На этот раз Ариэна отправилась к бывшему Ур-Фиолу другой дорогой. Она хотела посмотреть, как выглядит древний некрополь в сезон тумана. Зрелище впечатляло. Та часть кладбища, что нависала над морем, была сейчас окутана серебристой дымкой. Туман проник даже в гробницу Ассеана, наполнив её загадочным мерцанием. Ариэне казалось, что росписи на стенах ожили. Особенно изменилась одна картина – справа от входа. Та, на которой были изображены стоящие возле алтаря царь и молодая женщина. Ариэна не сомневалась, что это аранхина Тимена, священная супруга Ассеана. Другие картины оставались плоскими, здесь же появилось пространство. Святилище, где находились царь и Тимена, стало продолжением гробницы, а голубоватый дым, поднимавшийся над алтарём, теперь словно смешивался с туманом, который проник в усыпальницу. Огонь казался настоящим, а фигуры объёмными. И ещё Ариэна увидела то, что держала над алтарём Тимена. В её руке была нить. Похоже, она собиралась бросить её в огонь. 3ачем? И что это за нить? Может, это паутина? Ариэне стало страшно. Она даже пошевелиться боялась. У неё было такое чувство, что стоит ей сделать хоть одно движение – и фигуры на фреске оживут в полном смысле этого слова. И она окажется вовлечённой в странное магическое действо, которое разыгрывалось в древнем святилище, ставшем теперь частью этой древней гробницы. Она вздохнула с облегчением, когда иллюзия исчезла и картина превратилась в обычную фреску. Немного успокоившись, Ариэна устыдилась своих страхов. Она же знала, что этот человек не опасен. Недавно он дал ей подсказку, которая помогла спасти больного ре6ёнка. Сегодня она тоже получила подсказку, правда, ещё не совсем поняла, в чём она заключается. И чего она так испугалась? Ведь задавшись целью прочесть древнюю рукопись, она сама вызвала подобную иллюзию. Другое дело, что тогда она была у себя дома, а не в старинном склепе на сумрачном, окутанном туманом кладбище.
Над цветными озёрами тумана не было. Маленькие островки уже давно не заливало морской водой, так что жизненный цикл растущего здесь арилла нарушился. Ариэну это не волновало. Она знала, что сумеет пробудить его к жизни. Так, как она это сделала в прошлый раз. И она надеялась, что сегодня толку от этого будет больше. Вызвав туман, Ариэна мысленно обратилась к аранхе, говорившей с ней два месяца назад:
«Та, что помнит Нивену, отзовись. Я хочу задать тебе вопрос».
Ответом была головная боль, которая усиливалась с каждым мгновением.
«Ладно, – разозлилась Ариэна. – Я всё равно не сдамся. Даже если придется прибегнуть к тому, что вы называете запрещёнными приёмами. В конце концов, причинять боль – тоже не лучший приём. Ведь я всего лишь хочу поговорить».
Она закрыла глаза, и перед её мысленным взором возникла недавно увиденная картина. Огонь на алтаре. Лиловый огонь… И голубоватый дым, который, клубясь, смешивался с туманом… Почему у пламени такой странный цвет? Что они там подожгли? А может…
Ариэна достала из кармана серные спички и, отломив небольшую ветку арилла, подожгла её. На каменном полу пещеры словно распустился яркий синевато-лиловый цветок. Ариэну поразило обилие приятно пахнущего нежно-голубого дыма. Когда он, слившись с туманом, заполнил пещеру, головная боль отпустила Ариэну, и она услышала знакомый сердитый голос:
«Опять ты не даёшь мне покоя! Откуда у вас, людей, столько наглости?»
«А откуда у вас, аранх, столько упрямства? Неужели ваша замечательная память нужна вам только для того, чтобы помнить зло?»
«Это наше право – помнить то, что мы хотим помнить, и жить так, как нам хочется жить. Ты заставляешь меня с то6ой говорить, упрямое дитя, но ты ничего от меня не узнаешь!»
«А вот это мы ещё посмотрим!»
Ариэна снова представила себе картину в гробнице Ассеана. И особенно отчётливо – деталь, которую она не увидела в первый раз и разглядеть которую ей помог проникший в гробницу туман. Нить в руке Тимены. Аранхина явно со6иралась сжечь её. Ариэна сняла с шеи кулон и, отцепив от шнурка серебряную ракушку, 6росила шнур в огонь. Уже почти погасший, он вспыхнул с новой силой. Пламя стало светло-голубым. Похожие на молнии искры, яростно вырываясь из него, заставили Ариэну прижаться к стене пещеры. Вскоре это прекратилось. Пламя потемнело и съёжилось. Нить сгорела быстро, от куска арилла тоже уже почти ничего не осталось, но маленький синевато-лиловый цветок, словно про6ившийся сквозь трещину в каменном полу, трепетал и пульсировал, наполняя пещеру ароматным голубовато-белым дымом. Смешиваясь с туманом, этот дым превращался в сверкающую пелену, которая постепенно заволакивала всё вокруг, ослепляя Ариэну. В какой-то момент она даже начала задыхаться. Она на ощупь выбралась из пещеры, но этот слепящий дым или туман был повсюду. Он как 6удто заполонил собой весь мир. Ариэна подумала, что безопасней вернуться в пещеру, а когда она там снова оказалась, то оцепенела от изумления. Дым рассеялся, как будто его и не 6ывалo. На полу, где только что горел огонь, спиной к ней стояла на коленях молодая женщина в лёгкой тунике и с сере6ряным обручем на голове. Арилла в пещере не 6ыло, а на противоположной входу гладкой каменной стене Ариэна увидела паучиху. Совершенно чёрную, без узора. Теперь Ариэна знала, как называются такие пауки. Похоже, она не случайно в прошлый раз увидела тут нерату. И не только потому, что насмотрелась на картинку в древней книге. Нерата обитала в этом святилище. И у неё даже 6ыла избранница. Ариэна не совсем понимала, что происходит. Это было не видение. Она чувствовала себя участницей событий. Она сидела на полу пещеры в двух шагах от незнакомки с серебряным обручем на голове… А собственно, почему незнакомки? Ведь это же Нивена!
Ариэна осторожно коснулась её плеча, но это не было прикосновением к живой плоти. Ариэна как будто потрогала ветер… Или воду – если только можно потрогать воду, не намочив пальцы. Нивена не о6ернулась. Не отреагировала она, и когда Ариэна прикоснулась к ней ещё раз. Неужели она была так увлечена беседой со своей аранхой? Но какой смысл в общении с нератой? Ведь это неполноценные особи. Они не способны создавать и хранить картины. Впрочем, они тоже достаточно разумны. Через некоторое время Нивена оглянулась на вход, завешанный плотной тканью. На Ариэну, сидевшую на расстоянии вытянутой руки от неё, она не обратила ни малейшего внимания. Она её попросту не видела. Ариэна подумала, что так, наверное, даже лучше – хоть не придётся ничего объяснять. Посмотрев в глаза Нивены, она вдруг поняла, что та вовсе не общалась с нератой. Ариэна не могла коснуться её мыслей, но теперь, глядя в лицо этой женщины, она понимала, что перед ней актриса. Нивена слегка отодвинула занавеску, закрывающую вход в пещеру. Вместо островов и торчащих из воды каменных обломков Ариэна увидела поляну, а за ней либеновую рощу и посёлок. На поляне тесным кружком сидели люди – человек тридцать. В основном пожилые, в длинных одеяниях. Наверное, старейшины. Степенно переговариваясь, они время от времени поглядывали в сторону святилища. Нивена опустила занавеску и снова задумалась, словно собираясь с мыслями. Лицо у неё было сосредоточенное. Актриса перед выходом на сцену. Зрители уже ждали её. Вернее, слушатели. И она знала, что им сказать.
– Ты хочешь обмануть их? – спросила Ариэна.
И тут же сообразила, что это глупо. Если её здесь не видят, то наверняка и не услышат. Так и есть. Нивена не отреагировала на её слова. Когда она выходила из пещеры, Ариэна попробовала преградить ей дорогу, но та прошла сквозь неё, хотя какое-то препятствие всё же почувствовала. Она немного замедлила шаг, и на её красивом лице промелькнуло что-то вроде недоумения. У Ариэны же просто дыхание перехватило, когда Нивена сквозь неё прошла. Ощущение было не из приятных – вроде того, что возникает порой в момент неожиданного про6уждения, когда, вздрогнув от странной пронизывающей боли, радуешься, что она так быстро тебя отпустила.
Увидев Нивену, люди на поляне оживились. «Пророчица» уселась на 6ольшой плоский камень, а когда старейшины устроились вокруг неё на траве, заговорила с таким притворным воодушевлением, что Ариэне стало противно. Она не слышала ни звука, но чувствовала, что Нивена лжёт. Ариэне хотелось закричать: «Не слушайте её! Она не видела никаких пророческих картин! Её аранха не умеет хранить картины! Это нерата! Полуразумный паук! Вряд ли с ней вообще можно разговаривать!» Но она промолчала. Старейшины всё равно бы её не услышали, даже если бы она орала во всю горло и дёргала их за бороды… Впрочем, последнее у неё бы не получилось. Этот мир был материален, но его материя была неподвластна Ариэне. Она вдруг вспомнила один философский трактат, который прочла зимой в библиотеке Дома Знаний. Автор утверждал, что любая материя – это иллюзия, а реальна лишь мысль. Едва она об этом подумала, как всё исчезло – Нивена, старейшины, поляна… Осталась лишь пещера, которую теперь окружало озеро. Ариэна только сейчас поняла: пещера – единственное, что состояло из одинаковой, плотной, материи и в этой, и в той реальности. За пять веков всё вокруг изменилось, а она осталась такой же, вернее, почти такой же, какой была тогда. На каменном полу тлела кучка пепла. Огонь погас, и иллюзия исчезла. Та иллюзия. Ариэна вернулась в свой мир, который, возможно, был не менее иллюзорен, чем тот, который она только что посетила. Мир прошлого. Всё проходит, но ничто не исчезает. В паутине остаётся всё. Другое дело, что это уже произошло, и тут ничего не изменишь.
«Ты зря это сделала, – услышала Ариэна. – Ты сожгла ту нить, что связывала тебя с твоей аранхой».
«Поверю, если она сама мне это скажет. Да и что я такого сделала?»
«Мало того, что ты соединила нашу силу с силой арилланов – а это уже запрещённая магия, так ты ещё добавила к этому силу огня. К счастью, тройная магия доступна немногим. Она опасна. Слишком частое её использование нарушает равновесие между разными материальными мирами. К тому же она отнимает слишком много энергии – и у тебя самой, и у той аранхи, в чью паутину ты вторгаешься. А также у той, чьи нити ты сжигаешь. Слишком много энергии, которую очень трудно восстановить».
«Когда человеку приходится много работать, он тоже тратит много сил. И восстановить их порой тоже трудно. Я не первая, кто соединил силу тумана с силой паутины и огня. Этим занималась священная супруга царя. Ассеана…»
«Да. Тимена… Такая же полукровка, как и ты. Не ищи потомков её аранхи. Не имеет смысла. Её аранха была бесплодной, и её паутины больше не существует».
«Неправда. Ничто не исчезает».
«Возможно. Но даже если так, то далеко не всё доступно людям. Даже тем, кто владеет тройной магией. Можешь мне поверить».
«Я уже слышала, что аранхи никогда не лгут, но нерата помогала Нивене обманывать людей. Я и не знала, что Нивена была избранницей нераты…»
«Вообще-то у нерат не бывает из избранниц, – промолвила паучиха. – Нивена была избранницей настоящей аранхи, но та отказалась от неё, когда Нивена начала лгать. Как на беду, у той аранхи, помимо братьев, оказалась ещё сестра-нерата. Кровная сестра, как говорите вы люди, а у нас говорят – сестра по рождению. Они были рождены одной паутиной. Нераты неполноценны, но любая из них всегда жаждет занять место настоящей аранхи. Однажды она приползла в святилище, где перестала появляться её сестра, и Нивена обрадовалась. Нераты рождаются так редко, что из людей мало кто о них знает. Люди, который привыкли видеть, как Нивена беседует в этой пещере со своей аранхой, не смели ей мешать и даже не подходили близко. Паучиху они видели только издали. И лишь тогда, когда Нивена открывала святилище. Они и внимания не обращали на то, какой у паучихи узор и есть ли он вообще. Они лишь видели, что аранхина, как и прежде, беседует с аранхой, а значит богиня по-прежнему благосклонна к их уру. Жители посёлка и не подозревали, что настоящая аранха отвернулась от своей избранницы».
«А нераты тоже летают?»
«Нет. Летают лишь их порождающие нити. И охотничьи. Но их нити не способны поднимать и носить тяжести, а нераты очень крупные и тяжёлые. Они крупней настоящих аранх. К тому же их тела и их паутина целиком состоят из низкой, грубой материи и не содержат араны. Или почти не содержат. Разумеется, нерата не беседовала с Нивеной и не показывала ей никаких картин. Этого она просто не могла. Она приползла сюда и наслаждалась атмосферой поклонения, которая царила в этом месте. Мы, аранхи, и даже те из нас, что родились неполноценными, очень чувствительны к настроениям людей. А когда сотни людей охвачены одним и тем же чувством, это создаёт… что-то вроде облака. Оно может быть и ядовитым, если люди испытывают ненависть. Или страх. Иногда оно подолгу не рассеивается…»
«Это я уже поняла, – сказала Ариэна. – Находясь здесь, трудно избавиться от чувства тревоги».
«Да. Таковы места бедствий».
«Насколько я поняла, главным бедствием здесь была ложь. Она-то и стала нитью, на которую нанизаны прочие беды. Я знаю, что пророчества Нивены были ложью, хоть они и сбылись. Это какой-то абсурд, и я хотела бы в этом разобраться. Почему Звезда Смерти взошла именно тогда, когда она это предсказала, и действительно принесла много бед? И почему с небес низвергался огонь? Нерата не могла это предсказать. Та аранха, чьей избранницей была Нивена, тоже не могла. Она ведь не обладала пророческим даром. Уже хотя бы потому, что не была бесплодной… Она была твоей матерью? Ели бабкой? Ответь мне, пожалуйста, раз уж ты всё-таки согласилась со мной говорить».
«Что поделаешь, если ты всё равно влезла в мою паутину и я не смогла защититься… Я отвечу на твои вопросы. Всё равно скоро ты лишишься своего дара. Во всяком случае того, что тебе достался от твоей аранхи. Наверное, она сказала те6е, что ты должна вы6рать».
«Но Тимена, супруга Ассеана… Она же пользовалась и двойной, и тройной магией. И её аранха не отказалась от неё…»
«Кто это тебе сказал? Аранха от неё отвернулась. Кажется, это и стало причиной гибели Тимены. Ассеан пережил свою молодую любовницу. Как видишь, ни двойная, ни тройная магия не сделали их счастливыми. Я не злорадствую, но эти двое были далеко не праведники. Тимена помогала Ассеану в его борьбе за власть. В известном смысле она была не лучше Нивены. И той же Эрении. Это ещё одна дерзкая аранхина, которая пользовалась запрещённой магией. По иронии судьбы она тоже была возлюбленной царя. Последнего царя Аранхаии – Асфаара. И она тоже была полукровкой».
«И какие же отношения сложились у Эрении с её аранхой?»
«Примерно такие же, как у Тимены. Сильвена – так звали аранху Эрении – тоже отказалась от контакта с ней».
«А что ты знаешь об Эрении? О ней и царе Асфааре говорят столько странного».
Ариэна уже не раз слышала о таинственном исчезновении царя Асфаара и аранхины Эрении. С тех пор прошло пятьсот лет, но люди до сих пор строили по этому поводу догадки. Многие считали, что, потерпев поражение, царь и его возлюбленная бежали на острова, где надеялись найти поддержку у лиммеринской знати, с которой у Асфаара всегда были дружественные отношения. Он ещё в начале своего правления снизил морским купцам налог на торговлю. Видимо, никакой помощи Асфаар не получил и вместе со своей подругой скончался на чужбине. Некоторые считали, что Асфаар и Эрения были убиты при штурме Круглой Башни. Враги надругались над их телами, а чтобы скрыть это гнусное преступление, похоронили их тайно, поэтому никто до сих пор и не знает, где их могилы. А кое-кто рассказывал, что во время штурма дворца Асфаар и Эрения закрылись в самой высокой комнате круглой башни и покончили с собой. Они облачились в парадные царские одежды, облились горючей жидкостью и подожгли себя. Якобы всё это видел верный слуга Асфаара. Он и поведал эту историю людям. Насколько она правдива, не знал никто.
«Я тоже не могу сказать тебе ничего определённого, – призналась паучиха. – Мы, аранхи, ручаемся только за то, что есть в нашей паутине. В моей паутине нет картин жизни и смерти последнего царя Аранхайи и его возлюбленной. Я об этом только слышала. То, что говорят люди, а люди часто лгут. Никто не знал об Эрении столько, сколько её аранха. Кстати, Сильвена оставила потомство, но её дочь погибла. Так что этой паутины тоже больше нет. Я только знаю, что Эрения обладала могуществом, которое никому и не снилось. Перед ней трепетали не только враги, но и сподвижники Асфаара. А особенно люди боялись её колдовских картин. Так же, как в своё время боялись картин аранхины Тимены. Она была первой, кто нарушил древнюю традицию, которая позволяет женщинам делать картины только на полотнах. Супруга Ассеана позволила себе принять участие в украшении его гробницы. Ты же знаешь, что усыпальницы правителей Аранхайи строились задолго до их смерти. Тимена расписала одну из стен гробницы».
Ариэна сразу поняла, какую именно.
«А как они делали свои колдовские картины? – спросила она. – Они и для этого использовали то, что вы называете запрещённой магией?»
«Да, но даже мы не знаем всех их секретов. Двойная магия – это когда соединяют силу тумана и силу паутины, а тройная…»
«Это когда с ними соединяют силу огня?»
«Да… И не только огня. Не обязательно огня. Кое-кто из вас, людей, обладает собственной магией, и мы не всегда понимаем её природу. Вы, люди, плохо знаете себя и нередко плохо владеете той силой, которая вам дана, а нам тем более трудно разобраться в её природе. Мы долго с вами о6щались, и в конце концов вы стали внушать нам страх…»
«Постой-постой! Ведь вы отвернулись от нас за то, что мы убивали ваших братьев, лгали, вели себя недостойно… Только ли это было причиной вашей враждебности? Может, главной причиной стало то, что вы испугались нашей силы? Даже той, которой обладали лишь немногие из нас… Вы привыкли быть богами, и вас стало раздражать…»
«Перестань! – гнев аранхи причинил Ариэне довольно ощутимую боль. – Вы действительно убивали наших братьев, вели себя гнусно, лгали, предавали… А если столь неразумные создания ещё и обладают большой силой, они опасны вдвойне! Более сильный не внушает нам страха, если он мудр или, по крайней мере, благоразумен. Нас действительно стала раздражать ваша лживость. Ваша злоба, властолюбие. Вы опасны. И ты тоже, полукровка Ариэна. Двойная магия доступна только вам, полукровкам, но способность к магии и могущество не делают людей лучше. Скорее наоборот. Тимена, Эрения… Они жаждали власти! И недаром из всех мужчин, которые их окружали, эти женщины выбирали царей…»
«Царей, уже почти утративших власть, – усмехнулась Ариэна. – Цари нуждаются в любви и понимании не меньше, чем другие мужчины. А меня ты обвиняешь, ничего обо мне толком не зная. Не далее как вчера я сбежала от своего любовника и не намерена к нему возвращаться, хотя он сейчас самый могущественный человек в Ур-Маттарe. А значит во всей Див-Аранхе…»
«Ну это сейчас. Насколько я поняла, ты заглядываешь дальше».
«В настоящий момент я всего лишь хочу взглянуть на то, что было на месте этого вонючего болота пятьсот лет назад! – разозлилась Ариэна. – Мне даже в прошлое редко удаётся заглянуть без вашей помощи, упрямые пауки, а о том, что будет дальше, я иногда просто думать боюсь».
«Дамея говорила, что ты из тех, кого раньше называли избранницами Великой Аранхи. Почему бы тебе не обратиться к ней?»
«Она не отвечает. Наверное, у богини сейчас много других забот, и она меня не слышит. А возможно, она не снисходит до ответа, если его могут дать её младшие сёстры, с которыми я в состоянии найти общий язык. Может, она даже хочет этого».
«Дитя человека, – сказала Аранха, немного помолчав и успокоившись. – Я не знаю, чего хочет придуманная вами богиня. Но если она существует, то мне жаль, что я не могу отстраниться от тебя так, как это сейчас сделала она. Мне приходится с тобой разговаривать. Я не обладаю пророческим даром, но я знаю: грядущее часто ускользает даже от тех, кто способен в него заглянуть, а Нивена никогда и не была пророчицей. Именно поэтому в её предсказания почти никто не поверил. Да это и не были предсказания. Это была ложь. А почему то, что она якобы предсказала, сбылось, я не знаю. Но я могу показать тебе восход Гиамары и не6есные лучи, которые спалили лес и два посёлка. Чувствую, что ты от меня не отвяжешься, пока не увидишь это проклятое прошлое, которое мы, аранхи, не хотим вспоминать. Только учти. Картины неба отражаются в нашей паутине, но это чуть больше того, что способны видеть вы, люди. Мы летаем невысоко и не можем проникать в верхние сферы. Мы владеем араной, но мы пауки и привязаны к земле. Так же, как арилланы к морю. Я покажу тебе то, что у меня есть, а уж какую ты извлечёшь из этого пользу, дело твоё».
Восход Гиамары немного разочаровал Ариэну. В тёмном небе просто загорелась ещё одна звезда. Довольно большая, крупнее всех остальных звёзд, она сперва показалась Ариэне белой, но, приглядевшись, она уловила слабый голубовато-зелёный оттенок. Лёгкий оттенок морской воды. Гиамара – сестра Найяры, встающая над морем…
Два больших селения, одно из которых находилось в устье реки Фиолы, радовали глаз постройками из белого известняка и голу6oro гранита. Всюду зеленели сады. К востоку плодовые рощи плавно переходили в лес, который становился всё гуще и сумрачней, а вдали, над вершинами сосен вздымались пять башен царского дворца: четыре шестигранные, а в середине – круглая, самая большая, с плоской вершиной, на которой развевались флаги с гербами царя и его двадцати алеатов. Особенно красиво это смотрелось на закате. Потом солнце село, и вскоре тёмное небо рассекла огромная молния… Нет, не молния, а луч – прямой и ослепительно-яркий. Мгновение спустя вспыхнул другой, потом третий… В зловещем голубоватом свете было видно, как рушится одна из шестигранных башен, а вскоре вокруг заплясали жёлтые, алые и лиловые блики – это загорелся лес. Ещё страшнее было смотреть на горящие посёлки. Огромные лучи не только жгли сады и рощи, они разрушали дома. Небесный огонь погас быстро. На земле же он пылал всю ночь. Утром от посёлков остались одни развалины. У Ариэны сжималось сердце, когда она смотрела, как испуганные, убитые горем люди бродят среди покрытых копотью руин, выискивая погибших и раненых. Если бы можно было проникнуть в далёкие сферы верхнего мира! Туда, откуда явилась эта погибель… По чьей воле загораются звёзды и почему некоторые из них несут беды и смерть? Кто посылает на землю огненные лучи, которые разрушают и сжигают дома? Кто? Может, те самые демоны, что затаились во тьме, похожей на ночь. Ведь если верить философам, тьма объемлет всё. Она окружает каждый мир, даже если он исполнен солнечного света. И по ночам в ту часть мира, откуда уходит солнце, на время проникают демоны. Порождения тьмы, царящей между мирами. По ночам она приближается к земле, а днём, когда светит солнце, люди стараются не думать о ней. И о том, что она в себе таит…
Вскоре после катастрофы разразилась война. Она охватила всё царство Аранхайя, но паутина этой аранхи сохранила лишь то, что творилось на её территории. Точнее, немногое из того, что здесь творилось. Картины сражений были масштабными. Ариэна смотрела на них, словно с высоты птичьего полёта. Она даже радовалась, что лишена возможности разглядеть детали. Ей хватило и того, что она смогла увидеть.
«Нам тоже хватило, – сказала аранха. – Наконец-то мы увидели людей во всей красе. Нам были неприятны даже стычки диввинов с другими племенами, но тогда они, по крайней мере, защищали свою землю. Теперь они убивали своих соплеменников. И наших братьев. Аранхины лгали, подданные предавали вождей, которым присягали на верность… Мы ушли от людей и больше ничего не хотели о них знать. Прошло много времени, прежде чем мы стали снова летать над этой землёй, и то в основном по ночам. А моя бабка, та, что встречалась здесь со своей избранницей, поселившись в горах, больше не покидала 3имогорья. Моя мать тоже, а я мало где бываю. Больше мне нечего показать тебе».
«А что, все аранхи так вот запросто покинули своих избранниц? Ведь это связь, которую трудно разорвать…»
«Не могу сказать за всех, но Фиоле, моей предшественнице, было проще… Все аранхи моего рода носили имя Фиола – по названию реки, которая текла тут с глубокой древности. Самой дальней моей предшественнице понравилось это название. Так вот моей бабке было проще, чем другим. Ведь Нивена, её пятая по счёту избранница, по сути сама отказалась от неё, когда стала лгать тем, кто ей верил. Фиола видела, что её место в святилище заняла другая и что ложь продолжается. Она попробовала убедить Нивену вовремя сойти с неправедного пути, но эта женщина лишь твердила о некой высшей цели, во имя которой можно лгать. Потом началась война, и Фиола поняла, что больше не хочет всё это видеть. В её паутине сохранилось лишь начало войны, и это всё, что я могла тебе показать».
«И я очень тебе благодарна, Фиола».
Ариэна понимала, что, открыв перед ней свою паутину, эта аранха рассчитывала на ответную любезность. Она надеялась, что, вытянув из неё нужные сведения, настырное человеческое дитя оставит её в покое. Ариэна больше не собиралась её тревожить. Она и так вела себя бесцеремонно… Но что ей делать, если аранхи с таким трудом идут на контакт, и даже та, которая сделала её своей из6ранницей, уже готова от неё отвернуться. Видимо, скоро она так и поступит. Эта мысль повергла Ариэну в уныние, а усталость настроения не прибавляла. Она расстроилась ещё больше, обнаружив, что не может взлететь. Она пришивала нити Дамеи ко всем своим туникам, но туника, которую она надела на этот раз, была новая. Ариэна совсем забыла, что ещё не успела пришить к ней паутину. А теперь она и не сможет это сделать – ведь паутину украли. Шнур с нитью Дамеи она недавно сожгла. Ариэне хотелось плакать. Тройная магия отняла у неё много сил, а теперь ещё предстояло выбираться из этого болота и пешком тащиться домой. Дома имелись ещё пара кулонов с магическими шнурами и целый ворох одежды, к которой были пришиты нити Дамеи, но будут ли эти нити служить Ариэне, как и прежде? Она с грустью подумала о том, что ей надо привыкать обходиться без помощи Дамеи. И вообще без её дружбы.