«Вот и все, я дома!»

Утром следующего дня Кротов проснулся и, еще как следует не открыв глаза, откинул невесомое одеяло и сел на кровати. Заведенный еще с детства режим, укрепившийся на службе, будил лучше всякого будильника.

– Твою медь! – ругнулся он вполголоса, увидев, где проснулся. Еще не отойдя ото сна полного амурных приключений, он ожидал увидеть свою удобную спальню на Цессии.

– Блин, скоро буду засыпать в одном месте, а просыпаться в другом…

Проворчал он и легко вскочил. Узкий пенал каюты сразу вернул его на землю – он на военном корабле с его вечной нехваткой места для людей – все отдано технике и оружию. То, что каюта одноместная, говорило о том, что он все-таки находится в привилегированном положении – все офицеры до майора жили на кораблях в общем офицерском кубрике.

Сергей привычно расставил ноги на ширину плеч и начал наклоны и приседания – комплекс утренней зарядки Советской Армии номер четыре врезался в память навечно, и Сергей выполнял его всегда и везде. На Тарантосе в Академии Спецназа были свои комплексы упражнений, но этот ему нравился больше, так что даже там он по утрам приседал, ходил гусиным шагом и отжимался точно так же, как на плацу в забайкальской учебке.

Отжавшись напоследок пятьдесят раз – эта цифра оставалась неизменной еще с детства – он скользнул в нишу за откидной кроватью. Хотя после Цессии, где в своем доме он по утрам мог плавать хоть в реке, хоть в озере, хоть в море и мыться в ванне, больше похожей на бассейн, этот круглый закуток, в котором из стен били колючие водяные фонтанчики, совсем не впечатлял. Но для армейского корабля, где все мылись по очереди в общем душе, это была роскошь. Сергей знал, что вода, бьющая из стен, стекая мгновенно, очищается в нижнем резервуаре и опять возвращается в стены. Устройство корабельного душа они изучали на курсе выживания в космосе, урок «как найти воду в поврежденном корабле».

Кротов уже оделся и, включив голограмму-снимок, осматривал себя со всех сторон, когда прозвучал сигнал общего подъема. Он отключил голограмму, проверил код на шкафу-сейфе, встроенном в стену – здесь впервые ему разрешили оставлять меч в сейфе, а не носить с собой – и не торопясь отправился в столовую. Времени у него было полно – пока личный состав сделает то же, что и он: зарядку и душ. Только потом столовая наполнится людьми. Сейчас он, наверняка, будет один, думал Кротов, но ошибся: в отсеке приема пищи за отдельным столом, стоявшем на небольшом возвышении, сидел полковник Берринг. Перед ним на столе одиноко стояла чашка с каким-то напитком. Он поднял голову и взглянул на землянина, на холодном бесстрастном лице не дернулась ни одна мышца. Только в глазах, как показалось землянину, что-то мелькнуло.

Берринг, вдруг, приподнялся и махнул рукой.

– Капитан, идите ко мне! Я вас, можно сказать, и ждал здесь все утро!

Опять его смеющийся голос резко контрастировал с неподвижным лицом и неморгающими глазами. Хотя Сергей хотел позавтракать в одиночестве, раз уж выпала такая возможность, но начальству не откажешь. Он кивнул и направился к командирскому столу.

– Доброе утро, полковник!

– Садись, – Шадль показал на стул. – На этих сраных посудинах никогда нельзя определить, утро сейчас или вечер. Ладно, раз ты так сказал, будем считать, что сейчас утро.

«Блин, с таким лицом хрен поймешь – серьезно говорит или нет».

– Ешь свой завтрак, и пойдем ко мне, надо обсудить очень многое.

– Хорошо, полковник!

– Кстати, ты знаешь, что мы уже летим?

– Нет. Я думал, мы до сих пор на орбите Цессии.

– Не слышу радости в голосе. А ведь мы летим к Земле!

Все, о чем хотел поговорить Сергей, вылетело у него из головы. Свершилось! То, о чем он мечтал долгие годы, произошло вот так, буднично, просто за завтраком он вдруг узнал, что через несколько дней увидит Землю. Он сидел, растерянно глядя на бесстрастного полковника, и не знал, что ответить.

– Ешьте, капитан! – Берринг показал на чашки, которые уже появились на столе. – У нас совсем мало времени. Всего двое суток, а нерешенных проблем – гора!

Глава 15

Сергей шёл по лесной тропе, вдыхал сырой после дождя воздух и никак не мог надышаться. «Неужели я здесь?». Ему до сих пор не верилось, что он вернулся туда, куда так рвался все эти годы. Земля! В его сознании это слово означало не маленькую голубую планету, затерянную на границе Цивилизованных миров, а именно то, что он сейчас видел.

Тропа причудливо изгибалась среди черно-серых стволов лиственниц. В это время, в июне, деревья уже отрастили себе мягкие зелёные шубки. Среди стволов с засохшими нижними ветками торчали тонкие причудливые кусты багульника. Сейчас кустарник выглядел невзрачным – серенькие тонкие ветки и твердые темно-зеленые листья, но Кротов знал, что месяц назад здесь лежало пухлое розовое облако: багульник цветет первым, еще не выпустив листья, едва дождавшись, когда сойдет снег, он весь окутывается в розовую пену своих цветов.

По тропе давно не ходили, и она спряталась под жухлыми прошлогодними листьями и хвоей. Сергей с сомнением посмотрел на свои роскошные туфли – обувь, явно, не для тайги. Черные блестящие носки туфель то и дело цепляли истлевшую лесную подстилку, но ни одна хвоинка не пристала к щегольским башмакам. Он прекрасно знал, что ничего к ним так и не пристанет, даже если пройти по луже, так и будут поблескивать чистые и сухие – технология Цивилизованных Миров.

Кротов оглянулся – оба охранника были одеты так же, как и он: черные костюмы, белоснежные рубашки, темно-синие галстуки в мелкую полоску, те же блестящие черные туфли и, как апофеоз, черные очки. Сергей представил, как они выглядят со стороны и чуть не расхохотался. Где-нибудь в большом городе, в какой-нибудь серьезной конторе, они бы еще смотрелись, а тут, в километре от приискового поселка, посреди мокрого леса они выглядели дико. «Не дай бог попадется кто-нибудь раньше, чем выйдем к поселку, подумают, что привидения или шпионы», – заулыбался он.

Но он сам выбрал такой наряд. Во время перелета к Земле он долго решал, в каком виде предстать перед родными. Никогда не мучившийся подобными вопросами, исповедовавший принцип, что главное в одежде – удобство, в этот раз он, почему-то, решил, что то, как он будет выглядеть, – очень важно. Идти в бронике, как настаивала охрана, он не хотел: родные сразу с ума сойдут, увидев существо в черном шлеме, затянутое в броню. Тем более не хотелось ему идти в цветастых одеяниях Цессии, к которым сам почти привык, но родные явно покрутят пальцем у виска. Сначала он остановился на форме солдата СА, но после изучения роликов о нынешнем положении дел на Земле, отказался и от этого. За время его отсутствия произошли такие перемены, в которые никак не хотелось верить. Даже самой Советской Армии больше не было. В масштабах проблем, в которые он был сейчас вовлечен, все происходящее на его родине, да и вообще на Земле, было мизерным и не заслуживающим внимания. Но так устроен человек – свое, родное, пусть мелкое и незаметное для других, ему гораздо важнее, чем процессы, могущие погубить всю жизнь в обитаемых галактиках.

Поэтому, после просмотра тех же роликов, он и выбрал такую одежду – и серьезно, и официально, и сразу придаст вес его словам. «Думаю, деревня не изменилась, к людям в таких костюмах будет и отношение соответствующее, зауважают».

    Идти к родным он хотел один, но в этот раз, служба охраны даже слышать об этом не захотела.

– У нас четкий приказ – вы, Сергей, бесценны, и мы должны оберегать вас, как какого-нибудь принца! – полковник Греми был неумолим. – Тем более вы идете на Землю! На Землю, капитан! Без охраны я вас просто не выпущу.

Поняв, что переборщил, полковник поправился:

– Задержать вас я права не имею, но тогда пошлю пару флаеров с десантниками, которые будут на бреющем прикрывать вас сверху.

Представив это, Кротов согласился на телохранителей.

На планету они десантировались в ротной десантной капсуле и здесь тоже чувствовалась рука службы охраны. Для спуска на Землю лучше всего подходили индивидуальные десантные капсулы, на армейском сленге – «яйца», но при приземлении у них возможен разброс и Кротов мог приземлиться далеко от своей охраны. Поэтому до поверхности их «довезли» как VIP-персон на десантном планетном транспорте. После высадки капсула сразу ушла на орбиту. На этом настоял Кротов: он не хотел, чтобы кто-то раньше времени узнал о появлении Имперцев на Земле. Охрана тоже поддержала его в этом – маскировать корабль в космосе гораздо легче. Космические средства наблюдения у землян слабые и легко обманываются.

Высадились на знакомой с детства плоской вершине горы с говорящим названием «лысая», в полутора километрах от поселка. Когда-то в детстве Кротов летел с этой вершинки на лыжах почти до самого дома. Как раз по этой тропе, где зимой проходила лыжня, они и шли сейчас. Ближе к поселку тропа переходила в лесную дорогу. «Скоро придем», – Сергей с удивлением отметил, что он волнуется. Он так привык к экстремальным ситуациям, что, казалось, ничто уже не сможет выбить его из колеи. Он честно признался себе: «А я ведь побаиваюсь». Это, действительно, было так. Но вот чего именно он боится, Кротов разобраться не успел: навстречу им брел пожилой мужик и Сергей узнал его. Хоть с трудом, но узнал.

Сердце учащенно забилось. «Черт! Что он делает в лесу? И что это с ним? Почему он так постарел?» Сворачивать и прятаться было уже поздно, и Кротов взглянул прямо в глаза остановившемуся мужику. В хмуром ответном взгляде не было удивления – только апатия и равнодушие. «Он меня не узнает! – понял Кротов. – Ну и хорошо, чем меньше про меня знают, тем лучше». Он попытался обойти стоявшего на дороге мужика, еще раз удивившись, как постарел и сдал бывший одноклассник. Но тот, вдруг, выронил пластиковое ведерко, на дне которого лежал нож и, заикаясь, произнес:

– Ссерега, ты?!

– Я! – Кротов не выдержал и обнял мужика. – Здорово, Лёха!

Тот в ответ, тоже облапил Сергея, кольнув недельной щетиной и, вдруг, всхлипнул. Охранники кинулись к ним, желая убрать мужика, но Кротов жестом остановил их.

– Ведь ты тоже там был? Похоронили уже тебя, – бессвязно бормотал мужик.

 На Кротова пахнуло застарелым запахом перегара. «Теперь понятно, почему у него такой вид. Блин, в медмашину бы его». Тут до него дошло, что говорит одноклассник. Похоронили – нет, не должны были похоронку, я ведь должен быть «пропавшим без вести», трупа-то не было. «А он ведь тоже был в Афгане, – вспомнил Сергей. – По-моему водилой».

Он отодвинул мужика и, встряхнув за плечи, с нажимом спросил:

– Ну-ка еще раз! На меня что, похоронка пришла?

Тот вытер выступившие слезы.

– Да.

– Почему?! Моего трупа там не было!

– Да не знаю я! Колька Филиппов вернулся оттуда, он служил там, где и ты, только позже, он рассказывал, что ты в вертушке подбитой сгорел.

– Твою медь! – от души выругался Сергей и подумал: «Как теперь идти к матери? У нее сердце всегда слабое было – еще удар хватит».

Охранники сделали вид, что ничего не происходит, и лишь изредка поглядывали на них. Разойдясь немного вверх и вниз по дороге, они наблюдали за подходами.

Сергей присел на подгнивший сырой пенек у дороги.

– Ты что, Серега? – одноклассник замялся, помолчал пару секунд и, вдруг, выдал. – Сергей Николаевич, вы это зря тут присели, сейчас все штаны уделаете.

Кротов вскинул голову:

– Ты что, Леха, охренел? Ты чего меня на вы называешь?

– Сергей Николаич, я же вижу, вы большим человеком стали. Нам уже не ровня…

Сергей вскочил, схватил одноклассника за грудки и, раздельно выговаривая слова, сказал:

– Лешка! Это в последний раз. Чтобы больше я не слышал этой ерунды. Я такой же, как ты!

Охранники опять было хотели кинуться на помощь, но взгляд Кротова остановил их.

– Отпустите… отпусти, – быстро поправился Лешка и согласился: – Хорошо, буду называть тебя как в детстве – Серый.

Кротов улыбнулся.

– Спасибо, Леха. Так-то оно лучше. Сто лет никто меня так не называл.

Сейчас ему казалось, что ничего этого не было – ни Афгана, ни подбитой вертушки, ни космоса с его войнами, словно он опять пацаном носится по лесу, и пришло время идти домой. Даже небритый, пропахший перегаром и постаревший одноклассник, казалось, вновь стал прежним Смирновым Лехой, живущим выше по их улице.

Сергей стряхнул наваждение и спросил:

– Леха, что делать? Как домой-то идти? Боюсь, у матери сердце остановится.

– Это точно! – Поддержал Смирнов. – Тетя Валя сильно сдала за это время. Болеет.

Сердце Кротова сжалось, и в глаза словно песка сыпанули. Он отвернулся, чтобы скрыть непрошеные слезы и опять присел на пенек.

– Леха, как там мои? Как батя? Как братишка?

– Да нормально, че им сделается.

Смирнов присел на корточки и сплюнул.

– Батька твой крепкий, еще до сих пор водочку попивает.

«Ну хоть что-то не изменилось»

– Брат?

– Да, черт его знает – он молодой, я его редко вижу. Ты мне лучше скажи, откуда ты взялся? Я на тебя смотрю, и мне до сих пор кажется, что я просто белочку словил и я сам с собой разговариваю. А про родных не переживай, я вперед пойду и подготовлю их.

– Так ущипни себя, – усмехнулся Сергей.

Он задумался – что рассказать Смирнову? Уже давно, еще с самого начала своей жизни в космосе, Кротов придумывал, что он расскажет родным, когда появится на Земле. В двухдневном полете с Цессии сюда он постарался придать легенде наибольшую правдоподобность. Изучая данные разведзондов о современной жизни планеты, Сергей только диву давался. Изменилось все! Исчезла даже сама страна, в которой он родился и жил, и, защищая интересы которой, воевал в Афганистане. Словно стоило ему покинуть родную планету, как его страна пошла в разнос. Если бы не разница в движении времени, конечно, этого бы не случилось – в космосе Сергей прожил чуть больше трех лет, а здесь прошло двадцать.