Беглецы, только придя в посёлок, заметили, что один из них всё же не вернулся в этот мир. Никто не мог найти Каэну.

– Как такое могло случиться? – недоумевал Тамран. – Мы же с то­бой были последними…

– Нам не в чем себя винить, – успокоила его Ариэна. – Она ушла сама. Свернула из тоннеля в тот коридор, который вёл в её мир. Она должна была уйти. И хотела.

Присутствовавшие при этом разговоре лиммерины с пониманием закивали. Они знали не один пример такого ухода.

– Она ушла, что6ы там умереть? – спросил кто-то из детей.

– Нет, – ответили ему. – Она ушла, что6ы там жить.

Ариэна грустила о своей старой подруге, но в этой грусти не бы­ло ни тоски, ни отчаяния. Она вспоминала Каэну на пороге сияющего замка. На пороге смерти, которая была всего лишь дверью в другую жизнь. Каэна ушла туда, повинуясь таинственным неумолимым законам судьбы, и оставалось только надеяться, что в том, другом, мире она будет счастлива.

Здесь, на Ди-Милоне, не хотелось думать о войне. И вообще о плохом. Здесь море и небо уходили в вечность, и всё вокруг дышало таким покоем, что недавние события казались кошмарным сном, кото­рый лучше забыть. Но забывать было нельзя.

Ариэна на следующий же день сделала магическую дверь, и не6ольшой отряд отправился в Фиолею на разведку. Вернувшись, летуны рас­сказали, что от замка остались одни руины, лес же почти не пост­радал. Во всяком случае от огня. На этот раз удары были направле­ны только на Круглую Башню. Посёлки Саммеланы враг не тронул, по­скольку знал, что все их обитатели укрылись в царской резиденции. От огня лес не пострадал, но Ариэна знала, что 6ольшой его участок вокруг замка отравлен смертоносными лучами, и вся живность надол­го покинет эти места. Скот, который отпустили беженцы, уже при6ил­ся к небольшому селению в окрестностях Ур-Маттара. Когда же один из царских отрядов и родственники тех, кто жил в Саммелане, прибы­ли на место бедствия, чтобы помочь раненым и похоронить поги6ших, их изумлению не было предела. Они не нашли не убитых, ни раненых. А три посёлка стояли совершенно пустые. Тут же поползли разговоры, что царица-полукровка увела всех своих подданных во дворец Гиама­ры и сделала призраками. Многие проклинали и Ариэну, и царя Тамрана, который, идя на поводу у колдуньи-жены, вовлёк страну в пучи­ну бед. Разведчики-летуны едва ли не каждый день бывали на Боль­шой Земле. Иногда с ними отправлялся Тамран. Ариэну он без особо­го труда уговорил сидеть дома и отдыхать. В последние дни её то и дело мучила тошнота, о причине которой она догадывалась. Ей было знакомо это состояние.

В Див-Аранхе продолжались бои. Новые Аранхиты и Дети Маттар сражались то друг с другом, то с отрядами раннадов. Среди Новых Аранхитов наметился раскол. Одни продолжали поддерживать Ариэну и Тамрана, другие ставили на молодого командира Селимера – ­одного из лучших царских военачальников, который давно уже пользо­вался всеобщим уважением. Тамран ценил его, но полностью никогда ему не доверял. Ариэну радовало спокойствие, с каким он реаги­ровал на последние события.

– Не имею ни малейшего желания снова ввязываться в драку, ­– признался он однажды. – Среди Новых Аранхитов теперь кипит борь­ба за корону. Претендентов всё больше и больше. Каждый собирает вокруг себя сторонников… Мне это совершенно не интересно. Мы разворошили гнездо лжецов, но лжи не стало меньше. Что ни сдела­ешь, всё обрастает сплетнями, клеветой. Знаешь… По-моему, в ца­рей мы уже наигрались. Мне хочется жить, а не играть. Мы играли по честному… Во всяком случае, старались. Всё сдвинулось с мес­та – и то хорошо.

Благодаря летунам весть о том, что все жители Саммеланы целы, невредимы и находятся на Ди-Милоне, быстро разнеслась по всей Див-Аранхе. А особенно всех поразило то, что беглецы не желали возвра­щаться обратно. Они передавали с посланцами письма своим родным, в которых звали их на Ди-Милон и рассказывали о здешних красотах. Возвращаться в Сaммелану не имело смысла. Посёлки уцелели, но земля там была отравлена. Некоторые могли переехать к родне, живущей в других урах, но даже таких всё больше воодушевляла перспектива обосноваться на Ди-Милоне и построить свой дом на своей земле. А свободной земли на трёх островах хватало.

Когда весть о том, что Ариэна спасла всех обитателей Саммеланы от гибели, облетела страну, отношение к полукровке снова улучши­лось, но поползли и другие разговоры. Дескать те, кто побывал в призрачном замке, – уже не люди, а призраки, одетые плотью, и су­ществовать вдали от дворца Гиамары уже не могут. Потому-то и не хотят покидать Ди-Милон.

– Великая Паутина! – смеялся Тамран. – Что они ещё придумают? Прямо, хоть записывай…

– Именно это я и делаю, – сказала Ариэна. – Понемногу. Когда всё более или менее утрясётся, засяду основательно. Вся эта история должна остаться для наших потомков. Я напишу обо всём, что мы пережили. О друзьях и врагах, о правде и лжи.. По­стараюсь ничего не упустить. Я сама сделаю к этой книге иллюстра­ции и назову её «Хроники последней войны».

– Ты уверена, что эта война – последняя в нашем мире?

– В нашем с тобой – да. А может, и вообще последняя. Слова обладают силой. Особенно слова мага. Я назову эту войну последней, чтобы она такой и осталась в памяти тех, кто живёт и ещё 6удет жить на этой планете… Кстати, её надо как-то назвать. Наш мир не единственный во вселенной, и когда-нибудь мы будем летать в другие миры. Сильвена сказала, что все обитаемые планеты имеют на­звания. Как мы назовём нашу?

– Я бы назвал её твоим именем.

– Но я-то этого не могу. Что скажут потомки? Мало того, что эта авторша столько пишет о себе – а без этого не обойтись, так она ещё и дала своему миру своё имя…

– Значит, придётся мне писать свои собственные хроники. Но это попозже, лет эдак через пятьдесят-шестьдесят. Я буду писать, сидя зимними вечерами у камина, а рядом на ковре будут ползать наши внуки… Нет, уже правнуки. Я вот сейчас подумал… Там, за морем, лежит в руинах замок… А мне всё равно. Почти. Я в детстве куда больше огорчался, когда кто-то рушил мой замок из песка. У меня таков чувство, будто рухнул мой последний песочный замок, а я не плачу, потому что наконец-то повзрослел.

«Пора бы, – думала Ариэна, прильнув к широкому плечу мужа. – ­Может, я, конечно, ошибаюсь, но, по-моему, ты скоро станешь отцом».

Сражения на материке продолжались, правда, уже чувствовалось, что развязка близко. Война между Новой Аранхайей и Детьми Маттар постепенно перерастала в войну диввинов против раннадских захват­чиков. И все были вынуждены признать, что успехами в битвах с ко­чевниками диввины во многом обязаны последнему пророческому полот­ну Ариэны, которое представляло собой карту расположения вражеских отрядов, и стратегическому таланту Тамрана, сумевшего наилучшим образом рассредоточить войска по всей Див-Аранхе. Военачальники, в том числе и Селимер, до сих пор действовали по его плану, в ко­тором в полной мере проявилась дальновидность молодого царя.

О6 истинной природе последних «пророчеств» царицы-аранхины не знал никто, кроме неё самой и её мужа. И разумеется, аранх.

– Думаю, умные люди не возмутились бы, узнав правду, – смеялся Тамран. – Ты действительно получила эти сведения от богини. Той, что живёт на звезде. Хотя, конечно, лучше не делать эту историю всеобщим достоянием. Кроме умных, есть ещё и дураки. А у дураков, как ни странно, иногда тоже разыгрывается воображение. О нас с тобой и так достаточно навыдумывали.

Несмотря на все выдумки недругов, авторитет Ариэны и Тамрана снова стал расти, но Селимер к этому времени уже обзавёлся множес­твом сторонников, которые ждали от него титулов и всяческих благ, если он сумеет прийти к власти. Зная, что борьба между группиров­ками только оттягивает конец войны, Ариэна и Тамран официально за­явили, что снимают с себя все полномочия. Теперь их авторитет вы­рос ещё больше. Они стали первыми в истории диввинского государст­ва царями, которые добровольно отказались от власти.

– Я считаю, мы сделали достаточно, – сказал Тамран, когда они как-то вечером сидели вдвоём в гостиной своего почти полностью о6устроенного дома. – Люди наконец-то стали понимать, что к чему. Кто во что играл и какими фигурами. Теперь уже мало кто сомневается, что раннадов в Див-Аранху привёл Галиан. Хотел представить всё так, будто он во главе Детей Маттар спасает страну от кочевников. Акимох согласился поиграть в поддавки, но при условии, что его сы­на от диввинки посадят на царство.

– Да, для него это стало бы началом завоевания Див-Аранхи… У меня вот только в голове не укладывается… Неужели Галиан не понимал, как он рискует? Феарен всё просёк благодаря глупости Алимы. К тому же он 6ыл в гуще событий. Человек с мозгами догадался бы раньше, но… Ведь в конце концов все раннадские вожди поняли бы, в чём дело.

– Я тоже об этом думал. Разумеется, их вожди, в том числе Аки­мох, всё бы поняли, но, возможно, Галиан и Хэда к тому времени на­деялись уничтожить их основные силы. Наверное, они всё спланирова­ли так. Сперва раннады громят Див-Аранху, приводят страну в состо­яние разрухи и паники. Тебя выводят из строя, и появляется новая предсказательница, благодаря которой диввинам удаётся одерживать победы над кочевниками. Ведь потом с ними сражались уже не только мы, но и Дети Маттар. Таким образом, получалось, что новая аран­хина сплачивает диввинов в борьбе с завоевателями. И тут из тени постепенно выходит вождь Детей Маттар. Галиан. Несправедливо об­винённый, оклеветанный избранник. А выйдя на сцену, он окончате­льно вытесняет оттуда Феарена и занимает место рядом со своей бу­дущей соправительницей – Алимой. А раннадов к этому времени уже так потрепали, что серьёзное сопротивление они оказать не могут. Возможно, решающий удар по раннадскому войску должно было нанес­ти то страшное оружие. 3аряда там оставалось мало, но у Хэды и Галиана хватило бы хитрости собрать раннадов где-нибудь в одном месте. Или почти всех... В общем, чтобы побольше уничтожить од­ним махом. Нас пугали небесным огнём скорее так, на всякий слу­чай. И Алима с этим явно переусердствовала. Но в конце концов использовать его решили против нас. Потому что ты как всегда спу­тала им все фигуры. В конце игры в ореоле славы должны были пред­стать двое – Галиан и Алима. Новые правители. Чистокровные дивви­ны и настоящие избранники. Нэйе, то есть Хэде, корона царицы бы­ла уже ни к чему.

– Ну да, – кивнула Ариэна. – Она же хотела стать не просто ца­рицей, а законной супругой вполне конкретного царя, героя её ска­зок. К тому же при такой царице, как Алима, Хэда без труда заправляла бы всем. Алима была куклой, которую она дёргала за верёвочки…

– Куклой с колдовскими способностями, – уточнил Taмран. – ­Хэда умеет использовать чужой дар себе на благо. Я ещё думаю, что ей очень хотелось задействовать во всём Алиму, чтобы поболь­ней тебя ударить.

– Это ей удалось, – нахмурилась Ариэна. – Я ожидала удара от кого угодно, но только не от неё.

– Ничего, самого страшного удара мы избежали. И только благо­даря тебе. Когда они поняли, что ты снова набираешь силу, они просто запсиховали. Эта атака на замок – всплеск бессильной ярос­ти. Надо сказать, что Феарен им тут здорово удружил. Это убийст­во вызвало новую волну враждебности к нам. А Хэда и Галиан поня­ли, что единственный способ одолеть нас – это нас убить. Тут-то им и пригодились «пророчества» Алимы. Они решили: пусть все ви­дят, что небесный огонь, а значит гнев богини, поразил неугодных ей правителей и тех, кто им особенно предан, – личную дружину царя и жителей трёх саммеланских посёлков. Ни для кого ведь не сек­рет, что в Саммелане жил в основном тот самый «сброд», который поддерживал нас больше, чем кто-либо. И что же получилось? Замок, конечно, рухнул, но царь, царица и все их ближайшие подданные спаслись. Галиан уже проиграл – это ясно. Всё пошло наперекосяк. Раннады ему больше не верят, особенно после смерти Феарена. Этот несчастный придурок был убит в Ур-Маттаре вскоре после похорон Алимы. Наверное, испугались, что он стал слишком много понимать. Раннады уже тоже устали от этой войны. Думаю, она скоро кончится, и уверен, что Селимер сумеет всё довести до конца должным обра­зом. Он далеко не глуп, умеет вести за собой людей. И он не жес­ток. Из Селимера получится далеко не худший правитель. А с меня хватит. Старики всё ворчали… Мол что это за царь! Прежде чем надеть корону, прославился на всю страну как повеса, драчун и первый любовник. Верно. Эта корона идёт мне, как варлоку наморд­ник. Или дикому магалу узда…

– Надеюсь, ты не собираешься снова стать повесой и первым лю­бовником?

– Я уже давно им стал. Твоим первым любовником. И останусь та­ковым навсегда. Этот титул для меня важней, чем царский. Пусть новые молодые вожди сражаются за корону. Главное – это то, что попутно они сражаются с кочевниками, которых привёл сюда Галиан. Раннады скоро отступят. И похоже, всё идёт к тому, что скоро не 6удет ни Новых Аранхитов, ни Детей Маттар. Останутся те, кого всегда называли детьми паутины. Останутся диввины, которые всег­да любили и защищали свою землю, независимо от того, кто ими правил.

– Остались ещё пришельцы, Тамран. Они уже тоже проиграли, но в этом деле следует поставить точку. Мы должны встретиться с эти­ми людьми лицом к лицу. Вернее, с этими нелюдями. Надо войти в это логово и о6ъяснить им, что они здесь больше не хозяева. И по сути, никогда ими не были.

Желающих поставить точку в истории с пришельцами оказалось не­мало. Отправиться на звезду вызвались не только воины Тамрана. Туда рвалась едва ли не вся димилонская молодёжь, даже некоторые девушки, но взяли лишь тех, кто владел оружием. Ариэна сделала магическую дверь. Она была почти уверена, что драться там ни с кем не придётся. Вряд ли изнеженные, ослабленные дурманом «мер­твецы» умели сражаться, а хозяева… Их там осталась жалкая кучка.

Чужаки и не думали сопротивляться. Они словно ждали этого ви­зита. Девять мужчин и три женщины встретили гостей в компьютерном зале. Они были совершенно спокойны… Нет, скорее безразличны – ко всему на свете, включая собственную судьбу. Ариэна заметила, что большинство её спутников разочарованы. Совсем как дети, кото­рые пришли в полутёмную комнату, где им обещали показать чудови­ще, и увидели старшего брата, нацепившего страшную маску. Эти лю­ди уже давно потеряли собственные лица, а в их масках не было ни­чего примечательного. Ариэна поймала себя на том, что не чувствует никакого гнева. Гиамара действительно была обителью призраков. И эти одевшиеся плотью призраки внушали ей что-то вроде жалости.

– Не советую делать глупости, – предупредил Тамран. – Воины во всех коридорах.

– Нам приятно, что царь и царица явились к нам с такой большой свитой, – улыбнулся тот самый «лиммерин», которого Ариэна видела уже дважды.

Семеро из двенадцати чужаков имели лиммеринский облик. Хэды здесь не было.

– Мне тоже приятно наконец-то встретиться с так называемыми звёздными магами, – сказал Тамран. – Особенно сейчас, когда я знаю, кто вы на самом деле.

– Вот и прекрасно, – прозвучало в ответ. – Осталось только, чтобы вам поверили не только ваши ближайшие сподвижники, но и все прочие обитатели этого мира. Мы ко всему готовы. Смерти мы не бо­имся – нам и так недолго осталось. Или вы хотите, чтобы мы сперва предстали перед судом?

– Я этого не хочу. В последнее время на наших людей слишком много всего свалилось, чтобы ещё обрушить на их головы пришельцев из другого мира. Нам бы в своём всё уладить.

– Но они – причина многих бед, царь, – робко вмешался Умас, воспользовавшись тем, что Тамран сделал паузу.

– Я больше не царь и могу говорить только от себя лично... Да я и будучи царём не принимал решений, не посоветовавшись с вами. Думаю, этот вопрос мы решим большинством голосов, но я вот что хо­чу сказать… Мы только-только начали выбираться из хаоса и мрака, так зачем тащить эти тени в мир людей? Зачем лишний раз баламутить народ, устраивал суд над призраками?

– Ты был и остаёшься нашим командиром, – сказал Кинир. – Мы всегда будем служить тебе и твоей супруге, которой мы все обязаны жизнью. Ваше слово будет решающим, но... Я только хочу сказать, что эти призраки творили вполне реальное зло.

– Они всего лишь играли на стороне наших врагов. Но даже им не стали друзьями. Как не стали и нашими настоящими врагами. Они всего лишь нашли здесь себе подобных. Главная причина наших бед – не они, а мы сами. Мы позволили им вмешаться в нашу жизнь.

– Мы? – удивился Гвен.

– Мы, – с нажимом произнёс Тамран. – Люди этого мира. Мы отвечаем за то, что здесь творится. Я не считаю нужным устраивать суд над непрошеными гостями, которым хозяева позволили бесчинствовать в доме. Я не хочу, чтобы люди воспользовались воз­можностью всё свалить на чужаков. На неких могущественных магов-­пришельцев. Мы сами создаём мир, в котором живём. Мы не доставим вам удовольствие, пришельцы, и не станем обвинять вас в наших бе­дах. Вы могли бы найти в нашем мире достойное место, если бы нашли в себе мужество жить по-человечески, а не строить из себя бо­гов. Вы сумели продлить свою жизнь, но не жили, а постепенно пре­вращались в призраки. Меняя тела, вы потеряли души. Нам жаль вас. И вы не стоите того, чтобы поднимать из-за вас шум. Кому нужен этот суд? Да на вас бы и в ярмарочный балаган никто не пошёл смот­реть.

– Мы их просто прикончим? – спросил кто-то из молодых воинов.

– Нет, – ответил Тамpaн. – Убить можно живого, а они уже давно мертвы. Кто бы мог подумать, что легенда о призраках, способных одеваться плотью, окажется правдой.

– Но царь, они душегубы! – воскликнул кто-то.

И его поддержали.

– Они крали людей, а когда те им надоедали, убивали их…

– Бросьте, – усмехнулся «лиммерин». – Все эти юноши и девушки, которых мы приводили сюда... Они были развращены и отравлены дурманом ещё там, в вашем благословенном мире. Дети трущоб, которых судьба привела сперва в земной Дом Наслаждений, а потом в небес­ный – к нам. Им здесь лучше, чем там. Они и там были обречены, но здесь они умирали лёгкой смертью – засыпали в сладких грёзах.

– А те парни из Дома Знаний? – спросил Умас. – Ученики избран­ников из Тайного Союза. А слуги…

– Ученики избранников и не заслуживали лучшей участи. Они хо­тели стать такими же, как их учителя. А слуги… Это не мы приду­мали делать из них животных. Это придумали избранники, которые старались избавиться от самых одарённых юношей. Вы же знаете, че­го они боялись. Насколько мы поняли, вы теперь знаете всё.

– Да, пришелец, – кивнул Тамран. – Долгое время многое было непонятно, и жизнь порой казалась бредом. Теперь, когда всё прояснилось, хочется поскорее вас забыть. Призраки страшны, толь­ко если их боишься. Когда в них веришь, они одеваются плотью. Мы забудем о вас, и вы исчезнете. Мы пришли сюда не столько из-­за вас, сколько ради ваших пленников.

– Они не захотят отсюда уходить, – сказал чужак в обличье мо­лодого диввина. – Им здесь хорошо, они нас любят. Позвольте нам и им тихо исчезнуть из вашей жизни. У нас остался ещё один ко­рабль. Мы отправимся на нём искать другое пристанище. Дайте нам дней двадцать. Или месяц. Мы должны привести корабль в порядок и приготовиться к долгой дороге. Продуктов нам хватит надолго. Заберите наши машины со всеми материалами, которые в них хранятся. Там много интересного. Мы покажем, как всем этим пользовать­ся. И хоть как-то отблагодарим вас за ваше великодушие.

– Вы не заслуживаете нашего великодушия, – нахмурился Кинир.

– Мы знаем, – кивнул «лиммерин». – У вас нет причин доверять нам, но, клянусь памятью о ребёнке, которого я оставил в своём мире, мы больше не причиним вам вреда. Нас мало. И у нас больше нет того, что вы называете небесным огнём… Это ты отправила боевой корабль подальше от планеты, царица-колдунья?

– Да. И не понимаю, почему он снова оказался в не6е над Див­-Аранхой.

– Хэда успела его вернуть, прежде чем он вышел за пределы сис­темы. Этот боевой корабль устроен так, что обходит все препятст­вия. Он избежал столкновения с астероидами. Хэда взорвала его сразу после налёта на Саммелану. Он уже всё равно был бесполезен, а эта психопатка до сих пор 6оится космического патруля.

– А кстати, где она? – встрепенулась Ариэна.

– Мы не знаем, – ответила ей красивая «диввинка». Впрочем, под этой маской вполне мог скрываться и мужчина. Пришельцам нрави­лось менять пол. – Хэда 6езнадёжно проиграла, а такие, как она, предпочитают самоустраняться без объяснений. Тем более объяснений с победи­телями. Если она к нам вернётся, мы не сможем её прогнать, но участвовать в её играх мы не намерены. Вообще-то мы уже давно в них не участвуем. Она всегда была одержимой, но думаю, теперь вам не стоит её опасаться. У неё больше нет ни оружия, ни союзни­ков. По сути, она всегда была и осталась бездарностью. Она боится тебя, маленькая колдунья. Хэда Тэннер проиграла свою последнюю партию. Забудьте о ней.

Насчёт своих пленников пришельцы оказались правы. «Мертвецы» не хотели возвращаться к жизни. Они пришли в ужас от одной мысли о том, что им придётся покинуть этот красивый дворец и своих благодетелей.

– Мы останемся здесь! – кричали они. – Или отправимся с ними. С нашими богами!

– Да поймите вы, что это обманщики! – разозлился Тамран. – И куда вы намерены с ними лететь? В ту тьму, которая царит за пре­делами вашего Дворца Наслаждений? Это дорога в пустоту. Путь к погибели. Мы же хотим вас спасти…

– А мы не хотим, чтобы вы нас спасали, – отвечали ему. – Мы останемся здесь.

– Вы умрёте, если останетесь с ними. А если вернётесь на землю, будете жить.

– Жить?! – рассмеялась бледная от дурмана девица. – Это здесь мы живём. А там мы умерли.

– Нет, вы ещё живы! – крикнул Гвен. – Они похищают таких, как вы, пользуются, а потом убивают. Не попадёте вы ни в какой лучший мир. Они вам врут! Идите с нами!

– Мы уже там были, – сказал один из «мертвецов». – Там тоже врут. Почему мы должны верить, что вы лучше их? Они сделали нас счастливыми. Мы не знаем, кто они – боги, люди или демоны, но нам с ними хорошо. Мы не знаем, что они сделают с нами дальше, но мы останемся здесь.

– Ладно, – махнул рукой Тамран, исчерпав все доводы. – Оставайтесь пока тут. Подумайте хорошенько. Мы ещё вернёмся.

«Оставьте их, – промолвила аранха, которую слышала только Ари­эна. – Эти люди обречены. Все. И хозяева, и их живые игрушки. Здесь всё обречено на смерть. Всё и все. В том числе и я».

«Я хотела бы спасти тебя…»

«Совершенно ни к чему, дитя моё. Я уже очень устала. Мне уже давно следовало умереть. Звезда продлила мою жизнь. Я долго была частью этой звезды. Теперь мы обе умираем, и мне не страшно. Я хочу покоя. Позвольте всем этим людям оставаться здесь столько, сколько им нужно. Когда звезда умрёт, здесь всё погаснет, стены станут непроницаемыми и неподвижными, и обитателям Гиамары больше не захочется тут оставаться. Возможно, они действительно уле­тят. Не знаю… Но я знаю одно – мёртвые не захотят возвращаться к жизни. Они слишком долго обитали среди призраков, что6ы снова научиться жить среди людей».

Компьютеры и все архивы пришельцев в тот же день были достав­лены на Скалистый. Ариэна не стала делать магический замок на дверях зала, где всё это разместили. Они с Тамраном просто поста­вили там надёжную охрану. В их нынешнем окружении было достаточ­но людей, которым они могли полностью доверять, и не хотелось лишний раз прибегать к магической защите. Ариэна знала, что пра­витель-маг, злоупотре6ляющий своим даром, рискует оттолкнуть от себя самых верных подданных. Некоторым и так не нравилось, что они с Тамраном решили не разглашать сведения о пришельцах.

– Помнится, когда-то вы осуждали правителей, которые лгут своему народу, – сказал однажды Кинир. – А теперь сами скрываете от людей правду. Только вряд ли получится слишком долго всё это скрывать. Если димилонцы знают о материалах пришельцев, которые хранятся в замке…

– … то скоро о6 этом узнают и на Большой Земле, – кивнул Тамран. – Ведь корабли теперь довольно часто ходят туда и обрат­но. Скоро по всей Див-Аранхе и многим островам разнесётся очеред­ной слух, который одни 6удут считать правдой, а другие вымыслом. Кинир, в данном случае голая правда ничего не даст…

– Люди всё равно заинтересуются, откуда у нас эти машины.

– Скажем, о что нашли всё это на Гиамаре. Что всё это оставили по6ывавшие там пришельцы из другого мира, где люди накопили мно­жество знаний. Это не 6удет ложью. Но самих пришельцев лучше ни­кому не показывать. Представляешь, с каким недоумением люди посмотрят на эту кучку выродков. Кому это нужно? Зачем? Только всё стало налаживаться. Война заканчивается. На материке все давно уже жаждут мира и покоя, возможности снова обустроить свою жизнь. Ты упрекаешь нас в том, что мы хотим скрыть правду? А по-моему, правду не скроешь. Правда в том, что люди творят зло, когда не хотят жить по-человечески, с пришельцами из другого мира или без них – особой разницы нет. Когда-нибудь люди этого мира узнают ис­торию о пришельцах из империи Террана. Но лучше не сейчас.

– Ты согласна со своим мужем, царица? – обратился Кинир к Ариэне.

– Не называй меня больше царицей, Кинир. Пойми, мы не хотим обманывать людей. О чём-то умолчать – ещё не значит солгать.

– Ты в этом уверена?

– Нет, – призналась Ариэна после небольшой паузы. – Но Кинир… Мы вот много говорим о правде и лжи… А что такое правда? Может, это что-то вроде зерна, которое остаётся после провеивания? По­дождём, когда отсеется лишнее.

– Наверное, ты права, – вздохнул Кинир. – Ты и твой супруг мудры не по годам. Вы истинные правители. Димилонцы, ваши поддан­ные, готовы согласиться с вашим решением, если вы уверены, что оно правильное.

– Они готовы согласиться, потому что чувствуют – так будет лучше, – сказала Ариэна.

– А когда, по-твоему, люди должны узнать подлинную историю о пришельцах из Терраны? – спросила она у мужа, едва Кинир ушёл.

– Когда ты её напишешь. Ведь ты собираешься это сделать?

– Да. Я постараюсь хорошо её написать. Чтобы её прочли с интересом. И неважно, чем её будут считать много лет спустя – правдой или вымыслом. Лишь бы поняли, что я хочу сказать. Низко пасть мо­гут и те, кто научился летать к звёздам. И не надо быть ни царём, ни магом, чтобы стать счастливым. Я знаю, нам придется ещё побы­вать в этой обители смерти. Мы снова попробуем оживить мёртвых. Но пока хочется забыть о них. Хотя бы ненадолго.

Война подходила к концу. Остатки раннадских отрядов возвраща­лись в степи. Галиан снова исчез, и все надеялись, что больше не всплывёт. Он растерял почти всех сторонников. Вражда между Деть­ми Маттар и Новыми Аранхитами тоже подходила к концу, но мало кто верил, что Селимеру удастся объединить страну под своим флагом. Селимер всегда гордился своим славным древним родом, на гербе ко­торого красовалась птица рух. Многим не нравилось, что он начал размахивать этим флагом задолго до созыва Большого Совета. Даже его сторонники сомневались, что Совет провозгласит его царём. Впрочем, другие претенденты на корону внушали ещё меньше доверия. Гонцы, которые летали через магические двери на материк, говорили что там всё чаще и чаще вспоминают добрым словом Ариэну и Тамрана. То же сказал и Гвен, который зашёл к ним, вернувшись из Див-Ара­нхи, где провёл почти полмесяца.

– Наши милые соотечественники постепенно приходят к мысли, что первый повеса Ур-Маттара – единственный, кто тянет на роль первого лица в государстве. Теперь считают, что ты, конечно, не был идеальным правителем, но, по крайней мере, старался быть справедливым. Да и царица Ариэна заботилась о своих подданных. Не го­воря уже о том, что не раз спасала их шкуры. Что вы ответите, ес­ли вас вдруг позовут обратно?

– Нет, только не это, – простонал Тамран. – Имеем мы право по­жить, как нам хочется, или нет? Я хочу остаться здесь. На Ди-Милоне нас уже давно любят, а теперь с нами сюда пришли самые предан­ные нам люди, и им здесь понравилось. Я вовсе на настаиваю на том, чтобы быть здесь правителем. Друзей иметь важней, чем подданных. Ди-Милон – замечательное место, и тут живут замечательные люди, которые намерены сделать этот остров ещё лучше. Я тоже го­тов для этого потрудиться. Скалистый Остров – прекрасное место для военного гарнизона. Я уверен, что смогу сколотить хорошее войско и поставить на должный уровень подготовку молодых воинов. Недаром же я был командиром Священного Воинства. На Ди-Милоне сейчас много мастеров – строителей, плотников, кузнецов. Даже кора­бельщики есть. Их мало, но мы пригласим с других островов. Мата­рус уже прикинул, где лучше строить доки. А техники не успокоятся, пока досконально не разберутся в этих компьютерах. Приборы Тайно­го Союза для них уже не тайна. Честно говоря, я никогда не думал, что мне захочется жить на острове – посреди моря, вдалеке от Большой Земли…

– Беглецы с Большой Земли, которые сейчас строят посёлок на Лесном, тоже никогда о таком не думали! – рассмеялся Гвен. – Зна­чит, никакой короной вас отсюда не выманишь? Вот и прекрасно! Жи­тели Ди-Милона будут только рады. Все, включая моего дорогого тес­тя. Старый брюзга говорит хорошо только о своей рыболовной сети да об избраннице двух богинь, которая сумела вправить мозги даже этому царю-разбойнику… Я всего лишь повторяю его слова! Ладно, мне пора домой!

Гвен недавно посватался к дочери рыбака Пелима и теперь жил у него в доме, страстно мечтая поскорее перебраться в свой собствен­ный дом, который строился на Лесном Острове.

– Привет тестю! – крикнул Тамран вслед убегающему Гвену. – И от избранницы двух богинь, и от царя-разбойника!

– Единственное, чего я боюсь, – сказал он уже серьёзно, – так это того, что сюда могут хлынуть желающие узнать свою судьбу. И тебе опять не будет покоя.

– Если и хлынут, то это скоро прекратится, – заверила его Ари­эна. – Я не обязана ничего никому предсказывать, да я и не могу. Я утратила эту способность. Возможно, у меня ещё изредка и будут озарения, но… Прежней силы у меня уже нет и не будет.

– Ну и ладно! Если честно, я даже рад. Мне нравится, когда ты сидишь и просто что-нибудь рисуешь. Просто хорошую картину, а не очередное пророческое полотно. Или магическую дверь…

– Двери всё равно иногда придётся делать.

Ариэна пока не говорила мужу, почему она не надеется на воз­вращение пророческого дара. Сперва она ждала, когда её подозрения подтвердятся, а потом… Наверное, ей просто хотелось немного побыть наедине с этим чудом, вошедшим в её жизнь. Конечно, отец всё узнает, но пока это дитя – тайна для всех, кроме матери. Пока оно принадлежит только ей.

Колдунье за6еременеть труднее, чем простой смертной, но если это случается, прежней силы у неё уже не будет. Если она, конечна, не откажется от той новой жизни, что зародилась в её чреве. Ариэ­на знала, что не откажется от неё. Эта жизнь уже наполняла её ка­кой-то другой, новой, силой. Богиня сменила гнев на милость. Она снова говорила с ней, но уже иначе. И о другом.

Ариэна теперь больше, чем когда-либо испытывала потребность в уединении. Она часто уходила в тихую заводь, где арилл рос впере­межку с кораллом, и подолгу сидела, погрузившись в сладостное оце­пенение. Начинался сезон тумана. Ариэна не вызывала видений и не забавлялась, создавая иллюзии. Она наслаждалась покоем и мечтала о будущем. Она не хотела его знать. Хотелось просто верить, что всё будет хорошо. Ариэна не задавала богине никаких вопросов, но у богов есть свои причуды. Иногда они дают ответ, не дождавшись вопроса…

Ариэна сама толком не поняла, что это было. Стоял один из тех солнечных дней, когда золотые лучи, пронизывая мерцающий туман, создают такую чудную игру красок, что хочется часами сидеть и лю­боваться этим зрелищем. Может, она задремала? Нет. Кажется, нет… В туманном сиянии возникло видение – хорошо знакомая Ариэне жен­щина и ребёнок. Они парили между небом и морем. Свет, который от них исходил, 6ыл ярче солнечного, но не слепил глаза. Женщина с серебристо-пепельными волосами держала на руках мальчика лет трёх, удивительно похожего на неё. Те же светлые волосы, те же прозрачные «морские» глаза... У Ариэны замерло сердце. Её неро­дившемуся ребёнку было бы сейчас примерно столько…

– Скоро будет, – сказала женщина. – Не успеешь и оглянуться. Он заставил тебя ждать, но это не страшно. Он всё равно к те­6е придёт. Всему своё время.

Красивый светловолосый мальчик улыбнулся Ариэне, и её захлест­нула волна нежности.

– Посмотри повнимательней на этого будущего морского владыку, – с гордостью произнесла женщина. – Твой первенец – весь в свою лиммеринскую бабку. Ди-Милон уже при нём станет самым богатым островом на юго-западе.

Видение исчезло так же внезапно, как и появилось. Растаяло в мерцающем тумане. А вскоре и солнце скрылось за облаками. Свет померк, но не исчез. Ариэна знала, что он стал частью её. И той новой жизни, которая в ней созревала.

В этот день она сообщила Тамрану, что он станет отцом, но ни словом не обмолвилась о разговоре с богиней. Благословение Вели­кой Матери – таинство, о котором следует молчать.

Гиамара перестала восходить над морем, но Ариэна знала, что звезда ещё близко, – уже хотя бы потому, что утром и вечером по­являлся призрачный замок.

– Мы сможем отправиться туда, даже если Гиамара будет далеко, – сказала Ариэна мужу. – У нас же есть магическая дверь.

Они снова побывали на звезде с небольшим отрядом. Её о6итатели ещё были там. Пришельцы казались безучастными, а «живые мертвецы» смотрели на незваных гостей с вялым раздражением. Они по-прежнему не хотели покидать свой Дворец Наслаждений, предпочитая не заме­чать, что его стены излучают уже гораздо меньше света и не так охотно пропускают сквозь себя, превращаясь в туман. Сильвена всё больше и больше погружалась в ту блаженную истому, что легко стира­ет границу между жизнью и смертью. Умирающая звезда 6аюкала её в своей прозрачной колыбели, и Ариэна чувствовала, что аранху лучше не будить. Хотелось поскорее покинуть этот мир смерти, вернуться на свой солнечный остров и жить, радуясь каждому новому дню.