Долгожданное событие состоялось в начале лета. У Ариэны даже сердце замерло, когда во дворе замка остановилась нарядная повозка, запряжённая четвёркой серых магалов. Алима явилась в сопровож­дении многочисленной охраны. Некоторых Ариэна сразу узнала. Это были воины Святилища, два года назад перешедшие на сторону Новой Аранхайи. Ариэна гадала, на чьей они стороне сейчас. Эти воины продолжали служить в Ур-Маттаре, который пока что так и не пере­именовали и который оставался деловым и торговым центром страны. Царская чета иногда посещала столицу и даже устраивала в Доме Собраний встречи с главами цеховых общин, в основном с Палатой Куп­цов, но Ариэна ловила себя на том, что никак не может избавиться от неприязни к этому городу. Огромное Святилище по-прежнему назы­валось Священным Садом, только вот имя Маттар здесь больше не про­износили. Люди называли богиню Великая Аранха и никак иначе. Во всяком случае вслух. Ни для кого не было секретом, что кое-кто до сих пор втайне молится Маттар. Некоторые так и не поверили, что загадочными кровопийцами были её охотничьи нити и люди, остав­шиеся в живых после нападения этих нитей-убийц. Такими людьми тоже овладевала жажда крови. Иногда она проходила быстро, а иногда че­рез несколько месяцев. Иные за это время успевали кого-нибудь убить. Ариэна часто вспоминала ту женщину. Анору, выпившую кровь у своего собственного сына. Утолив жажду, она сообразила, что сде­лала, и сошла с ума. После гибели Маттар прошло больше полутора лет. 3а это время ни один человек не стал жертвой кровопийцы. Ариэна знала, что боевые нити нераты живут около полугода, а поскольку ткать их теперь некому, то и кровососов можно больше не опасаться, но каждый раз, проезжая по улицам Ур-Маттара, она лови­ла себя на том, что боится увидеть в глазах какого-нибудь прохоже­го красноватый огонёк. Этот страх подогревали и мучившие её в последнее время кошмары. Сны, в которых её преследовала огненная нить.

Ариэна не бывала в Ур-Маттаре с середины весны. Примерно в это время там и поселилась Алима. Ариэна едва её узнала. Сперва она решила, что из повозки вышла какая-то старшая родственница Алимы, а за ней вот-вот появится худенькая девочка с тонкой шеей и щуп­лыми плечиками. Но девочка всё не появлялась, а встретившись взглядом с незнакомкой, Ариэна явственно ощутила холодок. Она узнала этот взгляд – высокомерный и бездушный. Именно он поразил её, когда она около двух лет назад закончила портрет Алимы. Про­роческое полотно… Сейчас у Алимы было больше сходства со своим портретом, чем тогда, несмотря на то, что Ариэна изобразила на нём ребёнка, а теперь перед ней стояла вполне сформировавшаяся девушка. Алима всегда была слишком мала для своих лет. И очень худа. Говорили, что болезнь задерживает её развитие. Похоже, ког­да болезнь отступила, организм решил поскорее наверстать упущен­ное. Ростом тринадцатилетняя Алима уже почти сравнялась с Ариэной и настолько превосходила её пышностью форм, что на первый взгляд казалась старше царицы, которой не так давно исполнилось семнад­цать. Впрочем, только на первый взгляд. Лицо у Алимы оставалось детским. Почти. Ариэна видела перед собой ребёнка-переростка, ра­но развившегося телом, может, и неглупого, но явно с отстающей в развитии душой. И ещё Ариэна видела, что этот большой ребёнок очень собой доволен и очень многого хочет. Причём не от себя, а от других.

Алима приветствовала царицу по всем правилам, но Ариэна, едва её дослушав, ласково взяла за руку и повела к парадному крыльцу.

– Называй меня, как и прежде, по имени. Старым знакомим цере­монии ни к чему. Я очень рада тебя видеть – такой здоровой и цве­тущей.

– Я помню, кому я этим обязана, – улыбнулась Алима, но её улыб­ка была фальшивой.

Эта девушка не любила вспоминать, кому и чем она обязана. От неё исходила угроза – Ариэна это чувствовала. Она утратила почти всю магическую силу, зато в ней снова проснулся ин­стинкт охотницы, то почти что звериное чутьё, которое так часто помогало ей в лесу, где за любым кустом мог затаиться хищник.

Этого хищника создала она сама – когда исцелила больного ребён­ка при помощи магического лекарства. Алима обладала силой, это Ариэна тоже чувствовала.

Гостей разместили со всеми удобствами. Кто-то из дворцовых слуг заметил, что у юной предсказательницы охраны и нарядов едва ли не больше, чем у царицы.

– На то она и предсказательница, – ухмыльнулся молодой воин из охраны Алимы. – Должно быть, наша госпожа предвидит перемены.

Эта наглая шутка быстро облетела весь замок. Ариэне было не по себе. Если гости заявляют такое, едва ступив за порог, то чего ждать дальше?

Алима представила Ариэне своего «лучшего друга» – красивого юношу лет двадцати со странным разрезом глаз.

– В жилах Феарена есть раннадская кровь, – сказала она. – У его деда была служанка из степей. И так получилось, что детей ему по­дарила только она. Пришлось их узаконить.

Феарен был очень почтителен с царицей, но Ариэна не могла отде­латься от ощущения, что он смотрит на неё, словно прикидывая, куда ей лучше всадить нож. Его 6лестящие узковатые глаза оставались хо­лодными, даже когда он смеялся. Ариэна сразу поняла, что Феарен для Алимы не просто друг. Эта девушка была уже достаточно зрелой, чтобы иметь любовника. Но недостаточно зрелой, чтобы любить.

Приезд новой предсказательницы вызвал в округе настоящий ажиотаж. Доступ в замок был открыт всем, так что во внешних дворах Круглой Башни теперь постоянно толпился народ. Ажиотаж усилился, когда однажды, за обедом с правителями нескольких уров, которые вдруг тоже надумали нанести царской чете визит, Алима рассказала о своём новом видении. На сей раз опасность угрожала Ур-Маттару и соседнему Ур-Тилену. В нужное время и в нужное место было от­правлено войско, и через пару дней в замке праздновали победу.

На пиру-то и разразился первый скандал. Кто-то из свиты Алимы предложил тост за лучшую избранницу Новой Аранхайи. Его дружно поддержали, но, подняв кубки, одни выкрикивали имя Ариэны, а другие – Алимы. Находчивый Гвен немного разрядил обстановку, предло­жив выпить сразу за обеих. «Ведь царица и её гостья о6е великие избранницы!» Нарочно или нечаянно, но Гвен как-то уж слишком вы­делил слово «гостья», из чего были срочно сделаны выводы. Неко­торые решили, будто Гвен подчеркнул, что он вовсе даже не ставит Алиму на одну ступеньку со своей госпожой, просто следует прави­лам гостеприимства. В конце праздника, когда вина было выпито бо­лее чем достаточно, разгорелся яростный спор.

– Лучшими аранхинами всегда считались те, кто умеет предсказы­вать! – крикнул один из воинов Алимы. – Если Великая Аранха отвернулась от одной и заговорила с другой, значит, она сочла другую более достойной!

Ему ответили, что не его госпожа спасла страну от железных демонов, что не она два года защищает воинов Аранхайи магической бронёй и залечивает их раны. И что ещё неизвестно, какая богиня разговаривает с девушкой, которая поселилась там, где до сих пор витает тень чёрной демоницы.

– Теперь все знают, какими предсказателями были избранники Маттар! – заявил Умас.

– Так ты обвиняешь нашу госпожу в служении демонам?! – взвился тот, что затеял спор. – Можно подумать, это она дочь туманного оборотня! Она потомок Симерада, мудрого царя, при котором был постро­ен этот замок. Может, это она должна сейчас восседать во главе стола!

– Ту, что восседает во главе стола, выбрал народ!

– Мнение народа может измениться, когда он наконец поймёт, кто истинная избранница, а кто завоевал и удерживает власть с помощью туманных призраков и демонов смерти!

Разгорячённые спорщики перешли на крик, совершенно не думая о том, что их прекрасно слышат даже на другом конце стола. На них зашикали, и они вроде бы угомонились, но после застолья сцепились снова – уже на улице. В ссору ввязались ещё несколько человек, и дело едва не закончилось звоном мечей.

Алима извинилась за своих людей, но Ариэна видела, что в глуби­не души новая предсказательница довольна случившимся.

Следующая стычка закончилась ещё хуже. А поводом для неё послу­жил один из царских указов. Лесное Братство давно уже предлагало принять охотничий устав и следить за тем, чтобы его со6людали не только Лесные Братья, но и все, у кого возникло желание поохотить­ся. Знать, которая в последнее время полюбила это развлечение, со­вершенно не считалась с жизненными циклами лесных тварей. Иные го­ре-охотники убивали даже самок в период вскармливания детёнышей. Ариэна решила, что пора положить этому безобразию конец. В первый же месяц своего правления она вместе с главами охотничьих общин разработала устав, где были чётко определены сроки охоты на каждо­го промыслового зверя. Охотничий устав напечатали в огромном количестве и продавали за чисто символическую цену. Каждый совершеннолетний житель Аранхайи должен 6ыл с ним ознакомиться. Во всяком случае с его основными положениями, которые вывешивались на улицах всех городов и посёлков. В Круглой Башне такими листовками был обклеен весь Охотничий Двор – так называли огромный двор с загонами для скакунов и кайялов. Словом, гости не могли не знать, что охота на кайлотов разрешена только в третьем летнем месяце – когда у них подрастёт новый выводок.

Наверное, конфликт не был бы таким острым, если бы правило на­рушил кто-нибудь из охранников Алимы, но нарушителем оказался её «лучший друг». Причём, когда Умас, сопровождавший гостей на охо­ту, не позволил ему выстрелить в самку кайлота, Феарен едва не ударил его плетью. Умас, который при всём своём добродушии отли­чался горячим нравом, тут же выхватил кинжал. Оба соскочили с ма­галов и, прежде чем их разняли, успели друг друга ранить. Ладно ещё, несерьёзно. Не вмешайся сам царь, поединок мог бы закончиться весьма печально.

– Этот парень ведёт себя, как раннадский князёк! – возмущался Умас. – У нас даже на слуг не принято замахиваться – ни рукой, ни плетью. В Див-Аранхе уже лет двести никто себе такого не позволял!

– Да, в нём постоянно закипает степная кровь, – извиняющимся тоном сказала Алима. – Ему так трудно себя сдерживать. К тому же Феарен просто одержим охотой… Да, я знаю, это была кормящая мат­ка. Феарен уже остыл и признаёт, что был не прав. Больше такого не повторится.

Умаса и Феарена помирили – вернее, заставили пожать друг другу руки, но в тот же день в воинской трапезной, где обычно ели царские дружинники, а сейчас и охрана Алимы, опять вспыхнула ссора. А поскольку свидетелями её стали служанки, то содержание словесной перепалки тут же с небольшими дополнениями разнеслось по всему замку. Ариэна поняла: даже если отбросить все эти дополнения, ссора выходит далеко за пределы обычной стычки, какие порой вспыхива­ют среди молодых воинов, особенно когда сталкиваются две компании. Начали ссору гости. Они заявили, что им испортили всю охоту, что здесь не уважают госпожу Алиму и её друзей и что они не намерены подчиняться указам царицы, которая ещё три года назад шастала в грязных сапогах по северным дебрям. Пусть мол пишет законы для своего лесного сброда, а людям благородной крови она не указ. И вообще власть должна принадлежать не нищим выскочкам, а потомкам знатных родов.

«Например, потомкам Симерада», – подумала Ариэна.

Тамран был в ярости.

– Ещё один скандал – и я забуду о законах гостеприимства, – сказал он жене. – Гости, которые не уважают хозяев, сами не заслужи­вают уважения.

– Если мы их выставим, будет действительно громкий скандал, – возразила Ариэна. – Новая предсказательница уже пользуется автори­тетом. Особенно на фоне моего нынешнего магического бессилии. Если она уедет отсюда с обидой, никто даже не станет разбираться в при­чинах конфликта. У всех будет только одно объяснение: царица нена­видит новую аранхину, потому что завидует. Им этого и надо. Они же нарочно тут всех провоцируют.

– И сколько мы ещё будем это терпеть?

– Не знаю, Тамран… Но ты же знаешь, что не пригласить я её не могла. Все ждали от меня этого жеста, и не сделай я его, я бы уже давно прослыла злобной завистницей. Да я и не жалею, что пригласила её. Я хочу быть поближе в своему врагу. Хочу понаблюдать за ней, выяснить, какова её роль в том, что со мной случилось. Я чувствую – от неё исходит зло. Алима – часть той силы, которая причиняет мне вред. Соседство врага – вещь неприятная, но иногда полезная.

– Да, пожалуй, – согласился Тамран. – Мне тоже всегда больше нравил­ся ближний бой. Вытурив их отсюда, мы не избавимся от проблемы. Алима действительно сильная колдунья?

– Достаточно сильная. Но магией паутины она не владеет. Алима не аранхина. У неё нет контакта ни с одной аранхой.

– Значит, она избранница Найяры?

– Не хочется её так называть, но, похоже, она действительно владеет магией тумана. И пробудила в ней это я.

– Значит, диввины тоже способны разговаривать с детьми тумана?

– Почему бы и нет? Может, им только страх и мешает. И потом, я не уверена, что Алима чистокровная диввинка.

– Я тоже, – усмехнулся Тамран. – Для чистокровной диввинки она немного бледновата.

– Вот именно, – кивнула Ариэна. – Раньше я списывала это на болезнь, но теперь Алима здоровёхонька. Я разбудила в ней маги­ческую силу, она чем-то себя выдала, и об этом узнали наши враги. Алима – это оружие, которое они против нас используют. Во всяком случае, она далеко не главная фигура в этой игре. Возможно, она даже не подозревает, что её просто используют…

– Сейчас ты начнёшь её жалеть? Она не похожа на невинное созда­ние, попавшее в лапы хищников. Она сама из породы хищников, а опе­ряются такие, как она, очень быстро.

– И всё же она ещё птенец. Мне хочется верить, что Алима не безнадёжна. Если это не так, тем хуже для неё. Я умею драться и умею быть беспощадной.

– Я знаю, – улыбнулся Тамран.

Алима вела себя так, словно выходки её дружинников удивляют её не меньше, чем хозяев Круглой Башни.

– Не знаю, что на них нашло, дорогая, – промурлыкала она, невинно хлопая ресницами. – Феарен говорит, что это всё свобода и лесной воздух. Словно с привязи сорвались… Не обращай внимания на их болтовню. Они просто очень меня любят. И считают меня своей царицей. Ты ведь не думаешь, что я и мои люди затеваем что-то дурное?

– Нет, Алима, мне не хочется думать, что меня способна предать та, к кому я относилась, как к младшей сестре, которой у меня ни­когда не было. Мне вообще не хочется говорить о плохом. Лучше по­беседуем, как мастера одного цеха. Я уже так устала быть единственной аранхиной в стране. Расскажи мне, как ты стала избранницей.

– Ну… – замялась Алима. – Это же такое… личное. Я сама не знаю, как это получилось. Сначала мне снились вещие сны, а потом и наяву стали появляться видения.

– Чья ты избранница? Моя аранха знает всех своих соплеменниц.

– Я избранница Великой Аранхи, – вскинула подбородок Алима. – Мне не нужны посредницы.

– И ты не делаешь магических полотен?

– Нет. Разве богиня не посылала тебе картины того, что было и будет? То, что видно только тебе…

– Да, такое бывало, но редко. В Великую Паутину проще попасть через ту дверь, что есть в царстве сновидений. Или вступив в глубо­кий контакт со своей аранхой. Сначала поднимаешься по её паутине, а потом взлетаешь… Но это не всегда. А когда я овладела ещё и магией тумана, я стала делать магические полотна из тумана, паути­ны и огня. Это окна, которые позволяют заглядывать в Великую Паути­ну. А иногда приходится брать в руки кисть. Когда водишь ею по тка­ни, образы становятся всё более отчётливыми и складываются в карти­ны. Иногда пророческие. Ты умеешь рисовать? Это умели все аранхины.

– Мне этого не нужно. Я и без этого вызываю пророческие видения.

– Ну и чудеса! Прямой контакт с Великой Аранхой – это же такая редкость! У тебя это получается всегда? Стоит тебе только захо­теть?

– Нет, когда я сильно устаю, не получается.

– Сейчас ты выглядишь отдохнувшей. Не могла бы ты предсказать мне будущее?

– Нет! – поспешно, словно чего-то испугавшись, выпалила Алима. – Настоящая аранхина не тратит силу на личные предсказания, ты же сама так всем говоришь.

– Ты права. Я действительно не должна была тебя об этом про­сить. Лучше скажи, что ждёт в ближайшем будущем Аранхaйю. Меня тревожит обстановка в стране, а предсказывать я сейчас не в сос­тоянии. Никак не могу восстановить свою магическую силу.

– Хорошо, я попробую, – согласилась Алима.

Она долго молчала, изображая глубокую сосредоточенность. Потом уставилась туманным взором в пространство и заговорила:

– Аранхайю ждут перемены. Я вижу битвы… Небесный огонь… Лучи, которые обрушиваются на нечестивцев…

Ариэна знала, что её собеседница не видит никаких пророческих картин. Её бы рассмешило это притворство, если 6ы не встревожило то, что говорила Алима. Она же явно говорила то, чему её научили. Если её предыдущие «предсказания» сбывались, значит, должно сбыться и то, что она якобы увидела сейчас.

– Неужели всё так ужасно?

– Ну… Это не обязательно сбудется, – сказала Алима. – Просто есть такая угроза. Всё зависит от того, насколько мудро поведут себя правители.

– А что будет, если они поведут себя мудро?

– Война закончится. В стране воцарятся мир и порядок.

– И что для этого нужно сделать?

– Тебе видней, – прищурилась Алима. – Ты же царица.

– А ты не могла бы сделать эту картину видимой для меня?

– Нет! – Ответ опять был поспешным и прозвучал испуганно. Алима напоминала ученицу, которая, стоя перед наставницей, лихорадоч­но придумывает отговорку. – Если богиня посылает видения только мне, значит, только я и могу их видеть.

– Что за глупости? Аранхины часто открывали свои видения другим.

– Богиня запретила мне это делать, – Алима покраснела, прекрас­но понимая, что её враньё звучит неубедительно.

– Ты можешь проявить своё видение на магическом полотне из ту­мана, огня и паутины…

– Я не занимаюсь магией тумана! Я – избранница Великой Аранхи! – снова вздёрнутый подбородок, вызывающая улыбка, но голосок дрожит от страха – как у воровки, которую поймали за руку.

– Я сама сделаю полотно, – предложила Ариэна.

– Нет! Я не могу заниматься лиммеринской магией! Аранха мне этого не простит.

– Ещё как простит, моя дорогая. Неужели ты, человек, способный видеть больше, чем другие, до сих пор не поняла, что пробудило в тебе магическую силу? Ведь ты же видела туман, которые клубился над чашкой с твоим лекарством. Мы решили ничего не говорить твое­му деду – он и так боялся всего на свете… Я вот только не пони­маю, чего боишься ты. Я многих исцелила таким способом, и они не делают из этого тайны.

– Да, ты исцелила меня не без помощи тумана, но я стала избран­ницей вовсе не поэтому! – Алима судорожно облизнула побледневшие губы. – Я избранница Великой Аранхи и не должна иметь дело с детьми тумана.

Ариэна поняла, чего боится эта девушка. Алима хотела, чтобы её считали избранницей Великой Паучихи. Той, кому издавна молились диввины, дети паутины. Они слишком долго считали враждебной магию тумана и ненавидели тех, кто ею занимался. А ещё больше ненавидели и боялись тех, кто смешивал два вида магии. Полукровок. Таких, как нынешняя царица Див-Аранхи. Ариэну с самого начала приняли не все, а сейчас неприязнь к ней росла с каждым днём. В последнее время к ней опять прикрепилось прозвище «туманный оборотень». И сно­ва упорно распространялось старое, совсем ненадолго и непрочно забытое мнение о вредоносной силе тумана. Магия тумана была един­ственной разновидностью магии, которой владела Алима, но ей вну­шили, что она должна это скрывать. Избранница, которую собирались сделать царицей вместо Ариэны, должна была считаться избранницей Великой Аранхи. Богини-паучихи. Ведь те, кто стоял за Алимой, по­нятия не имели об истинной природе магической силы, об истинной сути богини и о том, что аранха – не единственный её облик. Ни Алима, ни её покровители не знали, что туман и паутина – материи, родственные по своей природе.

– Дорогая, я сейчас не в лучшей форме, но я всё же кое-что смыслю в магии, – улыбнулась Ариэна. – Если богиня послала тебе виде­ние, ты можешь проявить его на туманном полотне, которое сделаю я. Я, а не ты…

– Нет! Я не могу!

– Попробуй и увидишь, что это совсем не трудно.

– Нет! Я боюсь тумана! Я боюсь лиммеринской магии! Я боюсь разгневать богиню! Я не могу!

«Естественно, не можешь, – подумала Ариэна. – Потому что ника­ких видений у тебя не было и нет. Иначе ты смогла бы проявить на магическом полотне любую посланную тебе картину. Дети тумана на­делили тебя магической силой, но ты не способна даже просто сде­лать картинку из тумана. Просто что-нибудь слепить из него, что­бы попытаться меня обмануть. У тебя, дорогуша, нет ни таланта, ни воображения».

– Не проси меня, пожалуйста… Я не буду. Я не могу! – тверди­ла Алима с упрямством ребёнка, которого поймали на лжи, но кото­рый намерен отпираться до конца.

– Ну и ладно, – пожала плечами Ариэна. – Не можешь – и не на­до. В конце концов ты должна беречь свою силу. Да и вообще своё здоровье. Тебе следует побольше бывать на солнце, дорогая. По-мо­ему, ты немного бледна. Ты всегда так плохо загораешь?

– Я? Да... я действительно... редко выхожу из дома.

Алима стала ещё бледней, а её улыбка ещё фальшивей. Сейчас она так походила на затравленного зверька, что Ариэна почувствовала к ней невольную жалость.

– Алима, я была и остаюсь твоим другом и всегда рада тебе по­мочь. Скажи, у тебя всё в порядке? Ты ещё очень юна, а вокруг столько людей, которые могут заманить тебя в сети, чтобы восполь­зоваться твоим даром в дурных целях. Скажи честно, тебя никто не запугал? Ну, из-за того, что я вылечила тебя при помощи тумана…

– Вот ещё! – фыркнула Алима. – Ты же сама говоришь, что этого можно больше не бояться.

– Можно. Но некоторые всё равно боятся. И по-прежнему считают магию тумана враждебной. Вернее, хотят, чтобы диввины её таковой считали и ненавидели тех, кто ею владеет. Послушай, девочка, Вели­кая Аранха одинаково любит и детей паутины, и детей тумана. А её гнев вызывает тот, кто делает и замышляет дурное, предаёт друзей, платит злом за добро…

– Не понимаю, к чему ты всё это говоришь, – холодно перебила Алима. – Я не безмозглое дитя, чтобы мною кто-то вертел и застав­лял делать что-то плохое. Я аранхина и всегда буду действовать на благо страны. К этому обязывает и кровь древних царей, которая течёт в моих жилах!

Нет, этот зверёк был настроен только кусаться. И очень спешил стать настоящим зверем. Способным перегрызть горло любому, кто встанет у него на пути. Ариэна вспомнила, как часами возилась с этой девочкой, жертвуя временем, которое могла бы потратить на картины, на чтение книг. Она ни о чём не жалела. Никто ведь не заставлял её жертвовать своим драгоценным временем ради больного ре­бёнка. Но сама Алима… Неужели она ничего этого не помнила? По­чему она выросла столь бездушной? А главное – когда она такой стала? Её всегда жалели, о ней заботились. Когда в ней появилась эта чёрствость, которую никто не заметил? Или заметил, но не придал значения? Алима всегда была капризна, порой даже деспотич­на – особенно с дедом, но все списывали это на болезнь. Обречён­ность Алимы, её беззащитность обезоруживали всех, побуждая всё ей прощать и не замечать в ней дурного. Её ведь по сути никто не вос­питывал. Её только жалели и любили. Но не научили жалеть и любить других. Единственное, что ей запрещали, так это надевать венец с цветком, похожим на восьмиконечную звезду. Царский венец Симерада… Да ещё говорить о своих царственных предках. И этот запрет­ный плод стал её тайной страстью. Так вот чем обернулись грёзы маленькой Алимы. Больная девочка, балансируя на грани жизни и смерти, тешила себя, воображая себя принцессой. Она мечтала стать ею если не в этой, то хотя бы в следующей жизни, но судьба подари­ла ей и эту жизнь, и возможность осуществить свою мечту. Надо то­лько очень захотеть. Она же привыкла получать всё, чего хотела. Во всяком случае всё, что просила у деда. Ведь он же думал, что она обречена. Он только луну ей с неба не мог достать. И звёзды… Впрочем, Алиму интересовала лишь одна звезда. Та, которая украша­ла царский венец Симерада и всех правителей его династии.

– Да, Алима, теперь ты можешь открыто гордиться кровью древних царей, текущей в твоих жилах. Почти девять столетий считалось, что царь Ассеан не оставил наследника. Не хотели признавать его сына от полукровки Тимены. Законной супругой Ассеана она не была, но она же родила его сына, и род не прервался…

– Это неправда! – вспыхнула Алима. – Астинома родила другая любовница Ассеана, диввинка. Он не был сыном Тимены! Это одна из тех сплетен, которые живут веками и имеют особую ценность для тех, кто любит порочить достойных…

– Помилуй, дорогая! Как можно считать пороком то, что Ассеан любил Тимену и признал её ре6ёнка? И разве я могу считать аранхи­ну Тимену порочной только потому, что она была полукровкой, как и я сама?

– Я не хотела сказать ничего плохого ни о тебе, ни об аранхине Тимене, – смутилась Алима. – Просто это всё неправда. Авторы хро­ник говорят, что сын Ассеана Астином был смуглым и черноволосым.

– Древняя кровь может сказаться через пять, десять и больше поколений. И даже через несколько веков. И потом… Наверное, ни один диввин не может с уверенностью утверждать, что среди его сравнительно недавних предков не затесалось ни одного лиммерина. Лиммеринская кровь даёт власть над туманом…

– Мне вполне достаточно того дара, которым меня наградила Ве­ликая Аранха, – заносчиво заявила Алима.

– Это хорошо, что ты умеренна в своих желаниях. Это говорит о благоразумии. А если ты так стыдишься кое-кого из своих славных предков, почаще бывай на солнце, а то твоя интересная бледность может вызвать подозрение у ревнителей чистоты крови. Я не думала, что такие исчезнут в одночасье, но у меня и в мыслях не было, что ненависть к лиммеринам закипит с новой силой. Особенно если учесть, что лиммеринские наёмники помогли свергнуть власть лжеизбранников. Я уж не говорю о том, что Див-Аранха давно и успешно торгует с морским народом. Признайся, Алима, ты владеешь магией тумана? Если да, я помогу тебе овладеть ею ещё лучше и расскажу о тех ловушках, которые она может устроить неопытному магу. Расскажи, тут нечего стыдиться, а мне ты можешь доверять…

– Я избранница Аранхи! – почти крикнула Алима. – Я ничего не стыжусь, я просто не владею магией тумана! Несмотря на то, что ты меня исцелила… Если, конечно, то питьё действительно стало при­чиной моего выздоровления. Я думаю, это была воля Великой Аранхи. Она подарила мне жизнь, потому что пожелала сделать меня своей из­бранницей. Я очень благодарна тебе за то, что ты меня лечила, но ты же знаешь – наши судьбы в руках богини.

– Да я-то знаю, – усмехнулась Ариэна. – Алима, от чего умер твой дедушка?

– От удара. Ему кровь ударила в голову… Это врач так объяснил.

– Мне очень жаль. Я даже не знала…

– Да ты и не интересовалась, как мы живём… Нет, я всё понимаю, у царей есть дела поважней.

– Я была в Полумесяце вскоре после коронации. Приезжала, чтобы забрать свои вещи… Вернее, то, что осталось после многочисленных обысков. Вас с дедом не было дома. Соседка Аминола заверила меня, что у вас всё в порядке.

– У нас действительно было всё в порядке. Дедушка умер неожиданно. Он даже не болел.

– Тебя сразу забрали родственники?

– Нет, друзья наших родственников. Очень дальних. Я о них даже не знала.

– А кто они, эти друзья вашей дальней родни?

– Семья Феарена. Они владеют землёй на юго-востоке. Очень достойные люди. И гораздо более знатные, чем все думали до недавне­го времени. При прежней власти потомки древних родов старались не высовываться, сама знаешь.

– Выходит, у вас с Феареном много общего?

– Да, пожалуй.

– Ты ему доверяешь, Алима? Надеюсь, он не из тех авантюристов, что вовлекают девушек в опасные игры?

– Не из тех, высокая госпожа, – подчёркнуто вежливо ответила Алима, давая понять, что считает вопрос неуместным и что вообще предпочла бы закончить этот разговор.

– Не обижайся. Просто я не могу за тебя не тревожиться. Я сама знаю, что это такое – вдруг обрести дар. Обнаружить, что можешь такое, о чём другие и не помышляют. Иногда даже кажется, будто можешь всё и запросто получишь всё, что хочешь. А за всё приходится платить. И чем больше силы, тем больше ответственности.

Алима слушала её со скучающим видом умной девочки, которой то­лько хорошее воспитание мешает послать назойливую наставницу по­дальше. Ей нравилась игра, в которую её втянули. И ей никого не было жалко.

– Алима, я желаю тебе только добра и всегда рада тебе помочь. Захочешь поговорить – приходи в любое время.

Девушка кивнула, но после этого разговора старалась пореже по­падаться Ариэне на глаза. Теперь они встречались только за столом, и Алима отводила взгляд каждый раз, когда замечала, что Ариэна на неё смотрит. Не могла же она не понимать, как это гадко – вредить тому, кто спас тебе жизнь, а теперь ещё и оказывает тебе госте­приимство.

Скандалов больше не было, но доверенные Ариэны, следившие за гостями, сообщали ей, что те постоянно отираются в Ур-Саммеле. Дружинники Алимы и Феарена быстро спелись с компанией Темры, и хо­тя обе компании вели себя тихо, Ариэна знала – эта дружба не су­лит ей ничего хорошего.

Она сейчас не могла наблюдать за своими врагами на расстоянии ­– вызывая картины на магические полотна, но кое-какие магические приёмы были ей ещё под силу, в том числе – способность при помощи тумана, огня и паутины проходить сквозь стену. Ариана нашла два места, где из коридора можно было незаметно проникнуть в покои Алимы. В одном месте, преодолев стену, она оказывалась в нише за ковром, в другом – за огромным резным шкафом, который, наверное, не передвигали с тех пор, как сюда поставили – лет эдак восемьсот тому назад. Тайные визиты в покои Алимы 6ыли не6езопасны, но Ариэна привыкла рисковать. Только вот, к сожалению, ничего интересного она там не услышала. Феарен приходил к Алиме и довольно часто, но они почти не разговаривали. Оставшись наедине, они едва ли не сразу забира­лись в постель. Может, они догадывались, что в замке, хозяйка ко­торого колдунья, надо вести се6я осторожно? А иногда у неё созда­валось впечатление, что этим двоим и говорить-то не о чем. Уже хо­тя бы потому, что они ничего не решают. Они походили на детей, ко­торые прилежно исполняют каждый свою роль и ждут, что взрослые их за это хорошо наградят.

Ариэна самолично обыскала комнаты своей гостьи. Это 6ыло непросто, потому что горничная Алимы почти не покидала апартаменты гос­пожи, приводя в порядок её многочисленные наряды. Алима меняла их не по разу в день и никому не позволяла прикасаться к ним, кроме своей служанки. Ариэна не нашла в комнатах гостьи ничего интерес­ного, а вот обыск в Доме Заложников прояснил очень многое. Если не сказать – всё.

Свои вылазки в Ур-Маттар она приурочила к отъезду Тамрана – он на несколько дней отправился с небольшим войском к юго-восточной границе. После того, как благодаря «предсказаниям» Алимы были раз­громлены три тайных отряда, раннады притихли, но царские разведы­вательные отряды продолжали прочёсывать леса по всей стране, и са­мые большие рейды проходили под предводительством Тамрана.

Ни одна живая душа не знала, что царица три ночи подряд провела в Ур-Маттаре. Магическая дверь вела из замка в кемеровую рощу на южной окраине столицы, а долететь оттуда до Священного Сада было недолго. Ночи сейчас стояли безлунные. Ариэна знала, с какой сто­роны лучше пробраться в Святилище, и Дом Заложников она в своё время изучила неплохо. Теперь, когда Алима жила в Круглой Башне, охраны возле него было немного.

Ариэна проникла в дом через чердачное окно. Она сразу о6ратила внимание на то, с каким размахом он сейчас обставлен. Шкафы прос­то ломились от нарядов Алимы, а среди украшений прео6ладали венцы и диадемы с восьмиконечной сапфировой звездой. Похоже, эту девоч­ку просто заклинило на мечтах о царской короне. Феарен был богат и ничего не жалел для своей юной любовницы. Но вовсе не потому, что так уж её любил. Эту девочку собирались сделать царицей, имен­но поэтому сейчас извлекли из руин и подняли на щит её родослов­ную, а Феарен… Ариэна могла только догадываться, кто возглавля­ет заговор, но, возможно, когда всё будет готово к свержению ныне царствующей четы, армию повстанцев возглавит Феарен. Новый царь- воин…

Ариэна подумала о своих военачальниках, многие из которых на­ивно полагали, будто Алима претендует всего лишь на место в Свя­щенной Триаде. Даже Кинир видел в этом возможность поправить поло­жение, а заодно укрепить пошатнувшийся авторитет Ариэны. Разве народ не одобрит мудрость и благородство царицы, которая доброволь­но возложит часть своих полномочий на более одарённую колдунью? Кинир, как и многие другие, не понимал, что подвеска аранхины Али­му не устроит. Ни её, ни тех, кто за ней стоит. Алиме нужна не столько шестиконечная звезда аранхины, сколько восьмиконечная звезда Симерада. Царский венец. Разве Ариэна и Тамран не доказали, что Священная Триада ни к чему? Достаточно правящей четы. Во вся­ком случае если супруга царя может быть одновременно аранхиной и царицей-хозяйкой. Другое дело, что нынешняя царица со столь ответственней ролью не справилась. К тому же она полукровка. Не лучше ли возвести на престол настоящую диввинку, в чьих жилах течёт кровь самого знаменитого царя Аранхайи? Именно на это намекали ав­торы многочисленных листовок, которые в последнее время ходили по всей стране. Подтверждали это и книги, которыми была завалена од­на из комнат Дома Заложников – сплошь старинные хроники времён правления династии Симерада и жизнеописания его потомков.

Но самое интересное оказалось в подвале, куда Ариэна спустилась на вторую ночь. Здесь можно было зажечь все лампы, не 6оясь, что свет увидят с улицы. Первым, что ей бросилось в глаза, были два портрета: её и Алимы – тот самый, что она сделала по её просьбе почти два года назад. Портрет Ариэны Алима могла найти только в её квартире – там оставалось много её работ. Забирая свои вещи, Ариэна заметила пропажу нескольких картин, но не придала этому особого значения. Картины могли стащить и те, кто проводил обыск, и даже соседи. В мансарду, где находилась мастерская Ариэны, можно было проникнуть через люк на крыше. Дело небезопасное, но почему бы не попробовать. Тем более что хозяйка исчезла в неизвестном направлении и непонятно, когда вернётся. Ариэна знала, что Хавел следил за её квартирой, но подслеповатому старику трудно заметить пропажу двух-трёх не6ольших полотен.

Ариэна редко рисовала себя. Это был единственный портрет, над которым она работала довольно основательно, сидя перед зеркалом. А закончила она его незадолго до Осеннего Маскарада. 3начит, порт­рет взяла Алима. И дед ей разрешил. Наверное, она сказала, что хо­чет видеть свою единственную подругу хотя бы на полотне, раз уж та исчезла и неизвестно, появится ли здесь снова. Тогда, около двух лет назад, это вполне могло прозвучать искренне. Или почти искрен­не. У Алимы тогда действительно больше не было друзей. 3ато сейчас появились… Ариэна почувствовала лёгкий укол совести. Если бы она почаще интересовалась судьбой Алимы, та бы не стала орудием в руках её врагов… Впрочем, кто знает? Так или иначе, а она спасла Алиму от смерти и всегда была к ней добра, а теперь эта девочка замышляла против неё зло… Нет, не просто замышляла. Она уже при­чиняла ей зло.

Ариэна поняла, зачем Алиме понадобились эти картины. Оба полот­на оплетали нити Маттар. Каждая из них была одним концом прикреплена к портрету Ариэны, другим – к портрету Алимы. Ариэна не боялась, что нити на неё набросятся, поскольку они не были охотничьими. Или боевыми, как их ещё называли. Охотничьи нити жили недолго, а прос­тые сохраняли жизненную силу три-четыре года. Эти нити 6ыли живые. Пощупав их, Ариэна сразу поняла, что они обработаны туманом. Из них сделали оружие ещё более грозное, чем боевые нити Маттар. Туманом обработали и оба портрета, а к изображению Ариэны ещё и при­клеили тонкий слой паутины. Это была паутина Дамеи! Выходит, это Алима украла паутину, пока Ариэна «гостила» у Гали­ана. Полотно аранхи лежало в шкафу, среди белья. Вряд ли Хавел разрешил бы внучке рыться в вещах своей квартирантки. Скорее все­го, девчонка стащила у деда ключи и побывала в квартире Ариэны, когда его не было дома. Ариэна не могла поверить, что Алима уже тогда, позапрошлой осенью, замышляла против неё что-то дурное. Наверняка, она стащила паутину просто из любопытства, приняв её за какую-то нео6ычную ткань. Она просто захотела ею поиграть. Потом ей объяснили, что это такое, и вовлекли в другую, грязную, игру…

«Хватит оправдывать эту мерзавку, – сказала себе Ариэна. – Её не насильно во всё это втянули. Она сама захотела… Да, Алима ещё очень юна, но она знает, что делает. Она уже не невинное дитя. Но откуда у неё такие познания в магии? Похоже, она использует приём, позволяющий отнимать силу на расстоянии».

Ариэне ещё предстояло выяснить, как действует всё это устрой­ство, но она поняла, что нужно сделать в первую очередь. Отцепив нити от своего портрета, она сразу почувствовала, как внутри у неё что-то оборвалось. Всё тело пронзила 6оль, которая быстро прошла. И сразу стало легче. Она словно вытащила из раны клинок. Ариэна знала, что рана заживёт нескоро, но, по крайней мере, она из6авилась от того, что столько времени отравляло, сжигало её из­нутри. Да, Маттар умерла, но она продолжала мстить Ариэне руками её врагов… и бывших друзей. Руками той девочки, которую Аpиэна спасла от смерти. Алима сумела сделать нити Маттар пиявками, высасывающими не кровь, а магическую силу. Причём на расстоянии. Кто её этому научил?

Вернувшись в комнату на втором этаже, Ариэна выискала среди книг Алимы все, которые содержали сведения по магии. Она листала их весь остаток ночи, пока не нашла то, что нужно. Хорошо, что она в этом году вплотную занялась языками. Трактат «О власти над чужой силой» был написан на стародиввинском. Возле заголовка стояло имя автора – Тимена.

«Ничего удивительного, – усмехнулась Ариэна. – Кто как не по­лукровка мог использовать двойную магию, да ещё столь изощрённым способом».

Книгу она захватила с собой в замок, а «магическую лабораторию» Алимы трогать не стала – вдруг здесь время от времени появляются друзья или слуги этой мерзавки, проверяя, всё ли в порядке. Вмес­то нитей Маттар Ариэна намотала на картины обычные верёвки, кото­рые отыскала тут же, в подвале. С виду их было трудно отличить от паутины гигантской нераты. Ариэну поразило количество арилла в сундуках этой «лаборатории». Было даже несколько кусочков ариллина. Алиму хорошо снабжали – и книгами, и магическими предметами. Ариэна не удивилась бы, узнав, что Алимой руководит Нэйя. Не вла­дея магией, эта женщина прекрасно умела пользоваться чужой силой. У Алимы сила была. И было достаточно подлости, чтобы нанести удар в спину той, которая спасла ей жизнь. Высасывая из Ариэны магичес­кую силу, Алима стала сильней, но она не обрела то, о чём мечтала, – пророческий дар. Ибо нельзя присвоить то, что богиня дала друго­му. Даже если лишить этого другого жизни. Алима походила на глупо­го ребёнка, который тайком от взрослых пробрался в трапезную, схватил кубок с дорогим вином и жадно пьёт, больше половины проли­вая на пол.

Вернувшись в замок, Ариэна впервые за последние несколько меся­цев спокойно выспалась. Снов она не видела, а проснулась с давно забытым ощущением лёгкости и свободы. Она оторвала от себя нена­сытную пиявку и надеялась, что сила восстановится. Ещё не хватало, чтобы эта девчонка, которая занималась магией не больше года, вы­жала её, словно плод мандары.

Днём Ариэне приходилось принимать то гонцов, то просителей, проверять, как работает цех, где изготовлялись одежда для воинов и перевязочный материал, а по вечерам, отдав слугам распоряжения на следующий день, она закрывалась в своём кабинете и усаживалась за книгу. Она должна была понять, что за магия против неё направлена и как от неё защититься. Ведь пиявка могла присосаться снова. Вдруг Алима надумает вернуться в Ур-Маттар и обнаружит,

что её магический канал перекрыт. Правда, пока создавалось впечат­ление, что она решила обосноваться здесь навсегда. Её люди вели се6я в царской резиденции, как хозяева, и периодически делали на­мёки, возмущавшие всех, кто был предан настоящим хозяевам замка. Даже спокойный, рассудительный Мервин, который в отсутствие царя возглавлял Совет, сказал, что иногда можно пренебречь законами гостеприимства и указать нахальным гостям на ворота. Вернувшись на днях из сто­лицы, он созвал Малый Совет, на котором поднял вопрос о наказании за оскорбление властей.

– Я не призываю сажать в тюрьму за каждое слово, но царица… Излишняя снисходительность – такая же благодатная почва для беспорядков, как и деспотизм. То, что болтают здесь эти смутьяны, в столице уже звучит и на площадях, и в тавернах. Похоже, семена смуты посеяны уже давно, а сейчас они дают всходы. И не только в окрестностях Круглой Башни.

– И что же там звучит на площадях и в тавернах? – вяло поинте­ресовалась Ариэна. Мысли её были заняты трактатом Тимены. – Навер­ное, то, что править Аранхайей должны потомки самой славной царс­кой династии? Особенно если они сильней в магии, чем ныне царству­ющая особа, которая при помощи хитрых уловок заполучила сразу два царских титула.

– Примерно так, высокая госпожа, – склонил голову Мервин. – Да­же можно сказать, совсем так. Ты побывала в столице благодаря ма­гической двери? Или к тебе вернулась способность видеть сквозь пространство и время…

– Для того, чтобы понимать некоторые вещи, необязательно обла­дать предвидением, Мервин. А в нашем случае достаточно уметь чи­тать. Листовками, которыми в этом месяце забросали одну только Фи­олею, можно всю зиму отапливать этот замок.

– Ты мудра и 6ез всякой магии, моя царица, да вот только мудрость не всегда надёжная защита. Тем более от дураков.

– Я не собираюсь сажать в тюрьму за одни лишь дерзкие речи. И уверена, что царь, мой супруг, полностью со мной согласится.

– А ты знаешь, высокая госпожа, какой сейчас в Ур-Маттаре люби­мый цветок?

– Думаю, ризена.

– Вот именно. Этой весной ими засадили полгорода. Девушки носят ризены в волосах, а парни прикалывает к груди…

– Это не преступление, Мервин. Я понимаю, если бы они при этом вытаптывали все другие цветы... Или всех вокруг заставляли плести венки из ризен. Пусть воины, как всегда, следят за порядком, вот и всё.

– В Ур-Маттаре сейчас во всех тавернах распевают старинную пес­ню и царе Симераде и его возлюбленной Азеле. О том, как она пода­рила ему цветок ризены, который был у неё в волосах…

– Пусть поют. Мервин, ещё не хватало, чтобы я запрещала людям петь старинные баллады, как избранники запрещали рассказывать ле­генды о древних царях и аранхинах. Я знаю, что все эти песни и цветочки – результат упорного и кропотливого труда наших врагов, но законов, которые бы запрещали петь старинные песни и выращивать цветы, в Аранхайе нет. И издавать такие законы не стоит.

– Значит, подождём, когда поспеют ягодки, – усмехнулся Дель­вар, заседавший в Совете как глава охотничьей общины.

– А что ты предлагаешь? – спросила Ариэна.

– Взять под контроль все печатные мастерские. Вреда от этих бумажек не так уж и мало, а клевета, между прочим, дело подсудное. Ну и… не мешало бы усилить охрану замка.

– Хорошо, – кивнула Ариэна. – Только пусть это не особенно бросается в глаза.

«В 3елёном Уре, наверное, сейчас тоже вплетают в косы ризены, – думала она, уединившись после совета в своём кабинете. – Во вся­ком случае некоторые. И прыгают от радости, заранее наслаждаясь моим позором. Похоже, люди Алимы поработали везде... Люди Алимы? Да нет, скорее, люди Нэйи. Или Галиана? Кажется, он тоже готов выйти на сцену. Кричат о нём меньше, чем об Алиме, но ему-то сла­ву создавать не надо. Те одержимые, которые с горящими глазами слушали его в храме, завизжат от восторга, как только его увидят, а таких, к сожалению, немало. Так кого же собираются в ближайшее время возвести на престол? Алиму и Феарена? Алиму и Галиана? Попробуй раз6ерись во всех этих интригах… Ладно, сначала надо ра­зобраться в магических изобретениях Алимы. Итак, она соединила магию тумана с магией Маттар. Она воспользовалась не только тем, что вычитала в трактате своей великой праматери, но и чьими-то советами. А кто больше Галиана знает о свойствах нитей Maттар?»

Способность к магии тумана Алима явно унаследовала от своих лиммеринских предков. Возможно, там был кто-то и поближе, чем Тимена, жившая много веков назад. Лекарство Ариэны вернуло Алиму к жизни и пробудило в ней ту силу, что всё равно должна была ког­да-нибудь проснуться, но обрести могущество, коим она обладала сейчас, она могла только после ариллиновой ванны. В трактате Ти­мены говорилось, что способностью отнимать силу на расстоянии обладают только гиэро. Вот почему Алима уезжала из Ур-Маттара. Видимо, она была на островах. А для того, чтобы отнимать силу у другой гиэро, которая к тому же ещё и является аранхиной, надо было хотя бы немного владеть магией паутины. Маттар умерла, но её нити служили той, кого гигантская нерата с удовольствием сде­лала бы своей избранницей. Помогал Алиме бывший избранник Маттар или нет – неважно. Главное, что у неё получилось. Почти.

Теперь Ариэна знала: чтобы отнять силу у другого мага на рас­стоянии, надо иметь его нарисованное изображение и хотя бы немно­го его волос. Если жертва – аранхина, требуется ещё и паутина её аранхи. Ариэна проклинала себя за легкомыслие. Надо было получше спрятать полотно Дамеи. Но как у Алимы оказались её волосы? Мо­жет, нашла в одном из гребешков, когда рылась в её квартире? Или тут ей Лихана удружила? Скорее всего, они знакомы. Лихане ничего не стоило раздобыть волосы той, кому она прислуживала. Непо­нятно только, зачем она хранила волосы Ариэны, если считала её мёртвой? Впрочем, она недолго её таковой считала. Позапрошлой осенью события развивались стремительно. И Ариэна чувствовала, что примерно так же будет этим летом.

Внимательно изучив трактат, она восстановила всю последователь­ность действий Алимы. Мерзавка сделала её двойника из тумана и огня, в котором сожгла её волосы и несколько нитей Дамеи. Потом сделала своего двойника и соединила его магическим каналом с двойником Ариэны. Обработанная туманом нить Маттар подошла для этого как нельзя лучше. Нить кровопийцы, привыкшей высасывать из других жизненные соки, стала превосходным каналом, по которому магичес­кая сила Ариэны передавалась Алиме. Для того, чтобы осуществить перекачку силы, маг-хищник на время соединялся со своим туманным двойником – попросту входил в него. Войти в бесплотное тело нетрудно. Когда он покидал его, обоих двойников соединяли с изображениями на портретах. Магический туман пропитывал раскрашенную ткань или картон, отчего краски становились ярче, чем на обычной картине. Живя на Ди-Милоне, Ариэна легко научилась определять, какие картины и фрески обработаны туманом, а какие нет. Пока ту­манный двойник жертвы «жил» в картине, соединённый магическим ка­налом с туманным двойником хищника, жертва была на крючке. Пере­качка силы осуществлялась только тогда, когда маг-хищник извлекал двойников из картин и сливался со своим, но пока магический канал связывал этих заключённых в картины двойников, жертва не могла ни защищаться, ни восстанавливать силу. Для того, чтобы уничтожить двойников, следовало или сжечь обе картины, или залить их так на­зываемой огненной водой. Это была морская вода с большой глубины, в которую маг добавлял свою кровь, порошок из мёртвого арилла и порошок, остающийся после сгорания огненного камня. А чтобы защи­тить себя от подобных посягательств, Тимена рекомендовала раз в месяц пить хамлану – настой из семи земных трав и девяти морских растений, в который следовало добавить несколько капель своей кро­ви. Женщинам Тимена советовала использовать свою менструальную кровь. А в конце она говорила, что хамлана всё же не гарантирует полную защиту. Лучшая защита для мага – это сила духа. Именно она помогает ему нести бремя избранности. Ему дано знать и видеть 6о­льше, чем другим, а для этого надо быть сильным. Человек особенно уязвим, когда болен – телом или духом, всё равно. А маг при всём своём могуществе – всего лишь человек.

«Я сама виновата в том, что случилось, – печально подытожила Ариэна. – Это всё моя трусость, нежелание видеть правду. Как будто от того, что я закрою глаза, правда станет другой. В какой-то мо­мент я дрогнула… Вот тут-то ко мне и подобрались эти нити-пиявки. Алима слабей меня, но она сумела меня достать, потому что я сама сняла броню. Не магическую броню, а ту, что называется силой духа. Если не ценить и не беречь божественный дар, его можно по­терять. Да и зачем он тому, кто не умеет быть человеком? Умас, Гвен, Дельвар… Они будут сражаться за меня, независимо от того, сделаю я для них магическую броню или нет. Царица, ты не достой­на своих подданных! Быть сильным, смотреть в глаза правде… И смерти. Это потрудней, чем делать магические полотна. И потруднее, чем отнимать силу у других. Но чем труднее путь, тем прочней победа. Алима пошла дорогой слабых, а значит победы ей не видать».

3а мёртвым ариллом пришлось отправиться на Ди-Милон. Зета по­могла подруге сделать огненную воду, и, едва дождавшись наступле­ния ночи, Ариэна помчалась в Дом Заложников, чтобы привести маги­ческое оружие Алимы в полную негодность.

Для начала она вызвала из картин двойников и при помощи нити­-канала забрала у Алимы то, что мерзавка в течение многих месяцев похищала у неё. Потом снова загнала двойников в картины и обрабо­тала оба полотна огненной водой. Слегка потускневшие краски гово­рили о том, что двойники исчезли. Ариэна решила оставить опутанные верёвками портреты на прежнем месте. Даже если Алима в ближай­шее время сюда вернётся, она не сразу соо6разит, в чём дело.

Перед тем, как покинуть «лабораторию», Ариэна умертвила при помощи всё той же огненной воды все нити Маттар, которые Алима бережно хранила в сундуке, и отыскала остатки полотна Дамеи. За­пасы арилла и ариллина она не тронула. Она не хотела, что6ы дове­ренные лица Алимы, если таковые здесь иногда появлялись, заметили, что в «ла6оратории» кто-то похозяйничал. К тому же достать новый арилл – не про6лема.

Ариэна вернулась в замок перед самым рассветом и, не раздева­ясь, свалилась на нерасправленную постель. Она ещё вечером попро­сила Вилию не будить её, а гостям сказать, что царице нездоровит­ся. Горничная явно догадывалась об её ночных отлучках, но Ариэна знала: при всём своём любопытстве и болтливости Вилия её не вы­даст.

Проснулась она около полудня, когда вернувшийся из поездки Тамран пробрался в спальню через их любимую террасу с фонтаном. Они вместе отправились в купальню, потом поели вдвоём, велев служанке накрыть столик в кабинете Тамрана. Это была маленькая, до­вольно просто обставленная комната, которую Ариэна запирала при помощи магии, а точнее, скрепив створки двери нитью Дамеи. Разор­вать эту паутину никто, кроме Ариэны, не мог. Здесь они с Тамра­ном вели разговоры, которые не должны были касаться ушей посторонних.

Каждое возвращение Тамрана из поездки было праздником для обо­их, даже если он привозил не очень хорошие новости, но сегодня Ариэна поняла, что новости не просто плохие. Случилось нечто осо­бенное.

– Неужели на юго-востоке так неспокойно?

– Да. И не только на юго-востоке. Раннады наступают почти везде – в Марахоне, Далире, в Сигерии… И везде их разбивают в пух и прах.

– Вот и прекрасно. И что тебя так тревожит?

– А то, что бьют их дети Маттар. Бьют и жгут огнемётами, как сухую траву. Да, представь себе, Дети Маттар. Их отряды, которые долго скрывались где-то в лесах, уже прошли с победой от Марахона до Санкара. Наших они не трогают. Бьют кочевников, безошибочно вы­числяя из местонахождение, где бы те ни затаились. Теперь уже полстраны говорит, что ими руководит несправедливо обвинённый, окле­ветанный из6ранник. Воо6ще-то удивляться не стоит. Мы же не вери­ли, что Галиан успокоится.

– Что у нас ещё плохого?

– Гонцы-летуны говорят, что почти всюду слышно одно и то же. Люди тре6уют со6рать внеочередной Большой Совет.

– Им так не терпится возродить Священную Триаду? Или у граждан Новой Аранхайи имеются ещё более решительные требования?

– Пожалуй что так, – хмуро кивнул Тамран. – Мы явно не выдер­живаем конкуренции с потомками древних царей.

– Мы не первые правители, которыми не доволен народ.

– Считается, что народ стоит своих правителей, – усмехнулся Тамран. – Если это так, то править нашим милым народом должны не мы, а такие, как Алима и её узкоглазый любовник. Ложная аранхина и жестокий раннадский царёк. Граждане Див-Аранхи привыкли, что их о6манывают и держат в страхе. Они привыкли так жить и не хотят отвыкать.

– Тaмpaн, а ты уверен, что тот, кто всё это заварил, ставит на Феарена? Ты верно подметил – больно уж он узкоглазый. Народ Див­-Аранхи никогда не примет такого царя, даже если он по отцу и деду диввин, да ещё и любовник новой предсказательницы.

– Я тоже о6 этом думал. Тень по имени Галиан всё больше и боль­ше одевается плотью. Его богиня умерла, но в отличие от Алимы он хоть был настоящим избранником.

– Алима лжеизбранница, но она обладает настоящей силой. Правда, сейчас силы у неё поубавится. Я тут кое-что разузнала и даже кое-­что предприняла… Послушай.

– Клянусь Паутиной, это всё Нэйя, – покачал головой Тамран, ко­гда Ариэна закончила свой рассказ. – Её стиль. Эта осо6а весьма изобретательна. Использовать против те6я оружие, выкованное тобой же!

– Я сделала только заготовку. Закалили этот клинок другие. В ариллиновой ванне. Возможно, перед этим Алиме нанесли смертельную рану. Чтобы стать гиэро, надо оказаться на границе жизни и смерти. Интересно, кто им помог – Лихана или какая-нибудь другая мерзавка, владеющая магией тумана? У Нэйи, похоже, много знакомых на остро­вах… Скорее всего, нити Маттар Алиме дал Галиан. Ведь рощу тогда очистили от её паутины, и всё сожгли. У кого, как не у Галиана, мог быть запас этих нитей. Нэйя и Галиан… Опять они! Опять вмес­те. Снова спелись? Или они всегда действовали заодно? Союзники, готовые при каждом удобном случае вцепиться друг другу в глотку. Алима дрянь, но мне её даже жалко. Она понятия не имеет, с кем связалась. Испорченный ре6ёнок, которого купили на блестящие по­6рякушки… Знаешь, Тамран, надо действительно созвать Большой Со­вет. Завтра же объявим о6 этом на заседании Совета Алеатов, и пусть летуны разнесут эту весть по всей Аранхайе. Завтра я офици­ально заявлю, что согласна отдать звезду царицы-аранхины другой избраннице, если народ сочтёт, что она достойна её носить. Ничего, ещё посмотрим, кто кого. Моя сила постепенно восстанавливается, а к тому времени, когда сюда съедутся все члены Большого Совета, на­деюсь, я уже буду в хорошей форме.

– Ты как всегда права, моя царица-сорванец, – улыбнулся Тамран. – Лучше побыстрей собрать этот Совет, не дожидаясь 6еспорядков. Пусть видят, что мы не против Священной Триады, если народ верит, что трое будут управлять страной лучше, чем двое. Пусть видят, что царица не держится за о6а титула и готова подчиниться воле большинства. Воле своего народа. Вряд ли это заявление обрадует Алиму. Поможем ей показать своё истинное лицо. Звезда аранхины нужна ей только вместе с короной. Для того, чтобы получить всё вместе, ну­жен большой скандал – из тех, что заканчиваются звоном оружия и дворцовым переворотом, а наша уступчивость сгладит конфликт. Ду­маю, многие снова склонятся на нашу сторону. Нэйя повсюду посеяла семена вражды и научила свою прилежную ученицу постепенно разду­вать скандал. Ну а мы его погасим.

– Да, сейчас мне особенно нужен покой. Я должна собраться с си­лами, снова найти общий язык с богиней… Если она, конечно, не отвернулась от меня окончательно. Я должна хотя бы немного отдох­нуть, ведь главные битвы впереди.

– Ну а что-нибудь весёленькое там, впереди, светит? – обнимая жену, поинтересовался Тамран.

– Скажу, когда ко мне вернётся дар предвидения…

На следующий день возмущённый Кинир принёс Тамрану очередную листовку, которую кто-то прилепил к воротам замка. В ней говори­лось, что дворец древних правителей, построенный основателем са­мого славного царского рода, превратился в логово нечестивцев, да и вся Саммелана стала средоточием зла. Ведь здесь живут ближайшие сподвижники интриганки-полукровки, которая служит злой богине. Это Гиамара велела Небесным Метателям разрушить гро6ницу Ассеана, дабы потревожить покой великого царя и оскорбить его потомков.

Саммеланой сейчас называли юго-западную часть Фиолеи. Она вклю­чала в себя резиденцию правителей, окружающий её лес и три посёл­ка: недавно построенный Ур-Саммел, Ур-Мелен и Уp-Далей. Два последних находились западнее нового посёлка – ближе к побережью. В свя­зи с бедствием в Ур-Фиоле они едва не опустели – люди бежали по­дальше от проклятого места. Теперь в Ур-Мелене и Ур-Далее снова кипела жизнь – несмотря на то, что ближайший лес по-прежнему назы­вали Заколдованным и совсем недалеко, над полузатопленными развалинами Ур-Фиола, то и дело клу6ился туман. Ур-Фиол планировали отстроить заново – не на прежнем месте, а немного южнее. В Ур-Да­лее поселилось десятка два лиммеринов. Это были мастера-судостро­ители с островов Минера и Коста, пожелавшие подзаработать на ма­терике. В ближайшей бухте уже строили причал и доки. Правда, в по­следнее время работа продвигалась плохо. События этой весны пуга­ли островитян, а после того, как в прошлом месяце кто-то попытал­ся устроить в доках пожар, кое-кто из мастеров стал подумывать о6 отъезде.

Авторы листовки призывали людей покинуть проклятое место, на которое опять может обрушиться небесный огонь. Якобы пятьсот лет назад это случилось, потому что царь Асфаар пошёл на поводу у сво­ей любовницы – полукровки Эрении. Недавно её мерзкое пророчество сбылось, но, к сожалению, люди не поняли, что это было не проро­чество, а выдумка злой колдуньи. Она просто хотела, чтобы в буду­щем к власти пришла такая же полукровка, как и она.

– Странно, – усмехнулась Ариэна. – Эти сочинители как будто за­были об одной важной детали в биографии славного потомка самого славного из всех диввинских царей. У него тоже была любовница по­лукровка. Аранхина Тимена. Существует даже мнение, что именно бла­годаря ей этот славный род не угас… Да, я знаю, это не доказано. Недавно объявившиеся потомки Симерада стараются вычеркнуть Тимену из своей родословной. Это нетрудно, ведь в летописях такой разно­бой, но, по-моему, ясно, что любовь Ассеана и Тимены – не миф. Го­ворят, дыма без огня не бывает. Если этот дым не рассеялся за столько веков, значит огонь был очень большой. Кстати, Тимена не ос­тавила никакого пророчества? Например, о том, что в далёком буду­щем страной должны править потомки Симерада… У писак, которые засорили всю страну этими бумажками, даже не хватает воображения, чтобы придумать какую-нибудь интересную историю.

– Это хорошо, что ты ещё способна шутить, царица, – покачал головой Кинир. – Меня всегда поражало твоё присутствие духа.

– Ты тоже не вешай носа, мой друг, – весело сказала Ариэна. ­– Надеюсь, моё выступление на сегодняшнем совете понравится многим. Особенно нашим дорогим гостям.

Как она и ожидала, гостей такой поворот озадачил. Настолько, что они не сразу нашлись, что и сказать. Весть о созыве внеочередного Большого Совета быстро облетела Фиолею и вместе с гонцами-­летунами помчалась дальше. Теперь во всех урах выбирали предста­вителей, которые должны были прибыть в царскую резиденцию в начале второго летнего месяца.

Вскоре уже вся Див-Аранха знала о решении правительницы отдать звезду аранхины той, кого народ сочтёт достойной этого титула, и это решение примирило с молодой царицей многих, кто в последнее время был против неё настроен. Нашлись, конечно, и такие, что зу­боскалили – дескать, испугалась за корону, вот и спешит откупить­ся подвеской аранхины, но большинство считали, что царица прояви­ла дальновидность. Естественно, она держится за корону – ни один нормальный правитель не хочет лишиться власти… Главное – не держаться за то, на что не имеешь права. Царица Ариэна утратила свою былую магическую силу и смирилась с этим. И приняла единст­венно правильное в этой ситуации решение – передать часть своих полномочий более искусной колдунье. Царица повела себя с достоин­ством и в очередной раз продемонстрировала уважение к своим под­данным.

Алима старалась казаться невозмутимой, но чувствовалось, что сложившаяся ситуация не на шутку её тревожит. Она поняла, что ей устроили ловушку, и если она в ней застрянет, то так и не доберётся до кресла правительницы. Ариэна немного испугалась, когда узнала, что Алима посылает кого-то из своих людей в Ур-Маттар ­проверить, хорошо ли следят за её домом в Святилище. Вряд ли Али­му интересовали жилые комнаты – что там могло случиться… Она хотела знать, в каком состоянии её колдовская «лаборатория». К счастью, посыльный доложил, что всё в порядке. Он был слишком да­лёк от магии, чтобы отличить мёртвые нити от живых и понять, что двойники, которых Алима вселила в картины, уничтожены. Алима и сама бы это не сразу заметила. Наверное, она просто поручила слу­ге проверить, не пропало ли что-нибудь и всё ли стоит так, как она поставила. Всё было на своих местах – о6 этом Ариэна позабо­тилась. Похоже, Алима даже не почувствовала, что лишилась ворованного. Может, потому что пользы от ворованного было мало.

Алима не знала, что её противница, оторвав от себя пиявку, вновь набирает силу, но она не могла не видеть, что сторонников у царицы стало заметно больше. Многие теперь даже откровенно со­чувствовали полукровке. Она стольких спасла своим магическим ис­кусством, говорили люди, столько всего сделала. Вот и истратила почти всю свою силу. Надорваться ведь можно не только таская кам­ни. А мы ещё вызверились на неё! Это же всё равно как насмеха­ться над человеком, который, защищая родной ур, потерял руку или ногу…

Поняв, что чаша весов неумолимо склоняется в сторону соперни­цы, Алима занервничала и, пытаясь исправить положение, наделала ошибок. Всё же интриганка она была ещё неопытная. Она не умела вести тонкую игру.

Однажды во время обеда Алима устроила такой спектакль, что од­на из служанок от испуга уронила поднос с дичью, а старейшина из Ур-Гимея, явившийся в тот день на прием к царю, чуть не подавился.

– Зло! Зло! – завопила Алима, вскочив и едва не опрокинув тя­жёлый инкрустированный стул. – Я вижу небесный огонь… Огромные лучи! Они сжигают лес и разрушают замок… Ур-Саммел тоже горит! Всё горит…

Алима закрыла глаза и зашаталась. Феарен и ещё несколько чело­век кинулись к ней, усадили и налили ей вина.

– С ней такое бывает, – пояснил Феарен присутствующим, многие из которых чувствовали себя довольно неловко. – Видение может по­сетить её когда угодно. Успокойся, дорогая. Что ты такое увиде­ла?

– Богиня в гневе! Беда... В Фиолее опять беда! Как и пятьсот лет назад... Великая Аранха в гневе!

– И почему же? – вежливо, но не без иронии поинтересовался Дельвар.

Старый охотник был слишком проницателен, чтобы принять кривляние Алимы за чистую монету. Между тем, некоторых этот дешё­вый спектакль очень даже впечатлил.

– Что-то не так! – взвыла Алима, закатывая глаза и заламывая свои пухленькие ручки. – Здесь что-то не так… Здесь поселилось зло. Оно должно уйти, покинуть это место, иначе богиня сама его уничтожит! Поверьте мне!

– Верим, – серьёзно сказал Умас. – Кое-кто тут действительно загостился…

На него зашикали. Ариэна заметила, что Тамран с трудом сдержи­вает смех.

– И что же это за зло такое, пророчица? – вкрадчиво поинтере­совался алеат Сатан, правая рука царя.

– То же, что и пятьсот лет назад… То же, что 6ыло тогда, ­– раскачиваясь с закрытыми глазами, забубнила Алима. – Зло верну­лось… Гнев богини… Небесный огонь… Люди не верили истинной пророчице… Они не поверили Нивене, и многие погибли.

– Значит, теперь считают, что следовало верить Нивене? – холод­но осведомилась Ариэна. – Кажется, её объявили демоницей Гиамары. И обвинили в том, что она навлекла на Фиолею беду.

– Многое видится на расстоянии, царица, – с нажимом произнёс Феарен. – Скорее всего, причиной беды было как раз то, что Нивене не поверили…

– Причиной беды были жажда власти, подлость и ложь, – спокойно сказал Тамран. – Это было причиной многих бед. И не только пять­сот лет назад.

– Всё повторяется, – застонала Алима, снова закатив глаза.

– Верно, – улыбнулся Тамран. – В этом мире всё повторяется. Не только осенний листопад.

– Дорогая, – обратился он к жене. – Попроси Каэну, чтобы она заварила для нашей гостьи какие-нибудь успокоительные травки…

– Ну почему мне не верят? – жалобно спросила Алима. – Почему никто не принимает мои слова всерьёз?

– Это судьба многих великих пророков, – посочувствовал Умас.

– Она давно уже доказала, что она истинная пророчица! – разозлился Феарен. – Все её предсказания сбылись!

– Так же, как и предсказания Маттар? – подал голос Кинир. – Предсказания, которые истолковывали избранники.

У Ариэны даже сердце дрогнуло от радости. Старина Кинир неваж­но разбирался в людях, но эту штучку он всё же раскусил.

– Да! Из6ранники! – Алима вскочила. Её глаза засверкали от гне­ва, голос окреп. – Богиня жила среди нас! Жила в земном теле! И её оклеветанный избранник ещё вернётся! Так мне сказала богиня!

Над столом повисла тишина. Больше никто не улыбался, а многие хмурились. Особенно Феарен.

– А разве не ты избранница Великой Аранхи? – спросила Ариэна.

– А разве у великой богини может быть только один избранник или одна избранница? – вскинула голову Алима. – Ты тоже была ею, царица, пока богиня не отвернулась от тебя.

– Нет, Алима, – спокойно ответила Ариэна. – Она всего лишь об­ратила ко мне другой лик. Есть добро и зло. Если зло – ­обратная сторона медали, желающий постичь истину, должен увидеть и это. Чем больше видишь, тем лучше отличаешь одно от другого.

– По-моему, Феарен понял, что его подружка переигрывает, – ­сказал Тамран, когда они с Ариэной уединились в своём секретном кабинете. – Слишком уж явные намёки. Ведь пятьсот лет назад Ниве­на кричала, что беды на страну навлекли неугодные богине правите­ли… «Зло! Зло!» – смешно закатив глаза, передразнил он Алиму. – «Зло должно уйти»! Да она просто маленькая дурочка. Ты и 6ез магии с ней разделаешься… Знаю, кое-кто продолжает ей верить, но сегодня она едва не испортила всю игру. Феарена это разозлило.

Оказалось, что гораздо больше Феарена разозлило другое. Ариэна в тот же день пробралась в покои Алимы, и ей наконец-то посчастливилось услышать действительно интересный разговор.

– Что-то слишком много звону об этом изгнаннике-избраннике! – Феарен просто кипел от ярости.

– А что? Побыть немного изгнанником – неплохой способ стать героем. Галиан не из тех, кто способен смириться с поражением…

– Я тоже! Что-то я не пойму... Из меня что – дурака делают? Решили мной попользоваться? Мной, моими воинами, а потом оставить меня с носом? Сколько я уже народу угробил, играя с вами в под­давки!

– Можно подумать, тебе жаль своих воинов! Детей всякой черни, которая плодится, как земляные мыши…

– Но это мои воины! Мои! Я слишком много их потерял, и мне сполна должны возместить все потери! Так, как договаривались. Об­мана я не потерплю! Вы меня плохо знаете! Я получу то, что мне обещали…

– Да получишь, получишь, только тише, не ори. Чего ты разошёл­ся? В замке колдуньи и у стен могут быть уши.

– Ты же говорила, что высосала её, как яйцо…

– Да, но… Всё равно, надо быть осторожней, Феарен. Она непредсказуема. И не злись, пожалуйста. Ты получишь всё, что тебе обещали.

– Но Галиан…

– Он тоже. Каждый получит своё, успокойся. И звону о нём не больше, чем надо. Это игра по крупному, и мы должны задействовать все фигуры.

– Я бы предпочёл как можно больше их убрать.

– Чудовище, – нежно промурлыкала Алима. – Ну иди сюда…

Дальнейшее Ариэну не интересовало. Оставив этих двоих занимать­ся единственным делом, в котором они более или менее преуспели, она поспешила к Тамрану, чтобы обсудить услышанное.

– Такое впечатление, что этого Феарена и вправду держат за ду­рачка, – усмехнулся он. – Впрочем, за кого его ещё держать. Я до­гадывался, что это феф1, который лишь прикрывает главную фигуру.

– Так может, и Алима то же самое? – предположила Ариэна. – Хо­тя, нет… Слишком много вокруг неё раздувают. Алима – фигура по­крупней, хотя и не такая важная, какой себя воображает. А меня напугало то, что она сегодня говорила. О небесном огне… В этом мире всё повторяется, но я не хочу, чтобы повторили то представление с фейерверком, которое состоялось тут пятьсот лет назад. Роль Нивены теперь исполняет Алима. Девочка прилежно вызубрила роль и говорит то, чему её научили, но в её лживых предсказаниях таится вполне реальная угроза. И ладно бы только для нас…

– В таком случае, хорошо, что Алима здесь. Пока она наша гос­тья, небесный огонь на Фиолею не обрушится. Может, теперь, когда дар к тебе возвращается, ты сумеешь выяснить, что именно за всем за этим стоит. И как предотвратить беду.

– Тамран, сила возвращается, но гораздо медленней, чем мне бы хотелось. Не так-то просто помириться с богиней после того, как продемонстрировал ей своё малодушие.

1 Феф – в игре в лосты так называли фигуры, которые использовали для защиты главных фигур и потеря которых не имела особого значения.