы точно не почуяла. Заметив её испуганные взгляды, эльфенок негромко успокоил:

– Не бойся, оно просто следит. Хотело бы напасть, ночью бы пришло.

– Ты так и не понял, что это?

Лео отрицательно покачал головой. Так подгоняемые непонятным преследователем, они прошагали несколько часов. Где-то там – за кронами деревьев, солнце подобралось к зениту. Его лучи изредка пробивались сквозь листву и яркими пятнами лежали на сыром мху. Эльфенок остановился, поджидая девочку.

– Его нет.

Лео подтвердил то, что она уже и сама почувствовала. С некоторых пор ощущение взгляда в спину исчезло. Рассеялась и тревога, вызванная этим. Когда к ним подошел Горзах, эльфенок снял с плеча свой маленький лук.

– Вы посидите здесь. Я схожу наверх, посмотрю лес.

Девочка не стала возражать и устало уселась на, затянутый зеленым мхом, ствол поваленного дерева. Эльф что-то сказал орченку, и исчез в кустах. Ждать пришлось долго. Маринанна уже начала волноваться. Она видела, что и Горзах забеспокоился. Он несколько раз вставал, забирался по склону оврага и осматривался.

Шагов появившегося Лео девочка, как всегда, не услышала. Тот возник словно лесной дух.

– Где ты так долго? – не удержалась девочка. – Мы уже потеряли тебя!

– Я нашел людей.

Марианна схватила его за руку.

– Где? Далеко? Много? – она с надеждой заглядывала ему в глаза. – Не тяни, рассказывай!

– В том-тои дело, что не пойму я, – эльфенок присел рядом с ней. – Дом один, а сколько в нем людей я не смог разобраться.

Он выглядел озадаченным.

– Смотрел–смотрел…– он опять пожал плечами. – Но воинов там точно нет.

– Пойдем! – загорелась Марианна. – Хоть про новости узнаем. И накормят нормальной едой.

При мысли о каше с маслом, рот наполнился слюной. Стоявший рядом с ними Горзах, о чем-то заспорил с Лео.

– Орк не хочет идти. Боится.

– Давайте, я одна пойду. Все узнаю – потом вас позову.

Орченок ни в какую не хотел отпускать Марианну одну. Он постоянно бормотал «каххум, каххум» и умоляюще смотрел на девочку.

– Все. Объясни ему, что я не бросаю вас, я обязательно вернусь.

– Он боится, как бы с тобой чего не случилось.

Идти пришлось долго. Внезапно деревья разошлись и перед ними открылась небольшое, отвоеванное у леса поле. На дальнем краю его – почти спрятавшись в лесу – стояла небольшая избушка. Бревна, из которых она была сложена, давно почернели от времени. В простом – без всяких украшений окне – поблескивало стекло. Это поразило девочку. У них в деревне не у всех были окна со стеклами – а тут, посреди дикого леса…

– А дороги к дому нет…только тропка…– прошептал ей Лео.

– Покажи.

Эльфенок вывел её на хорошо натоптанную тропу, ведущую через поле к дому. Девочка постояла, разглядывая дом. Так никого и не увидев, решилась и шагнула на тропинку. Проходя через поле, Марианна рассматривала и никак не могла узнать растения вокруг. Вроде знакомые, и в тоже время и нет. Одно было понятно, это не дикие злаки, а явно высаженные рукой человека. Всего было понемногу, но очень разнообразно. Каждое растение чем–либо выделялось: или огромными в руку длинной початками, как стоявшая стеной кукуруза; или необычного цвета –фиолетовый – горох, тоже с крупными толстыми стручками; или стоявшие на краю поля маленькие яблоньки, настолько усыпанные мелкими розовыми яблоками, что самих деревьев не было видно.

Она уже подходила к дому, когда в окне кто-то мелькнул. Заметили, подумала она. В живой изгороди из шипастых малолиственных кустов, распахнулась перевитая плющом калитка. Там стояла древняя скрюченная старуха. Седые распущенные волосы космами опускались на плечи. Девочка вздрогнула – сразу вспомнились все рассказы про страшных колдуний, живущих в глубине леса. «Зачем я сюда пошла?» Она оглянулась и даже хотела позвать мальчишек.

– Тише, тише…успокойся Марианна…

У старухи оказался добрый, совсем не старческий голос. Она шагнула навстречу, и вдруг сразу оказалась возле девочки. Приподняв рукой её подбородок, «колдунья» заглянула в глаза Марианны. Их взгляды встретились. Черные – ни капли не выцветшие, совсем не старушечьи, глаза хозяйки светились весельем.

– Значит, вот кто растревожил всех зверей в моем лесу. Ну, здравствуй, красавица! Зови своих нелюдей, обедать пора. Нечего мой огород топтать.

Она повернулась и не оглядываясь пошла в дом. Движения – плавные и округлые – тоже были совсем не стариковские. «Кто это?! – девочка, так и не успела сказать не слова. – Откуда она знает, как меня зовут? И про эльфа с орком?»

Марианна повернулась к лесу и замахала руками:

– Эй! Идите сюда! Нас зовут обедать!

Рядом из стены кукурузы, выскользнул Лео. «Так вот кто топчет огород. Интересно, как она его разглядела?»

– Что кричишь? Зачем нас выдала? – недовольно пробурчал эльфенок.

– Ничего я вас не выдавала. Бабушка все про вас сама знает. Она знает даже как меня зовут, и что вы не люди. Так, что скрывать уже нечего. Зови лучше Горзаха. И не бойтесь, она хорошая.

Откуда пришло убеждение, что эта старуха с молодыми глазами не причинит им вреда, Марианна и сама не поняла. Но эта уверенность была абсолютно твердой.

Эльфу пришлось возвращаться за Горзахом. Тот ни в какую не хотел идти в гости к странной хозяйке. Однако Лео все-таки убедил его, и они втроем прошли в калитку. Внутри ограды словно бы все еще продолжалось лето. Яркая сочная трава, прорезанная желтыми песочными дорожками, покрывала все вокруг. Разноцветные головки цветов повернулись к вошедшим. Они были везде – даже на затянутых плющом стенах дома. Если снаружи дом производил впечатление обычной лесной избушки, то внутри ограды сразу чувствовалось, что здесь не обошлось без магии.

Эльфенок радостно оглядывался. Видно было, что все вокруг ему нравится. Горзах наоборот, чувствовал себя неуютно. Он диковато косился на великолепное разноцветье, благоухающее вокруг. В глубине ограды в окружении цветущих деревьев стояла резная беседка. Зелень плюща забралась и на неё. На крылечке стояла хозяйка и улыбаясь, смотрела на приближавшуюся троицу. Сейчас она выглядела совсем не так, как на улице. Волосы, потерявшие свою яркую белизну, были уложены в косы и свернуты на голове, образуя серебристую корону. Лицо, выглядевшее за оградой как печеное яблоко, разгладилось и просветлело. Теперь она была больше похожа на пожилую женщину, чем на древнюю старуху.

– Никогда не думала, что ко мне в гости пожалует такая удивительная компания, – вместо приветствия, чуть растягивая слова, певуче произнесла она. – Заходите сюда дети, поедим на свежем воздухе. Вижу, что проголодались.

Она посторонилась и пропустила всех внутрь беседки. Большой круглый стол был заставлен яствами. Когда все уселись, хозяйка предложила:

– Вижу, что хочется узнать кто я. Но сначала поешьте. Не дело это – питаться как звери. А наедитесь, тогда поговорим.

Упрашивать не пришлось. Все кушанья были немудрящие, изготовленные своими руками. Посреди стола лежал разрезанный на ломти, исходивший умопомрачительным запахом свежеиспеченный круглый хлеб. Белые ломти с рыжевато–коричневой корочкой просили – съешь меня. Марианна подумала: «Именно о таком каравае я мечтала. Она что, читает мои мысли?»

Стояло молоко в глиняном кувшине. Дымилась аппетитным паром рассыпчатая каша. В красивой большой чашке лежал округлый ком свежевзбитого масла. Рядом, на плоском блюде белел отрезанный от большого круга, треугольный ломоть козьего сыра. Чашки с разными сортами меда были расставлены по всему столу. Тут и там стояли миски с разной ягодой. Фрукты – яблоки и груши – возвышались пирамидами на высоких вазах.

– Простите, гости дорогие – мясного я не держу. Рыбу тоже. Но я думаю, вам это приелось уже в дороге.

Дети, не сговариваясь, потянулись к хлебу. Марианна откусила кусочек от ломтя и застыла. То, что она ела, с большим трудом можно было назвать хлебом. Это было все: ветерок, гоняющий золотые колосья пшеничного поля; скрип мельничного жернова, влекомого водяным колесом; жар углей на которых печется круглый пышный каравай; чье-то доброе лицо, раскрасневшееся от жара печи.

Она запивала хлеб молоком из глиняной расписной кружки, и думала – все, буду есть один хлеб, для другого места уже не останется. Но незаметно для себя перепробовала все стоящее на столе. Эльф и орченок не отставали. Горзах налегал на молочное – сыр, творог, масло, а Лео добрался до фруктов и сока в стеклянных простых бутылях.

Хозяйка с доброй улыбкой смотрела на своих гостей и иногда пододвигала к ним то одно, то другое блюдо, предлагая попробовать. Заметив, что движения замедлились и дети, отвалившись на жесткие спинки стульев, лишь изредка тянулись за особо понравившейся ягодкой или ломтиком сыра, она заговорила:

– Не буду скрывать, вчера ночью я навестила вас в лесу. И честное слово – чуть не упала! Я уже очень долго живу на свете, но чудней компании еще не встречала. Мальчик из Лесного Народа, и при этом не простой – из царского рода изначальных эльфов; маленькая девочка – человек, с каплей великой крови и, совсем невиданное в этих лесах – маленький орк, тоже не простой, а ученик шамана!

Выслушав это, Марианна новыми глазами посмотрела на своих спутников. Про эльфенка она, уже примерно знала, а вот про Горзаха даже не догадывалась. Шаманы были главными в племенах орков. Значит он тоже типа Лео. Но больше всего удивило упоминание о капле великой крови в её венах.

– Как я уже сказала, слишком долгой была моя жизнь, чтобы я поверила в случайность вашей встречи. Кому-то очень нужно чтобы вы сошлись вместе. Вот только кому? – она задумалась. Потом махнула рукой и улыбнулась. – Загляну на досуге в книги. А сейчас можете спрашивать. Расскажу, что могу.

Марианна опередила всех:

– Кто вы? И откуда вы знаете все про нас?

Она заметила, что эльф изумленно посмотрел на неё. Горзах тоже удивленно покачал головой. «Все-таки он меня понимает» – опять засомневалась девочка.

– Ты не узнала меня, Марианна?

Девочка отрицательно замотала головой.

– Люди…– вздохнула женщина. – Как же далеко вы оторвались от корней…Вон даже степной житель, – она показала на орка. – И то догадался у кого он в гостях. Я – Лесная…

– Лесная – кто?

Седоволосая засмеялась:

– Любят же люди все разложить по полочкам. Всему дать название…Просто Лесная, или Лесовая. Люди еще Лесовичкой иногда зовут.

Услышав это слово, знакомое по бабкиным сказкам и страшным рассказам подружек, девочка округлила глаза:

– Я думала это сказки. Вас не бывает.

– Как видишь, я есть.

Марианна начала вспоминать все, что знала о Лесовичке. Однако, кроме страшилок из детства, ничего по-настоящему про неё она не знала. С опаской взглянув на Лесную, она нерешительно спросила:

– А вы хорошая?

Та опять рассмеялась, и девочка смутилась: «Вот я дурочка. И так понятно, что добрая».

– Молодец, Марианна! Прямо в лоб – а, ну–ка, бабка расскажи – хорошая ты, или плохая? Задала ты мне задачку, – становясь серьезной она задумчиво ответила. – Если честно, я и сама не знаю.

Пытаясь исправить неловкость, девочка начала объяснять:

– Просто сейчас, когда мы здесь сидим, я чувствую, что вы очень хорошая, а вчера, когда вы за нами в лесу следили, было совсем другое чувство. – Она запнулась, но переборов себя продолжила. – Может это из-залеса, но взгляд в спину был такой злой.

Взгляд хозяйки стал совсем серьезным:

– Значит, вы и это заметили. Нет, тот кто шел за вами – это не я.

Марианна сначала думала, что это ей показалось – хозяйка дома менялась на глазах. В зависимости от того, про что она говорила. Когда она говорила про них и улыбалась – сразу молодела. Сейчас же заговорив про их преследователя, она покрылась морщинами, сгорбилась, взгляд потух.

– Не надо вам знать, кто это был. Отстал и ладно. Не забывайте – война идет. Всякого лиха по дорогам полно.

Марианне показалось, что сама Лесовая прекрасно знает о ком говорит, и опасается этого неведомого.

– Бабушка, – не зная, как лучше называть хозяйку, девочка выбрала наиболее привычное обращение. – Может лучше будет, если вы расскажете кто это, и зачем он за нами шел. Когда знаешь – не так страшно.

– Ты, чудо, Марианна! – снова молодея, заулыбалась Лесная. – Бабушка! Я уже и забыла, когда в последний раз меня так называли. Не проси. Я сказала, что не надо детям знать такое – значит не надо. Лучше расскажите-ка мне, как вы оказались вместе, и куда вы идете?

Рассказ получился коротким. После девочки лесная старушка расспросила эльфенка и Горзаха, обращаясь к нему на лающем орочьем языке.

– Грустная история…Жалко вас, дети…Но я все больше убеждаюсь, что вы не случайно вместе. Особенно после рассказа маленького орка.

«Интересно, что он ей рассказал, – Марианна снова пожалела, что не понимает Горзаха. – Надо расспросить Лео».

– Сейчас вам надо отдохнуть. А, я пока книги свои посмотрю.

Лесовая провела их вглубь усадьбы, к огромному дереву. Марианна подумала, что даже втроем взявшись за руки, они не смогут обхватить ствол. Под широкой кроной, буйно усыпанной резными, темно–зелеными листьями, стояла приятная прохлада. Три сетки с наброшенными шерстяными одеялами, висели подвязанные к крепким ветвям. Девочка почувствовала, что сейчас уснет. Она заметила, что эльфенок прижался к коричневой морщинистой коре исполина, и поглаживая, что-то шепчет. Что это он? Хотела спросить, но сил на разговор уже не было. Она в полудреме забралась на гамак, и блаженно вытянувшись, мгновенно заснула.

***

Бабка, как всегда утром, трясла и трясла её за плечо. «Надо вставать, – думала Марианна, цепляясь за остатки сна. – А то сейчас ругаться начнет».

– Вставай, милая, вставай, Марианна, – голос был добрый, но совсем не бабкин. Девочка мгновенно вспомнила все и, еще не открыв глаз, попыталась вскочить. Лесовая, едва успела её подхватить – соскакивая с сетки, Марианна запуталась и упала бы, не поймай её хозяйка.

Послышался звонкий мальчишеский смех.

– Засоня! – поддразнил её эльфенок. Девочка, наконец, полностью проснулась и удивленно раскрыла глаза. Из-за крыши дома выползало утреннее солнце. «Я, что всю ночь проспала?» Она помнила, что сон сморил их после обеда. «Действительно, засоня».

– Отпустите, бабушка, я проснулась.

– Молодец, – хозяйка опять выглядела совсем не бабушкой. – Иди мойся и садись завтракать.

Когда она вернулась, сполоснув лицо у чудесного ключика, бьющего прямо из-подцентрального могучего дерева, её разноплеменные спутники уже сидели за столом. Он опять был полон – ничуть не хуже вчерашнего обеда. Все было свежим, и так и просило – съешь меня!

Солнышко пригревало – несмотря на то, что осень. Еда была вкусной и обильной. Путешественники опять наелись до отвала, полуголодное странствие давало себя знать. «Эх, не уходить бы никуда, – размечталась Марианна. – Мы бы Лесной по хозяйству помогали». Хозяйка усадьбы словно услышала мысли девочки.

– Маленькие вы еще для великих дел, жалко вас ребятки. Оставить бы вас жить у меня, но нельзя – не я судьбами распоряжаюсь, на это есть новые боги. Мы – первые, живем по-простому, и чудеса наши обычные, можем помочь чему-нибудь вырасти или зверюшку какую от хвори спасти, большего не дано.

Так, что придется вам идти, книги говорят – длинный у вас путь.

– А куда нам идти, бабушка?

– И этого не подскажу, Марианна. Не знаю. Куда вы шли до этого?

– Решили, что пойдем к Белой. У реки всегда люди живут.

– Эх, – вздохнула Лесовая. – Раз решили идите. Только мой вам совет – сразу на глаза не являйтесь. В хорошие-то годы, полно всяких, а сейчас в лихолетье и вовсе все озверели. Осторожно идите. Всегда сначала высматривайте, потом выходите.

– Мы не маленькие, – надулся эльф. – Всегда так и делаем, сначала разведка, потом бой. Мой отец так учил.

– Твой отец, Леонойль, известный человек, я давно его знаю. Правильно учил, так что ты уж смотри лучше, ты в лесу как у себя дома. Горзах степняк, а Марианна девочка, так, что ты главный разведчик.

– Я знаю, – важно подтвердил эльфенок.

– Выходить вам надо сейчас – рассвело, утренний ветерок и солнышко росу высушили, в лесу солнце не жжет, идти легко будет.

– Я вам собрала кое-что в дорогу.

Хозяйка достала из-за ограждения беседки три походных мешка с плечевыми лямками.

– Вот. Сама спроворила, пока вы спали. Тут немного, но все сытное и не портится, будете есть не так, как тут, – она улыбнулась, показав на стол. – Дней на пять растянете. А если, еще что-то по пути из лесу или из реки добудете, то и больше. Ну, а до реки вам осталось меньше двух дней.

– Спасибо, бабушка! Мы будем есть понемногу, мы привыкли.

Сборы оказались не долгими. Подвязав на новые мешки свои вещи, странники стали прощаться.

– Подождите, я пойду, провожу вас немного.

Хозяйка еще раз внимательно оглядела компанию и открыла калитку:

– Шагайте.

Сама она пошла последней, и, как обещала, проводила их до самого оврага.

– Мы хоть правильно идем, бабушка?

– Да, так вдоль ручья и держитесь. Он прямо к реке выведет.

Они прошли через желтеющий лес и остановились перед спуском в заросший овраг.

– Вот теперь попрощаемся.

Лесовая легонько коснулась головы каждого, у Марианны поправила волосы и подтолкнула.

– Идите.

Когда они уже начали спускаться вниз, она добавила, погромче, чтобы все услышали:

– Держитесь друг друга, вместе вы сила.

Дети исчезли в сумраке елей. Лесная еще постояла, оглядываясь, пробормотала чуть слышно: – Надо присмотреть за ними, хоть немного… – И вдруг начала превращаться. Тело её каплей потекло вниз, расплываясь на уровне ног. Человек быстро перетекал в другую форму. Через минуту, там, где стояла Лесная, сидел зверь. Он глухо рыкнул, и, играя мышцами под гладкой шерстью, мягко прыгнул вниз, в сырой сумрак.

Идти, после ночевки у Лесной, стало почему-то гораздо легче. И лес стал приветливее, даже вечно хмурые, опустившие бессильно ветви, ели, казались не такими мрачными. Тот злой взгляд в спину тоже исчез. «Какая хорошая эта Лесовая, – думала Марианна, стараясь не отставать от Горзаха. – Орченок после ночевки у нее совсем поправился, почти не хромает». Даже тропинка стала шире. «Наверное, ближе к реке по ней больше зверей ходит». Мысли были легкие, совсем не тревожные. Немного беспокоилась она только за Лео – тот сразу как они вошли в лес, снова начал пропадать. Хотя это было уже привычно и вскоре она успокоилась.

На ночлег они остановились на полянке у излучины, уже порядком разлившегося, ручья. Чем дальше они шли, чем ближе подходили к реке, ручей становился больше и бурливей. На перекатах вода билась о камни и вскипала белыми пенистыми загривками.

– Тут есть здоровые рыбины, – безапелляционно заявил эльф, вглядываясь в темную воду. – Но руками уже не половишь.

– Ничего, – Марианна скинула на траву заплечный мешок. – У нас есть еда, не пропадем.

– Да знаю я, – отмахнулся Лео. – Просто, таких здоровых я еще не ловил.

Горзах тоже сбросил поклажу и что сказал эльфенку. Тот ответил. Марианна в очередной раз пожалела, что не понимает орка, и переспросила перворожденного:

– Что он говорит?

– Мяса хочет, – засмеялся эльф. – Смотри, съест тебя ночью.

Орк, оживленно жестикулируя, начал что-то быстро выговаривать Лео. В речи часто звучало знакомое – каххум, каххум.

– Что с ним? – всполошилась девочка.

– Разозлился, говорит нельзя тебя пугать, – опять засмеялся эльфенок.

– Так он, значит, все-таки понимает по-нашему?

– Понимает. Только признаваться не хочет.

– Почему?

– Он же орк. Они всегда врут.

– Перестань! – разозлилась Марианна. – Опять начинаешь?

***

Костер задумчиво играл нагоревшеми угольками, маленькие язычки пламени иногда выскакивали между сияющими потрескавшимися головешками. Дети поели и сейчас молча смотрели в огонь, каждый вспоминал что-то свое. Марианна думала про все сразу – вспоминала дом, отца, бабушку. Вспомнив про нее, вспомнила про ночь, когда бабка пропала и чуть не заплакала, однако вовремя сдержалась. «Нельзя мне, я уже большая, а каково им? – она посмотрела на спутников. – Совсем дети». На самом деле, она была лишь на два–три года старше тех, кого назвала детьми.

«А ведь я так и не узнала, что произошло с Горзахом. Как он попал в лес и почему был ранен?». Девочка повернулась к эльфу.

– Лео!

Взгляд мальчишки показал, что он тоже не здесь, вспоминает свое. Секунду он непонимающе смотрел на Марианну, потом глаза его ожили, и он ответил.

– Говори.

– Спроси Горзаха, пусть расскажет свою историю. Переведешь мне, хорошо?

– Да, ну его. Что он интересного может рассказать? Наврет опять…

– Что ты опять? Спроси.

– Ладно.

Лео повернулся к орку. Тот уже тоже очнулся и переводил, быстрые поблескивающие в огне костра, глаза с девочки на эльфенка и обратно. Леонойль заговорил, Марианна поморщилась – слишком уж язык орков походил на собачий лай. Орченок подбросил в огонь сухую ветку и ответил.

– Не хочет рассказывать, – перевел эльф. – Говорит плохая история, особенно на ночь.

Девочка оглянулась, хотя свет от прогорающего костра выхватывал только небольшой круг – дальше ночь все растворила в темноте – но, почему-то сегодня ей не было страшно. Ни она, ни даже эльф не чувствовали, что совсем рядом, в каких-то пятнадцати шагах от них, под кустом лежит большая кошка и слушает их разговоры. Лишь ученик шамана, иногда царапал кожу под висевшим на шее орочьим оберегом – тот покалывал, сигнализируя о присутствии магии. Однако, судя по реакции, магия была обычная, изначальная – присущая дикой природе, поэтому он не тревожился. Лес есть лес.

– Горзах, расскажи, пожалуйста, я хочу знать.

Тот вздохнул и заговорил, быстро и отрывисто гыркая. Каххум, каххум, через слово повторял он.

– Ну, что он говорит? И спроси, пусть, наконец, расскажет, что такое каххум?

Эльфенок начал переводить:

– Говорит, что не может отказать каххум, только поэтому расскажет.

Он опять замолк, прислушался, через пару минут повернулся к Марианне:

– Ничего себе, кто ты. Даже, не поверишь.

– Кто? Рассказывай! Не тяни.

– Ты Горосаар Каххум, – захихикал эльфенок. – Ихняя принцесса.

– Что за ерунда?

– Подожди, сейчас дослушаю, расскажу.

Обоз с трофеями из разрушенных селений, был еще небольшим – до больших сел, а тем более городов, было далеко – поэтому двигался довольно споро. Но все равно отставал от армии.

Во время прошлой войны, организованная дисциплинированная армия Короля Назвинда из Срединного Королевства, даже без поддержки Восточных Княжеств и эльфов, не успевших к началу главного сражения, наголову разбила несметную Черную Орду. Результатом этого стало падение Кассигула Победителя и возвышение Хорузара по прозвищу Разрушитель.

Этот молодой еще, по мнению многих шаманов, глава Чарингов – самого восточного рода степных орков, живущих на границе с лесом, сумел заручиться поддержкой трех самых влиятельных глав родов. Зантайского – самого богатого, владеющего самыми большими стадами; Саремарского – так же имеющего тучные стада и огромные пастбища, но уступающего все-такизантайцам; и Чингохорского имеющего больше всего всадников.

Хорузар в детстве попал в плен к людям, но через три года смог сбежать, убив двоих охранников–людей и угнав лошадь. Именно там он подсмотрел то, что ввел в своем родовом войске, и что сейчас вводил в остальных родах Черной Орды. Дисциплину. Воинские порядки с трудом приживались в Орде, но для всех несогласных он избрал один и тот же способ принуждения – смерть. За несколько лет он поменял старых предводителей, не признававших дисциплину, на молодых, преданных ему и таких же жестоких. Даже роды, поддержавшие его, не обошла чистка – теперь и в богатых сильных родах не находилось желающих сказать что-то против. Там же, в плену, он обрел неистовую ненависть к людям и еще большую к эльфам. Это он придумал новую тактику выжженной земли. Теперь орки не брали пленных – все население на завоеванных территориях подлежало уничтожению. «Нам не нужны пленные, свои стада мы можем пасти сами, – говорил он, отметая любые возражения. – Нам нужна только земля!»

Еще одно его нововведение – посадить как можно больше воинов на лошадей – сделало войско гораздо мобильнее. Орки хоть и могут бежать целый день, но им никогда не угнаться за лошадью.

Но самое главное его новаторство – ограничение власти шаманов – так и не прошло. Без шаманов ни жить, ни умереть – это с младенчества впитывал каждый орк. Почувствовав, что тут ему не справиться, Хорузар не стал настаивать и оставил шаманов в покое. Однако, продолжал относиться к ним с пренебрежением и сейчас в походе, где его слово было решающим, он убрал шаманов из шатров командиров, отправив их в обоз.

Так и получилось, что главный шаман Чарингов, родного рода Правителя, Джаеш, ехал сейчас в обозе, а не как раньше, рядом с главным, сделанном из шкуры быка, черным знаменем рода. При этом сейчас он находился не в основном огромном обозе, а в небольшом, всего нескольких фургонов, отправившемся в лес, собрать награбленное в нескольких лесных деревнях.

Ехавший в одном фургоне с ним, ученик шамана Горзах не знал ничего этого, но последствий плена Хорузара ему хватало с лихвой – в обычной жизни Джаеш был вредным, придирчивым старикашкой. Зато, когда он входил в транс и начинал общаться с духами – тогда шаман становился великим и страшным. Тогда Горзах переполнялся почтением и гордостью, что он является учеником такого человека. Но такие моменты бывали нечасто, особенно в этом походе, когда Орда брала все крепости с ходу и не останавливаясь текла дальше. А так как звание ученика, значило тоже самое, что и слуга, Горзаху частенько доставались затрещины, а то и плеть.

Войско орков, быстро продвигалось по территории людей, за несколько дней они разграбили и сожгли все поселения на границе между степью и лесом, нигде не встретив серьезного сопротивления. В прошлых войнах люди могли избежать смерти уходя в лес, орки не любили его и никогда не заходили глубоко. Но не в этот раз. Хорузар не боялся леса и приказал решить вопрос с людьми раз и навсегда – догнать ушедших и уничтожить всех до одного. Чтобы даже памяти о них не осталось.

Двигавшийся медленно, обоз отстал от основных войск. Джаеш ругался, ему нужны были пленные для своих ритуалов, но до сих пор им попадались только мертвые люди.

Наступала ночь и командир обоза – сотник по новомодному – подскакал к фургону шамана, чтобы спросить разрешения на остановку. Он был старой закалки и Джаеш оставался для него непререкаемым авторитетом. Шаман подумал, покрутил куклу с множеством веревочных косичек, пошептал что-тои милостиво разрешил остановиться. Глядя на него, Горзах чуть не засмеялся. Весь день, трясясь на выбоинах лесной дороги, старик кряхтел и ругался, считая, что надо остановиться и отдохнуть.

Как только скрип колес прекратился, Джаеш погнал ученика разводить костер. Сам он, кряхтя, слез с повозки, покрутился, с ненавистью глядя на лес, и расстелил потертую шкуру. Уже одно то, что он сам сделал это, а не приказал Горзаху, говорило, что старик хочет есть и надо пошевеливаться, если слуга не хочет получить взбучку.

Мальчик торопился и, как всегда, в таких случаях – у него ничего не получалось. Искра никак не хотела зажигать трут. Джаеш не выдержал, отобрал принадлежности для добывания огня, для порядка, дал подзатыльник и приказал:

– Иди набери свежей воды. Ручей будет вон там, шагов через сто.

Шаман в таких случаях никогда не ошибался, и Горзах знал, что найдет воду именно там, где тот указал. Схватив кожаное ведро, он побежал в кусты. Этот приказ спас ему жизнь.

Когда он наклонился над едва слышно журчащим в лесной траве ручейком, сзади раздались крики. Горзах выронил ведро, он слишком хорошо знал, что это означает, когда так кричат. Насмотрелся и наслушался за поход. Такие крики – независимо от того, люди это или орки – означали, что пришла смерть.

Первым его движением было бежать туда – спасать учителя. Пусть старик был сварлив и вспыльчив, но кроме него у мальчика никого не было. И, кроме того, он по-настоящему учил Горзаха. Однако, пробежав несколько шагов он остановился, звуки битвы и предсмертные крики орков, разбудили страх. Кое-как пересилив себя, он осторожно, почти ползком, направился к обозу, надо хотя бы увидеть, что там происходит. Было удивительно, что чужих голосов – голосов нападающих, он не слышал, кричали и стонали одни орки. Как только он приблизился и перешагнул невидимую черту, мешочек на груди стал невыносимо колоть.

«Чужая магия!» – он испугался, судя по реакции амулета, у нападавших был очень сильный колдун. Даже когда Джаеш начинал разговаривать с духами, и Горзах сам видел, как неведомые силы поднимали над циновкой и кружили побелевшие истертые кости, даже тогда амулет так не реагировал. Он словно пытался вгрызться в грудь. «Надо бежать», – билось в голове мальчика. Уроки учителя не прошли даром, и он знал, что чужой колдун сейчас обнаружит его амулет. Чтобы сорвать и выбросить мешочек ему и в голову не приходило.

Горзах оглянулся на лес. Вечерние тени уже начали сгущаться в кустах и под деревьями. Лес был враждебен, если бы это было в родной степи, он бы давно уже ускользнул по траве. Однако, битва постепенно стихала, а это значило, что колдун сейчас станет свободнее – не надо будет держать своих воинов и сражаться с шаманом. То, что старик еще жив, Горзах чувствовал отчетливо.

Вдруг, амулет уколол его особенно сильно, мальчику даже показалось, что у него пошла кровь. И в тот же момент он понял, что Джаеша больше нет. Орченок вскочил и, не разбирая дороги, бросился в лес. «Нашли!» – понял он, почувствовав между лопатками мертвящий взгляд. Он не остановился. Зажав в руке мешочек со священным прахом, Горзах бежал, с трудом заставляя слушаться ватные ноги. Вдруг что-то ударило его в левую ногу, он упал и застонал, в бедре торчала стрела. В горячке орк отломил и отбросил древко, потом снова вскочил и, прихрамывая, заковылял дальше. Не сразу он понял, что чужой взгляд отпустил его. «Значит, раненный я ему не нужен».

Далеко уйти он не смог, нога начала отказывать. Через какое-то время он упал и уже не смог подняться, пришлось ползти. Он высмотрел в сгущающихся сумерках разросшийся куст и заполз туда.

В стороне, откуда он убежал, крики совсем смолкли, но, вдруг, начали полыхать яркие вспышки. Мальчик, вжался спиной в кривые стволы ольшаника, и вздрагивал при каждом сполохе. Уже начало светать, когда он уснул.

– Если бы не вы, я бы умер, – закончил он. – За три дня, у меня уже язык распух и во рту не шевелился…

Марианна не отводила глаз от орченка. Маленькая слеза скатилась у неё по щеке, она быстро, чтобы никто не заметил, смахнула её.

– Бедный Горзах, – прошептала девочка. – Ты не лучше нас. Тоже досталось.

Особенно её задело, то, что он, как и она сама, сирота. Правда, до этой войны у неё были отец и бабка.

Переводивший рассказ эльф, тоже замолк и отвернулся, пытаясь сделать вид, что история совсем не задела его.

– Он так ничего и не сказал про каххум, давай спрошу?

Лео слишком явно, хотел быстрей развеять впечатление от рассказа. Он так и не мог позволить себе уровнять, собственное горе и горести «презренного» орка. Марианна тоже хотела забыть про рассказ, но по другим причинам – слишком уж он разбередил собственные воспоминания, поэтому сразу согласилась:

– Да. Давай спроси.

– Каххум Гоосаар…, – ломая язык заговорил эльфенок.

Рассказ опять оказался не короткий, Марианна успела отойти к наготовленной куче сухого валежника, набрать веток и подкинуть в костер. Огонь, получив новую порцию пищи, ожил и веселые огоньки поползли по веткам, пробуя их на вкус. Пламя билось вокруг чернеющих деревяшек и отодвигало ночь дальше, к лесу.

Там, за кругом света, вдруг раздались страшные звуки. Совсем недалеко в лесу, дрались звери. Рычание, визг, клекот наполнили лес. Дети вскочили и, со страхом вглядываясь в темноту, жались к костру.

– Что это? – голос у Марианны дрожал.

– Звери.

Пытаясь не показать, что ему тоже страшно, эльфенок схватил из костра горящую ветку и шагнул в темноту.

– Нет! – закричала девочка и схватила его. – Не ходи…

Орк с другой стороны костра превратился в зверька, он пригнулся, оскалился, страшно выставив верхние клыки, одна рука сжимала топорик, другой он схватил мешочек на груди. Из горла его вылетали, странные клекочущие звуки.

Схватка в темноте была недолгой, рычание, вдруг, перешло в вой, но его перекрыл страшный нечеловеческий голос. На непонятном языке на весь лес прозвучало слово, от которого даже пламя костра дернулось в сторону. Марианна почувствовала, как с плеч вниз побежали мурашки, руки безвольно повисли и она, мгновенно ослабев, присела. Даже ей, неискушенной деревенской девчонке было понятно, что это было колдовство.

Мальчишки пережили заклинание легче – у Горзаха только дернулась рука с амулетом, и тарабарщина стала громче. Лейоноль же словно повзрослел – лицо его затвердело, глаза засверкали, рука сжимала горящую ветку, словно меч. Марианна, вдруг, отчетливо поняла – перед ней стоит хоть и маленький, но настоящий первородный эльф.

После колдовского заклинания зверь заскулил, всхлипнул и все стихло.

Ребята понемногу отходили. Лео повернулся и бросил обгоревшую ветку в костер, потом повернулся к орку и поддразнил:

– Что, струсил?

Тот тоже ожил, распрямился и отпустил амулет. Однако, разукрашенный топорик из рук так и не выпустил. Присев, он положил его рядом с собой и только после этого, ответил. Короткая фраза из одних шипящих звуков, похоже была обидной, потому что эльфенок взвился и что-то залаял в ответ на языке орков. Лео даже подскочил к Горзаху, выкрикнув последние слова прямо ему в лицо. Тот, к удивлению Марианны, не стал отвечать, а только довольно засмеялся.

– Ребята, прекратите! – она потянула эльфа за рубашку. – Садись. Я прошу, не ругайтесь. Мне так страшно…

Она жалась к костру и постоянно крутила головой, вглядываясь в темноту за кругом света.

– Что это было?

– Не знаю, – пожал плечами эльфенок. – Какой-то лесной дух схватился со зверем. В лесу много чего скрывается. Даже мы эльфы, не все знаем.

Орк пробормотал что-то свое.

– Он тоже так думает, – перевел Лео.

– Как вы думаете, оно ушло?

Ни тот, ни другой не ответили. После произошедшего, в лесу наступила тишина, бывшие, до этого, фоном, лесные звуки, совершенно исчезли. Словно все обитатели разбежались или спрятались. Они еще посидели, думая каждый о своем, но усталость брала свое – сначала эльфенок, а потом и остальные, начали зевать. Первым не выдержал Горзах, пробормотав что-то, он отодвинулся от костра и свернувшись, словно зверек, улегся прямо на траву. Через минуту он уже спал. Не долго, думая, его примеру последовал Лео – он расстелил плащ и, растянувшись, сонным голосом посоветовал Марианне.

– Не трясись, уже. Прошло все, лес есть лес. Лучше ложись спать.

Девочка вдруг вспомнила, что она так и не узнала, кто такая Каххум, но маленький эльф уже спал и она не стала будить его. «Завтра узнаю», – подумала она и незаметно, прямо сидя, провалилась в сон. Через полчаса проснулась – затекла рука – завернулась в плащ и снова заснула у тлеющего костра.

***

Рысь доползла до ручья, выбрала пологий спуск и сползла к воде. По-кошачьи, беззвучно, она начала лакать холодную воду. Напившись, она сделала то, что ни одна кошка в мире, не будет делать по собственному желанию – она поднялась и, шатаясь, вошла в заводь за большим камнем. Когда вода достала ей до лопаток, она присела и погрузилась под воду полностью. Даже кисточки исчезли. Вынырнув, кошка пару раз лихорадочно вздохнула и снова ушла под воду. После того как она три раза повторила процедуру, рысь вышла на берег, нашла уголок чистой травы, отряхнулась и начала валяться. Она терлась и кувыркалась, пока на морде и боках не исчезли темные пятна подсохшей крови.

Дети есть дети и несмотря на ночной испуг, утреннее солнце, вновь, оживило их. Словно и не было ночного кошмара с погибшим зверем и неизвестно чьим колдовством. После того как все умылись – Марианна строго следила за этим – они раздули костер, чтобы разогнать утренний холод и заварить морс. На завтрак Марианна приготовила бутерброды – нарезала, ни капли не почерствевшего, пышного хлеба и положила на каждый кусок по ломтю сыра, а сыр сверху полила золотистым прозрачным медом.

После того как бутерброды были съедены, а морс выпит, ночное происшествие стало казаться совсем не страшным.

– Я пойду посмотрю, что там было. Это недалеко, – заявил эльф.

– Может не надо, – Марианна не хотела вспоминать ночные страхи. Особенно тот жуткий голос. Однако, в эльфенке уже проснулся дух противоречия, он взял свой игрушечный лук и выбрал пару стрел.

– На всякий случай пояснил он.

Через пару минут раздался его крик:

– Эй! Идите сюда!

Горзах сразу вскочил и побежал на голос, девочка быстро допила морс, оставила кружку и побежала догонять.

«Лучше бы я не видела всего этого», – думала Марианна, глядя на забрызганные кровью, изломанные кусты. На земле все было перемешано, трава вытоптана и кусками вырвана.

Эльфенок и орк склонились над следами и, что-то удивленно обсуждали. Говорили по орчьи, так что девочка ничего не понимала.

– Что тут?

«Следопыты» не обратили внимания, и она потрясла Лео за плечо.

– Ну скажите мне, что тут было?

Тот поднялся и, сверкая глазами от возбуждения, начал рассказывать:

– Видишь, вот лежал зверь – это большая кошка, скорее всего рысь, вон когти какие. Она за нами наблюдала. Наверное, прикидывала, вкусные мы или нет.

– Ты, что говоришь? – испуганно спросила девочка.

Лео, довольный произведенным эффектом, засмеялся.

– Не бойся, я шучу. Не станет здоровый зверь нападать на человека, а тем более эльфа.

Он глянул на Горзаха и не удержался.

– Разве только на орка. Тоже похож на зверька…

Орченок в ответ сверкнул глазами и оскалил зубы.

– Вот, я же говорил, – засмеялся эльф.

– Перестань, всегда ты… Рассказывай, что еще видишь.

– А вот это видишь, – став серьезным Лео показал на след в стороне от истоптанного места. Продолговатая лапа с хорошо видными длинными – в человеческий палец – когтями.

– Медведь? – спросила девочка, вспомнив недавнюю встречу с этим зверем.

– Нет, – покачал головой эльф. – Я не знаю, что за зверь.

– Ты же все в лесу знаешь?

Их разговор прервал Горзах, он что-то нашел выше по ручью. В голосе орка было и удивление, и страх. Ребята подошли к нему. То, что увидела Марианна, сначала совсем её не испугало – на сыром, намытом ручьем песке отпечатался четкий след мужского сапога. То, что это был именно мужчина, определила даже она – след слишком большой для ребенка или женщины.

– Ну и что? Когда-то люди ходили, – высказала она, глядя на посерьезневшие лица спутников.

– Это ночной след, – раздраженно ответил эльф. – Неужели не видишь?

– Гракх, – выдавил Горзах, и снова обреченно повторил. – Гракх.

– Что он говорит? – девочка испугалась. Слишком зловеще прозвучало слово.

– Оборотень, –хмуро сказал Лео. – Пошли отсюда. Надо уходить.

Веселое ясное утро, сразу стало серым. В деревенских рассказах это был один из самых жутких персонажей.

Они, молча, словно боясь разбудить кого-то, быстро собрали вещи. Эльфенок, как всегда, принес воды и залил огонь, потом накинул мешок и показал рукой – пошли. Лишь прошагав пару часов, Марианна, наконец, успокоилась. Мальчишки – так ей казалось – давно забыли, про то, что они увидели. Оба снова стали такими как всегда: Леонойль пропадал на время, а когда появлялся, на ходу начинал задирать орка; Горзах неутомимо шагал впереди девочки, иногда останавливаясь и принюхиваясь, словно собака.

К обеду ручей выбрался из оврага и разлился между ровных травянистых берегов. Ель почти сдала позиции тополям, но и они тоже начинали редеть. Постепенно лес все больше становился похож на привычный глазу Марианны, – прямые стволы сосен и совсем редкие клочки малолиственных кустов. На обед остановились у излучины с хорошим пологим спуском к воде.

День, был на загляденье – один из тех дней, когда не поймешь то ли это лето, то ли осень. Солнце грело по-летнему, а кусты по берегу ручья щеголяли листьями с желтыми отметинами на поблекшей зелени.

Еда опять добавила хорошего настроения, и девочка решилась все-таки расспросить о том, что мальчишки выяснили утром.

– Лео, расскажи, что вы там увидели?

– Не боишься уже? – тот сразу понял, о чем она спрашивает.

– Рассказывай.

– Хорошо. Я тебе говорил, там кошка лежала – рысь взрослая. Я по следам посмотрел, похоже, она за нами шла.

– А как ты узнал, что это рысь?

Леонойль посмотрел на неё так, что она даже покраснела.

– Ну, что ты? У нас в деревни не было рыси, и бабка не учила меня, как узнать зверя по вытоптанной земле.

– Ладно, – согласился он. – Знаю я вас, людей. Свой след от следа лошади не отличите.

Такое высокомерное высказывание из уст малыша, только на первый взгляд выглядело комичным. «Ведь он прав, не только я, но и остальные в нашей деревне, не разобрались бы, что там произошло. Может только охотники или папка». Вспомнив про отца, она прикусила губу, чтобы не дать воспоминаниям уйти слишком глубоко.

– Лео, не отвлекайся, рассказывай.

– А ты тогда не отвлекай, глупыми девчачьими вопросами.

Марианна хотела опять взорваться, но удержалась, лишь кивнула головой – не буду, продолжай.

– Так вот, – мальчик на секунду замялся. – Я не знаю, как там оказался оборотень. Следов я не нашел.

Девочка оценила признание – для эльфенка, насколько она его узнала за эти дни, сказать, что он что-то не смог или не знает было уже подвигом.

– Его следы просто появились рядом с рысью.

– А может он на дереве сидел?

Наткнувшись на взгляд Лео, Марианна прикусила язык и замахала руками – все, все не буду.

– Я. Осмотрел. Деревья – раздельно произнес мальчишка. – Кошка и человек начали драться, тогда он и превратился в зверя. Следы ты видела.

– А кто колдовал?

– Он же, кто еще? Больше там ничьих следов не было. Не могла же рысь кидаться заклинаниями.

Во время всего рассказа Горзах кивал, подтверждая сказанное.

– Как вы думаете, он за нами приходил?

– Не знаю, – пожал плечами эльф. – Нет, наверное. Зачем мы колдуну?

– А зачем колдуну, вдруг среди ночи драться в лесу с рысью?

Лео махнул рукой, отказываясь продолжать этот разговор.

– Это все, что я разглядел. А гадать, кто и почему – я не буду.

– Ладно, ребята. Давайте не будем больше про это вспоминать. Конечно, это были какие-то лесные дела. Колдун от нас так просто бы не отвязался.

Марианна хотела успокоить всех, в первую очередь себя.

– Как вы думаете, далеко еще до реки?

– Нет. Помнишь, Лесовая говорила, что меньше двух дней – мы уже почти столько и идем. Да и лес светлеет, скоро совсем кончится.

Действительно, через несколько часов деревьев не стало. Тропинка исчезла еще раньше, она ушла вслед за ручьем. Часа через два ходьбы, он начал опять резать овраг и уходить все ниже. В этот раз вода проточила белую породу, и та образовала отвесный обрыв. Звериная, ставшая совсем узкой, тропка спустилась туда и шла между стеной и бурлящей водой. Дети прошли небольшой пояс кустов, жавшихся к лесу, и остановились. Перед ними открылось ровное поле с желтеющей, но еще стоявшей травой и редкими кустиками. Шагов через триста поле обрывалось.

– Там река! – твердо заявил эльф.

Марианна так привыкла идти через лес, что сейчас боялась двинуться вперед – казалось она сразу окажется на виду у всех. Горзах и Лео уже пошли вперед, а она все стояла, не решаясь сделать первый шаг.

– Ты, что? – оглянулся эльфенок. – Пошли.

***

Они стояли на краю обрыва, и, молча, переглядывались, не зная, что сказать. Никто из троицы еще ни разу не видел такого. Прямо под ногами, причудливо изрезанные серо–белые скалы, уступами уходили вниз. Широкая – Марианна даже не представляла, что реки могут быть так широки – не меньше двухсот шагов водная лента, играла в лучах закатного солнца. Отсюда, сверху, казалось, что вода неподвижна и лишь ветерок волнует её поверхность. С другой стороны, берег был низкий – из воды выходила песчаная коса, которая через десяток шагов сменялась лесом. С высоты этого берега было видно, что лес тянется до самого горизонта. Солнце за рекой, слева от них, уже зацепилось краем за этот лес.

– Это лес Хаарканоэль. Лес клана Хаарк. Моего дяди. Его тоже зовут Хаарканоэль.

«Вот имена у них, – подумала девочка. – Никогда не выговорить».

– Это к нему вы ехали?

Мальчик кивнул.

– Значит, если, сможем перебраться, ты у своих?

Он опять кивнул и добавил:

– Я без вас к дяде не пойду. Поэтому они вас тоже возьмут. Наш род самый главный в этих краях. Меня послушают.

– Конечно, послушают, – поддержала Марианна, а про себя горько улыбнулась. «Пока ты им, что-нибудь скажешь, в нас с Горзахом уже по пять стрел торчать будет».

– Но это потом, нам сначала надо придумать, как вниз спуститься и на ту сторону перебраться. И смотрите, ребята, надо бы место искать для ночлега. Солнце уже садится. Как бы возвращаться к ручью не пришлось.

В это время Горзах закричал. Марианна вздрогнула и повернулась туда, куда показывал орк. Ноги у нее ослабели, и девочка чуть не упала. Вдалеке, так, что фигурки выглядели не больше мыши, из леса выехали всадники. Они сбились кучей на опушке, несколько мгновений постояли, и, вдруг, понеслись в сторону беглецов. «Заметили», – поняла она. На таком расстоянии нельзя было разобрать кто это – люди, эльфы или орки, но то, что это опасность поняли все. Судьба надсмехалась над детьми – как в той загадке, про переправу волка, козу и капусту, которую задавала Марианне бабка, когда учила её считать. Здесь было даже хуже, если, в загадке всегда съедали кого-то одного, то тут при любом раскладе обречены были двое.

– Что делать, ребята? – просипела девочка, от страха у нее даже голос пропал.

– Каххум, го граги наз, – выкрикнул Горзах, показал вниз на белый откос и подтолкнул Марианну с Лео.

– Вниз! Спускаемся, – поддержал его эльфенок. – Марианна быстрей!

– Да вы, что?! Мы разобьемся!

– Нет, там можно спуститься, иди за мной, – Лео первым нырнул вниз. Девочка застыла, не в состоянии заставить себя шагнуть в пропасть, но Горзах мягко подтолкнул. Она шлепнулась на пятую точку и помогая себе руками начала спускаться. Орк сверху что-то закричал, она ничего не поняла и почти закрыв глаза продолжала сползать.

– Повернись! Лицом к скале повернись! – это закричал уже эльф. Не понимая, что делает, она повернулась. Руки сразу вцепились в выступы на стене.

– Теперь ползи! – раздалось снизу.

Сверху посыпались камешки, это начал спускаться орченок. Марианна закусила губу и поочередно перебирая руками и ногами, начала спускаться. Через какое-то время она поняла, что так, действительно, легче. Белый камень скалы – она вспомнила что такие камни привозили в деревню, жгли на краю у леса, разводили водой, а потом белили в избах – был изрезан трещинами, кругом торчали выступы, так что постепенно она приспособилась и начала успокаиваться. Но как только девочка, освоилась со спуском, в голову сразу вернулись всадники – успеем или не успеем?

Всадники в зеленых, развевавшихся плащах, неслись к тому месту, где скрылись беглецы. Когда они были уже почти рядом, только шагов двести отделяло их от места спуска, наперерез отряду из леса выскочил серо–рыжий зверь и с ходу набрав скорость, прыжками помчался туда же. Всадники заулюлюкали и, начали колотить пятками лошадей, пытаясь заставить их еще прибавить скорость. Видя, что все равно не успевают, они на ходу начали выдергивать луки. Однако, стрелять никто не стал, раздался звонкий, как удар стали о сталь, голос и приказал убрать оружие.

Когда эльфы подскакали к месту спуска и спешившись, побежали смотреть, на скале не было уже не только детей, но и рыси.

– Пятеро воинов вниз, – опять прозвучал тот же голос. – Пятеро вверх по течению. Остальные со мной. Искать нормальный спуск. Убить всех, кто может помешать, но, чтобы мой брат, сегодня же вернулся к нам!

Проворные, словно кошки, эльфы бросили поводья другим и скользнули вниз, на скалы. Остальные разделились и поскакали вдоль обрыва.

Кошка не торопилась, она знала, что легко догонит беглецов. Небрежно, с выступа на выступ – словно, вообще не выбирая куда прыгать – рысь спускалась к воде. Раны на боках и морде уже исчезли, и серо–рыжая крапчатая шубка опять блестела.

Внизу, вдоль самой воды, оставалась узкая полоска известняка, по которой только ребенок и мог пройти. И то держась рукой за шершавую стену.

Вдали мелькнула и исчезла за поворотом последняя фигурка. Рысь шагом, не торопясь, направилась следом. Иногда она прыгала – там, где река захлестывала на тропку – после этого останавливалась и на мгновения замирала, прислушиваясь к тому, что происходило сзади. Когда она учуяла, что скоро появятся преследователи, беззвучно запрыгнула на выступ выше, затем на следующий, и еще… Поднявшись на высоту в пять человеческих ростов, кошка посчитала этого достаточным. Она прижалась к стене и превратилась в изваяние, только чуть подрагивавшие кисточки на ушах, говорили, что она жива. Зверь явно не хотел попасть на глаза ни преследуемым, ни преследователям.

Дети торопились, но с каждой минутой они все яснее понимали, что сами себя загнали в ловушку. С одной стороны скала, с другой река – тем, кто там на верху, надо только спуститься с двух сторон вниз. То, что всадники явились именно по их душу, сомнений не вызывало – они помчались вперед, только разглядев беглецов.

Марианна спешила, пытаясь не отстать от почти бегущего впереди эльфа. Сейчас, со спины, он казался совсем маленьким мальчиком, но его уверенный бег, говорил об обратном. «Так я и не поняла, сколько ему на самом деле лет», – мысль мелькнула и исчезла. Страх опять вытеснил все.

– Лишь бы не орки, лишь бы не орки, – едва слышно шептала девочка. Она вспомнила рассказы бабки. «Нет! Если, что – лучше утону». Марианна поглядела на несущуюся мимо темную воду и ей стало жалко себя. «Какая я невезучая. Где же мой папка? Он бы сразу спас нас».

В это время Лео еще прибавил скорость, девочка не могла бежать также, боялась сорваться в воду – поэтому через некоторое время эльфенок исчез с её глаз. Она оглянулась – нет, Горзах на месте.

– Скорей! Скорей сюда! Вы там уснули что ли? – из-за скалы раздался радостный голос эльфа.

«Что там?» Марианна хотела идти быстрей, но побоялась. Однако, через пару минут и она свернула за выступ. То, что она увидела объясняло радость в голосе Лео – они вышли к руслу того ручья, вдоль которого шли все эти дни. Теперь это был даже не ручей, а маленькая речка. Здесь у впадения в Белую ручей намыл с обоих сторон песочные отмели. Сейчас, осенью, вода была небольшая и они выступили наверх, превратившись в маленькие пляжи. Вода ручья прозрачная и чистая, встречалась с темной массой реки и исчезала, растворялась в ней. С другой стороны, прямо к «пляжу» спускалась, явно, не природная, а сделанная чьими-то руками, лестница. Грубые узкие ступени вели наверх и терялись там.

Место было красивое и загадочное, но не его красота обрадовала эльфенка – с той стороны, почти прямо под вырубленной в известковой скале лестницей, на песке лежала большая лодка.

Увидев, что Марианна появилась, Лео приглашающе махнул рукой и смело шагнул в ручей. Уже через пару шагов ему стало по пояс, но он упорно шел вперед. Еще через несколько шагов ему пришлось лечь на воду и плыть. Девочка, закрыв рот ладонью, замерла. Она боялась, что эльфа снесет в реку. Но, все обошлось через минуту он уже опять шел по дну постепенно вырастая из воды. Еще через пару минут, эльф оказался на том берегу.

– Заходи выше, там еще мельче, – крикнул он.

– Ты…дай, – появившийся за спиной Горзах показывал на заплечный мешок. В шоке от того, что орченок сказал эти слова на человеческом языке, она автоматически скинула и протянула поклажу. Тот взял и, размахнувшись, обоими руками, легко перебросил мешок на ту сторону, прямо под ноги Лео. Потом отправил туда же свой и подтолкнул девочку к воде.

Переправа, оказалась не так страшна, как виделась ей сначала. Плавать она умела – рядом с их деревней было озеро и не уметь плавать среди деревенских считалось позором. Но это не понадобилось – хоть и пришлось вымокнуть по пояс, но, действительно, выше по течению, ручей оказался мельче. И она, и Горзах перебрели.

– Давайте, сталкиваем! – Лео уже отвязал лодку от большого белого камня, отвалившегося от скалы. Лодка прибыла сюда совсем недавно, борта, нависшие над песком, еще не успели полностью просохнуть. Откуда она взялась, кто её хозяева и где они сейчас, все эти вопросы не сильно волновали беглецов – они дружно навалились, и посудина поехала по песку.

– Запрыгивайте! – закричал эльфенок и первым заскочил в лодку. Марианна, испугавшись, что может не успеть и ребята уплывут, быстро перевалилась через ускользавший борт и неловко упала на дно долбленки. Течение сразу подхватило, развернуло и понесло судно. Держась обоими руками за борт, девочка подняла голову. Бесконечная белая скала, испещренная выбоинами и сколами, поплыла мимо них.

***

Рысь совсем перестала дышать. Внизу мимо неё, быстро, словно перед ними была широкая дорога, а не захлестываемая водой тропка шириной в одну ступню, прошли пятеро эльфов. Скорей всего, они все равно бы заметили зверя, но команда гнала их вперед, а, чтобы не сорваться и не уплыть, надо было смотреть под ноги.

Пропустив лесных людей, рысь сначала спрыгнула вниз и хотела идти за ними, но что-то ей не понравилось, она опять скачками, перепрыгивая с выступа на выступ, понеслась вверх. Очень быстро она снова оказалась на самом верху. Там было пусто – всадники исчезли. Кошка, набирая скорость, помчалась вдоль самого обрыва, в ту же сторону куда шли эльфы и куда до этого прошли дети. Вдруг, что-то заметив внизу, она резко остановилась, мгновение помедлила и, развернувшись, помчалась в обратную сторону.

Лодка с беглецами резала воду, уходя от берега на фарватер. Это было та картина, что заставило рысь изменить направление.

Лодка, так кстати оказалась на их пути, что Марианна уже начала верить, что им удастся выкарабкаться и на этот раз. Она прошла в нос посудины и уселась на доску, вделанную между бортов. Её маленькие спутники вставляли в уключины тяжелые длинные весла. Может, для взрослого мужчины, весла и не были тяжелыми, но ребятам приходилось все делать вдвоем, чтобы установить их. Командовал эльфенок – откуда он знал, как управляться с лодкой, девочка не представляла – до рассказов об этом у них еще не доходило. Марианна не первый раз видела лодку, даже у отца был небольшой долбленный челн, но сама никогда на них не плавала. Степной житель, Горзах тоже оказался на воде первый раз – он путался, выполняя команды Лео. Тот злился и обзывал орка то на человеческом, то на орочьем языке. Орченок изредка огрызался.

«Похоже по-эльфийски ругаться не получается», – подумала девочка. Она сидела и пыталась, не снимая, выжать подол платья, мокрая ткань облепила тело, и она знала, что, если, не подсохнуть, ночью придется несладко. Марианна уже почти успокоилась, когда течение вынесло их за поворот. И тут все страхи опять вернулись к ней – под скалой, там, где они только прошли до этого, стояли пятеро эльфов. Теперь она сразу их узнала – не только по серебристо–зеленой одежде. Ни у одного человека не было таких белокожих лиц. Они, явно тоже только заметили лодку, потому что просто стояли и смотрели.

Лео бросил заниматься веслом, вскочил на среднюю лавку и, размахивая руками, закричал:

– Эй! Я здесь! Я здесь!

С берега ответили:

– Лейонойль, это ты?

– Я! Я Лейонойль! – приплясывая, подтвердил эльфенок. Он радостно посмотрел вниз на замерших спутников и весело закричал:

– Все! Мы спасены! Это за мной!

Однако, увидев их испуганные лица, он смешался и постарался успокоить:

– Не бойтесь. Вы со мной, никто вас не тронет. Я сын правителя Синей Горы.

Как только, Марианна увидела эльфов, она быстро пригнулась и теперь, помня о их луках, боялась поднять голову. «Может и правда не тронут – правитель Синей Горы, это эльф первородный, как говорят, в этих местах единственный такой род остался. Значит его сын, тоже важная персона, и к его словам прислушаются?» Но, то, что произошло дальше, сразу отрезвило её.

Спрятавшийся, как и Марианна, Горзах сидел очень неудобно, чтобы сменить позу, орченок привстал и на миг над бортом показалась его голова.

Берег взорвался яростным криком. Эти вопли словно парализовали орка, он как завороженный смотрел на удаляющийся берег. Марианна не видела, что там произошло, как только она услышала это, сразу упала на дно лодки и сейчас пыталась вжаться в него.

Наверху раздался страшный крик эльфенка. Девочка зажмурилась, а когда открыла глаза, перед ней лежал мертвый Горзах. Все его лицо было залито кровью, даже глаз не было видно. Марианна закричала и попыталась вскочить, но «мертвец» не дал ей это сделать. Орк поймал её за плечо и вдавил в дерево.

Сверху спрыгнул Лео и тоже прикрыл её. Он бессвязно бормотал:

– Прости, прости Горзах, я их всех накажу! Они случайно, они не знали…

Он приподнялся и закричал что-то, теперь уже по-эльфийски. С берега ответили сразу несколько голосов, эльфенок опять что-то крикнул и наклонился к девочке.

– Все. Мы уплываем, – прошептал он. Потом со злостью добавил: – Они еще пожалеют.

Енек пробиралась в темноте, по лазу такому узкому, что даже она в некоторых местах застревала. Тогда ей приходилось извиваться всем телом, чтобы пройти очередной изгиб. Этот ход был ей не знаком и полезла она сюда, только потому что из лаза шел легкий ветерок, наполненный запахами осени. Ход явно вел на поверхность. Иногда она с тревогой думала о том, что преследователи не дураки и сразу догадаются, что он выбрала сквозной ход; иногда о том, что может застрять на очередном изгибе и умереть тут. Вряд ли за ней отправят рудокопов, чтобы расширить ход и спасти.

«Они и так хотели убить меня, значит, узнав, что я застряла, только обрадуются». Енек так и не поняла, за что её хотели убить, единственное, что она знала точно, это хотели сделать свои. Никто другой не смог бы забраться в спальные пещеры рода. Да и в любые другие тоже.

Их род давно откололся от общего народа и теперь даже сородичей из других мест вряд ли бы пустили дальше Большой Ямы. Енек еще совсем маленькой потеряла обоих родителей, как рассказывали – их придавило в дальней шахте, во время работы. Больше родных у неё не было, и её воспитывали обществом. Лишь когда она подросла, и начала чуть-чуть соображать, она узнала, что на самом деле – все живущие в подземном городе, в какой-то мере, её родственники. Но, как говорится, когда все – значит никто.

Как только она смогла сама ходить и не теряться в запутанных ходах города, Енек не в одной семье не стала жить больше двух-трех месяцев. Она чувствовала, что даже в самых лучших пещерах, ей совсем не рады, ну, а, если, встречалась с открытой враждой, то не задерживалась больше одной-двух недель.

Но то, что произошло сегодняшней ночью было совсем страшно. Какими бы не были окружающие, все-таки, он были её семьей, её единственной семьей. И то, что сегодня её хотели в этом городе убить, до сих пор никак не укладывалось у неё в голове.

Енек замерла – ей показалось, что она расслышала голоса. Она даже перестала дышать, пытаясь расслышать, что происходит там, в пещере, из которой она только что заползла в этот лаз.

Так и есть! Голоса. Бурчащие непонятные голоса. Любые голоса в этой ночи были для неё враждебны, она только что избежала страшной смерти и не хотела это повторять. Собрав все силы, Енек, словно червяк, поползла дальше. Скорей! Скорей! Надо убраться из города! Даже крепкие, приспособленные к ползанью по каменным проходам её ногти начали болеть – похоже, содрала – когда её, вдруг, окатила волна свежего воздуха и голова оказалась снаружи.

От резкого ударившего по глазам света Енек закрыла глаза, но продолжала ползти. Неожиданно, она потеряла опору под руками и полетела вниз. Глаза открылись и Енек поняла, что все было зря – смерть все-таки настигла её.

Рысь неторопливо бежала по краю откоса вслед за лодкой. Лишь один раз ей опять пришлось прятаться на выступе скалы. Это было, когда отряд эльфов проскакал назад, вниз по течению. Они не стали сопровождать беглецов, а пригнувшись умчались дальше, туда, где кончается скала и берег опускается прямо к воде. Вечер уже совсем посерел, и все предметы потеряли четкость. Дети внизу в лодке не замечали зверя. Внимание кошки привлек необычный звук. Она подошла к самому краю и заглянула вниз. Берег здесь был немного ниже, чем там, где она сегодня спускалась. Но скала осталась точно такой же – изрытой, прорезанной трещинами и топорщилась выступами.

То, что зверь увидел внизу было удивительно и необъяснимо – из скалы на небольшой выступ, извиваясь и кряхтя выползал маленький человек. Он, не останавливаясь, выбирался из невидимой норы, пока не сорвался. Ребенок закричал и полетел вниз. Крик оборвался. Темная, тяжелая вода поглотила его, но через пару мгновений на поверхности показалась маленькая головка, руки беспорядочно забили по воде. Кошка глянула на лодку – находившиеся в ней, заметили тонувшего, и даже попытались развернуть судно, но они явно не успевали.

Зверь глухо зарычал и, вдруг, без разбега, с места, совершил головокружительный прыжок, и, расставив лапы, как это принято у кошек, полетел вниз. Перед самой водой рысь собралась и, словно, камень, подняв кучу брызг, вошла в воду. Через секунду она вынырнула, покрутила головой, сориентировалась и поплыла к захлебывающемуся ребенку. Схватив зубами его за шиворот крепкой кожаной курточки, зверь поплыл навстречу, все-таки, развернувшейся лодке.

***

Беглецам везло, река сама уносила их от преследователей. Посудина попала в струю, гнавшую её от берега, к середине реки, где течение было быстрей. Лео поднялся.

– Вставайте, теперь они нас не достанут.

Марианна села и сразу схватила орка за голову. Тот дернулся.

– Тихо, тихо. Дай я посмотрю, что случилось.

Разглядев, она болезненно сморщилась. Стрела эльфа срезала правое ухо мальчика и оно, куском мяса, болталось сейчас у самой шеи. Ухо держалось лишь на небольшой ленточке плоти. Во время выстрела лодка прыгнула на волне, орк качнулся и это спасло его от верной смерти – стрела летела прямо в глаз.

– Сиди, я сейчас! – девочка бросилась к своему мешку и развязав достала чистую тряпку. Как всегда, когда она переставала думать о себе, она действовала хладнокровно и решительно.

– Ну-ка намочи, – приказала она эльфу.

Закусив губу, она протерла от подсыхающей крови место раны и посмотрела на эльфенка.

– Что будем делать?

Горзах потрогал рукой болтавшееся ухо и заговорил первым. Марианна, не понимая, смотрела на него и удивлялась. «Крепкий какой! Даже не стонет. Я бы, наверное, сейчас орала во все горло».

– Он говорит – отрезайте, – перевел Леонойль.

Глаза девочки расширились и стали совсем синими.

– Опять? Ты сможешь? – она повернулась к эльфу и с мольбой посмотрела на него.

– Нет, нет, – эльфенок сразу отказался. – Я его резать не буду. Ты же уже занималась этим. А тут, вообще, быстро – раз и готово.

Девочка, поняла, что все придется делать ей.

– И воды горячей нет…, – пробормотала она.

Пока они разговаривали, Горзах, вдруг совершил то, что сразу разрешило проблему. Левой рукой он оттянул болтавшееся ухо, а правой, зажатым в ней топориком, быстро чиркнул по оставшейся плоти. В этот раз он все-таки ойкнул.

Марианна и эльфенок с открытыми ртами смотрели на него. Мгновенная операция, на миг шокировала их.

– Ну, ты даешь! – наконец выговорила девочка. Она опять взяла голову мальчика, и обтерла вновь пошедшую кровь. – Сейчас забинтуем. Галейнерия немного еще осталась. Так, что быстро заживет.

Через полчаса жизнь на судне наладилась. Горзах с замотанной тряпкой головой и эльфенок сидели на веслах. Они не гребли, река сама несла их в неизвестность. Лишь изредка поправляли, начавшую разворачиваться лодку. Марианна прибрала раскиданные вещи, прошла в нос лодки и присела лицом к спутникам.

– Где будем ночевать? И, вообще, ребята, что дальше делать будем? До реки, как мы хотели, мы дошли, теперь что?

Те молчали, сегодняшняя встреча с эльфами подтвердила их опасения о том, что все вместе они не нужны никому – ни эльфам, ни людям, ни тем более оркам.

– Что же, – так и не дождавшись ответа, продолжила она. – Будем плы…

Закончить она не успела.

– Смотри! – вскакивая, закричал эльф. – Вон, на скале!

Марианна резко развернулась, но заметила лишь, как что–то, похожее на продолговатый мешок рухнуло с обрыва в воду.

– Что там?

– Ребенок! Он сейчас утонет!

Теперь и девочка увидела появившуюся над волной головку. «Да, что же это?! Опять дитя! Не может быть!» Но вслух сказала совсем другое:

– Что смотрите? Быстро разворачивайте! Подгребайте туда!

Однако, тяжелая долбленная посудина, двигалась совсем не так, хотелось ей. Ребята работали веслами изо всех сил, но все равно, поворот получался слишком медленным.

– Утонет! – Марианна похолодела, делать было нечего – надо прыгать и плыть. Она схватилась за борт, закинула ногу и приготовилась прыгать.

– Подберете нас!

Но прыгнуть она так и не успела. Со скалы, вдруг, сорвался какой-то зверь и мелькнув в воздухе, плюхнулся в воду рядом с ребенком. Над водой показалась круглая голова с треугольными ушами, она покрутилась и зверь, подхватив пастью утопленницу, направился прямо к лодке.

– Гребите туда! – закричала девочка, видя, что гребцы застыли, глядя на свершившееся чудо.

– Опять рысь, – прошептал эльфенок и начал загребать своим веслом.

Кошка подплыла под самый борт, мощным гребком обеих передних лап, вытолкнула себя из воды, так что ребенок в зубах оказался прямо перед Марианной. Девочка автоматически протянула руки и схватила малыша. От толчка она села на дно, но ребенка удержала.

Рысь опять плюхнулась вниз и скрылась под водой. Вынырнув, она выдохнула струйки воды и снова повторила маневр. На этот раз она вырвалась из воды, передние лапы зацепились за борт, и зверь одним движением оказался в лодке. Не обращая ни на кого внимания, кошка прошла на корму, влезла на ящик для рыбацких снастей и, фыркая, отряхнулась. Потом улеглась и прикрыла глаза.