Так я опять попал в пустыню. Правда, это была не та Великая Пустыня, где я прожил несколько месяцев. Здесь рядом не было моря, и песок был не белым, а обычным желто-серым. Только солнце здесь было таким же злым.

Когда меня привезли сюда, в это стойбище Настоящих Ажалов, я решил, что это именно то место, куда хотели меня привезти те двое погибших Охотников. И с большим удивлением узнал, что эти «викинги» ничего про них не знают. И меня Рыжебородые спасли случайно, они возвращались с какой-то битвы, когда перед ними открылись двери. Они выдернули меня из лап мерзких тварей чисто случайно.

В этом походном лагере, я чувствовал себя ребенком. Все вещи были гораздо больше, чем необходимо человеку. Да и морально, я ощущал себя точно так же, словно я опять пацан и неожиданно попал в общество взрослых. Не только огромные кружки и тарелки, но само отношение Охотников ко мне, все напоминало, что я еще маленький. Особенно это было заметно в поведении рядовых Охотников. Все, даже девушки, относились ко мне, как к несмышленышу. Это сразу напомнило мне поведение Азалов, те тоже считали меня кем-то вроде большого ребенка, которого нельзя оставлять без присмотра. Вообще, здесь очень многое напоминало Великую Пустыню. Начиная от постоянной жары и раскаленного белого солнца, до кочевого быта рыжих великанов. Как оказалось, эти, похожие на богов викингов, или на Конана в исполнении Шварцнегера, наездники живут почти так же, как племя Азалов, своеобразных бедуинов из Великой Пустыни. Правда, роль женщины у местных «бедуинов», была совсем не такая, как у Азалов. Здесь они были абсолютно на равных. Да, я и с трудом представляю, как можно было заставить рыжую мускулистую даму, чуть что кидавшуюся в драку, заставить прислуживать мужчине.

Хотя внешне все тут было и похоже на деревню Азалов, – шатры, коновязи и прочее, – моя жизнь была гораздо комфортнее. Меня просто не подпускали к работе по лагерю. Я сильно подозреваю, что им было просто жалко такого тщедушного человечка. И действительно – против их мощи, я, здоровый молодой мужик, выглядел блекло.

И вот так, всего за пару дней общения с этими «всадниками Апокалипсиса», как когда-то я их окрестил, мое мнение об этих созданиях кардинально поменялось. Это оказались совсем не те ужасные монстры, которые ловят людей и увозят их в сетях, как каких-нибудь животных. Хотя в реальности, для всех жителей Города, все это так и выглядело, здесь я узнал, почему они это делают. Но это знание, ничуть не приблизило меня к разгадке мироустройства.

Все было очень просто – Охотники получали приказ отловить того или иного человека, и привезти его в лагерь. При этом им выдавались подробные инструкции, где и когда заказанный человек будет находиться. Так что это была не хрена не охота, а скорее заказная кража. Однако, про то, зачем надо выкрасть именно этого человека, и откуда берутся данные о его местонахождении, Рыжебородые ничего не знали. И вообще, подобные дела, связанные с людьми, были редкостью. Те, у кого я сейчас оказался, вообще, никогда не участвовали в подобном.

Впервые услышав это, я не поверил. Решил, что Охотники темнят. Но пожив с ними несколько дней, я понял, что эти ребята абсолютно искренни и никогда не врут в серьезных делах. Я лишь второй раз в жизни встречал таких простодушных существ. Первыми были Азалы из Великой Пустыни.

Они без утайки рассказывали мне, все, что знали об этом мире, но, к сожалению, знали они не намного больше меня. Это было просто огромным разочарованием. Я-то считал, что Охотники и Ангелы, это одни из главных созданий в иерархии мироздания. А оказалось, что это всего лишь такие же пешки, как и люди. Они уверяли меня, что я все узнаю, когда окажусь в главном лагере, там куда меня и должны были доставить.

Попасть туда я должен был через несколько дней, потому что сейчас, как они говорили, у них было слишком много работы, и ни одного человека не могли оторвать, чтобы увезти меня. Эти Охотники, похоже, ничего не знали обо мне, о том, что я какой-то там Пограничник, поэтому и не торопились увозить. Я же, тоже не хотел торопить судьбу, и ничего не собирался рассказывать. Предыдущие несколько дней, что я был в центре внимания, так измотали меня, и я рад был хоть немного пожить спокойно, как обычный человек.

Тем более, что делать мне было абсолютно нечего. Я впервые за эти остановился. Никто не охотился на меня, я не от кого не убегал. Смертей вокруг тоже больше не было, и я, наконец, нормально выспался.

Ажалы рассказали мне все, что они знали о жизни, еще в первый же вечер, когда почти все собрались на вечернем костре. У них был такой же ритуал, как и у моих Азалов, но веселья такого не было. Лагерь был временный, он стоял на каком-то особо опасном участке, где слишком часто случались прорывы. Сначала я не понял, про какие прорывы они говорят, и по простоте душевной, решил, что у местных тоже война с каким-нибудь таким же племенем. Типа, как было у моего племени и банды Черного Шхамара. И лишь разговорившись, я понял, что Ажалы воюют с тварями, похожими на тех, что разорили поместье Василая. То есть, если мне рассказывали правду, прорывы здесь были не между мирами, а из междумирья, где обитают все эти монстры из «сна разума».

Все эти дни я усиленно пытался выстроить хоть какую-нибудь соответствующую логике историю моего переноса сюда, и всех последующих злоключений. Из достоверных данных у меня были только те сведения, что я видел сам. Хотя, та лже-Элен и ее соратники, вроде бы рассказали мне об устройстве глобального мира, но после их разоблачения, я совсем не доверял их рассказу. Они бы рассказали мне любую сказку, лишь бы я согласился работать на них. И как я рассматривал дело, с какой-бы стороны не заходил, всегда упирался в одно – в свою персону. Чем же, черт побери, был так важен для всех Александр Владимирович Порошин? Ничем не выделяющийся житель планеты Земля. Ну, или по местной терминологии – мира Земля.

Мир вокруг, мог быть каким угодно – таким, как мне его нарисовала поддельная Ленка, или еще каким. Множество вокруг меня миров, или это просто один и тот же, просто постоянно меняющийся. Лично для меня это было неважно. Как, я думаю, и для подавляющего большинства жителей этих миров. Для всех существ, с которыми я уже встретился, не только для людей, главной была насущная жизнь. Чего поесть, где спать, как выжить в этом мире и прочее, прочее… Мироустройство, наверняка, не интересовало и тех, кто был большой шишкой в этих мирах. Для них тоже важны были те же проблемы, что и для обычных людей, только увеличенные в разы. Типа поесть, так черную икру, а спать, так дворец из заморского мрамора. Ну и плюс извечная проблема сильных мира – власть!

К черту! Эти мысли были точным повторением того, что я думал, когда банда Ильмгарда рассказывала мне о мироустройстве, и о моей роли в нем. Нет, пока я не узнаю, кто и зачем вытащил меня сюда, ничего не прояснится. Так, что на третий день я решил рассказать Рыжим демонам, что я какой-то там пограничник, может это заставит их действовать быстрее. Больше бездельничать здесь, я уже просто не мог. Я отдохнул, выспался и рвался в бой…

Но ничего рассказать я не успел.

После обеда, когда я с трудом осилил огромный ежедневный кусок мяса, которым меня одаривал вечно улыбающийся повар отряда Алмгард, я решил, что немного отдохну а потом пойду, погуляю в пустыне вокруг лагеря. Я чувствовал, что просто начинаю толстеть от безделья и жирной еды. Я нашел хорошую плотную тень, бросил на песок кусок циновки и улегся на нее. Немного полежал, и даже не заметил, как задремал.

Я не помню весь сон, но разбудил меня хлопок лопнувшего шарика в руках Элен. И даже еще полностью не проснувшись я понял, что это уже совсем не сон. Потому что вслед за первым, прозвучали еще два хлопка. Я очень хорошо помнил, из-за чего возникает такой звук!

Сон мгновенно слетел с меня. Я силой заставил себя не вскакивать, а отползти ближе к шатру, в тени которого задремал, и лишь потом подняться. Где-то за палатками раздались до боли знакомые звуки – рев шагунгов, жужжание, свист, а потом и разрывы. Даже не видя, я прекрасно знал, что это такое. Сейчас там схлестываются черные и белые хлысты Охотников и Ангелов.

Я глянул вокруг, и мне показалось, что у меня дежавю. Когда-то в деревне Азалов уже было такое. Я был один в опустевшем лагере, а на окраине шел бой. Тогда это было нападение Черного Шхамара. Но в тот раз мне, да и всей деревне повезло, я случайно наткнулся на оружие, которое помогло нам победить. Лучевая винтовка превосходила сабли и копья настолько, что можно было одному выходить против армии. Однако, тут, я думаю, даже это оружие из будущего не помогло бы. Я сам видел, как живучи Ангелы.

Я знал, что Ажалы не струсят, не побегут, но они смогут справиться с Летающими только если у них будет численное превосходство. Даже, исходя из моего небольшого опыта, я понимал, что один Ангел сильнее одного Рыжего. Но сегодня расклад явно не в нашу пользу. С тем хлопком, что разбудил меня, я насчитал уже шесть. Шесть Ангелов, это целая армия! А основная масса Охотников еще на патрулировании, и когда они вернутся, я понятия не имел.

Что делать мне? Спрятаться? Это было бы самое разумное решение. Если бы тут было место, где меня не найдут. Но после того, как Ангелы разделаются с Ажалами, найти меня для них будет делом нескольких минут. Об том, что бы спрятаться я подумал чисто в плане теории. В душе я сразу знал, что не прятаться, не буду, как не стал когда-то в деревне Азалов. К черту! Рыжие спасли меня, а я в кусты?

Я нащупал рукоятку ножа на поясе. Это была единственная моя надежда. Мой секретный козырь. Пару дней назад, я опробовал черный клинок на настоящем Ангеле, и он не подвел. Главное – подобраться на расстояние удара.

Раз решил – чего тянуть? Я пригнулся и, от шатра к шатру, побежал на звуки битвы. Уже подходя, я услышал еще один характерный хлопок. Его было едва слышно из-за звуков боя. Итак – семеро. Мы обречены. Ну и черт с ним! Один раз живем!

Однако, несмотря на то, что я пытался настроить себя на последний бой, в голове сами собой крутились мысли о том, как бы все-таки выкрутиться из этой передряги. Помирать, если честно, совсем не хотелось. Я знал себя, и знал, что все это исчезнет, как только начнется схватка. Вот тогда мне действительно станет наплевать, помру я сейчас или проживу еще…

Я разозлился на себя: Хватит уже крутить хвостом! Иди и дерись!

Поэтому назло сам себе прибавил скорость и через несколько секунд проскочил последнюю палатку. И сразу чуть не угодил под удар хлыста. Притом хлыста Охотника. Выручила меня только мышечная реакция, сообразить, что делать я не успевал. Организм сработал сам – я упал за мгновение до того как гибкий смертоносный хвост должен был коснуться меня. Он пролетел так близко, что я даже почувствовал движение воздуха. Я мгновенно откатился и снова вскочил. Охотник и Ангел схватились здесь один на один, а дальше, почти в барханах, крутилась настоящая карусель из Ажалов, Ангелов, крутящихся хлыстов и пышущих огнем шагунгов. Пыль над побоищем, поднималась рыжим облаком и уплывала в сторону.

Совсем недалеко от меня, умирал «дракон». Удар хлыста развалил его тело прямо по левому боку. Гигантская рана разошлась и наружу вывалились внутренности непривычного зеленого цвета. Слизь и зеленая кровь лужей растеклась под зверем и сейчас быстро поглощалась ненасытным песком. Шагунг уже не мог выдыхать пламя, из пасти вырывались лишь редкие облачка дыма.

Хотя Охотник был ко мне спиной, я узнал его. Это был повар Алмгард. Значит дела у нас были еще хуже чем я думал. Я знал, что Алмгард никогда не участвовал в боях. Он сам потихоньку жаловался мене на это, когда кормил.

Противник повара был как всегда равнодушно красив. Он крутил свое оружие медленно, совсем не так, как Алмгард и грациозно плыл вокруг Ажала. Мне сразу стало понятно, что повар обречен, его соперник явно был сильнее. Ангел сделал незаметный выпад, и левая рука Ажала лишилась почти всех пальцев. Остался только большой. Алмгард закричал и на мгновение остановил свой хлыст. Этого было достаточно, чтобы Ангел нанес еще один страшный удар. Я как завороженный смотрел на упавший на землю черный хлыст. Кисть повара продолжала сжимать его даже на земле. Сам же Алмгард упал на колени, но все равно тянулся к Летающему, словно мог еще что-то сделать. Похоже, Ангел издевался нал Алмгардом. Он мог одним ударом прервать мучения Охотника, однако не делал этого, а просто висел в воздухе перед умирающим и равнодушно смотрел на него.

Все это я разглядел в одно мгновение. А Летающий, почему-то, еще не заметил меня. Но вместо того, чтобы бежать отсюда со всех ног, я безрассудно бросился к хлысту. То, что я не смогу ударить Ангела ножом я понял сразу. Но то, как эта тварь лишила Рыжего пальцев напомнило мне совсем о другом – о Элен. Ведь это после того, как такая же гадина, отрубила ей пальцы, все и началось. Все! Больше меня ничто не могло остановить – пусть или убьет, или сдохнет сам!

В тот самый момент, когда я потянулся к оружию Охотника, меня заметил Ангел. Я не смотрел на него, но сразу понял это. Потому что тварь заговорила. Первые же звуки этого божественного голоса ударили меня сладкой расслабляющей волной и покатились от плеч к ногам. Сука! Мне хотелось заплакать. Все, я попался – сейчас сам упаду на колени перед этой тварью. И вдруг я понял, что в мыслях я совсем не боготворю его. Он не превратился из стальной смертельной машины, в самое прекрасное существо на свете. И голос у него уже не такой завораживающий. Как только я об этом подумал, как колдовское очарование Ангела, стало еще меньше. И я вспомнил, что говорила мне об этом лже-Элен на занятиях. Если ты один раз смог противостоять их голосу, ты уже никогда уже не сможет подействовать на тебя так, как раньше.

– Вот хрен тебе! – я показал Летающему средний палец. Я как будто бы перешагнул черту, за которой перестал бояться. Наоборот, почувствовал кураж. Так, наверное, чувствует себя боец, идущий в последнюю штыковую атаку. Все в этой жизни уже кончилось и теперь есть только ты, и твой враг.

Понимая, что ничего не смогу сделать, я перестал думать о том, чтобы сопротивляться. Мне почему-то показалось очень важным встретить смерть достойно, глядя в глаза врагу. Похоже, адреналин выброшенный в кровь, сыграл со мной злую шутку – я никогда не был героем, и уж тем более мне и в голову никогда не пришли бы такие пафосные мысли. Сейчас я чувствовал, что именно так и надо. Поэтому я сплюнул, гордо поднял голову и начал высказывать, все что я думаю о Ангелах, и особенно о том, что стоял сейчас передо мной. Я так разошелся, что даже портовые грузчики поаплодировали бы мне. Я материл стоявшее передо мной существо, а оно в ответ, лишь прибавляло громкости своей песне. И, наконец, когда я уже перестал слышать свой голос, я остановился. Что происходит? Ангел давно должен был убить меня, или схватить и посадить в свою клетку.

И вдруг до меня дошло, что я никогда не слышал, чтобы Летающие забирали людей. Помнится в Городе говорили, что Ангелы забирают души. Да, люди после встречи с ними обычно или умирали, или становились «серыми». То есть сумасшедшими.

А ведь, правда – этому Летающему даже некуда было меня посадить, чтобы куда-то утащить. Если только держать за руку. Я представил, и это видение разрушило, всю мою готовность умереть. Я готов был принять смерть здесь и сейчас, пусть он даже оторвет мне голову, но я совершенно не согласен лететь куда бы то ни было без самолета.

Кураж испарился. До меня стало доходить, что Ангел, похоже, сам не знает, что делать со мной дальше. Конечно, они ведь не зря охотились за мной. Наверняка, я им нужен живым. Если бы надо было убить, он бы уже раз десять успел это сделать.

Летающий, похоже, до сих пор не понял, что его песня на меня уже не действует, и продолжал рассыпать хрустальные колокольчики на всю пустыню. Я же решил действовать. Большого выбора у меня не было, и я стал понемногу наклоняться к оружию мертвого Охотника. Хлыст так и лежал возле моих ног. Отрубленная кисть отвалилась и, жуткой игрушкой, лежала рядом. Ангел не обращал внимания на мои движения, и я осмелел. Резко нагнулся и схватил хлыст.

– Что б, ты…!

Я от души выругался. Разочарованию моему не было предела. В моих руках хлыст сработал совсем по-другому. В первую секунду он ожил, точно так же, как в руках Охотников. Но дальше все было уже совсем не так, как я ожидал: гибкая черная плеть с шишечкой на конце, мгновенно втянулась в рукоятку и хлыст умер. Я в ужасе посмотрел на Ангела, ожидая неминуемого наказания, но тот по-прежнему не обращал внимания на мои действия. Похоже, он знал, что произойдет. Неужели, это оружие оживает только в руках Ажалов? Но я же сам видел, что та, кто выдавала себя за Элен, вовсю рубилась именно таким хлыстом. Правда, тот был меньше в размерах – спокойно помещался в её миниатюрную руку. Этот же был явно изготовлен под руку Охотника – я с трудом обхватывал черный цилиндр.

Я быстро оглядел и ощупал его, но напрасно: нигде не видно ничего похожего на кнопку. Не отрывая глаз от поющего Ангела, я лихорадочно ощупывал оружие. Ничего. Цилиндр был гладкий, но не скользкий; даже немного прилипал к ладони. Наверное, для того, чтобы не выскользнул во время боя.

– Черт! – злость на свою невезучесть, на весь этот сраный заколдованный мир, захлестнула меня. Я перехватил хлыст в правую руку и замахнулся, чтобы бросить его в Летающего. Мне хотелось попасть ему прямо в лицо, чтобы он уже заткнулся. Его песня уже не казалась мне хрустальным перезвоном. Теперь я слышал только какую-то какофонию, болезненно царапавшую мой слух.

Вот тут, на замахе, хлыст и заработал. Я абсолютно не понял, почему это произошло, потому что я ничего не нажимал и не включал. Но на резкое изменение балансировки предмета в руке, я рефлекторно среагировал: сжал рукоять сильнее, чтобы хлыст не выпал. И тут же сверху, через меня, словно молния, мелькнул черный хвост. Надо отдать должное поющей твари, среагировал он мгновенно, хотя и не ожидал нападения от такой козявки, как я. Нарушая все законы физики, он всем телом выгнулся назад, но при этом не упал, словно ноги у него были приклеены.

Однако, жало плети, все равно успело догнать и попало куда-то в живот твари. Отдачу от удара, почувствовал даже я, а Летающий просто захлебнулся и на пару секунд замер. И тут уже я не сплоховал. Как будто я всегда умел обращаться с этим странным оружием, я мгновенно перехватил рукоять двумя руками, и нанес новый удар. Вложив в него всю силу. Это было уже серьезно. Ускорение хвоста было таким, что я даже не смог разглядеть. Движение смазалось. Тварь в этот момент поднималась, и удар получился встречный. В этот раз отдача была такой, что, даже двумя руками, я с трудом удержал хлыст. Зато и результат был налицо. Я даже заорал от восторга.

Если первый удар хотя и достал Ангела, но никаких видимых следов не оставил, то второй просто разрубил плечо Летающего. Там не оказалось никаких внутренностей или крови. Края раны были точно такими же, как тело – блестящей плывущий металл. Эффект от раны меня тоже порадовал: как раз в этой руке у Ангела появился хлыст, но после удара, он опять втянулся внутрь.

Однако, радовался я рано. Хлыст в ту же секунду вырос из другой руки. Ангел выпрямился и крутнул над головой свое оружие. В следующую секунду, его хлыст должен был обрушиться на меня, но я среагировал быстрее. Похоже, рана все-таки повлияла на его скорость. Хлыст еще только взлетал, чтобы ударить по мне, а я уже переместился. Но бросился я не в сторону, и не назад. Наоборот, я кинулся прямо на Летающего. Бросив, бесполезный в ближнем бою черный хлыст, я выдернул нож, и сразу продолжая движение, полоснул снизу вверх по животу твари. Как я и ожидал, нож легко взрезал то, что казалось его одеждой, и вошел в плоть до самой гарды. Я подхватил рукоять второй рукой и приложил все силы, ведя лезвием выше и выше.

Не знаю, что это был за нож, но металлическое на вид, и на ощупь, тело Ангела, он резал словно обычное живое тело. Длинная глубокая рана сразу раскрылась. Внутри было то же самое, что и на плече. Блестящая серебристая плоть, похожая на живой металл. И опять никакой крови. Но в этот раз, результат намного превосходил прежний. Ангел схватился за живот; он пытался свести вместе края раны. Но это ему не удавалось, рана раскрывалась обратно. Летающий закачался и начал заваливаться прямо на меня. Я отскочил в сторону.

Мне показалось, что тварь все-таки металлическая. Когда он рухнул, ощущение было такое, словно упала чушка металла. Он впечатался в песок. Прямо передо мной возвышался уродливый спинной нарост.

В горячке схватки, я, не думая, с размаху, воткнул нож в этот горб. Нож снова вошел по самую гарду. Не останавливаясь, я нанес еще несколько ударов. Теперь я действовал уже осознанно. Чем больше ран, тем больше вероятность, что Ангел не поднимется опять. На их живучесть я уже насмотрелся.

Втыкая нож в очередной раз, я чуть не упал. Горба больше не было. Он развалился. Я глянул вниз и отшатнулся. Это был уже точно бред.

Там, внизу, в раскрывшемся, словно цветок, наросте, лежал ангел!

Я снова посмотрел вниз. Нет это совсем не иллюзия. Из круглой серебряной чаши на меня смотрело, совершенно сказочное маленькое существо. Я ошибся, это не ангел, скорее это была «фея», или какое-нибудь еще фэйри, или пикси; в общем, что-то такое из ирландских мифов. Такое, что я видел в мультиках про Дюймовочку. Даже прозрачные крылышки за спиной присутствовали.

На фоне серебристого металла вокруг, «эльф» был ярким цветным пятном, и даже яркий солнечный свет не мог пригасить эти живые краски. Синие, большие по отношению к размеру тела, глаза так доверчиво смотрели на меня, что невольно вызывали умиление.

Я стоял и тупо смотрел на это чудо.

– Простите, меня. Я не знал…

Неожиданно для самого себя я начал оправдываться. Теперь нож в руке, казался мне опасным кощунственным предметом, который надо немедленно выкинуть. Я уже хотел отбросить его в сторону, и оторвался на секунду от прекрасных глаз «феи». Это меня и спасло. Наваждение исчезло. Я вдруг понял, что вокруг все изменилось: исчез грохот схватки, фоном звучащий с самого появления Летающих. Я оглянулся – ко мне плыли Ангелы, на ходу перестраиваясь в дугу, чтобы окружить меня. Ничего прекрасного в их лицах теперь я не видел. Не было и обычной отстраненности – то, что я там прочитал, скорее можно было назвать холодной яростью. В серых металлических глазах читался мой приговор. Эта немая атака была страшнее, чем, если бы они кинулись на меня со своей песней, и размахивая хлыстами. Похоже, то, что я натворил, переходило уже все границы, и теперь для них я живой уже не нужен.

О масштабе моего преступления, говорило и то, что Ангелы перестали биться с Охотниками. Рыжие их больше не интересовали, теперь главным врагом стал я. Однако Охотники так не считали. Я увидел, что двое Рыжих и три шагунга – один из них раненый – еще живы. Они тоже на несколько секунд замерли, когда Ангелы развернулись ко мне. Но теперь они, похоже, разобрались в ситуации, и собирались снова напасть на Летающих. Немая сцена закончилась – тишину разорвал рев «драконов» и Рыжебородых. Азалы-всадники кинулись на врага. Раненый одинокий шагунг тоже заковылял за ними. Я обрадовался – может нападение поможет мне выпутаться. Но радость оказалась преждевременной – два Ангела развернулись и раскрутили свои хлысты. Ясно было, что они остановят Азалов. Больше помощи ждать неоткуда. И я решился.

Стараясь не встречаться взглядом с «феей», я быстро наклонился и схватил маленькую фигурку. Существо было почти невесомым. Я побоялся раздавить его, и поэтому держал его очень осторожно. Вскинув руку над головой, я закричал:

– Видите? Остановитесь, или я сейчас ему голову отрежу!

Я поднял вторую руку, показывая, что в ней зажат нож. Существо в моей руке, запищало и задергалось. Ангелы остановились, и я выдохнул. Но в следующее мгновение они опять поплыли ко мне. Не сработало. Я оглянулся. Нет, Охотники тоже не помогут. Один из них уже ранен: прижимает левую руку к животу, а правой пытается отмахиваться от белого жалящего хлыста. Раненого шагунга не видно. Похоже и ему конец. Быстро они. Наверное, на базе оставались не очень опытные бойцы. Те Азалы, что забрали меня от Василая, были явно мощнее.

Один из Ангелов был уже совсем близко, он поднял хлыст и замер. Стальные глаза не отрывались от меня. Похоже, он выбирал момент, чтобы ударить наверняка. Я еще раз попытался напугать Летающих. Поднес нож к личику «феи», острие остановилось в сантиметре от головы. Существо запищало и задергалось с новой силой, но в этот раз Ангелы даже не среагировали.

Когда выстрелил хлыст ближнего Ангела, я даже не заметил. Настолько все произошло неожиданно. Я бы не смог уклониться в любом случае, но тут что-то произошло. Я вдруг разглядел кончик хлыста. Разгоравшаяся белым слепящим светом, точка двигалась прямо к моей руке, державшей «фею». Лишь через секунду я сообразил, что все вокруг – не только хлыст – замедлилось. Даже звуки битвы сзади превратились из слитного рева, в ряд протяжных неузнаваемых гласных. Я огляделся вокруг – все Ангелы и Охотники словно уснули, зато в воздухе рядом со мной стал вспухать и разгораться белизной непонятный шар. Сначала появилась светящаяся точка; она начала расти, и мгновенно превратилась в светящуюся сферу.

Даже еще не разглядев, что внутри сферы, я понял, что это такое. Я уже видел подобное в Порту Города. Это тот, кого я искал все это время. Сияющий. Так и есть. Внутри, переставшего расти шара, появилась темная фигура, и все вокруг остановилось совсем. И Ангелы, и Охотники словно мухи в янтаре застыли прямо в движении. Их фигуры были полны экспрессии, но не один из них не мог завершить действие. Я, на всякий случай, пошевелил рукой – нет, у меня все двигалось. Никаких изменений я не почувствовал. «Эльф» тоже продолжал пищать и дергаться. Похоже, время остановилось для всех, кроме меня, непонятного существа у меня в кулаке и нежданного гостя.

Над застывшим миром разнесся трубный глас. Меня качнуло так, что пришлось присесть. Голос Сияющего был намного эффектней, чем песня Ангелов. Даже одно слово долго перекатывалось и рокотало, словно гром. Так, наверное, звучала Иерихонская труба. Потом сфера стала прозрачной, и на песок шагнул человек. Он весело посмотрел на меня, поправил сбившийся галстук, и спросил:

– Ну, как, Саня, внушает? Классно появляюсь?

Конец первой части